Литературное кафе

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Литературное кафе » Салех » Алексей Лещук + Салех


Алексей Лещук + Салех

Сообщений 81 страница 120 из 124

81

Лещук Алексей написал(а):

Хде?! - непонимающе стал озираться Фармазон.

В тексте. Ты же не будешь утверждать, что все писал только Борис. А вообще не понимаю, чего ты так завелся?

0

82

Елена, сейчас я как раз таки спокоен :)
Ну возможно и есть мои абзацы, но я их увы и не вспомню.

0

83

Вот и славненько.  ;)

0

84

Читаю сейчас комменты и такое странное чуйство. Все общаются с Эрикой (за исключением пожалуй нескольких последних постов) , вытаскивают ее цитаты как упомянутого выше удава из цилиндра - а критика Эрики совсем в другой теме. Это такая новая мода?

0

85

Джой  :canthearyou:

0

86

Джой написал(а):

Это такая новая мода?

Да нет, это у Леши гормоны бунтовали.

0

87

Елена, попрошу минуту внимания. Ну на чистового рода хамство я и ответил её оружием.
Думаю гормоны шумели как раз не у меня

0

88

Лещук Алексей написал(а):

Ну на чистового рода хамство я и ответил её оружием.Думаю гормоны шумели как раз не у меня

Да, это я падала на сраку, билась в истерике и кричала "Ухожу, ухожу... у меня блин КД в разгаре хандра заела" или Елену просила подтереть часть сообщений, где мне просто указывали на мои ошибки, а я строила из себя припадочного удава........ (гормоны штука страшная).
Ты меня разоблачил, молодец, конфетку датьhttp://i012.radikal.ru/0803/82/b4322276be6a.gif

+1

89

Ой, как все запущено.... Молчу....молчу....

0

90

http://smayly.net.ru/gallery/kolobok/pictures/Magent5_1/lol.gif

Эрика

Джой  тут всё ещё хуже, чем ты можешь себе представить, а посты да - кто-то (не будем показывать пальцем и тыкать в сторону Елены)   переносил,   тут ещё много чего убрали и урезали  http://smayly.net.ru/gallery/anime/pictures/BOBO_1/17.gif

но я хочу сказать этому кто-то   -   если накипело, то ждите волну)))

0

91

Эрика, а не ты ли сказала что я якобы люблю отсиживаться а соавтор все писать. Вот это и есть хамство.

0

92

ээээм, как докажешь?   http://smayly.net.ru/gallery/kolobok/pictures/Magent5_1/lol.gif

лещук, запомни, тут не хамят, тут Добрые Советы дают)))

0

93

Дамы сейчас я тут действительно вижу только издевательство. Думаю дальнейший разговор лишний?

0

94

Лещук Алексей написал(а):

а не ты ли сказала что я якобы люблю отсиживаться а соавтор все писать. Вот это и есть хамство.

За объемы ты запел, я лишь попросила показать мне тобой написанные кусочки и мы дружно выяснили, что именно там куча косяков, вообще-то я тебе указала, чтобы ты подтягивал свое мастерство :dontknow:

0

95

Эрика,
фраза звучала примерно так
" Леша у нас умеет сидеть и пожинать лавры когда соавтор все делает"
Это я должен как был воспринять? Прошу уже если тогда такие проблемы с выражением мысли как нибудь проще говорить чтобы второго смысла не было и не возникало таких ситуёвин

0

96

Лещук Алексей написал(а):

" Леша у нас умеет сидеть и пожинать лавры когда соавтор все делает" Это я должен как был воспринять? Прошу уже если тогда такие проблемы с выражением мысли как нибудь проще говорить чтобы второго смысла не было и не возникало таких ситуёвин

Сделаем вид, что второе предложение мне показалось, ибо я тоже могу отреагировать......
Фраза звучала так: Узнаю старого Леху, как лавры пожинать так за ним не угонишься (то бишь получать благодарствие от читателей, так ты первый), а как шероховатости исправлять, так пусть соавтор........ - дословно не помню, но смысл был именно таков :playful:

0

97

Эрика, ну смысл я передал верно. а вот шероховатости. Милая Эрика, вот ты не поверишь но о шероховатостях мы заговорили чуть позже

0

98

Брат-огородник, спорить бесполезно, похоже это передаётся воздушнослуховым путём, понимаешь?  :D

пошли пробежимся по полям и лугам и дачным фундаментам у кого-нибудь?
предлагаю раздел малая форма)))

0

99

Лещук Алексей написал(а):

Милая Эрика, вот ты не поверишь но о шероховатостях мы заговорили чуть позже

Ого, что это тебя пробило вдруг меня Милой назвать?
Да-да, кажется под фразой о твоей якобы лени, я так ненавязчиво писала, что пинаю любя, чтоб ты  в форме всегда оставался. А это ты помнишь, или ты все только негативное запоминаешь?

Fan написал(а):

спорить бесполезно, похоже это передаётся воздушнослуховым путём, понимаешь?  
пошли пробежимся по полям и лугам и дачным фундаментам у кого-нибудь?предлагаю раздел малая форма)))

Да я ж не против, я уже все сказала, надеюсь мою персону больше помоями обливать не будут, а я постараюсь эту тему обходить десятой дорогой.

0

100

Эрика Милая Эрика. Посторайтесь простить меня. Но прошу тогда и впредь постараться более уважительный ко мне относиться. И говорить более уважительно. Ну как никак ты умная девушка. Думаю предрассудков по моему возрасту нет.

0

101

Лещук Алексей написал(а):

Посторайтесь простить меня. Но прошу тогда и впредь постараться более уважительный ко мне относиться. И говорить более уважительно.

И ходить на цыпочках перед тобой и просить прощение, за то, что критику написала(получается  я такую редакторскую работу зря делала) и молиться на тебя, а не легче ли с тобой тогда вообще не общаться?

0

102

Эрика написал(а):

И ходить на цыпочках перед тобой и просить прощение, за то, что критику написала(получается  я такую редакторскую работу зря делала) и молиться на тебя, а не легче ли с тобой тогда вообще не общаться?

Я этого не говорил!

0

103

Fan написал(а):

лещук, запомни, тут не хамят, тут Добрые Советы дают)))

Уважаемая Fan, совет совету - рознь. Смотря как давать эти самые советы...

Эрика написал(а):

И ходить на цыпочках перед тобой и просить прощение, за то, что критику написала(получается  я такую редакторскую работу зря делала) и молиться на тебя, а не легче ли с тобой тогда вообще не общаться?

Несравненная и бесподобная Эрика, зря Вы так. Мне кажется, что Вы тоже э-э... несколько излишне эмоционально реагируете на замечания в свой адрес. Примером может служить параллельная тема, где Вы, несравненная и бесподобная Эрика, уж как-то чересчур бурно отреагировали на самые невинные и вполне серьезные замечания. Да, Леша не прав, что так завелся на Вас, но он уже вовсю просит у Вас извинения, а Вы, несравненная и бесподобная Эрика, никак не можете простить и понять его. Жестокость меж тем не украшает женщину вообще, а уж такой как Вы, она просто не к лицу. Мы внимательно смотрели Вашу критику, приняли ее к сведению, но извините: в каких-то моментах мы с Вами не согласны. Ну тут уж ничего не поделать: сколько людей - столько и мнений. Я присоединяюсь к просьбе Алексея извинить его и от себя добавлю: Вы умный и талантливый человек (хотя уважаемые Fan, Миледи да и Вы сами утверждаете, что не относитесь к роду людскому) и Вам не к лицу обижаться, если с Вашим мнением не согласны. Попробуйте убедить, объяснить, но обижаться... Это недостойно ни Вас, несравненная и бесподобная Эрика, ни Вас, уважаемая Fan. Еще раз повторюсь: мы нуждаемся в вашей критике, замечаниях и комментариях. Будьте великодушны, и не обижайтесь на нас. Мы вас так ценим и уважаем!

0

104

Салех написал(а):

Да, Леша не прав, что так завелся на Вас, но он уже вовсю просит у Вас извинения,

Штука в том,Борис,что этим можно занимаца всю жизнь.

0

105

Мисье Йоганн, по моему вы недостаточно осведомлены в споре по этому наверное не в праве давать такие комментарии

0

106

Лещук Алексей написал(а):

Мисье Йоганн, по моему вы недостаточно осведомлены в споре по этому наверное не в праве давать такие комментарии

В своих правах я разберусь,Алексей.
Мы давно на "вы",кстате?
И почему "мьсе",вдруг?Делаешь мне смешно?

0

107

Правила этикета вынужают.
Тогда Мсье Йоганн прошу воздержаться от ехидных комментариев в моей  адрес

0

108

Лещук Алексей написал(а):

Правила этикета вынужают.

Подробнее.
Я недопонял,что та5кое было с правилами этикета раньше,когда мы были на "ты"?

Лещук Алексей написал(а):

Тогда Мсье Йоганн прошу воздержаться от ехидных комментариев в моей  адрес

Это и не к тебе было обращено,а к Борису.
Если че.

0

109

Йоганн написал(а):

Это и не к тебе было обращено,а к Борису.

Вот как раз в том тексте употреблялось обращение к Борису, но подразумевали меня. Словами: "что этим можно занимаца всю жизнь"

0

110

Лещук Алексей написал(а):

Словами: "что этим можно занимаца всю жизнь"

А можно.
Считаешь что нельзя?
Хотелось бы получить разъясненья про загадочные этикеты.

+1

111

Йоганн, Леш, Вы чего? Вам делать больше нечего, как про этикет беедовать? Я тут, панимаишь, в Костромских дебрях, уговариваю Ваню не топить меня в болоте, а Вы тут раздрай по поводу этикета? Если чем-то и можно заниматься всю жизнь, так это действительно просить у женщины прощения. Йоганн абсолютно прав. А капризный объект просьб станет морщить очаровательный носик, закусывать нижнюю(верхнюю) губку и требовать: "А вот еще... А ты еще не на коленях... А я тебе не верю... А все вы такие... Ну-у, это ты уже обещал..." и тому подобное. Но неужели несравненная и бесподобная Эрика пойдет по этому пути?!!

0

112

Салех  возможно, нельзя откидывать вот так сразу варианты  :D

0

113

Ну вот, чтобы никто не думал, что мы с Лешкой "исписались" - продолжение.
Глава 7
О том, что крепости, которых не могли бы взять большевики, встречаются крайне редко
После того, как прошло еще месяца полтора – честно говоря, я сбился со счета дней после того, как оставил свой «ролекс» в рюкзаке и он встал – так вот по прошествии примерно полутора месяцев я решил, что пора нам на первую вылазку. Серьезную. Не пощипать купца на большой дороге, а всерьез, на чей-нибудь манор. Взять замок штурмом нам, ясен перец, не светит, но хоть посмотреть наяву, полюбопытствовать на тему слабых мест, да и попытаться прищучить какого-нибудь сёра – пусть не самого, так дружину ему подсократить.
За полтора месяца в нашем отряде произошли изменения. Десяток голодранцев, не вынеся тягот крутой армейской жизни, сдернули в неизвестном направлении. Да и скатертью дорога, уроды! Я из вас людей делал, а не хотите – так и подыхайте уродами. Зато остальные поднатаскались, подучились, подтянулись – в общем, если еще не готовые солдаты, то уж как минимум – «черпаки» .
Кстати и с оружием в отряде ситуация улучшилась. Теперь у нас  имеется сорок настоящих боевых копий, с которыми умеют обращаться все бойцы; двадцать три окованных железными полосами дубины – серьезное, кстати, оружие, если в умелых руках; пятнадцать настоящих боевых топоров на длиннющих – метра в полтора – древках; две алебарды и целых девять мечей, не считая трофейного ятагана, который я оставил себе. Оказалось, что тут самое дорогое оружие – меч. Он один стоит чуть ли не как все наши топоры, алебарды и копья вместе взятые.
Поначалу меня это поразило. Энгельрик поведал мне как-то на досуге, что сделать, к примеру, хорошее копье – ой-ёй-ёй, сколько возни! Деревяшку из ясеня чуть не три года выдерживают, да еще клей варят и жилы… Вещь-то вроде не из дешевых  быть должна. А оказалось, что меч еще дороже. Много дороже. Тут со сталью какие-то проблемы, а потому меч – сильно дорогой. Очень сильно…
Все остальное оружие, если не считать двух хороших луков, доброго слова не стоит. Простые дубинки, какие-то ножи, примитивные луки – вот, собственно и все. А банда у нас здоровая – без малого шесть десятков рыл. Два взвода отдай и не греши.
Первое и главное, что я провел в нашей бан… хм, а, пожалуй, теперь уже и не банде, не шайке какой-нибудь, а самом настоящем отряде – разделил вверенное мне подразделение на два взвода. Теперь у меня два взводных: Энгельрик Ли командует взводом ближнего боя, и Билль Статли – взводом стрелков. Стрелки у нас пока еще так себе – луком за неделю пользоваться не научишь. И за месяц – тоже. Дай бог – через год парни освоят луки более или менее, хотя, конечно, скорее – менее. Кстати, Билль сказал, что у них тут, иногда, попадаются какие-то «вэллис», так вот у них луки – хорошие. Мой предшественник как раз и обзавелся луком такого вот «вэллис». Интересно, это хоть люди, или эльфы какие-нибудь, вроде тех, в которых играла одна моя знакомая?..
…- Робин, Робин!
О, вот и Статли, легок на помине. Чего тебе, родной?
- Робин! Там… по дороге… отряд…
- Билль, переведи дух сперва. А то ж никто не понимает, что ты там говоришь?
Бойцы, которых я гонял по полосе препятствий, захихикали. Ну, в принципе они правы: мой язык еще очень далек от совершенства, и меня не понимают куда чаще. Но что это за мода такая, над старшим смеяться?
- Отставить! Вы эти хиханьки оставьте для своей хаханьки! – ребятки заметно сбледнули с лица и тут же подтянулись. Я повернулся к Статли, – Говори!
- Дальний дозор передал: по дороге в Нутыхам движется отряд. Примерно два десятка. Всадников и пеших поровну. С ними бабы. Можем перехватить, если поторопимся…
Пожалуй, и правда – можем успеть…
- Прекратить занятия! Рота!... То есть, отряд! В две шеренги! Становись!
Банда бодрячком строится в две не слишком ровные линии. Что приятно – уже с оружием.
- Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!
Ладно, за равнение в строю я их потом взгрею. Сейчас – не до этого. О, папшка торопится…
Упругим шагом я подхожу к Хэбу, встаю по стойке «смирно» и рапортую:
- Атаман, отряд построен. Дозор обнаружил отряд, двигающийся в город. Возможно перехватить. Прикажете выступать?
Так и не привыкший к армейским порядкам Хэб смущенно кивает:
- Эта… Дык… Оно, конечно… Чего ж?.. Надо…
Очень содержательный приказ… Ну, тогда я…
- Отряд, слушай мою команду! Нале-ВО! Бегом… МАРШ!
Неровные колонны начинают перемещение экономической трусцой. А ко мне уже подбегают Энгельрик и Билль:
- Так, отлично парни. Энгельс (Ну не выговаривается у меня «Энгельрик» на бегу! А так хоть что-то знакомое…), ты со своими  сидишь тихо, до пятого залпа. Смотрите, чтобы никто не ломанулся в лес, а то ищи его потом по кустам. После пятого залпа – броском на дорогу и берем уцелевших. Маркс (Это – позывной Статли. Так, по аналогии…), возьмешь свой взвод и прикроешь дорогу стрелами. Без команды не стрелять! Команда – стрела со свистком. Все ясно?
Оба молча кивают, экономя дыхание.
- Вопросы? Нет вопросов? Тогда надбавим темп…
… До заветного поворота мы добежали примерно за четверть часа. Если прикинуть, с какой скоростью бежал Статли сообщить нам о караване, то минут десять у нас в запасе есть. Отлично… Заранее подрубленные деревья с шумом рухнули, перекрывая дорогу. Засада готова. А ну-ка, выйдем, поглядим, как там наши орлы замаскировались…
Упс! Вот и они, долгожданные гости. Так-с, прикинем расклад сил… Во главе каравана мужик среднего возраста, среднего роста и, скорее всего, средних умственных способностей. Потому как перекрыл сам себе дорогу своими же пехотинцами. Те бодро топали, неся на плечах какие-то весьма зверского вида хреновины с длинными широкими остриями и изогнутыми крюками. За ними – явно командир: в цветном балахоне поверх кольчуги, в железном горшке на башке и со щитом на боку. На щите намалевано нечто, надо думать – герб. Рядом с ним – девчонка в длиннющем платье и какой-то непонятной шапочке – не шапочке, а в чем-то таком… дырявое, блестящее и сильно дорогое, надо полагать. Если завалим – будет Альгейде подарок…
Позади мужика со щитом ехали восемь всадников. Все в «свитерах»-кольчугах, с копьями в руках и мечами на поясах. Сурьезные такие мальчики, сразу видать – конвой. А позади всей этой оравы резво трусили еще пятеро с длинными, английскими луками. Вот те бабушка и Юрьев день! Это чего, у местного босса англичане служат?..
Но додумать эту мудрую мысль я не успел. Пехотинцы с крючковатым оружием остановились у поваленных деревьев, на секунду задумались, а затем, дружно вонзив крючки своих штуковин в древесный ствол, с упорством муравьев поволокли его в сторону. Э-э, нет: так мы с вами не договаривались…
Стрела со свистулькой издала резкий пронзительный звук и угодила аккуратно в грудь мужику со щитом. Честно говоря, я ожидал, что отправлю его к праотцам, но видать у него кроме кольчуги имелась еще какая-то железяка на теле, но из седла его все-таки выбросило. И тут же на отряд посыпались стрелы взвода Статли. Ого! Те пятеро «англичан» начали отвечать, да как лихо! Если я не ошибаюсь, а ошибаюсь я в таких делах редко, уже трое наших вскрикнули. Ну, значит так…
Первая же стрела угодила одному из «англичан» в аккурат промеж лопаток. Хэх! Он умудрился, заваливаясь, пустить стрелу в бок своему товарищу. Лихо это я: одной стрелой двоих упокоил. На еще! И еще!..
Последнего из «англичан» достал, скорее всего, сам Статли, если только в его взводе никто не обзавелся стрелами с белым оперением, в подражание командиру. И классно достал. Оставшийся один лучник попробовал удрать, петляя точно заяц. Я промахнулся по нему пару раз и уже хотел плюнуть, когда последняя из посланных вслед удирающему стрела вонзилась точнехонько в основание черепа. Отлично! Даже если мы больше ничем не разживемся, то пять хороших луков – совсем не мало!..
Остальной отряд тем временем заметался на дороге. Солдаты бросили бревно и  теперь искали укрытие от стрел, а всадники сомкнулись в кулак и рванули туда, откуда только что пришли. Вместе с ними скакал и вновь оказавшийся в седле командир. Ничего, далеко не уйдут. Дорога петляет, а мы по лесу, напрямки. Сейчас вот на дорогу выйду – еще парочку вдогон положу…
Ох ты! А девчонка-то ихняя осталась! На пехотинцев уже насели ребята Энгельрика, и исход той схватки не внушает мне опасений. А девчонка… Конь у нее задурил, что ли? Белая вся, в узду рукой вцепилась, а в другой… хлыстика-то и нет. Вот он валяется… Да ладно, на что она мне? Я Альгейде еще чего-нибудь добуду, а эта… Да пусть ее!
Я опускаю лук, и подхожу к всаднице. Одной рукой ухватываю ее кобылку за узду, а другой подбираю с земли хлыст:
- Красавица, вы кажется обронили?..
С этими словами я протягиваю ей хлыст. Она обалдело смотрит на меня, и тут… Черт! Силен дьявол соблазна! На всякий случай скашиваю глаза…Энгельрик занят: он увлеченно рубится с единственным дураком, не пожелавшим бросить оружие и ни хрена не вокруг не замечает. Его бойцы оживленно обсуждают перипетии поединка и тоже не способны реагировать на внешние раздражители. Ну, тогда…
Когда девица уже взяла хлыст в руку, я на секунду задерживаю его конец в руке, а потом чуть дергаю его на себя. От неожиданности она наклоняется ко мне и я целую ей руку. А что? Она – привлекательна, я – чертовски привлекателен, так пусть живет и помнит благородного разбойника. Буду стараться походить на Робина Гуда…
С этими мыслями я крепко хлопаю ее кобылку по крупу, и всадница уносится вслед за убежавшей «надежной, вооруженной до зубов» охраной. И вовремя: радостные вопли сообщают, что поединок окончился. В нашу пользу.
Ко мне подходит Энгельрик: Его прямо-таки распирает от гордости:
- Робин, это было здорово! У нас – трое раненых, причем тяжелых – ни одного, а у них… – он выразительно обводит поле боя рукой. – Еще бы чуть-чуть и ты расквитался бы со своим неправедным судьей!
- С кем? – похоже, я упустил какую-то важную птицу.
- Да ведь это же был сам сёр Ральф Мурдах, червив из Нутахама – Энгельрик делает круглые глаза, но потом вспоминает, что я – не совсем Робер Хэб, и, понизив голос, сообщает, – Это был тот самый ублюдок, который повесил… хм… тебя. И его дочка, милять Марион…
Так, тогда планы меняются. Я-то собирался спокойно собрать трофеи и отправляться восвояси, но раз такое дело…
- Энгельс, а куда эти гады могли поскакать, не знаешь?
- Я думаю – в Дэйрволд. Это ближайший манор. Там Мурдах спрячется и…
- «И» отменяется. Собирай своих, я соберу ребят Статли. Как ты говоришь, называется этот манор? Дряньволк? А попробуем-ка мы это манор на вкус!..
И уже через три часа мы внимательно разглядывали то, что тут называют манором. Ну-у… Этого я не боюсь: это – фигня, а не замок!
Вместо многометровых каменных стен с грозными башнями перед нами  расположилось нечто, напоминающее… напоминающее… Вот, может кто помнит: была такая иллюстрация в учебнике «Рассказы по истории СССР», там еще древнерусский город изображен? Вот почти тоже самое, только как говорится «труба пониже и дым – пожиже!» На холме расположилась деревянная стена из довольно толстых бревен высотой метров в семь-восемь. То есть для моих «черпаков» – детский лепет! Башни, правда, имеются, но их всего три. Две – деревянные, не башни, а так – сторожевые вышки, прикрывающие ворота и примитивный подъемный мостик. Третья, правда, вполне ничего себе башенка: каменная, здоровенная как сволочь, метров двадцать с лишком в высоту. Она ничего не прикрывает, а стоит себе чуть не посередине дерево-земляного манора. Надо полагать это – штаб-квартира сёра, так сказать главный сёртир. Ну, такое чудо-юдо мы штурмовать не готовы, но вот во двор деревянной крепости ворваться – да за милу душу! И прям сейчас и начнем!..
- Энгельс! Сооружайте из веток щиты и рубите шесты. Маркс! Маркс, ты где?! Ага. Значит так: по моему сигналу берете под прицел ворота и верх частокола. Как только какая-нибудь сволочь высунется – бейте залпом. Вопросы?
Энгельрик отрицательно мотает головой и уносится к своим. Билль остается стоять передо мной.
- Ну, что у тебя?
- Робин, мы там пять длинных луков взяли. Ты же начал ребят на них тренировать, так, может, раздадим?
А что, идея неплохая… Правда точности сегодня от них ждать не придется – к новому луку привыкать дня три надо, минимум. Зато дальнобойность и убойная сила возрастут прилично…
- Хорошо, Билль. Реши сам, кому раздать. А я пойду, посмотрю: далеко ли у них стрелы летят?
Метрах в двухстах от частокола я останавливаюсь. Так-с, ну что: стрелять будем?
Будем. Навесом ко мне из-за частокола летят три стрелы. Две с приличным недолетом, одна втыкается в землю у ног. Ага, значит, дальше я не пойду. А вот теперь можно и самому стрелами покидаться… Мой Bear Attack посылает за стену первую посланницу смерти. И еще одну, чуть в сторонку. И еще… еще… еще…
Я призывно взмахиваю рукой, и вскоре ко мне присоединяется Билль со своим композитником и еще двое, давно перевооруженные на «классику». Так, сейчас веселее будет…
После того как к нам подходят и те пятеро, что разжились нормальными луками только сейчас, во дворе манора стало должно быть очень неуютно. Потому что минут через десять из-за частокола донесся звук противный гнусавый звук какой-то трубы, подъемный мост с грохотом шлепнулся вниз и прямо на нас помчались человек двадцать верховых с копьями наперевес.
Если бы я не терзал ребятишек своими занятиями, тут бы мы, наверное, и кончились. Лучники, не выдержав психологического давления атаки, дали бы деру, а так как конь скачет быстрее чем человек, то разбегающихся накололи бы на копья  как жуков на булавки. Должно быть, бравый гарнизон на это и рассчитывал. Только ни хрена из этого не вышло – не на тех напали!..
Не отступив ни на шаг, мы дружно дали залп по приближающейся кавалерии. И еще один. И еще. Потом каждый бил с той скоростью, на которую был способен, но рыцарям от этого легче не стало. На землю свалилось больше половины отряда, остальным, хоть они и удержались в седлах, проблем со здоровьем тоже прибавилось. А из лесу с яростным ревом уже неслись, размахивая копьями, топорами, луками и дубинами, остальные воины нашей бан… да нет, уже не банды, а нормального отряда.
Уцелевшие всадники почли за благо рвануть обратно, под защиту частокола. Только не все успели. Двоих свалил я, одного – Статли, после чего мы ринулись вслед за отступающими и через пять, много шесть минут, уже карабкались по незакрытому до конца подъемному мосту. Рядом по шестам на стену влетело разом человек десять, среди которых был и Энгельрик. Ну, полдела сделано: внешняя ограда взята!

0

114

Глава 8
О том, что на каждого зайку-зазнайку найдется свой волк-зубами щелк
Я подозвал Энгельрика, и мы зашагали к башне-сёртиру, прикрывшись на всякий случай трофейными щитами. Энгельрик сейчас переводчиком потрудится, а то я еще не настолько хорошо освоил местное наречие, чтобы вести дипломатические переговоры.
- Эй! – я ударил ногой в тяжелую дубовую дверь, преграждавшую мне путь в башню. - Сова! Открывай! Медведь пришел.
- Эй, вы там, в донжоне! – озвучивает мою мысль напарник-переводчик.
Тишина. Однако... Заперлись и не выходят. Ну, понять их можно: никому не охота проверять нас на прочность после разгрома на дороге и в поле. А наши, я смотрю, уже полностью освоились и теперь бродят по внутреннему двору манора как по собственной даче. Везде заглядывают и тащат все, что плохо лежит. Во, уже и бочки выкатывают. Готовятся, наверное, к празднованию. Не рановато ли?...
Я еще раз шибанул в дверь рукояткой ятагана и повернулся к Энгельрику:
- Так! Переведи-ка им, чтоб выбрали быстро там внутри себя главного и заставили его говорить с нами. Если откажутся – запалим, к чертям собачим, манор с четырех концов и проследим, чтоб никто не вылез!
После зычного призыва Энгельса, внутри послышалось некоторое шевеление, а затем сверху раздалось:
- Что тебе надо, незаконнорожденный?!
На всякий пожарный я выглянул из-за щита: не собираются ли осажденные швырнуть в нас чем-нибудь тяжелым или острым? Вроде не собираются…
В узком высоком окошке третьего этажа объявился тот самый, с неприличной фамилией, который «меня» повесил. Занятно… Он без шлема, на лбу – белая повязка, на манер камикадзе. Сходства добавляет красное кровавое пятно на лбу. Кто ж это тебя так?..
- И вам здрасьте, – сообщил я, нахально разглядывая хамоватого переговорщика.
Тем временем Ральф Похабнофамильный тоже пригляделся ко мне и чуть не вывалился из окна. Сперва покраснел, потом побледнел, задергал глазом и задрожал губами…
- Робин Хэб? – как-то очень тихо и, я бы сказал, боязливо интересуется он.
Это червив у меня спрашивает, или вопрос чисто риторический?..
- Слышь, червив, короче, смотри сюда. Мы соберем все, что понравится в маноре, и отваливаем. Вас не трогаем – возиться не охота. Уйдем – останетесь живы. Но если какая-нибудь шваль надумает мешаться или стрелять нам в спину – не взыщи. Натащим из лесу хвороста, обложим и подпалим к нехорошей маме. Догнал?
Энгельрик перевел мой ультиматум. Ральф Му… Ну, в общем, нехороший человек, выслушал меня, сохраняя гробовое молчание. Затем икнул.
- Я не врубился: это ты сейчас «да» сказал?
- Да, – хриплый, какой-то безжизненный ответ.
За моей спиной раздался приветственный рев. Это наши поддерживают меня радостными воплями. Хорошо, однако, когда вселяешь страх в сердца врагов. И уверенность – в сердца соратников…
- Быстрей, быстрей! – поторопил я Маркса и Энгельса.
Подбодренные своими командирами, парни повели грабеж в темпе чечетки. Через час или чуть больше все было кончено.
- Па-а-ашли!
Из ворот манора не торопясь выползает шесть телег, нагруженных припасами, трофейным оружием и всякой всячиной. Следом движутся все кони, которых мы нашли в маноре. В основном они навьючены мешками, узлами и прочим барахлом. Но на двух гордо восседаем мы с Энгельриком. Ну, я, как и полагается командиру – на лихом коне. А Энгельс – единственный в отряде, кто умеет сражаться верхом.
Проезжая через ворота я оглядываюсь. Ишь ты! В одной из бойниц маячит сам Ральф Мурдах. До сих пор не верит своему счастью, что жив остался. А в другой… Ну, дела!  Из другой бойницы выглядывает та самая молодая лять Марион. Красотка…
На секунду мне показалось, что она смотрит только на меня. Ох-о-хо! Опять меня заносит куда-то… Словно и нет тут никаких маноров, рыцарей, разбойников, леса и полей, а только пустое пространство. Пространство вечности. Пространство безвременья…
Да что это со мной, в самом-то деле?! Я что, от хорошенького личика разомлеть готов? В один момент? А вот те хрен!
- Эй, червив! Лучше сам зарежься, пока я тебя повторно не словил! А ты, девонька, жди: скоро свидимся! Подмойся пока…
Разумеется, ни хрена они из моей тирады не поняли. Ее даже Энгельрик переводить бы не взялся – слишком много новых понятий. А все равно, приятно.
До кучи я засвистел «Не плачь, девчонка», и гордо выехал за ворота. И тут же ко мне подлетел Энгельс, двигавшийся в голове колонны:
- Робин, а ведь они нам мстить будут…
Парень встревожен. Долг командира – успокоить беспокойных и приободрить сомневающихся:
- Да? И как ты себе это представляешь? Устроят прочесывание всего леса? Флаг им в руки и барабан на шею! Представь-ка себе, как эти орлы попрутся по лесу, под нашими стрелами, да еще норовя попасть в засаду. Дороговато им такая прогулка встанет, а?
Энгельрик на секунду задумывается, но уже по его лицу видно: парень рисует в своем воображении красивые картинки если не поголовного уничтожения прочесывающих, то, как минимум, значительного сокращения их численности. Нужно поставить победную точку:
- А мы им еще пару-тройку сюрпризов подготовим – вообще из лесу не выйдут. Как поляки с Иваном Сусаниным.
После чего я пришпорил коня и предоставил счастливому парню самому домысливать, кто такие поляки, и что с ними сотворил неведомый ему Иван Сусанин…
Уже за стенами манора, я еще разок и оглянулся. Вот ведь чертовщина! Неужели девчонка так и торчит у окна? Да нет! Не может быть! Показалось, однако…
В лагерь наши ликующие взводы ввалились с шумом, гамом и какой-то разухабистой песенкой о плотнике, который пошел к любовнице, а оказался у своей тещи. Песня изобиловала такими подробностями, от которых покраснел бы и редактор «Пентхауса». Как бы ребята от такого вселенского счастья не заборзели. А то вон, уже пьянствовать мостятся, а часовых, между прочим, выставить забыли…
Я накрутил хвоста Энгельрику и Биллю, и они резво рванули исполнять приказание. Скоро поляну покинули пятеро понурых несчастливцев, на которых пал выбор суровых взводных.
На остальных ликующих малолеток – если и не телом, так разумом – я махнул рукой. Веселитесь, мальчики, веселитесь. Почувствуйте себя героями. Великими и ужасными.  Только добрый совет: не переусердствуйте. А то ведь я вас завтра с утра… а вы – с тяжелой головой... Да ладно, ладно… Шучу. Гуляйте ребята!
Странно, но сегодня я устал, как давно уже не уставал. А в этом мире – так и никогда не уставал. Спать, спать, спать.  Алька, ты где?..
Я рухнул на услужливо расстеленный плащ, Алька свернулась у меня под боком в уютный комочек, но сна не было.  Из головы не шла эта лять Марион. Красивая девчонка… Как она изумилась, когда я протянул ей хлыст. А ведь она смотрела на меня там, во дворе с явным интересом… Бли-и-ин! С каких пор я стал таким бабником? Алька, извини…

Проснулся я рано. Видимо даже не рано, а поздно. Ночь еще была глубокой. Мысли крутились одна за другой. Я вышел в свет луны, сел на бревно притащенное горе лесорубами и начал размышлять.
Есть же люди, которые высматривают в небе НЛО. Пытаются сделать машину времени. А вот некто Роман взял и изволил провалиться в… то ли в прошлое, то ли и вовсе – в другое измерение. И должен не просто жить дальше, а замещать вакантную должность народного мстителя – эдакого Стеньки Разина местного значения. Ведь как совпало-то! Батя – вылитая копия моего погибшего в автокатастрофе отца. Да какого черта «погибшего»?! Если я каждый день его вижу, говорю с ним, ем с ним одну и ту же еду, пью одну и ту же воду. И не только воду… Да и я-то как удачно совпал. Из лука стреляю. На покойного похож, как две капли. И что-то тут не то. Допустим, я так удачно вписался в эту сельскую идиллию, хотя трудно так назвать это дикое сообщество, а что дальше? Себя и ближнего своего я, допустим, обезопасил. А вот кто же против меня будет? Хоть бы знать своих врагов в лицо, ну, кроме этого, Ральфа с матерным прозвищем. А тут… хотя что-то в башке крутиться, но вот выхода никак найти не может…
- Робин, – услышал я ласковый шепот. Видимо уходя, я разбудил Альку.. – Что-то беспокоит тебя?
Её ласковые пальчики прыгали по моему плечу, и вскоре она обняла меня и слегка потерлась щекой о рубашку. Когда я разложил свои вещи из сумки, то первым делом приодел Альгейду. Подарил какие-то старые джинсы, которые она обрезала чуть не вдвое и полосатую рубашку на пуговицах. Фасон её конечно поразил. Так же как пуговицы, которые она научилась застегивать не с первого раза. Восторгам не было предела. Как мало нужно женщине для счастья…
- Да, - прижал я Альку к себе. – Я хочу знать будущее.
- У тебя есть великий дар! Вторая жизнь! Зачем тебе знать будущее?
- Что скрылось от меня? Я даже ума не приложу. А где мой папаша?
- Спит, наверное со своей прекрасной Марион. Может, и мы пойдем? – подмигнула рыженькая обольстительница. Странно, оказывается, расстегивать на женщине мужскую рубашку довольно сложно…

… Несмотря на все мои старания, легкая победа основательно подорвала дисциплину в отряде. Нет, караульная служба исполнялась, и на зарядку парни выбегали, и тренировались до седьмого пота. Но оборзели. Другого слова я подобрать не могу. Все чаще и чаще бойцы, в свободное от службы время отправлялись не в лес по грибы, а в ближайшие деревушки – по бабам! И никакие наказания не могли их остановить. Ситуация стала удивительно напоминать старинную песню: «Тучи над городом встали. В воздухе пахнет грозой…». Причем грозой уже не просто пахло, а прямо-таки разило на километр…

…- Робин! Робин! – ко мне со всех ног мчался рыжий ражий детинушка Клем. – Там! Там!..
«Там» оказалось возле дуба на нашей поляне, которую оглашали истошные женские рыдания. Источник палача сыскался быстро. Папашина пассия – Марион. Она стояла, прижавшись к дубу, а на ее лохмотьях расплывались подозрительные бурые пятна..
- Что произошло? – рявкнул я на бегу.
Узрев меня, Марион попыталась шагнуть мне навстречу, но не справившись с ногами упала:
- Твой отец! Там! – ткнула она куда-то вдаль и вырубилась.
- Воды! Живо, маму вашу!
Марион облили водой, потом влили воды ей в рот. Она приоткрывает глаза:
- Беги Робин, спасайся… Червив… Он схватил Джильберта… Тот оборонялся… я убежала… он велел передать… отряд… десять сёров… сто всадников… а пеших – не сосчитать!.. Беги…
Постепенно из ее бессвязных речей вырисовалась следующая неприглядная картина. Папа Хэб отправился в ближайшую деревню, прихватив с собой двух человек и Марион в придачу. Они мирно сидели в каком-то кабаке, папашка и его двое обормотов нарезались до положения риз, и тут папаню понесло. Он принялся на весь кабак повествовать о том, какой он грозный и крутой, и как он и его сын берут на раз любой манор, и что скоро всем сёрам придет гаплык на сорока восьми ногах, потому что сын его – ого!..
В общем, пока пьяненький папаша распинался, какая-то «добрая душа» смоталась в Нутыхам и сообщила червиву, что злой и страшный разбойник Джильберт Хэб сидит пьяный в кабаке и грозится выпустить самому червиву кишки.
Ральф Мурдах, чтоб его маме стало хреново, здраво рассудил, что такой случай может больше и не представиться. Он собрал всех, кто был под рукой и рванул на поимку грозного Хэба, который в этот момент мирно пребывал в объятиях морфея, зеленого змия и красотки Марионы. К чести папаши, он успел проснуться и отоварить парочку поимщиков своим топором. Помогло это ему мало, но…
Осознав, что силы неравны, папа Хэб скомандовал Марион уходить и предупредить отряд, а сам принял последний бой. Чем он закончился, Марион не знала, но предугадать было не сложно…
Убегая, Марион схлопотала пару стрел, правда скользом, но крови потеряла изрядно. Судьба папаши и двух его спутников была покрыта мраком. Хотя, какой тут, к псам, мрак? Повесят, вот и все дела…
- Билль! Энгельрик! Быстро собрать всех! Парни, слушайте сюда! Моего отца, а вашего командира подло захватил червив му…ак! Своих бросать – последнее дело. Я, не могу вам приказать, но сам я пойду отбивать батьку в любом случае. Если кто со мной – не забуду. Я сказал!..
С этими словами я поправил колчан, повернулся и зашагал вперед. Сзади раздался слитный топот. Несмотря на хреновость положения, я улыбнулся. Вот так, гаврики: за хорошим сержантом взвод идет беспрекословно…
… Разведка, посланная в деревню, доложила нам, что мы опоздали. Как я и ожидал, червив решил не дожидаться визита «молодцов из зеленого леса», о которых у него сохранились болезненные воспоминания. На центральной и единственной площади деревушки на старом дереве висели Джильберт Хэб и два его спутника. Судя по внешнему виду трупа, защищался он отчаянно и дорого дался своим противникам. Селяне подтвердили мое предположение: Отряд червива увез с собой три трупа и двух раненых. Обоих сопровождавших Хэба повязали сонными, так что защищался он один…Э-эх, батька Хэб, батька Хэб… Бестолковый, безалаберный, туповатый, ты, тем не менее, был настоящим мужиком. Да и отец из тебя был очень неплохой…
- Снимите их. И приведите священника…
Через мгновение покойники уже лежали на земле, завернутые в относительно чистую холстину. Попик, седенький и дрожащий, зачастил какую-то молитву…
- Погоди-ка, святоша. Слушайте меня, люди! Я, Роберт Хэб, говорю вам: червив Ральф Мурдах проклянет тот день, когда он подло убил моего отца! В лесу ли, в поле ли, в городе и в деревне, на суше и на воде я буду мстить! Червив! Ты – труп! Передайте мои слова ему, и скажите, чтобы место себе на кладбище не искал! Я зарою его как собаку, в ногах своего, злодейски убитого отца! Я сказал! Так будет!

0

115

Эта интерлюдия должна была бы идти после 7 главы, но так уж получилось, что выкладываю ее после... :)

Интерлюдия
Рассказывает Марион Мурдах, сиятельная наследница славного шерифа Нотингемского.

Я загадала – если навстречу нам попадется больше мужчин, чем женщин, то поездка будет удачной. Хотя, если подумать, одно то, что отец взял меня с собой -  уже большая удача, да. Так надоело сидеть дома – ужас просто! Сидеть, вышивать, слушать нянькино бормотание о хороших манерах и девичьих добродетелях. Ох, сдается мне, что она вовсе не была так благочестива, когда пребывала в моих летах… Но теперь от нее  то и дело слышишь о наивности девушек и о коварных мужчинах, которые только и поджидают, как бы сманить нас с пути добродетели на сомнительную дорожку порока…
Что-то никого не вижу я на моем пути, честно говоря, кто бы проявлял такое желание. Все больше попадаются такие, кому до меня и дела нет.
А может, права матушка, когда говорит, что это Пречистая Дева до поры до времени укрывает нас от похотливых мужских взглядов? Если так, то не отвлеклась ли она, да и не позабыла ли обо мне? Ведь мне ни много ни мало -  шестнадцатый год… А у матушки в пятнадцать уже подрастал первенец – братец мой безголовый Жолио, сложивший то, чего ему не было дано от рождения где-то в Святой Земле да и второй брат – безвременно скончавшийся Гриффин ап Давид был на подходе. А где же мой суженый? Заблудился, видать, на скользкой стезе порока – ведь все мужчины суть дьявольское отродье. Ну, по крайней мере, так нянька говорит.
Хотя матушка недавно проговорилась, что ко мне, оказывается, сватался барон фон де Бёф еще в прошлом году, а отец отчего-то взял, да и отказал. Но самого его я спросить об этом, конечно, не посмела. А подслушать или иначе как выведать – не удалось…

Считать всех этих бредущих неведомо куда людей мне вскорости надоело… Поэтому я решила – если встречу влюбленную парочку, то исполнится мое желание. Ведь влюбленных всегда можно отличить от прочих людей, не правда ли? А желание – хоть какое-нибудь, пусть самое маленькое, не говоря уж о большом – у меня всегда найдется. Какое желание? Ну, это секрет, а как же иначе? Ведь если откроешь свое желание – оно ни почем не сбудется, это известно даже младенцу.

Но ни одна пара, о которой можно было сказать, что они влюблены, мне не встретилась.
А, может, кто и попался бы, но разве их разберешь, если при нашем приближении все разбегаются кто куда? А те, кто не успел, склоняются к земле так низко, что и лиц-то не разглядишь…

Пока я обо всем этом раздумывала, не заметила, как и приехали в Дэйрволд.
И Розалинда, и Берта – дочери сэра Сайлса так обрадовались моему приезду, что от радости чуть не задушили меня в объятиях, не переставая щебетать о каком-то сюрпризе…И я была очень рада, не то слово – нечасто мне выдается с ними повидаться… Только мы расселись, только начали разговор – их нянька дремлет в углу, огонь в камине потрескивает, никто нам не мешает – как дверь со скрипом отворилась и на пороге появилась Матильда. Так вот что за сюрприз они мне приготовили! По правде сказать, я и не чаяла с ней свидеться…
Она смотрела на меня, улыбаясь знакомой м не с детства улыбкой, а я не могла и слова сказать… Да, здорово изменилась старшая дочка сэра Сайлса, ничего не скажешь!
Толстая и подурневшая, она переваливалась как утка, и так запыхалась, пока дошла до кровати, что у меня аж сердце зашлось. Если это все, что достается нам на долю, то иногда и подумаешь, что монастырские стены не так уж и страшны. Во всяком случае, участь Христовой невесты не хуже, чем та судьба, которая выпадает большинству из нас – превратиться в ходячую утробу, исправно исторгающую на свет Божий очередное дитя…

Но поболтать от души нам так и не удалось – не успели мы перекинуться и парой фраз, как появилась их тощая злая мамаша – леди Сайлс -  и увела Матильду с собой. Удивляюсь, как ей вообще удалось до нас добраться – она теперь замужняя дама, и не пристало ей делить свое время с такими, как мы. Или это нас так тщательно берегут от того, чем она может с нами поделиться?
Вот и сейчас, стоило утихнуть шагам матери на лестнице, обе мои подружки разом повалились на кровать и захохотали.
- Да она давно нам рассказала, как все это происходит! – произнесла Берта и скорчила уморительную рожицу. – Еще в прошлый раз!
И обе девушки залились хохотом пуще прежнего.
А я подумала – к чему так пекутся о том, чтобы наши души избегали всего греховного, если сами же и утверждают, что у женского рода и души-то нет?
Помнится, попыталась я как-то обсудить эту мысль с нашим священником, но дело кончилось тем, что мне пришлось прочитать несчетное количество раз «Богородицу» и «Отче наш»… Ну, хоть отцу не рассказал, и на том спасибо.
Конечно, все это идет от мужчин, тут и сомневаться не приходиться… Они предпочитают считать женщин дурочками. И воистину глупа будет та из нас, кто даст им повод усомниться в своем мнении…
Матушка всегда говорит – ум женщины в том, чтобы, пользуясь им себе на благо, не показывать его мужчинам. И она совершенно права!

- Матильда сказала – произнесла Розалинда, выискивая в корзиночке орех покрупнее – что разделять ложе с мужчиной – то же самое, что вкушать сарацинский мед.
- Можно подумать, ты его пробовала! – иронично заметила Берта.
- Кого, мужчину?
- Мед сарацинский, дурочка! – засмеялась Берта. – Мы и видели с тобой эти сласти только издали, а достаться нам ничего и не досталось!
- Зато Матильде, погляжу, досталось досыта! – хихикнула Розалинда. – Вон как ее раздуло!

Мы проболтали весь день, а у меня из головы все никак не шла Матильда… Не показалась она мне особенно счастливой. Хотя бы потому, что на мой вопрос о муже, который я едва успела задать, она тихо ответила (слышала бы ее мамаша - наверное,  упала бы в обморок), что он всего лишь тупая вонючая скотина…
Вот и думала я теперь - а как же любовь?
Всю ночь проворочалась, только под утро и заснула.

Время пролетело незаметно, и пришла пора собираться домой. Как же не хотелось мне уезжать – и сказать нельзя! Хоть по матушке я и соскучилась, но оказаться опять одной, без подруг – как это грустно… И я не выдержала - взмолилась Святой (какой?), попросила, чтобы она нашла средство, как нам задержаться здесь подольше. Но ничего не помогло, и рано утром мы тронулись в обратный путь.
Погода была просто отвратительная, а на душе у меня – и того хуже. Да, знаю, негоже предаваться унынию и роптать на судьбу, но, как я ни старалась подумать о чем-нибудь более благочестивом, например, о житии святых или о чем-нибудь в этом роде, ничего не выходило… Повезло же Берте с Розалиндой! Даже после отъезда Матильды им есть, с кем поговорить, кому поверить свои мечты и тайны. Не то, что мне! Только матушка меня и понимает, но много ли времени найдется у жены шерифа, чтобы спокойно посидеть и поговорить? Единственная отрада – когда она на сносях… Бывало, что в последние месяцы перед родами она по целым дням не выходила из своей спальни, перекладывая все свои заботы по хозяйству на чужие плечи . Тогда можно было забраться к ней на кровать, улечься и болтать обо всем на свете… Но матушка давно уж не была в тягости – да и немудрено, в тридцать-то четыре года, да еще после того, как произвела на свет Божий девятерых детей. Из которых, правда, выжило только трое – два моих брата и я. Но, видно, так уж было угодно Богу…
И вот мы ехали и ехали, и все дальше оставался Дэрволд, и все тяжелее становилось у меня на сердце. Опять одно и то же – опять сидеть, вышивать, молиться – и так день за днем…

Видно, мысли мои были столь тяжелы, что я и не расслышала, как меня окликнул отец. А между тем он попридержал коня и поравнялся с моей кобылкой.
- На Троицу, Марианна, ты выйдешь замуж за Хэя Гисборна! – сказал он. –  Я так решил.
И, пришпорив коня, поскакал вперед.
Кровь бросилась мне в голову. Замуж за Хэя?! Матерь Божья, да неужели это правда?! Да от одной только этой мысли врата монастыря показались мне раем… Не говоря уж у моей девичьей жизни в родном доме!
Но если отец, словно утратив разум, собирается отдать меня в жены человеку, о котором ходит столь дурная слава по всему нашему графству, то на кого мне уповать и у кого искать защиты, как не у Господа?
Ибо, как ни почитаю я отца своего, но Бога почитаю больше – а в глазах Его вряд ли совершу благочестивое деяние, став женой богомерзкого содомита… да простит меня Отец наш небесный  за такие слова.

…Сама не знаю, откуда взялись все эти люди, но мы вдруг оказались окружены со всех сторон. Их было очень много – целый отряд, и вид у них был такой свирепый, что я просто окаменела от страха. Вокруг творился настоящий ад, а я, словно Лотова жена, не могла пошевелиться… Наверное, тогда я хлыст и обронила.
Наши люди были храбры и дрались как львы, но силы были неравны. И нам ничего не оставалось, как во весь опор помчаться в Дэйрволд, чтобы искать там защиты.
Но напуганная свистом стрел, моя кобылка – обычно тихая и смирная - вдруг взвилась на дыбы, и я чуть не рухнула в грязь. А, может, это и к лучшему? Сломать шею, да и оказаться в Царствии Божьем сейчас, а не после долгой тоскливой жизни с человеком, который станет гоняться за всеми окрестными мальчиками, пока я буду увядать, как бесплодная смоковница…
Но тут вдруг один из этих ужасных филистимлян оказался прямо передо мной. Он был так же свиреп и грязен, как и остальные, и я уже приготовилась к тому, что скоро встречу апостола Петра. Мне было очень страшно, но я знала, что дочь шерифа даже перед лицом опасности не должна показывать своего страха. Поэтому я просто принялась повторять про себя «Богородицу», но глаза не зажмурила.

Но он не поразил меня стрелой, и не пронзил мечом. Вместо этого он протянул мне потерянный хлыст, и на мгновение наши руки соприкоснулись. Господь Вседержитель, я даже и помыслить не могла, что он решится на такое! А он так крепко держал меня, и смотрел так, как простолюдины не смотрят. Да и не похож он был на простолюдина – высокий, широкоплечий, с уверенным, властным взглядом… А потом он вдруг взял и поцеловал мою руку… Но в его поцелуе не было и намека на почтительность. Проговорил что-то – а я и слов то от страха не разобрала…Назвал свое имя, должно быть? Значит, и вправду, не из простых, раз позволяет себе такое. Матерь Божья, да он иноземец! Но что точно он сказал? Что-то такое про возделывание ростков и ключи? Какой странный девиз… Господь всемогущий, он что – из Плантагенетов ?!

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  Фамилия «Дубровский» созвучна с английским словом, обозначающим «побег, поросль». Плантагенеты же носили прозвище «Пылающий росток», что и навело юную Марианну на мысль о связи Романа с королевской династией.

+2

116

Часть вторая.

Там, где наш человек – трудно всегда.

Глава 1
О пользе «практических шуток» или о трех святых отцах и милосердии божием

Дать клятву легко, но вот выполнить... Это, знаете ли всегда, несколько затруднительно. Ну, конечно, я могу пообещать устроить нутыхамскому червиву Майданек впополаме с Освенцимом, но как это прикажете сделать, когда лучников у меня – кот наплакал, а приличных бойцов, так и вовсе – один Энгельрик? Поэтому пришлось поскрипеть серым веществом, которое у каждого из нас имеется в подставке для шляпы, но которым далеко не каждый умеет пользоваться…
Я прикидывал и так и сяк, что бы такого отчебучить, чем досадить червиву, но мысль оформилась только к вечеру.
- Билль! Энгельрик! – и когда мои верные замы-помощники подошли поближе, я гордо сообщил, – Итак, товарищи, обсудим операцию «Концерт»…
В принципе, то, до чего я додумался, проще простого. В замке или городе мне червива не достать: слишком уж у него много воинов, которые вооружены и обучены получше моего взвода. Насчет «обучены» – может я и переоценил противника, но как ни крути, все равно – они нас посильнее. И по многочисленнее. Но! Червив, как я, наконец, понял, это что-то вроде шерифа из баллад о Робин Гуде – должностное лицо не малого ранга, которое собирает налоги, собирает ополчение, ведет судопроизводство и вообще: отвечает за порядок на вверенной ему территории. А раз так, то за спокойствие на дорогах он тоже отвечает. И если на дорогах на его территории начнутся кордебалет и цыганочка с выходом – ему это выйдет боком. Рано или поздно об этом безобразии узнают вышестоящие власти и призовут к ответу нерадивого червива. А подать сюда Ляпкина-Тяпкина! Тяп по Ляпкину, ляп по Тяпкину – и нет Ляпкина-Тяпкина! То есть – червива на букву эм…
Короче говоря, я решил устроить на дорогах что-то напоминающее операцию советских партизан, которую они провернули в сорок четвертом. Поезда под откос мы пускать не будем, но полностью заблокировать дороги – попробуем…
Мои замы пришли в полный восторг, узнав замысел операции, и тут же начали подсказывать и советовать, как бы это все получше обустроить. В результате было решено: на всех дорогах выставляются посты, а уж там – как бог даст…

…Двенадцать месяцев в году,
Двенадцать, так и знай!
Но веселее всех в году
Веселый месяц май…

Эту песенку Алька и напевала, когда на поляну вылетел здоровяк  Клем. Еще на ходу он заголосил:
- Робин!.. Робин!.. Там… Там едет!.. Я его узнал!.. Это он!..
- Постой, постой, Клем. Давай по порядку: кто едет, где едет, куда едет, зачем едет? Толком объясни!
Клем останавливается как вкопанный и на его глупом лице отражается усиленная работа мысли. Я жду. Пауза затягивается. Затягивается. Затягивается…
Наконец, когда я устал ждать и уже совсем, было, собрался помочь Клему наводящими вопросами, он выдает:
- Эта… Ну…
После этого обстоятельного и содержательного рассказа вновь повисает пауза. Ну, так дело не пойдет!..
- Клем, кто едет?
- Так эта… отец приор…
- Какой приор?
- Так эта… который хозяин был…
- В смысле «хозяин»?
- Так эта… мой хозяин…
- Ага, понял. Где едет?
- Так эта…
- Клем, если ты сейчас скажешь, что на дороге – я тебе голову оторву! За ненадобностью!
- Так эта… в Нутыхам…
- Далеко?
- Так эта… Ну… – увидев мое исказившееся лицо, Клем поспешно добавляет, – Лиг пять-шесть… до Нутыхама…
- Один?
- Так эта… Не-а…
- Маму твою за … ухо подергать! Сколько с ним народу?
- Так эта… Один… Рыцарь… С ним отряд… – он медленно считает в уме, а потом демонстрирует мне семь пальцев – Во…
- Понял. Пока отдохни. Маркс!
- Я! – Статли вытягивается, пытаясь изобразить армейскую стойку по команде «Смирно!»
- Ты и еще трое – выберешь сам – за мной! Алька! – и когда Альгейда  «встала передо мной, как лист перед травой», скомандовал, – Балахон мне какой-нибудь по-быстрому подбери. Желательно – с капюшоном, чтобы мордуленцию закрывал…
Через пару минут мы трусили по тропинке неторопливой рысцой. Пятеро лучников. И готов поспорить: лучших лучников, которые когда-либо здесь появлялись…
У  дороги нас уже ждал наш секрет. Старший секрета – тощий рыжий Сэнди сообщил нам, что все спокойно, что отряд едет по дороге, и что вот-вот появится здесь. Это ему передали по цепочке другие наблюдатели: в свое время папа Хэб, светлая ему память, наладил систему оповещения с помощью имитирования птичьих криков. Я творчески доразвил ее и – вуаля! – мы имеем информацию.
- Так, ребятки, значит, вот как мы поступим. Лишней крови нам не надо – грехов на душе и так не перечесть. Я выйду один, поговорю с путниками. Авось, и уговорю, только душевно прошу: вы их на прицеле все-таки держите. Мало ли что…
Вот на дороге послышалось звяканье уздечек, приглушенные шаги. А вслед за этим и голоса, которые вели вполне оживленный диалог:
- …Ну и что же? – гордо вопросил хрипловатый надменный голос. –  Надеюсь, вы не боитесь жалкого разбойника, отец приор?
Второй голос ответил очень тихо, точно опасаясь, как бы соседние дубы не услышали его  слов:
- Боюсь, дорогой каноник. Вы ведь знаете, я не из храбрых. И потом,  вы слыхали, что говорил аббат  в  монастыре  святой  Марии?  Они  чаще  всего нападают на нас, беззащитных служителей церкви…
Это он верно подметил. Папа Хэб говаривал, что лучше пусть тебя десять раз стукнут мечом духовным, чем  один раз – стальным…
- Хотел бы я встретиться с этим хваленым разбойником! - сказал тот, кого назвали каноником. – Не думаете ли вы, что он страшнее сарацин?
При этих словах из-за поворота появился небольшой отряд. Впереди ехали двое всадников а сзади топали пять человек – слуги, что тащили на плечах всяческую поклажу…
- Оставьте заботу, отец  приор. Вот эта кольчуга, - при этих словах мужик, облаченный в длинный плащ с нашитыми крестами, распахнул его, - вот эта кольчуга отразила тучи стрел под стенами Иерусалима, а этот меч, - тут он выдернул наполовину из ножен короткий меч, - будет вам такой же  верной защитой, какой был королю Ричарду на Аскалонских полях.
М-да? Ну, хорошо, хорошо… Не знаю, какому там королю служил твой свинорез, но меня ты напрасно недооцениваешь. Кстати, он там какой-то город называл… Вроде название, на «Иерусалим» похоже. Он что, в Израиль катался? В Мертвом море поплескаться?.. Ладно, с этим потом разберемся, а пока работаем…
- Эй, орлы! А ну, остановились! – я шагнул на дорогу и поднял лук. – Сейчас будем учится заповеди божией, в которой велено делиться…
Всадник, который был ростом поменьше, сунул руку под свое одеяние и одновременно поинтересовался:
- Ты просишь милостыни, брат? Из какого ты ордена?
Но не успел я ответить, как в разговор вмешался второй, в плаще с крестами. Грозным голосом он рявкнул:
- Проваливай с дороги, монах! Нашел, у кого просить - у нищих служителей церкви! Нет у нас ничего, ступай своей дорогой.
Не, ну каков нахал?! Ты еще коня пришпорь…
- Слышь, ты, крестоноситель! Ты, давай, не выеживайся. Не знаю, на каких ты там полях куда скакал, но если ты сейчас мошной не тряхнешь, то стрела в пузо тебе обеспечена…
Блин! Этот полудурок вытащил меч и рванул на меня. Ну, так тебя некоторым образом предупреждали…
Стрела в упор снесла наглеца с коня. Однако… Доспехи у него… Не, я уважаю того парня, который их тебе отковал, а ты его всю оставшуюся жизнь водярой поить должен. С пятнадцати метров стальная стрела не пробила! Офигеть…
Крестоносец валяется на дороге. Без видимых повреждений, но об землю-матушку его, надо думать, так приложило, что он сейчас напряженно вспоминает: дышал ли он вообще, и если – да, то каким местом и сколько раз в минуту? Я повисаю на узде коня, и с огромным трудом останавливаю его. Затем поворачиваюсь к замершим путникам:
- Значит так, уважаемые. Повторяю свое предложение: все дружно вспоминаем заповедь, в которой господь велел делиться. Вот ты, толстый: как она там точно звучит?
Толстячок, которого Клем именовал «отец приор» мнется, а потом дрожащим голосом сообщает:
- П-просящему у тебя д-дай, и от х-хотящего-го занять у т-тебя не отвращай-щай-щай-ся…
- Во! Это кто сказал?
- И-и-и… – приор замолкает и смотрит на меня глазами кролика, приглашенного на обед ко льву.
Иии? Святой, что ли местный? Странное имечко, ну да у них тут вообще с именами напряг. Вон один червив на букву м чего стоит…
Чтобы не показывать себя неотесанной деревенщиной я уточняю:
- Чего? Сам мудрый Иии сказал?
Толстяк в ужасе мотает головой:
- Н-н-нет… И-и-и… Иисус… Х-х-христос…
- А… Так это даже лучше… Ну?!
Повисает пауза. Крестоносный плащеносец наконец вспоминает правила дыхания, переворачивается на живот и медленно встает на четвереньки. Остальные молчат, ожидая моих слов…
- Так, ну я не понял: делиться будем, нет? Я прошу.  Смиренно прошу, заметьте. Дайте золота на жизнь и побольше!
- Ничего нет! – каркает вдруг четвероногий крестоносец. – Нет у нас ничего!
Что-то я такое читал в детстве… Книжку про Робин Гуда. Там вроде тоже золота не давали, а Робин их помолиться заставил… Ну-ка…
- Слушайте, а ведь вы – служители церкви, точно?
Толстый приор и крестоносец согласно кивнули.
- Ага, тогда у меня к вам предложение… просьба… в общем, пожелание. А ну-ка, быстренько помолитесь господу, чтобы он вам послал золота на милостыню. Живо, я сказал!
Статли со своими лучниками уже вышел из лесу и теперь держит караван на прицеле, одновременно умудряясь откровенно гоготать над происходящим.
Рыцарю, которого именовали каноником, не пришлось вставать на колени – он и так уже на них стоял, а толстяк приор мешком рухнул с коня и устроился рядом.
- Так, отлично. А теперь повторяем хором: «Господи боже, внемли смиренным рабам твоим...»
   Святые отцы глянулись, но промолчали.
- Так, ща кто не станет молиться – подохнет от несчастного случая!
Толстяк в ужасе зажмурился, а рыцарь хрипло выдохнул:
- На нас что – дерево упадет?
- Зачем так сложно? Стрелу в горло тоже не назовешь счастливым случаем, нет? – я натянул тетиву своего «Идеального убийцы».
   - Господи боже, внемли смиренным  рабам  твоим...  -  дрожащим  голосом прошептал приор, подняв глаза к небу, заслоненному яркой зеленью дубов.
   - Господи боже, внемли смиренным рабам твоим... -  торопливо  прошептал за ним каноник.
   - «...и ниспошли нам на пропитание...»
   - ...и ниспошли нам на пропитание...
   - «...денег...»
   Толстый коротышка истово бьет поклоны. Рыцарь втянул голову в плечи  и,  согнув  спину дугой, повторяет за мной:
   - ...денег...
   -  «...елико  возможно  больше! – рявкнул я, оборачиваясь к Статли и остальным.
Те откровенно ржали, уже догадываясь, что сейчас произойдет
   - ...елико воз-змо-жно...  больше – запинаясь пробормотали богомольцы.
- Так-с… Ну, как: бог услышал ваши молитвы?
- Нет… нет… – нестройно отозвались святоши.
- А проверить? А ну-ка…
Из-под плаща крестоносца извлечен здоровенный кошель. А у приора… мать честная!
У приора оказались не только деньги а еще какие-то бумажки, которые подозрительно похожи на долговые расписки. Блин! Жаль, я по-местному читать еще не научился! Ну, да все равно – пригодятся…
- Едрить твою через колено! – я похлопал приора по жирной щеке. – Да вы, блин, святые! По вашей молитве столько отсыпалось, что мама не горюй! Слышь, Маркс, может, мы этих святых с собой прихватим? Как думаешь?
Статли усиленно соображает, шучу я или всерьез.
- Не, Робин, я, конечно… Ты – главный, так что… Тока зачем?!
- Маркс, да ты сам посуди, какая от них выгода! Вот появилась у тебя в чем нужда, ты сразу – раз! –  одного из этих святых просишь помолиться. Он молится и бог тебе – раз! – и все дает. Разве не здорово?!
Комизм ситуации до Билля все еще не доходит. Он долго мнется, а потом нерешительно спрашивает:
- А… ну, это… проверить бы, а?
Я широко улыбаюсь:
- А как же! Проверяй! Ну, вот тебе, к примеру, сейчас чего больше всего хочется?
- Эля! – радостно рявкает Статли. – Эля! И побольше!
Я поворачиваюсь к стоящим на коленях:
- Слышали, святые? А ну, помолитесь-ка по быстренькому, чтобы эль был, – и уже обращаясь к Марксу, интересуюсь, – Тебе сколько эля-то? Бочонка хватит?
- Ну! – радостный рев, означающий, надо полагать,  согласие.
Ошалевшие приор и каноник начинают молить господа о бочонке эля. Я же подхожу к одному из слуг-носильщиков, которые так и стоят на дороге:
- Слышь, малый, у тебя в бочонке что?
Тот спускает с плеча немалый бочонок и сообщает:
- Эль… Эль господина приора…
- Так, – я поворачиваюсь к «святым», – Харе молиться! Бог уже выполнил ваши просьбы. Билль! Иди сюда! Тут тебе господь бочонок с элем переслал…
- Робин, – интересуется один из лучников, – а мне бы куртку новую, а? А то видишь, эта, – он демонстрирует здоровенную прореху на спине, – совсем уже развалилась…
- Конечно, Сэнди. Так, почему молчим, почему не молимся? Не слышали, что куртка нужна?
- А мне – башмаки, – произносит второй лучник.
- Понял. Эй там, святоши! Дополнили свою молитву башмаками! Кому еще чего?..
… Священники молились минут тридцать без перерыва. И дали всем все. Только вот одному лучнику – Муку, который запросил себе девку «с во-о-от таким задом», молитвы священников не помогли. Развлечение мне уже поднадоело, и я остановил молитву:
- Слушай, Мук! Ты ведь просишь греховного! Какого же черта, прости господи, мы заставляем молиться этих святых людей, если бог сам запретил вот такие фортеля с «во-о-от таким задом»?  Не стыдно тебе? Вот в наказание за свои бесовские мысли – ступай, подведи святым отцам коней, поклонись и отпусти их с миром. Э-э! Только у здоровяка меч забери. Он ему без надобности: от его молитвы все враги разбегутся, верно я говорю? А, святой отец?
Но «святой» одним махом взлетел в седло и помчался как ветер. Толстяк, не смотря на свою комплекцию, не отставал от своего приятеля. Они скрылись из виду, даже не дослушав, что я попросил их благословить нас…
… Вечером в лагере вовсю шло веселье. Энгельрик вытащил лютню и теперь распевал песню собственного сочинения, о том как Робин из Локсли прикинулся монахом, и как двое святых отцов поделились с ним своим богатством. Все дружно подпевали, невзирая на мои попытки пояснить, что дело было не совсем так. Разозлиться мне не дала Алька. Она пресекла мои возражения поцелуем а потом прошептала:
- Робин, любимый, ну ты чего? Кому какое дело, как оно там было взаправду? Энгельрик такую красивую песню сочинил – настоящий глимен! А ты… Пойдем лучше спляшем…

+1

117

Самому своем творчеству плюсики ставить не хорошо. Но хотитсо!
Как говориться "не похвалюсь - ни кто не похвалит. "

0

118

Сразу видно - меня нету, тема стоит. А всеж на моих плечах держалось и авторы тогда писали шустренько. Ладно доберемся мы до мух и блох. Леша, ты куда соавтора подевал, с кем я разборки устраивать буду? Ты ж со мной тягаться долго не сможешь :D

0

119

Салех -то давненько уже изчезнул.
И ни слуху ни духу.

0

120

Эрика написал(а):

Сразу видно - меня нету, тема стоит.

Милая Эрика, ты себя явно переоцениваешь. :)
Работа идет - кипит - бурлит, да только труды мы свои не выкладываям.

0

Похожие темы


Вы здесь » Литературное кафе » Салех » Алексей Лещук + Салех