Литературное кафе

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Литературное кафе » Устаревшие произведения » Чаррина и туман


Чаррина и туман

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Благородная чэрья Тана, достаточно юная и красивая, чтобы называться чарриной, шла по переулку от улицы Мятых Роз на улицу Разноцветных фонарей. Люминесцентный туман стелился по улицам города. Перламутровый, переливающийся, вспыхивающий сотнями различных оттенков, он походил на щупальца живого существа. Иногда в нём вспыхивали огоньки – это сгорали фракции горючих постиндустриальных магоотходов. Именно из-за него чэрья и просмотрела настоящую опасность – и щупальца, которые на этот раз были настоящими.
По ночам на улицах Фельтмира было очень красиво. Мягко сияли газовые рожки – щупальца порождённого магическими отходами тумана по какой-то страной прихоти обвивали столбы, тянулись к фонарям, словно мотыльки на свет. Каждый фонарь, подвешенный на высоком кедровом столбе, был окутан мерцающей муфтой тумана. От этого его свет казался тусклым, почти матовым.
Туман рождался днём, когда высокие кирпичные трубы многочисленных магозаводов выбрасывали в воздух бесчисленные струи отходов – красные, зелёные, голубые, они разноцветными лентами поднимались в небо. Однако некоторые газовые фракции оказывались слишком тяжёлыми и не желали покидать Блестящий Город. Они спускались на улицы, порождая причудливые оптические эффекты, а иногда и магические – никто из обычных обитателей Фельтмира не удивлялся, если вдруг его новехонький цилиндр, купленный в магазине «Только для достопочтенных» за 20 рингов, внезапно превращался в крикливого какаду или ошарашенную канарейку.
Туман рождался, когда струи различных отходов, причудливо переплетаясь, порождали целое. Некоторые маги указывали, что это подозрительно похоже на зарождение жизни, подобно тому, как одноклеточные предки благородных тэр-фортов зародились в бурлящем океане До-жизни мириады лет тому назад. Иногда Туман и правда создавал впечатление псевдоразумного – например, тогда, когда совершенно внезапно его сверкающие полупрозрачные щупальца накидывались на беззаботную хорошенькую ми-чарту, и в мгновение ока делали всю одежду на ней прозрачной. Некоторые магические эффекты Тумана были таковы, что их неделями не удавалось вывести никакими заклятиями. Например, одна благородная чаррина не могла выезжать в свет почти 3 недели – любые одетые на неё платья спустя полтора часа становились избирательно прозрачными. Весьма пикантно избирательно, надо сказать.
Бороться с Туманом было невозможно. Как только обитатели Зелёных Районов или пруэрты подавали петицию на стол Мэру, как тут же Экономический Отдел, Отряд Вольной Хартии, Коллегия по Производству подавали протест, ссылаясь на экономическую нецелесообразность и практическую невозможность снижения уровня выбросов в атмосферу на данном этапе. Мы же хотим лишиться наших удобств цивилизации, благородные чертью? Тогда терпите…. Терпите безобидные выходки Тумана.

Наиболее благородные и самые богатые из Семей заказывали у магов и носили особые амулеты, избавляющие от большинства проделок Тумана и снижающие риск прочих до вполне приемлемой величины. Остальным оставалось запастись стоическим терпением и философским взглядом на жизнь. А также амулетами качеством намного пониже. Не каждый же может позволить себе запастись амулетами у Архимагов. Некоторые имеющие широкое хождение амулеты и вовсе оказывались фальшивыми, что порождало чрезвычайно забавные ситуации и служило источником неисчислимых конфузов. Впрочем, всё это делало жизнь в спесивом Фёльгаре только веселее.
По-настоящему Туман начинал сгущаться только вечером. Но и до этого времени он доставлял массу хлопот. Сама чэрья Таниана не раз оказывалась объектом шуточек бесплотного полуразумного существа. Видимо, по какой-то более чем загадочной причине конгломерат отходов полагал себя существом мужского рода, и это доставляло юным чарринам целую массу хлопот. То развяжет завязочки на корсете, то совсем уж неприлично задерёт подол платьица – до коленок, а то и, забравшись под юбочку, возбудит до неприличия. Но это было ещё ерунда. Арсенал шуточек у магического порождения цивилизации был тот ещё. Впрочем, рано или поздно все юные чаррины начинали относится к его проделкам по философски снисходительно. Так или иначе, деваться было некуда. Да и хвала богам, не в Тёмные Времена живём…. Увидев девушку без одежды, благородные чэртью предлагали ей плащ и помогали добраться до дома. Лишь некоторых девушек это бесило по настоящему. Но похоже, именно с такими упрямицами туману и доставляло наибольшее удовольствие развлекаться….
А вот почему Туман полагал себя в некотором роде мужчиной, действительно интриговало. Некоторые учёные полагали, что всё дело было в некоторой частичной разумности оного. Впитывая информацию, словно губка, он получал обрывки новостей из зачитываемых газет; слушал сплетни на крыльце вместе с кумушками, распивал чай вместе с благородными чэртью в Ватербелл-Холлде. Весь мир кругом его был мужским, и Фёльтгар не был исключением. Даже слово «человек» в бэскальском – мужского рода. Все шуточки в газетах рассчитаны отнюдь не на утончённых дам, а скорее на респектабельных чертью. Пошлые анекдоты, которые травят в Чёрных кварталах, так и пронизаны духом мужского шовинизма. Кто правил Фёльгаром? Мужчины. Вот и Туман полагал себя мужского рода. Впитывая надежды, страхи и желания мужского рода, он реализовывал их – особенно те, говорить о которых вслух полагалось неприемлемым в любом обществе. Сложно сказать, делало ли это жизнь в целом лучше или лучше, однако определённо делало её веселее. Чэрью Тана не относилась к высокомерным самодовольным идиоткам, а потому воспринимала большую часть выходок Тумана с присущим её чувством юмора. К тому несколько «удачных» шуточек как-то раз помогли ей завязать приятные знакомства. Не каждый мужчина может устоять, увидев чэрью Эльфесса голой. Фигура её достойна кисти Саммаэля. Приятные знакомства вылились в ещё более приятное времяпровождение, а оно, в свою очередь, помогло ей в решении некоторых ключевых вопросов. Жизнь в Фельтмире так сложна и непонятна! Сейчас у чэрью был свой уютный небольшой дом на Тихой набережной, подальше от громадных труб Последних Заводов и Лабораторий Магических Экспериментов. Ничего ежеминутно не взрывалось под носом, в гостиную не залетали зубастые монстры, и даже вода в заливе имела приятный голубой цвет, не загрязнённая бесчисленными сточными водами. И за это Тана была благодарна своим благодетелям – и Туману.

Сейчас она была одета довольно кокетливо – узкий жакет превосходно подчёркивал талию, кремовая сорочка и пышный женский галстук оставляли открытой шею, а плотно прилегающая к бёдрам юбочка восхитительно подчёркивала их очертания. К низу юбочка расширялась, подобно колоколу. Конечно, бывают наряды и пооткровеннее, но всё это столь изящно и плотно прилегало к её фигуре, что создавало поистине незабываемое впечатление. На изящных маленьких ручках, никогда не знавших нитки и иголки, красовались тонкие маленькие перчаточки из чёрного бархата, а звонкие каблучки уверенно цокали по мостовой. Цок-цок-цок. Цок-цок-цок. Мостовая сбегала книзу, в воду.
Вообще-то находится возле воды в Фельгёре было небезопасно, но в районах Тихих улиц довольно редко можно было встретить зубастую и когтистую тварь, желающую утащить добропорядочных обывателей под волны морские. В кварталах Мыла и Верёвки подобные твари водились в изобилии. Ещё один побочный эффект бесчисленных магических отходов, сливаемых в сточные каналы.
Одно из разноцветных, переливающихся щупалец тумана, неохотно отцепившись от фонаря, потянулось к ней. Тана улыбнулась. У неё с Туманом были особенные отношения. Искристый жгут неторопливо подполз к её ножкам, пробрался под юбочку и пополз всё выше и выше, рождая приятные, щекочущие ощущения. Чэрья не стала не убегать, ни отпрыгивать – Туман, на первый взгляд такой ленивый и неторопливый, при желании мог двигаться со скоростью атакующей гадюки. И мог догнать любую незадачливую жертву. Да и к чему убегать? Туман никогда не вредит, только шутит. Немного своеобразно, конечно, но если представить, на что потенциально способен этот гигантский конгломерат магического варева, то становится понятным, что фривольные проделки – это лишь наиболее безобидная из всех возможных его забав. Складывалось впечатление, что у Тумана всё-таки было своеобразное чувство иронии, и в своих сумасбродных выходках он никогда не переступал определённой черты. Розыгрыши Тумана никогда не приводили ни к травмам, ни к смерти. Ни один из объектов его шуток не мог бы утверждать, что серьёзно пострадал. Страдать могло только их самолюбие.
И за это Тана тоже любила Туман. Пусть даже полуразумный, он был куда более человечным, чем большинство из обитателей Фальгара.
Тем временем Туман миновал уже коленки и приближался к области и Вовсе Запретного. Внизу живота разлилось странное тепло, чаррина невольно задрожала. Какую шуточку Туман выкинет на этот раз? Предугадать его поступки было невозможно. И это заставляло замирать в ожидании, пугало… и возбуждало.
Нельзя сказать, чтобы его прикосновение было отталкивающим, или неприятным… Прикосновение тумана приятно ласкало её кожу. Он был тёплым, этот химически и магически рождённый конгломерат. Тана лихорадочно облизнула губы. Они пересохли. Сердце колотилось как безумное.

+2

2

Что на этот раз? Он снова оставит её обнажённой посреди огромного ночного Города – но при этом проследит, чтобы она в полной безопасности добралась до дома, как в прошлый раз? Двое кровососов-уфэртью тогда навсегда сгинули в его сверкающих путах. А отребье Самого Низа почтительно расступалось, открывая ей путь. Хотя и пожирало глазами её узкую – двумя ладошками обхватить – талию, высокую, почти идеальной формы грудь и хорошенькие стройные ножки. Чэрью Таниана была хороша по любым стандартам.
Ласково ощупав, сделает более полной и более упругой её грудь, как в раз позапрошлый? А потом услужливо развяжет её корсет на ежегодном званом вечере в Чартиг-Колсе? Тогда это весьма успешно помогло ей завязать знакомство с молодыми людьми из Алого Донца. Впоследствии фертингов, полученных от них, вполне хватило для того, чтобы до конца заполнить золотую кубышку, необходимую для покупки Дома.
А Дом Тана хотела больше всего! Уютный маленький уголок, где можно отдохнуть от пышного, блестящего, такого пустого света. Небольшой, старинный, неброский…. Именно ТАКОЙ Дом. Увидев его на набережной, она влюбилась в него сразу. Как девушки влюбляются в импозантных мужчин, как юная неопытная прелестница, впервые попавшая на светские рауты, теряет голову при виде мрачного господина в чёрном, бесцельно стоящего у стены, как самка крохотной птички фельтре в роскошного, пёстрого, самодовольного самца. Её страсть была сильной и неизбывной. Слепой, как в юности и глубокой, как в намного более взрослом возрасте. О, она была не только влюблена в его изящные очертания и совершенные формы. В его непритязательную элегантность, чарующую скромность, волшебную простоту. Она ещё и любила его – вечной, крепкой и настоящей любовью. Как молодая добрая леди, которая без памяти влюбляется в старика. И держа его за руку у смертного одра, роняет искренние чистые слезы на его морщинистые холодеющие руки… А ещё так любят осень, или блеск воды на реке, или рассвет. Тана полюбила его с первого взгляда – и никогда не изменяла ему.
Туман подарил ей этот Дом. Разве она могла не любить его? Словно он знал, чего она желала, чего хотела, и подарил ей это. Ведь могли продать, купить, он мог буквально уйти с молотка – такое прекрасное, тихое, чудесное место. Большая редкость в Квартале….
Он был словно создан для неё. Она любила его позеленевших от времени, привезённых из Земли Анкха сфинксов, бронзовыми улыбками встречающих гостей; небольшой садик, где одичавшие, росли редчайшие сфальаральские розы; вечный шелест дождя в заливе. А ещё она очень любила картины – старые картины, оставшиеся от прежнего владельца. Зачарованные не самым последним из имперских магов, они двигались, подмигивали ей, говорили… С ими не так скучно было коротать долгие дождливые фельгарские вечера. Слуг у Эльфессы не было – лишь одинокое, преданное владельцу дома фамильное привидение. Оно вполне успешно справлялось с обязанностями горничной, уборщицы, повара и мажордома, а большего юной скромной леди из Чертхема и требовалось…
Щекочущие, нескромные прикосновения вернули её к действительности. Разноцветное щупальце проползло ещё выше и едва-едва. Нежно, ласково, легонько, коснулось Самого Интересного. Ну, и запретного тоже. Тана вспыхнула, покраснела. Её щёки заалели, как тавернские маки. Пожалуй, они могли бы сравняться яркостью даже с утончённым оттенком сфальаральских роз. Она возвела глаза к небу, в мучительно сладком наслаждении. Громадная Луна и звёзды, казалось, специально спустились пониже, чтобы заинтриговано наблюдать за сим эротическим действом.

Однако далее «щупальце» не продвинулось, словно лишь легонько поддразнило Тану, а вместо этого, обвив её хорошенькую изящную талию тугим, хотя и не вполне материальным коконом, потащило куда-то на север, по направлению к заливу.
Ночной Город был красив. Лунный свет отражался от витражных стёкол, от жести изогнутых водостоков, выхватывал из полумрака морды оскаленных чудовищ. Они каменными изваяниями облюбовали балюстрады и крыши. Причудливое чувство вкуса было у Тех, кто проектировал Город. Впрочем, они давно канули в Лету….
Небо было чистым, без облачка. Глубокая, угольная чернота давно сменила вечерний цвет индиго, и звезды казались яркими, мерцающими алмазами, высыпанными на ночной бархат. Туман вёл её куда-то далеко, вглубь Забытых кварталов, мимо приземистых, старинных зданий ещё эпохи Первой войны, мимо печальных, пустующих церквей Ушедшего народа… По ночам здесь было не так уж и безопасно – хотя и не так самоубийственно до безумия, как в Угольной Яме или Отребьях, но всё-таки и здесь можно было нарваться на колонию пищальных выжиг, одинокого мёртвого кровососа или компанию подвыпившего подмастерья. Юной хрупкой аристократке в такие районы соваться не рекомендовалось категорически.
Но она шла. Туман вёл её, разноцветным сияющим шлейфом, такой яркий, нежный, красивый. Шумели сливы и тамариски, их листва серебрилась в прохладном лунном свете. Изредка облачко наплывало на Первую Луну Хальптара, и тогда её лик казался ироничным, словно улыбающимся. Кошколюди так и прозвали её – «улыбающаяся луна». Вторая была большой и дородной, словно уверенная в себе хозяйка. Но Тана больше любила Первую Луну. Горожане прозвали их – ринг и фертинг, две монеты разного размера и веса. И пусть ринг куда меньше фертинга, но первый почему-то сердцу куда милее….
В детстве на ринги они покупали семечки у сварливой толстой торговки; играли в «звонкие кидалки», где призом был большой стакан тёплого молока; а найти маленький блестящий ринг считалось большой удачей. Фертинг же – это было что-то такое далёкое, недостижимое. Словно Вторая Луна в небесах. С самого детства Тана полюбила ринги – и Первую луну. Все же фертинги она отдала без сожаления, покупая Дом. Именно так, с большой буквы. Самый важный дом в её жизни. Она словно обручилась с ним и менять его никогда не собиралась.
Улицы становились всё более и более безлюдными, тихими и тёмными. Газовые рожки горели здесь всё реже и реже. Мягкое щупальце невесомого тумана упрямо влекло её куда-то вглубь полузаброшенных районов Фельтмира. Многие из ныне пустующих домов некогда принадлежали людям и Иным расам, которых выкосили волшебные эпидемии. Бич Фальгара. Сейчас они были совершенно безопасны, но элементарные предрассудки, человеческая предосторожность и дурная слава позволяли им оставаться запустевшими. Было чрезвычайно странно идти среди них – тёмных, тихих, безлюдных зданий, словно мирно спящих в свете фонарей и небесных огней. Сейчас, когда слабый свет фонарей не доходил до узких улочек Забытого Квартала, кругом владычествовали только два цвета – белый и чёрный. Белыми были звёзды в небесах и улыбающийся лик Первой луны. Белым серебром мерцали скаты, металлические громоотводы, поблёскивали архитектурные элементы. Чёрными были тени, словно сажа, густые, антрацитово-чёрные. Чёрными были кипарисы – почти невидимыми в ночной смоляной темноте свечами они загораживали звёзды. Здесь не было даже тумана. Он тёк только с ней, разноцветный, яркий, сверкающий. Искристо-алмазный.

Вот наконец они остановились у массивного старинного здания, и Туман увлёк её на крыльцо. Она послушно поднялась, по старым полустёртым ступенькам, коснулась рукой полированных перил. Старое дерево приятно холодило кожу. Зачем Он позвал её сюда? Чаррина не знала. Но она доверяла Туману.
Над Фальгаром текла ночь. Мягкими жгутами тумана, крохотными тёмными облачками, на мгновения затмевающими звёзды. Наползающими на блестящий ринг Первой. Тихим смешением звуков – где-то далеко, за чёрными прямоугольниками зданий, рокотали колёса дилижансов, прокатываясь по неровной каменной мостовой. Доносились песни. Потом затихали. Шаркали чьи-то ноги. И шумела листва. Тихо, очень тихо….
Странно тихо было в этом опасном уголке. Никаких уличных банд, ни малолетних преступников, ни одиноких ночных грабителей, ни подозрительных личностей, спешащих по своим подозрительным делам. Вокруг неё Фальгар словно вымер.
В довершение ко всему пошёл дождь. Он падал с неба мелкими, почти невидимыми искринками, изредка вспыхивающими в свете мерцающего тумана или серебре лунного света. Крохотными алмазами, бисеринками, опалами. Звёздочками света.
Чэрья Тана любила дождь. Любила его мягкие, тяжёлые капли. И мягкую морось, повисающую над Фальгаром. Любила шум воды, когда она бурливым потоком, мутным и сверкающим катилась вниз по мостовой. Любила шум воды за окном. Любила повисающие на хмурых недовольных каменных горгульях капли.
Именно поэтому, наверно, она просмотрела первый миг опасности. Засмотрелась на шелест мягких, набирающих силу, упругих струй. Он воды её защищал небольшой каменный козырёк. Крыльцо дома оставалось сухим. Только изредка крупные тяжёлые капли разбивались о холодный камень и сотнями крошечных брызг летели ей в лицо. Она морщилась. И улыбалась. Кап-кап-кап. Дон-динь-дон.
А потом громадные тёмные щупальца упали сверху, разворачиваясь из тёмного скользкого клубка. Чэрья лишь взвизгнула, но не успела ничего сделать – ничего даже самого завалящегося защитного заклинания. Скользкая плоть коснулась её щек, её шеи, её плеч. И в следующий миг блаженное забвение облаком окутало её. Огонь хлынул между хорошеньких юных ног. Там словно вспыхнуло пламя. Изящные маленькие сосочки набухли, встали торчком. Чэрья с ужасом, безумным, оргазмическим, сладострастным ужасом поняла, что происходит. Ольефал. Гемоглобиновый паразит, питающийся кровью своих жертв. А для того, чтобы они не боролись, вкалывающий им смертельно приятный яд – яд, не убивающий, но приносящий такое неземное наслаждение, что жертва мгновенно переставала сопротивляться, желая лишь одного – чтобы это длилось вечно. И умереть в момент наивысшего наслаждения. Что ж, желание многих из них удовлетворялось.

+1

3

Это бесконечно удовольствие, словно все рецепторы наслаждения вспыхнули сразу, погрузило её в буйство запахов, вкусов и цветов. Словно яркие сполохи загорелись повсюду. Такие приятные, чистые, яркие. Звуки мягкой тональности окружили её. Казалось, они звучали отовсюду. Словно пел и аккомпанировал себе сам серебряный дождь. Он пел чистым, звонким сопрано, и тугие струи, ударяясь от холодный камень брусчатки, издавали нежные сладкие звуки. На языке словно горели все приправы мира, все сладости, что она хоть когда-либо перепробовала в детстве. Поминутно сменяясь, странным образом не перекрывая друг друга, они погрузили её в феерию вкуса и аромата. А ещё дождь пах. Теперь он источал нежные ароматы фиалок и петуний, пах розами и гиацинтом. Каждая капля пахла по своему. Мозг пылал, весь мир потихоньку затапливал яркий, пронзительный непереносимый свет. Она была готова умереть от удовольствия. Все рецепторы сексуального наслаждения точно также активировались разом. Между ножек стало мокро и горячо - невероятно горячо и невероятно мокро. Капельки пота выступили на лбу. Она невольно опёрлась рукой о косяк двери. Сколько наслаждения! Ноги слабели… Сосочки ныли и пульсировали, набухая почти до боли. Внизу, под аккуратной твидовой юбкой, бушевал сладкий ад. Волны, пульсирующие волны наслаждения словно циркулировали в ней. Словно чистый сладкий свет, разливаясь книзу откуда-то из диафрагмы. Оргазмы настигали её один за другим. Она вцепилась в бронзовую ручку, чтобы не упасть. Оргазм за оргазмом, и в то же время внизу сладко, непереносимо сладко горело, заставляя испытывать неописуемые сладкие муки. Свет, мелодия, вкусы и ароматы погрузили её в безумный, пьянящий коктейль.
И она понимала, что умирает. Ещё немного, и отвратительно чудовище всадит ей своё жало – прямо в изящную, аристократическую шейку, найдёт сонную артерию, и постепенно высосет из неё, выпьет всю кровь. А она не в силах даже сопротивляться….
Она отчаянно воззвала к Туману – беззвучно, умоляя, но остался безучастным к её мольбам. Лишь его разноцветные клубы пошевелились словно беспокойно. И правда, с чего она вязла, что он ей помогает? Глупые самообман, горячечный бред, вот как сейчас, под воздействием пьянящего коктейля Ольефала.... И чэрья Тана поняла, что осталось совсем немного. Ещё чуть-чуть, и она сдастся, уступит неописуемому наслаждению, и тогда ранним осенним утром на мостовых Забытого квартала найдут ещё одну прекрасную, но холодную женщину….
А затем через серебряную симфонию дождя и тумана раздался выстрел. Ослепительной вспышкой наслаждения отозвался он в её мозгу. Холодные щупальца соскользнули с шеи. Из дождя появилась какая-то фигура. Ухватила её за плечи. О, как сладко! И ещё выстрел. И ещё.
Наркотическое опьянение медленно, очень медленно проходило. Дождь перестал звучать как симфония, как серебряное сопрано. Прозвучал ещё один выстрел – очевидно, неведомый спаситель добивал эту тварь.

Из холодной занавесы дождя снова появилась фигура – высокий симпатичный молодой человек в элегантном, слегка вызывающе модном сюртуке. Он весь промок, очевидно, позабыв на время схватки о противодождевом заклинанье. В правой руке он всё ещё держал пистолет – очевидно, попросту забыв убрать его в кобуру. От раскалённого ствола слегка потянуло гарью – почти незаметный запах словно током ударил по все ещё обостренным ощущениям чэрьи. Невзирая на промокшую под дождём одежду, и прилипшие ко лбу встрёпанные волосы, он был красив.
- Проклятые кровососы! – в сердцах воскликнул он. – Расплодились в последнее время.
Он с искренним сочувствием посмотрел на спасённую юную девушку. Она подумала, что должно быть, выглядит совсем неприлично – шейный платок выбился из жакета, кремовая рубашка в беспорядке…. Но сладкая эйфория наркотика была ещё слишком велика, чтобы обращать внимание на такие вещи. Вместо этого она смотрела в его глаза – такие красивые, словно две чёрные луны….
Тем временем юноша озадаченно нахмурился.
- Юной чарье не следует разгуливать в этих чёртовых районах. Если бы чёртов туман не украл мою новую шляпу….
С некоторым изумлением он снял её с невысокого каменного пикси. Руководствуясь только одному ему понятным чувством юмора, туман нахлобучил шляпу на голову бронзового изваяния одного из Маленького Народца. Шляпа была дорогой, но безнадёжно испорченной. Дождь превратил её дорогой материал в тряпку. Юноша с некоторым сожалением цокнул языком и решительно отбросил её в грязь под ногами.
А юноша наконец поднял глаза – и пожалуй впервые увидел её лицо. Впервые за всё это время – ибо ранее его поглощало убийство кровососа, поиски шляпы, и дождь разделял их пеленой. И в его глазах что-то дрогнуло, словно увидел то, чего никак не ожидал. Закусив губу, он тряханул волосами, словно пытаясь выгнать непрошенные мысли из головы.
Убрав револьвер, он галантно протянул ей руку.
- Пожалуй, мне стоит проводить вас. Улицы ночного Фальгара не безопасны. Юная чарья почтит меня своим разрешением?
Но Тана Эльфесса почти не слушала, что он говорит. Она смотрела на его глаза – такие красивые, словно чёрные звёзды. В её ушах всё ещё словно звучала музыка, и звёзды танцевали и пели в небесах. И тогда она молча взяла его за лацкан сюртука и притянула к себе. Вполне простительный поступок для бедной девушки, одурманенной ольефалом. Но ей казалось, что её опьяняет совсем другое.
Его глаза были удивлёнными, но лишь первое мгновение, а губы жаркими – как пламя Изначального Огня. И даже пах он на удивление приятно – лёгким, чуть горьковатым запахом, словно полынью. А спустя мгновение его руки сами стиснули её в объятиях – стиснули посильнее проклятого корсета из китового уса. Последние барьеры рухнули, и она отдалась этому волшебному безумию, пробудившему в ней в тот самый час, когда она увидела его глаза. Была ли в этом виновата эйфория от укуса ольефала, или смеющаяся луна, которая качалась в небесах, или музыка, что всё ещё далёкими отголосками звучала в ударах струй – но Тана была счастлива, как никогда. Это счастье было похоже на наркотик уфэртью – и всё-таки другое. Оно заполняло её изнутри, словно вечной тёплой рекой. Как она могла раньше жить без такого? Такое эйфорическое, такое же пьянящее – но другое. Звёзды казались ближе, и словно смеялись, и она снова начала слышать песню дождя. На этот раз у него было контральто. Но не было того безумного острого сумасшествия, что дарил яд громадного сухопутного псевдоосьминога.
И странная мысль пришла ей в голову, словно её нашептали звёзды – такая сумасшедшая, что Тана Эльфесса предпочла не поверить сама себе. В её голове царил полный сумбур, звёзды всё ещё танцевали перед закрытыми глазами, а губы искали другие губы – жаркие, страстные. На языке и на губах всё ещё догорали остатки гормонального безумия ольефала. Но в то же время странное, удивительное спокойствие поднималось изнутри, удивительно сочетающееся с теплом и страстью.
Чэрье Тане Эльфессе почему-то казалось, что теперь у неё всегда будет хорошо.
Остатки разноцветного тумана медленно исчезали, словно растворяясь. Тьма медленно объяла две целующиеся фигуры, прямо под последними каплями моросящего серебряного дождя.

Добавлено через 17 секунд
Чертье (чэртье) – уважительное обращение к господину знатного рода. Иногда используется как вариант вежливого обращения к людям, не имеющим дворянского титула.
Чертью (чэртью) – уважительное обращение к господам знатного рода (во множественном числе).
Чэрья – уважительное обращение к госпоже знатного рода. Жители Западных кварталов иногда смягчают первую гласную, произнося «чарья».
Чаррина - уважительное обращение к молодой госпоже знатного рода.
Чартия – уважительное обращение независимо от пола.
Ми-чарта – на Общем языке – «маленькая чарта, девчушка». Чарта – на устаревшем человеческом (бэскальском) «девушка»
Фальгар, Фельгёр, Фёльгар, Фёльгер – различные варианты произношения центральной части Фельтмира. Состоит из Алого Донца, Квартала, Таверна, Чертхема, Забытого Квартала (Потерянных районов), Озёр, Казарм и Поднебесья.
Фельтмир – столица Империи Людей, огромный город, раскинувшийся на побережье Олоанны, а также на прилегающих островах. Часто упоминается в разговорах как просто «Город».
Ольефал – вампир, магоинженерное создание Первой войны, биологическое оружие, вышедшее из под контроля и успешно приспособившееся к жизни в крупных городах Империи. Подвид уфэртью.
Тэр-форты – высшая знать Империи.
Пруэрты – представители одной из Семи Низших Рас, допущенных до существования в Фельтмире.
Уфэртью – небольшие (почти в полтора раза меньше ольефалов) кровососы, исходный вид, из которого были получены «боевые уфэртью» - ольефалы. Тоже частенько встречаются в Фельтмире, особенно в бедных районах вблизи Болот.

+1

4

Пачитаем ... :glasses:
И да, наличие авторских слов (неологизмов?) делает текст специфичным, что, впрочем,  характерно для произведений фэнтези/фантастики. Е-мае, опять из кампа веником гонют..

Отредактировано LaFam (Сб, 6 Ноя 2010 17:32)

0

5

Какого стиля\жанра текст? Фентези? Сказка?

0

6

ммммм философская сказка) если грубо по жанру- фэнтези.

0

7

Все, что ниже - чисто  ИМХО.
Очень интересная задумка. Понравилось ,как читательнице женскугу полу  :crazyfun:
Это самостоятельный рассказ или серия/цикл? Уж больно  хорошо продуман  мир..

Пелиас написал(а):

Например, одна благородная чаррина не могла выезжать в свет почти 3 недели – любые одетые на неё платья спустя полтора часа становились избирательно прозрачными. Весьма пикантно избирательно, надо сказать.

Судя по всему, кроме прозрачности одежд, других проделок у тумана нет.

Пелиас написал(а):

Наиболее благородные и самые богатые из Семей заказывали у магов и носили особые амулеты, избавляющие от большинства проделок Тумана и снижающие риск прочих до вполне приемлемой величины. Остальным оставалось запастись стоическим терпением и философским взглядом на жизнь. А также амулетами качеством намного пониже. Не каждый же может позволить себе запастись амулетами у Архимагов. Некоторые имеющие широкое хождение амулеты и вовсе оказывались фальшивыми, что порождало чрезвычайно забавные ситуации и служило источником неисчислимых конфузов

ИМХО, возможно, и неважно, но часто.

Пелиас написал(а):

Но это было ещё ерунда.

была

Пелиас написал(а):

Как девушки влюбляются в импозантных мужчин, как юная неопытная прелестница, впервые попавшая на светские рауты, теряет голову при виде мрачного господина в чёрном, бесцельно стоящего у стены, как самка крохотной птички фельтре в роскошного, пёстрого, самодовольного самца.

Что самка в самца?  8-)

Пелиас написал(а):

Туман подарил ей этот Дом. Разве она могла не любить его? Словно он знал, чего она желала, чего хотела, и подарил ей это. Ведь могли продать, купить, он мог буквально уйти с молотка – такое прекрасное, тихое, чудесное место. Большая редкость в Квартале….
Он был словно создан для неё. Она любила его позеленевших от времени, привезённых из Земли Анкха сфинксов, бронзовыми улыбками встречающих гостей; небольшой садик, где одичавшие, росли редчайшие сфальаральские розы; вечный шелест дождя в заливе.

Он - дом? туман? разобраться с местоимениями

Пелиас написал(а):

Однако далее «щупальце» не продвинулось, словно лишь легонько поддразнило Тану, а вместо этого, обвив её хорошенькую изящную талию тугим, хотя и не вполне материальным коконом, потащило куда-то на север, по направлению к заливу.

ИМХО, однако дальше "щупальце" не продвинулось, лишь слегка поддразнив Тану, а затем, обвив... и т.д.

Отредактировано LaFam (Вс, 7 Ноя 2010 17:07)

+1

8

спасибо. да, все замечания по делу.

0

9

Продолжу, ибо с утра че-то форум перестал грузиться...

Пелиас написал(а):

или компанию подвыпившего подмастерья.

подвыпивших подмастерьев

Пелиас написал(а):

Вторая была большой и дородной

ИМХО добавть бы "луна"

Пелиас написал(а):

Любила шум воды, когда она бурливым потоком, мутным и сверкающим катилась вниз по мостовой.

Если это, конечно, вода обычная дождевая, а не маговода  :D , то мутный поток вряд ли сверкает.

Пелиас написал(а):

Это бесконечно удовольствие, словно все рецепторы наслаждения вспыхнули сразу, погрузило её в буйство запахов, вкусов и цветов. Словно яркие сполохи загорелись повсюду.

Может, убрать во стором случае "словно"? То исть в глазах всполохи - и все тут.  :crazy:

Пелиас написал(а):

и тугие струи,

Насчет тугих струй. Никогда не понимала образности этого выражения (применительно к дождю)

Пелиас написал(а):

Волны, пульсирующие волны наслаждения словно циркулировали в ней. Словно чистый сладкий свет, разливаясь книзу откуда-то из диафрагмы.

Опять "словно".

Пелиас написал(а):

С некоторым изумлением он снял её с невысокого каменного пикси.

Не сразу дошло, кого или что он снял с пикси.

Пелиас написал(а):

Юноша с некоторым сожалением цокнул языком и решительно отбросил её в грязь под ногами.
А юноша наконец поднял глаза – и пожалуй впервые увидел её лицо.

Опять безликие местоимения. Ее- кого, что? девушку? шляпу? И опять дважды юноша...

Пелиас написал(а):

И в его глазах что-то дрогнуло, словно увидел то, чего никак не ожидал. Закусив губу, он тряханул волосами, словно пытаясь выгнать непрошенные мысли из головы.
Убрав револьвер, он галантно протянул ей руку.
- Пожалуй, мне стоит проводить вас. Улицы ночного Фальгара не безопасны. Юная чарья почтит меня своим разрешением?
Но Тана Эльфесса почти не слушала, что он говорит. Она смотрела на его глаза – такие красивые, словно чёрные звёзды. В её ушах всё ещё словно звучала музыка, и звёзды танцевали и пели в небесах. И тогда она молча взяла его за лацкан сюртука и притянула к себе. Вполне простительный поступок для бедной девушки, одурманенной ольефалом. Но ей казалось, что её опьяняет совсем другое.

Здесь и далее опять тонны "она", "он", "ее", "его". И волосами лучше встряхнуть.

Пелиас написал(а):

Последние барьеры рухнули, и она отдалась этому волшебному безумию, пробудившему в ней в тот самый час, когда она увидела его глаза.

пробудившемуся

Тык-с, в целом мне понравилось. Много, конечно специфических авторских слов, но все ж очень интересно, потому как люблю фэнт. /фант.   :crazyfun:  ИМХО, идея неплохая. А есть еще что-нибудь из того же?

Кстати, если почикать миниглоссарий, то там много чего не хватает, исходя из текста...

Отредактировано LaFam (Вс, 7 Ноя 2010 16:26)

0

10

из этого же мира? увы, нет, я придумываю мир под каждый рассказ))))

0

11

сейчас я вообще увлёкся написание эротически-фантатических рассказов))))))))) если интересно - могу выложить))))

0

12

Пелиас написал(а):

из этого же мира? увы, нет, я придумываю мир под каждый рассказ))))

Вот это да! Либо богатая у автора фантазия, либо... либо богатая у автора фантазия!  :D

Пелиас написал(а):

сейчас я вообще увлёкся написание эротически-фантатических рассказов))))))))) если интересно - могу выложить))))

Очень интересно. Тем более у меня сложилось некоторое мнение относительно способности мужчин описывать эротические сцены, фантазии и проч. То есть, мужская эротическая проза весьма своеобразана, и по тексту я, пожалуй, с большей долей вероятности могу утверждать,  кто пишет - мужчина или женщина.
В любом случае, если вдруг выкладывать здесь по каким-нибудь причинам не будете, то сбросьте, плиз, мне ссылку в личку, где еще выкладываете.  :crazyfun:

0

13

почему же, могу и здесь:)))))

0

14

ну вот, выложил - в этом же разделе - 1) Камбоджа и 2) Щупальца в Галактике по заказу. Начинать лучше с Камбоджи)))

0

15

И все-таки из этой серии можно было бы чего-нидь ище. Больно мир чаррины понравился...

0

16

ну ладно))))))

ну вот)))))
специально для всех, кто просил=))))))
только теперь не жалуйтесь)))

Вернёмся в Фёльтгар?;)

Необычная гостья

- Тут-тук-тук - услужливый пикси распахнул дверь, и я увидел перед собой изумительное по красоте зрелище – обнажённую хорошенькую чарью. Её волосы были очаровательного ярко-шафранного цвета – как голове, так и чуть ниже, в том месте, которое обычно прикрывают пышные парчовые юбки. Сложив руки на груди, она умоляюще смотрела на меня. Разве перед этим можно устоять? Хоть я никогда и не видел этой потрясающей чарьи раньше, я сделал ей знак проходить и велел пикси закрыть дверь. Девчушка, потупившись, вошла в коридор. Фамильные портреты с интересом проводили её глазами. Чего только не бывает в наше время. Проделки Тумана, не иначе. Не думаю, что её волосы были изначально такого пикантного оттенка. И уж тем более не думаю, что миловидная чарья стала бы красить их ТАМ, куда смотреть благородным чэрью, в общем-то, не к лицу. Я и не смотрел. Так, бросил пару взглядов украдкой. Стрижечка у неё там была ничего. Симпатичная, в виде сердечка. Оставалось только догадываться, почему она постучалась ко мне. Наверно, мой дом оказался ближе всего. Когда на неопытной юной чарье исчезает целиком вся одежда, логика и здравый смысл напрочь испаряются. Иначе бы она за 33 фанга держалась от моей двери с изображением Алого Огня. Может быть, она его вообще не заметила? Вполне возможно, не иначе.
Я пропустил гостью вперёд. Попка у неё была супер, вполне себе ничего. Флюоресцирующие неприличные иероглифы ползали по её телу, иногда заползая и в совсем уж пикантные места. Только тут до меня дошло, что я веду себя вовсе не так, как благородный чертье. Я поспешно сорвал с вешалки старый потёртый плащ и укрыл нагую прелестницу. Она вздрогнула, когда я кутал её в ткань. Приятная она на ощупь – юная, упругая. Спустя мгновение плащ растаял у меня в руках, и я понял, что держу в объятиях обнажённую девушку. Я поспешно отпрянул, спрятав руки за спину. Пытаясь скрыть смущение.
Бедолага печально улыбнулась, одним уголком рта.
- Бесполезно, любезный черьо. Вся одежда, что касается меня, исчезает.
- А… ну вот как, - едва нашёлся я, втайне порадовавшись этому. – Тогда выпьем чаю?
- С удовольствием, - церемонно изобразила книксен она, который смотрелся немного странно без пышных парчовых юбок, но от этого лишь более сексуально.
Я подозвал фамильного призрака. Спустя лучину у меня на столе стояло две дымящихся чашки синего чая. Девушка изящно опустилась в старинное, обитое бархатом кресло. Её манеры не стали ни на йоту хуже от того, что на ней исчезло платье. Наоборот, были лишь более изящными. Словно она пыталась сгладить неловкость. И от этого выглядела совершенно потрясающе.
Над чашкой вился тонкий, мягкий дымок. Как и положено прекрасной леди, она жеманно подула на него, а потом помешала тростниковый сахар фарфоровой ложечкой. Так принято в высшем свете. Для меня же, в общем-то, все условности никчёмны. Для того, у кого на двери знак Алого Пламени, лишняя щепотка сахара не играет никакой роли.
Её роскошные кудрявые волосы текли по плечам. Колечки-кончики щекотали грудь. Юную, небольшую, красивую. Почти идеальной формы, нежно-персиковую. Розовые сосочки стояли торчком – ещё бы, от пикантности ситуации.
Она церемонно поставила чашечку на стол. Сам фамильный призрак не смог бы придраться к непогрешимости её манер. Что удивительным образом сочеталось с её первозданной наготой и создавало просто сногсшибательное сочетание.
- Большое спасибо вам за гостеприимство, черьо, - сказала она мягким, приятным сопрано. – Не знаю, что бы я и делала без вас в этой ситуации.
Я лишь улыбнулся, показывая, что всё это не стоит и благодарности. Да и ситуация в общем-то…. Обычные проделки Тумана. Наверно, она из Прикленда, раз реагирует так необычайно остро?
Девушка очаровательно покраснела.
- Надеюсь, я не стесняю вас, благородный чертье?
Ещё чего! Даже если бы и стесняла, я бы ни за что в этом не признался. Должен сказать, этот визит доставил мне куда больше удовольствия, через 33 предыдущих визита, вместе взятых.
- Как долго уже длится действие растворения? – поинтересовался я.
Девушка смутилась.
- Почти сразу же я постучалась к вам, - призналась она. – Это…. Это было так неприлично… двое молодых чертью пытались одолжить мне свою одежду, но… Я просто не знала, что мне делать.
Я ободряюще улыбнулся.
- Я же просто не могу выйти на улицу в таком виде! – в полном отчаянии воскликнула она. – Это же немыслимый позор!
Совершенно точно, не горожанка.
- Ну, вообще-то такие вещи происходят со дня на день, - пояснил я. – На самом деле вам ровным счётом ничего не стоит стыдиться.
- Да, как же, - залилась она краской, словно пион. – Вы хоть видите, что у меня написано на груди?!
- Приблизительно, - осторожно сказал я.
Как-то неловко признаваться, что я рассматривал её грудь. Хотя и оторвать от неё взгляд было положительно невозможно.
- Вот-вот, - она закусила карминную губку. – И что мне делать, не знаю….
- Немного рахат-лукума?
- Пожалуй.
Неловкое молчание затянулось.
- Вы можете жить у меня, сколько угодно, - заверил я. – Я попрошу Фалью выделить вам комнату и подготовить кровать.
Девушка задумчиво кусала губы.
- Понимаете, понимаете, - призналась она. – У меня на сегодня назначена очень важная встреча. Но не могу же я на неё пойти?!
- Почему же, – улыбнулся я. – Можете. Никто не может запретить вам это. Хотя, если вам угодно, я могу сходить вместо вас.
- Нет, - тихо сказал она. – Это было бы бесполезно. А впрочем, - её щёки порозовели, - благодарю вас, любезный чертье! Демоны меня раздери, вы правы! Я могу – и пойду! Никакой моей вины в этом нет!
Она сжала ладони в крохотные кулачки. Я окончательно влюбился.
- Может быть, позволите провожать вас, любезная чаррина?
Она посмотрела на меня взглядом своих бездонных зелёных глаз. Улыбнулась.
- Я буду рада, благородный черьо. Всё-таки девушке в костюме Лилит неуютно разгуливать одной. К тому же мы идёт в Бездну.
Я поперхнулся чаем.
- В Бездну?!
- Да, - её глаза сверкнули. – Но если благородные черьо боится, то он может отказаться.
Я посмотрел на её хорошенькую персиковую грудь, на длинные стройные ножки, и вернулся взглядом к пронзительным зелёным глазам.
- Нет, не может.
Незнакомка весело рассмеялась, слегка прикрывая ротик ладошкой. Смех у неё был приятный, словно звон колокольчика, и кокетливый жест совсем не портил его.
Приключение? Приключение!
****
Я захватил с собой старый, надёжный Клинок в потёртых ножнах, одел слегка изношенную, затрапезную одежду – незачем дразнить обитателей Бездны – и мы выдвинулись в наш странный путь. Писки почтительно открыл двери, выпуская нас на шумную улицу. Я понятия не имел, куда мы именно идём, зачем, почему – и меня это совершенно не волновало. Я любовался хорошенькой талией, изгибом спинки и огненным каскадом волос волшебницы-чарьи.
Поначалу она ступала осторожно, ёжилась от любопытных нескромных взглядов, но потихоньку освоилась и стала шагать легко, словно танцуя. Босые ножки уверенно шагали по мостовой. Пожалуй, точно, она с окраин – ни одна из горожанок не смогла бы идти столь уверенно без своих изящных лодочек-туфель. А по мне, так в босой чарье было в тысячу раз больше очарования, чем в неестественных столичных кокетках. Я ведь даже не знал её имени. Зачем? Мы шли прямо грифоносфинксу в лапы. Отличное развлечение перед завтрашним днём. Завтрашним, когда придут посланцы Алого Пламени. И Чёрная Карета остановится перед моим домом. Никогда не видел её – любопытно, что внутри?
Чарья шла, обхватив грудь руками. Потом отпустила. Обернулась, словила мой взгляд, покраснела. Я слегка отсалютовал ей своей шляпой, легонько приподнимая за тулью. По утренним улицам тёк Туман. Мерцающий, разноцветный. Тот самый, что так фривольно подшутил над моей прелестницей-гостьей. Я был благодарен ему. Если бы не он, мы бы никогда не встретились.
Народу кругом попадалось много. Вампиры из старинных, благородных семей. Тонкие, высокие туссеры. Массивные, коренастые томте. Соблазнительные скоге – соблазнительные до сих пор, пока ослепительная обворожительная девушка не пройдёт мимо тебя. И ты не увидишь, какова она СЗАДИ. Юные демонессы стайкой смеялись над неловким кучером-паком. Тот грозился им крохотным кулачком. Одежды попадались довольно вольные - юная прелестница из рода Тилвит Тег красовалась в одном лишь ожерелье. Решительно не понимаю, чего моей юной гостье стоит стыдиться. Надеюсь, она и сама это скоро поймёт.
Тем временем походка девушки становилась всё более и более уверенной – провинциалка наконец-то раскрепостилась. Я следовал за ней гарантом безопасности – серой хладнокровной тенью, в неброских одеждах, нарочитая небрежность в походке, цепкий взгляд, рука, словно случайно - возле рукояти клинка. В Сердце Фёльгара ей нечего опасаться, но стоит нам приблизиться к Бездне….
Домишки стали пониже, а мостовая совсем испортилась. Я кинул извозчику-паку серебряную монетку за проезд, он с изумлением воззрился на профиль Старца, и тут же захлопотал, приглашая нас устраиваться с наибольшими удобствами. С той же лёгкостью я мог бы бросить ему и золотой – деньги не понадобиться ТАМ, куда отвозит карета, запряжённая тройкой чертей. Тех самых, что появятся завтра возле моего дома.
Надо сказать, я долго раздумывал, как провести мою последнюю ночь в Фёльтгаре, разрываясь между визитом к Линимире и посещением пары-тройки особенно дорогих борделей. Однако судьба решила за меня. В сущности, чего я не видел в злачных заведениях столицы? Да и Ли расстраивать не хотелось. Пусть узнает обо всём завтра. Вот потеха будет, если карете придётся приезжать за мной в Бездну, а не к порогу моего дома. Скрываться от правосудия недостойно настоящего чертью. Потомки богов не бегут от Смерти. С другой стороны, было бы приятно заставить её побегать.
Повозка неслась в сторону Обвала. Дальше никто не повезёт. Нет дураков ездить до Бездны. Нет дураков соваться в неё. С другой стороны – какое отличное времяпровождение в последние сутки! Я с наслаждением сжимал рукоять клинка. Было бы здорово, если бы карета забрала только тело. Вот бы тогда утёрлись представители Правосудия!
Никакого гнева, горечи или печали я не ощущал от того, что завтра придётся умереть. Разве что хотелось утереть нос Смерти и умереть сегодня. Тоже мне, всемогущая старушка с косой! И, кстати, любящая кокосовое варенье. Я помню её, она иногда заглядывала к нам в дом. Мы древний, всеми уважаемый род чертью. Ну, то есть, были когда-то.
К самой старушке у меня никаких претензий нет. Хотя на мой взгляд, она порядочная свинья. Но такая у неё работа. А вот к тем Силам, что вынесли мне приговор – есть. У меня даже возникло нелепое желание, если не удастся распахнуть Ворота сегодня в Бездне, сходить прогуляться ещё куда-нибудь. Спасти парочку невольниц из Чёрного Рынка. Старушке на дилижансе придётся приехать пораньше. Работорговцы далеко меня не отпустят.
Благодарный пак выгрузил нас возле почти самой Бездны. И поспешно укатил назад. Я кинул ему ещё одну серебряную монетку на прощание – надеюсь, его не ограбят.
Бездна!
В этом районе Фёльтгар спускался к морю. Оно синело вдали, как сапфир. Сливалось с небом. Крохотные кораблики скользили по нему, как обжаренный лучок в супе. Местность понижалась, и прямо под нами лежал Квартал. Ничего необычного, на первый взгляд. Обычный припортовой район. Если забыть, что им владеют демоны.
1000 лет назад в район Красного Порта вторглась реальность Иного Измерения. С другими физическими законами, иной физикой и термодинамикой. Странные чудеса стали творится возле Алых Ворот - странные, страшные и опасные. В конце концов, весь район отгородили громадной кирпичной стеной, оставив лишь одни единственные ворота и закупорили его вместе со всеми его обитателями. Или с тем, в кого они превратились. Говорят, за один день в Бездне можно увидеть больше чудес, чем в Фельгаре за целый год. Охотно верю. А когда ещё любоваться на чудеса, как не перед смертью?
Мой потомственный алмаз легко открыл вход. Всё-таки для древних, изначальных семей чертью всё намного проще. Девушка задумчиво посмотрела на меня, пряча в крохотном рукаве подпространства полыхнувший на мгновение нож. Ещё один артефакт? Девушка не так проста.
Прогуляться по Бездне – отличное приключение. А сегодня я прямо-таки жажду их. Приключений.
Мы зашли. Старинные, облицованные серебром ворота закрылись у нас за спиной. Хищные морды, вычеканные из серебра, весело ощерились нам вслед. На ТОЙ стороне, где царил мир и порядок, и привычное мироустройство, эти морды были лишь чеканкой. Здесь – живыми. А впереди простиралась Бездна…. Я в каком-то упоительном восторге осматривался по сторонам. Знал бы, что тут так здорово, непременно тут бы и поселился. Слово чертье! Приключения так манят, когда нечего терять.
Небо походило на шахматы. Разноцветные клочки демонстрировали самые необычные небеса. Ярко-голубые фрагменты неба Фельгара соседствовали с ярко-лимонно-жёлтыми, красными, нежным бархатом ночного неба, зеленоватыми небесами с красными облачками и громадными глазами. Кроме шуток. Прямо над нами, в кусочке лимонно-жёлтого цвета висел глаз. Он с любопытством проводил чарью взглядом. Она зарделась. По улицам плавали клочья разноцветного Тумана – надо же, он просочился и сюда.
А ещё прямо в воздухе, похожие на дирижабли, парили громадные шары канареечно-жёлтого цвета. Со щупальцами и глазами. Чуть поодаль, девушка в мегакоротенькой алой юбочке и прозрачной блузочке ожесточённо торговалась о чём-то с двухголовым озадаченным троллем. Девушка горячилась, тролль не уступал. Канарейка в цилиндре степенно беседовала с клыкастой и хвостатой тварью в мундире. Двух одинаковых существ попросту не было. Поражали даже дома. Они походили то на приземистые, громадные грибы с дверями и окошками, то на шары с множеством входов, то на старинные замки из гравюр компании «Страшилки и ужастики», то на пряничные домики старушки Смерти.
- Нам туда, - девушка уверенно потянула меня прямо к дому, который приветливо ощерился в нашу сторону клыкастой дверью. Облизнулся половичком.
Девушка приветливо махнула ему рукой. Не дойдя буквально нескольких ярдов до ощеренной слюнявой пасти, мы внезапно очутились в чулане. Кругом, на полках, стояли головы.
- Ты смотри-ка, кто пришёл, - сказала одна.
- И не говори. А матушка-то знает, что она здесь?
- Откуда матушке-то! Сама небось, пигалица…
- А ну тсссс!!!! – девушка привстала на цыпочки и так шикнула на головы, что я даже попятился. – А то живо сварю из вас суп! Суп из мёртвых голов!
- Ох-ох-ох, - разохались головы. – Никакого воспитания, дерзкая девочка!
И прикусили языки. В буквальном смысле. Чаррина победоносно посмотрела на меня.
- Так-то.
Взяла меня за руки и вытащила на улицу. Шуточки с пространством. Вот то первое, из-за чего закрыли Квартал. Теперь в него разве что пробираются наркоторговцы – поискать какую-нибудь новую, особенно удивительную дрянь – или сумасшедшие, вот наподобие этой девочки, или те, кто уже фактически мёртв. Думаю, вы догадаетесь, к какой категории я отнёс самого себя. Хотя пока что мне не казалось, что тут излишне опасно. Интересно – да, опасно – нет. Так я думал, пока конопатый мальчонка, дорогу которому перегородил плюющийся огнём демон, не распахнул здоровенную зубастую пасть и не проглотил его. Мальчонка - демона, если вы не поняли. Он словил мой взгляд и подмигнул. Я любезно коснулся пальцами края тульи. Сегодня мне ничего не было страшно. Даже глотающие демонов мальчики.
«Сон» - подумал я. – «Обычный сон. Я сижу у камина, и мне снится всякая ерунда»
Но, если так, то пусть снится. Она намного лучше обычных снов. Говорят, нечто подобное видят те, кто решают прервать свою жизнь достаточно экстравагантным способом – накурившись алого угля. Может быть, я сорвался и перед Смертью учудил нечто подобное? Так ведь не помню…
А стояли мы у самого моря. Оно было всё покрыто глазами. Ветер гнал их в сторону от залива. Ленивые щупальца шевелились на аквамариновой глади. На берегу сидели мальчишки и черпали море ложками, словно желе.
- Ещё немного, - заверила меня девушка.
Неприличные иероглифы на её теле начали исчезать. А жаль.
Девушка остановилась ярдом со старушкой, сидящей на складном стульчике у самого моря. Старушка вязала. Одна нитка за другой – целый свитер. Весь покрытый узорами. Немного старомодно, но красиво. Она мне показалась сгорбленной, маленькой – а в следующее мгновение стала огромной.
Девушка отважно встала перед ней, слегка дрожа, словно лист на ветру.
- Матушка, - позвала она. – Я не нашла сегодня товара. Пришла с пустыми руками.
- Помнишь ли ты, бесхвостая, чем должна заплатить тогда?
В голосе старухи был слышен гул обвала, словно перекатывались тяжёлые камни.
- Помню, матушка.
На лазурном песке возле алого моря внезапно появился алтарь. Девушка покорно легла на него. В руках у старухи появился нож. Ростом она была выше дирижаблей, что прознают небо над Фёльгаром, но острие ножа смотрело девушке точно в сердце.
- Стойте!
Я бросился между девушкой и старухой.
- Что, дьявол меня раздери, происходит?! Чего не принесла эта девушка?!
Противостоять старухе не было никакой возможности. Вон она – выше шпилей Дворца Шахразара.
Старуха посмотрела на меня тяжёлым взглядом.
- Души. Ни единой живой души не привела она с собой. Ни единого, кто был бы согласен на смерть. А это значит, что она должна умереть сама. Если бы она не пришла, то я бы пришла за ней. И собрала бы по пути много, много душ!
Старушка раскаркалась хриплым, зловещим смехом. Не могу себе представить, как бы демон мог выбраться из-за магической завесы, навешенной старыми прежними магами Фельгара, но ей я почему-то поверил сразу.
Против своей воли, я рассмеялся.
- Почему ни одной? Возьмите меня!
Старуха посмотрела на меня пронзительным глазом.
-Ты точно желаешь этого?
-Да!
На девушку я избегал смотреть. Но всё-таки не удержался. В её глазах была радость, тепло и понимание. Это бы задело меня, но… У этой девушки всё было искренним. Искренняя радость, чистое тепло, подлинное понимание. Словно бы она гордится мной. Словно я всё делаю правильно.
И нож упал.
****
В следующий миг мы стояли на улицах Фёльгара. Старушка Смерть придерживала меня за плечи. Чёрная карета прогромыхала прочь. «Вот чёрт, - мелькнуло у меня в голове, - А я ведь так хотел посмотреть, что там внутри».
- Ты держался молодцом, - сказала мне она. – Да и малышка Таль всё сделала правильно. Знаешь, я всё-таки давно знаю вашу семью, и мне захотелось дать тебе кое-какие послабления. Избежать Кареты можно, только если добровольно отдать жизнь за кого-то, безо всякого принуждения – в месте, где невозможно соврать. Хотя пришлось попросить Таль придти к тебе обнажённой – тебя следовало завлечь, встряхнуть, иначе ты мог и не пошевелиться. Для неё такой опыт – впервой, так что тебе следует быть благодарным ей.
- Кто она? – спросил я, а моё сердце билось сильно-сильно, словно жаворонок в клетке.
- Моя пра-пра-пра-правнучка, - рассмеялась Смерть. – Однажды у меня был сын, которого любила вся женская половина Фёльгара. Так что теперь моих потомков немало в Фальтаре.
- Я ещё когда-нибудь встречу её?
- Она живёт в Пятом доме в Пролёте Колокольчиков, - пожала плечами Смерть, - Не вижу, почему мне стоит это скрывать. Прости, мальчик мой, мне пора. Не забудь угостить меня в следующий раз кокосовым вареньем. Я слышала, будут отличные поставки из Фурции.
И покинула меня, растаяв в воздухе. А я стоял, смотрел на лишившуюся знака Алого Огня дверь, и на моих губах расползалась глупая, глупая улыбка. И причиной этого была отнюдь не обретенная снова жизнь. О нет.

0

17

Я уже говорила вам, что миры вы описываете просто потрясающе? Здорово!

0

18

Блин, автор!
Продолжение щекочет язык, разражая аппетит.
Отлично пишете - мир  Фёльтгара уникален и  непохож на все то, что до этого я почитывала. И именно из-за шаблонности  это было и есть бе))))
Рассказик понравился - никаких перегибов, прочитала, даже не перескакивая через строчки, чего со мной редко бывает..   :crazyfun:
А этот мир по-прежнему интригует... Что ни говори, а затягивает. В общем, что и говорить, понравилось!

0

19

шаблонности  это было и есть бе)))) - "бе" или понравилось не понял?  :crazyfun:

0

20

Бе))) - это шаблоны и стереотипы.
А Ваше  - это не бе))))  :crazyfun:
Извиняюсь , что запутала.

0

21

спасибо))

0

22

Загадочный ритуал (мир Фёльтгара)

Тильфии было скучно, очень скучно. Юная фельса задумчиво листала старый трактат. Она уже пересмотрела все книги в библиотеке колдуна, которые смогла – и теперь принялась за совсем уже древние, старые фолианты. Всё равно делать ей больше было нечего….
Она тоскливо выглянула в окно. Громадный зеленоватый дракон, отсюда кажущийся не больше воробушка, парил над сверкающим синим заливом. Наверное, искал, чем поживиться. Касаткой там или мелким корабликом. Далеко на горизонте алыми маками расцветали паруса. Мягкие белые облачка плыли по небу, как стая безвольных барашков. Залив с высоты Башни казался сапфировым блюдцем. Словно кто-то налил в тарелочку василискового молочка. Тиля со вздохом опустила голову на руки. Ну и сколько же ещё ждать прекрасного принца? Неужели так сложно найти грифона, или ястребольва, или хоть самого завалящегося пегаса? Почему никто не летит её спасать?
Её нежную молодую грудь с торчащими горошинами сосочков покрывал лёгкий мягкий загар. Кого ей было стыдиться? В башне месяцами не появлялось никого. Ветерок овевал её, слегка возбуждая. Что же делать? Чем же заняться? Крохотный феечки и миниатюрные эльфы снова устроили возню у неё в волосах, перепутывая их в бог знает что. Тиля не возражала. С юными проказниками по крайней мере не было так скучно. Не будь их, юная аристократка точно сошла бы с ума.
Она раскрыла древнюю книгу на первой попавшейся странице. Открывшаяся ей картинка моментально привлекла её внимание. На древней, слегка затёртой гравюре было изображено страшное, зеленоватое чудовище, которое тянулось щупальцами к девушкам, привязанным на алтарях и вытворяло с ними ТАКОЕ…  Уроженка Фёльтгара моментально возбудилась. Поспешно пролистала книгу до конца. Что это такое? Ритуал вызова Чуал-Хааафа. Между ножек защекотало, потеплело. Она захлопнула книгу с бешено колотящимся сердцем. Боже мой, неужели?!  Но ведь в самом деле… Она подошла к окну. Горизонт был чист. До самой нежной полоски тумана, что объединяла море и васильковое небо, не было и намёка на прекрасного принца. Нервно облизнув губы, она вернулась к столу. Хватит ли ей смелости на такое? Но ведь сидеть без дела в башне так безумно осточертело… Да и что греха таить – юное, созревшее тело требовало определенного рода ПРИКЛЮЧЕНИЙ. Тильфия вздохнула и решительно распахнула книгу на нужной странице. Ритуал был несложным.   
Дочитав заклинание, она замерла, прижав руки к груди. Сердце, казалось, сейчас выскочит из грудной клетки. Ничего не происходило. Разочарованная принцесса повернулась к окну, но в этот момент её внимание привлёк КАКОЙ-ТО странный звук. Она обернулась… И подпрыгнула, как ошпаренная кипятком.
Прямо из книги выползали длинные, зеленоватые щупальца. Пупырчатые и гладкие, покрытые слизью. Девушка в панике отступила к окну. Теперь, при виде овеществлённой фантазии, её идея стала ей казаться не такой уж и классной. Отчаянно вцепилась пальцами в подоконник. Но бежать было некуда – в комнате не было даже дверей, колдун появлялся в ней исключительно с помощью  нуль-портации.
Влажные зелёные щупальца плюхнулись на пол. Приподнялись, словно змеи. Поползли, оставляя на полу зеленоватые разводы. Девушка, как зачарованная смотрела на их приближение. Потом в панике заметалась по комнате. Но щупальца, словно зрячие, каждый раз меняли направление. Наконец, они зажали незадачливую заклинательницу в углу между старинным шкафчиком с книгами и столом с магическим шаром.  Девушка взвизгнула. Мокрые щупальца оплели её за ножки. Тёплые, влажные. Ааааа!!! Пленница завизжала так, что содрогнулись стены. Стеклянный шар, случайно сбитый рукой, упал на пол и взорвался дымным облачком. Перепуганные эльфы и феи вились вокруг люстры в хороводе. Девушка ударилась спиной о шкаф. Сверху посыпались книги, и она поспешно закрыла голову руками. Прямо перед ней на стол плюхнулась книжка «Искусство получать удовольствие: отбрось ненужные страхи». Похищенная с изумлением воззрилась на неё, на тянущиеся к ней полупрозрачные щупальца – и внезапно расслабилась. Раз уж вызвала чудовище, ну так нужно, по крайней мере, получать удовольствие по полной! 
*****
Спустя два часа юная принцесса Фельтгара с наслаждением захлопнула книжку. Облизнула карминные губки. Ритуал ей понравился. Очень-очень. И раз принц не спешит к ней прилетать – ну так может быть, ей стоит воспользоваться им ещё раз? Она задумчиво посмотрела в окно, на кобальтовую синеву. А в книге много, много-много интересных ритуалов….

Достойная цель (мир Фёльтгара)

Итак, цель достигнута. Девушка сделала глубокий-глубокий вдох. Целых девять месяцев жизни потрачено отнюдь не даром. Потому что вот он – Колодец. Древний-древний, старый-престарый. Так давно разыскиваемый ею Колодец Потерянных душ.
Стон, вырвавшийся у девушки из груди, можно было сравнить только с чистейшим стоном оргазма. О да.
***
Колодец был окружён густыми джунглями. Длиннющие лианы спускались к нему, словно мохнатые тросы. Яркие паразиты-цветы распустились на живых канатах. Красные, жёлтые. Ноги Алисии утопали во мху. Мох был глубоким, мокрым, насыщенного аквамаринового оттенка. Голубой. Сине-зелёный.
Колодец, сложенный из резного жадеита, удивительно вписывался в тропический пейзаж. Полупрозрачные, зеленовато-жёлтые камни слагали невысокое сооружение, не более метра в высоту. Давящее усилие времени заставило его слегка осесть, утонуть во мху, но общая форма сохранилась. Солнце зажигало в камне яркие огоньки.
Алисия стала на колени, заглянула в колодец. Оттуда повеяло лёгкой сыростью. Лучи солнца не достигали дна сооружения, стены уходили куда-то далеко, во тьму. Дно колодца растворялось во мраке, который не разгоняли даже яркие лучи полуденного солнца. И не удивительно – легенды гласили, что Старый Колодец ведёт прямо в самые глубины ада.
Алисия вздохнула и присела на край сооружения. Ну вот, зачарованного святилища она достигла, и как поступать ей дальше? От древнего храма осталось немногое. Громадные колонны, оплетённые лианами и поросшие эпифитами, больше походили на какие-то диковинные растения, нежели на артефакты давно погибшей цивилизации. Древние плиты и обелиски давно погрузились в ненадёжную почву зыбковатого полуболота.  Джунгли здесь со всех сторон обступали трясины, почва была влажной, неустойчивой. На каждом шагу из пышного мха выступали лужицы воды, и когда она шла, за ней оставалась цепочка из крохотных мутновато-зелёных озер.
А вообще в лесу было красиво. Громадные капли повисали, словно бриллианты, сверкали под лучами разгорающегося солнца. Пёстрые птички иногда вспархивали между ветвей – в Потерянные Леса редко ступала нога человека. Пятнистые мыши прыскали из кустов при её передвижении. Глянцевые богомолы удивлённо проводили её взглядом. 
Впрочем, посмотреть было на что. Алисия была красива. Красива по меркам любой… ну почти любой страны. У неё были мягкие каштановые волосы, тёплыми кудряшками рассыпающиеся по плечам. Большие глаза чуть раскосой, миндалевидной формы, что говорило о небольшой примеси крови сайеров – их колония недавно появилась в центре Империи. Князья допустили их на территорию Фальтара за некоторые секреты сталелитейного мастерства. Обе стороны посчитали, что это выгодная сделка. Её талия была утянута в тугой зашнурованный корсет. Пышная юбка скрывала бёдра – красивые и крутые, ей даже не требовалось подкладывать подушечку, как большинству кокеток Фальтара. Полная, красивая, по-девичьи стоячая грудь была обнажена, а корсет приподнимал её ещё больше. Крупные, нежно-шоколадные соски сейчас стояли, возбуждённые необычностью ситуации.  В них были продеты крохотные колокольчики – последняя мода Фальтара. Жемчужные зубки прикусили карминную губу. Большие хризолитовые глаза смотрели на джунгли пронзительно и задумчиво. 
Её лошадь – могучий бельтарский жеребец – изредка всхрапывал и меланхолично пожирал мох. Благовоспитанная чарья Фальтара, несомненно, сказала бы – поедал, но нет. Проглот именно «пожирал». Клочья мха летели во все стороны, жеребец упрямо помотал головой, сбрасывая приставшие зелёные нити, а потом с плотоядным интересом покосился на мохнатые пушистые пальмы. Подошёл, ударом могучих, вооружённых саблевидными когтями передних ног повалил одну из них на землю, и начал с наслаждением хрупать их мягкой древесиной. Алисия улыбнулась.
Она вздохнула. Так или иначе, следовало начинать. Зря она, что ли, почти целый год общалась со жрецами Запретных Культов, отдавалась Старым Небожителям на нефритовых алтарях, спала с привидениями на Заброшенных Пустошах и излазила почти все джунгли Лиф-Тьара? Дело следовало довести до конца.
Она извлекла из вельветовой сумочки большой, сверкающий голубизной алмаз. Стоило ему попасть на солнце, как он тут же разгорелся ярким, радостным светом. Древний проклятый алмаз Саф-картия. Проклятый подарок её Старого рода. Вручённый некогда самим Хельвезулом. Всем прочим он приносил несчастье, но представительницам её фамильного древа даровал исключительно удачу во всех начинаниях. Возможно потому, что в жилах благородной чарьи из Чертхема текло несколько капелек алой крови Древних Демонов из По-ту-сторону Мира. Оставшейся с тех самых пор, когда демонессы ещё приходили в пыльные районы Фёльтгара и дарили свою любовь простым смертным, бессмертным и прочим жителям города. Кое-что досталось Алии по наследству. Чудесное здоровье, восхитительная красота – ну и конечно… она с наслаждением втянула и снова выпустила когти – немного демонического наследия. Совсем немного, но вполне достаточно, чтобы открыть Врата. 
Приложив его к груди, Алисия стала нараспев читать старинное заклинание. Мягкие, певучие звуки заполнили джунгли. Такие насыщенно-яркие. Тяжёлыми каплями падали на дно колодца. Звук за звуком, капля за каплей.
А затем из Колодца взметнулись щупальца. Нежно-зелёные, жадеитовые. Обвили Алисию. Потащили в Пределы Ада. Но Алисия уже там однажды побывала – и более посещать его не хотела. Поспешно прочитала она заклинание. Щупальца замерли. Благородная чарья повисла в двух метрах над землёй, обвитая упругими тёплыми стеблями. Красивыми, прозрачными. В них вспыхивали и гасли огненные огоньки. А потом щупальца медленно изменили тактику. Они поползли под пышную, длинную юбку, задрали её, скользнули по нежным великосветским ножкам, обвили бёдра, выше…. Мягкие зелёные присосочки прикоснулись к её соскам.  Алисия закрыла глаза. Это было Приношение. Она знала, что так и будет. Демоны из Того-самого Мира очень сексуальны. Но пускай. Запасная одежда есть в чересседельных сумках, а через ритуал она готова пройти. Лишь бы он принёс ей так давно желаемое. Зазвенели колокольчики. Чаррина расслабилась в объятиях демона и полностью отдалась ему.
*******
Прошло три часа.  Девушка переоделась в новое, неизмятое платье. На этот раз оно полностью прикрывало грудь, оставляя открытой попку. Алия только улыбнулась, вспомнив какие наряды носили в Фёльтгаре ещё в прошлой половине столетия. С ума сойти! Подобные костюмы можно было встретить только в борделях. А теперь – мода, мода! Но это не так уж важно. Куда важнее другое! Она запрокинула голову, глядя на кобальтовую синеву неба и весело рассмеялась. Необходимый ритуал был проведён. Ещё 53 демона – и она станет Владычицей Мира! Она облизнула кумачовые губки. Сможет ли она? Выдержит ли она? Но ведь цель вполне достойна, не так ли? Есть в Фальтаре один безусый юноша, который когда-то сказал, что она не способна ни на что. Чаррина сжала кулачки. Когда пылающие легионы её огненного ада войдут в Последний Город… вот тогда-то он и узнает, что почём!!!

Так мало для счастья (мир Фёльтгара)

Самрия неловко теребила ткань платья. И то, по правде, я привык её как-то чаще видеть без платья. Её и её двух хорошеньких сестричек. Фёльтгар не Фельс, работу найти здесь очень сложно. А я – одиночка, неженатый молодой аристократ. Казалось бы, живи и радуйся, благо унаследованное состояние позволяет. Но нет. Не выходит у меня. Впрочем, это тема для другого разговора. В общем, увидел я этих очаровательных безработных на Бирже Труда и не смог устоять. Девушки из Фельса, как правило, отличаются некоторой застенчивостью, однако этих хорошеньких близняшек, кажется, жизнь уже излечила. Услышав моё предложение, они вцепились в него, как голодная собака в кость. Работали у меня горничными в коротеньких костюмчиках и скрашивали мне ночи. Сразу втроём. Я неприхотлив, но три очаровательные девушки в одной постели порадуют любого. К тому же такие, как семья О-Ламия. Они были совсем молоденькие – совсем недавно им исполнилось 19, великолепно сложенные и готовые буквально на всё. За мизерную, в сущности, плату. Кто бы отказался от такого предложения?
Да, в Фельсе сейчас война, оттуда утекают целые реки беженцев. Почему эти три очаровательные девушки остались одни, я узнал после своего удачного «приобретения». Они сели на разные пароходы – они и их родители со старшим братом. Корабли атаковал Мейх возле Алого мыса, и во время стычки они потеряли друг друга. Корабль «Мечта» уплыл на восток, изменив первоначальный курс, и оказался у берегов Фёльгара. Несколько фрегатов Мейха гнались за ними, но, на счастье уроженцев Фельса, пролив патрулировал Имперский флот. Так что жадные аль-лишахи остались ни с чем. А три перепуганные девушки оказались в совершенно чужом городе, равнодушном к чужеземцам. Если только у них нет с собой денег. Как раз когда я появился на Бирже в поисках новой домработницы,  ленивый старший клерк объяснял близняшкам, что отправить их ещё на неделю в бордель «Счастье» не может, потому что все вакансии уже забиты. Такие неопытные девушки не нужны никому. Все прочие вакансии отпадают сами собой. Они и языком-то не очень владели. Зато может отправить их на выбор в бордели Золотого Берега: «Девушки оптом», «Девушки и собаки», «Пытки и плётки». Утончённые наслаждения предпочитает знать Фёльгара. Девушки были белыми, как мел. Мне пришлось их пожалеть. Но им ведь придётся чем-то расплачиваться, не правда ли? Мне кажется, немного удовольствия в кровати со мной – вполне приемлемая плата за то,  что их не привязывают к стене и не бьют плётками каждый день, чтобы графиня Камизская, например, получала от этого удовольствие. Или за то, что их не отправили в дешевые придорожные Дома Наслаждения. Одна ночь – двадцать клиентов. Про «Девушки и собаки» я уже и не говорю.
- Что такое, Самрия, говори, - подбодрил её я.
- Я…я… - внезапно расплакалась она. – Я не смогу больше работать у вас, чертье. Только не увольняйте, пожалуйста, моих сестричек, я умоляю…..
Я от неожиданности поставил печать не на письме, а на своём запястье.
- Это ещё почему?!
Она спрятала лицо в своих ладонях. Слёзы медленно потекли между пальцев.
- Я не смогу больше приходить к вам, господин. Ну, вы понимаете… в постель…  - всхлипнула она.
- Ты встретила молодого человека? – начал догадываться я. – Ну так и Боги с ним, я….
- Нееееееет, - простонала она. – Теперь у меня совсем не будет молодого человека, чертье….
Я перестал понимать хоть что-нибудь. Она неловко развязала завязочки на декольте. Хорошо, что я сидел.
На меня смотрело 4 очаровательных полусферы – две пары, одна под другой. Четыре груди. Хорошенькие, надо сказать. Словно кто-то сдублировал верхнюю пару.
- Понимаете, чертье, - пролепетала она. – Простите меня…. Может, вы не захотите больше иметь только пару… может, вам нужны тройняшки… не увольняйте совсем Мику и Ласу, умоляю… они хорошие горничные, могут помогать поварам… Только скажите, умоляю, что я могу сделать….
Она упала на колени.
- Это всё Туман…
Я улыбнулся.
- Самья, ты спрашиваешь, что ты можешь для меня сделать?
Она поспешно закивала. Я улыбнулся ещё более широко.
- На самом деле вернуть тебя в первоначальный вид будет проще простого. Есть такое универсальное заклятие для снятия эффектов Тумана. Экспериментальная разработка, скоро поступит в продажу. Я всё-таки работаю в Институте Магии, не забывай. Но, прежде чем мы это сделаем…. – я задумчиво повертел в руках печать, - Сходи-ка к черьо Миссандру и попроси тебя пошить бельё на новую фигуру.
Я подмигнул ей.
- И не забудь сегодня придти в постель. Хочу попробовать твой новый облик в деле. Потерпишь парочку месяцев с такими штуками для меня?
Она радостно просияла, поспешно вскочила на ноги и попыталась неловко запахнуть ткань платья. Потом снова упала на колени и попыталась подползти ко мне, чтобы поцеловать моё колено. Не очень-то люблю всё это подобострастие. Хотя в постели оно бывает, вполне даже к месту.
Я недовольно поморщился, и она, уволив это в моём лице, низко-низко поклонилась и убежала. Сияя как начищенный новый дирхем. Как мало нужно этим простолюдинам для счастья!

0

23

Автору привет!
К сожалению, тороплюсь. Прочитала давно все три новых рассказика. ИМХО - это мой мир.  :crazyfun:
На  мелочи и недостатки - мене стало плевать, извините. Потому как нравится.

0

24

спасибо))))))

а вот ещё из того мирка;)

Перестук костей (escape from the grave)

Позвольте представится!
Я - груда костей, и меня зовут Брук!
“One piece”.

- Охохó, йох-хохóхо… - я подкинул шляпу и ловко словил её на кончик трости.
Она завертелась, как у фокусника. Только белого кролика у меня нет, чтобы вытаскивать его из цилиндра. Жёлтая, сияющая луна набекрень висела в небесах. Покрытая тёмными пятнами, словно полукруг погрызенного мышами сыра.
Я снова задумчиво крутнул цилиндр на трости. Каких гостей нам предстоит сегодня ожидать из могил?
Желтоватый свет луны заливал кладбище. Заставлял призрачными беловатыми пятнами выступать надгробия из темноты. Густые тени протянулись от них и покосившихся крестов, легли мне под ноги.
Старая часовенка сиротливо ютилась на краю кладбища. Заросшая сиренью и боярышником со всех сторон. Ограда кладбища давно повалилась, тонкой лентой мертвенно серебрилась дорога. Она опасливо огибала кладбище и пряталась за холмом. Шушукались, перешёптывались во тьме ивы и липы. Берёзы грустно свесили свои серёжки. Я с наслаждением вытянул свои длинные, костлявые ноги, мои ботинки взрыхлили могильную пыль. Саркофаг, на котором я сидел, сиял мутновато-кремовым цветом в лучах золотой луны. Люблю, когда у луны вот такой цвет. Не красноватый и не безжизненно-белый, а тёплый, мягкий, чуть матовый жёлтый - она сверкает, как надраенная золотая монета. Небо было не очень чистым, по нему ползли тонкие облачка. Редкие искры звёзд сияли в бесконечной чёрной глубине. Деревья царапали небо чёрными пальцами. Где-то ухала сова. Непростительный штамп – но что ж тут поделаешь, не затыкать же ей клюв? Я бы ухмыльнулся, если б мог. Типичный кладбищенский колорит. Проверил, как меч ходит в ножнах. Узкий, тонкий – острая, как лезвие, рапира. Постучал костяшками пальцев по могильной плите. Пора бы уже кому-нибудь появиться.
- Йохохó, йох-хохóхо… йохохó, йох-хохóхо…
Тихонько заскреблось что-то под землёй. Один из крестов накренился. Я ловко одел цилиндр обратно на голову. Поправил фрак. Кажется, началось.
Тонкая, мертвенно-бледная рука выпросталась из праха. Цепко ухватилась за могильную землю, пошарила в пыли, уцепилась за покосившуюся ограду, подтянулась. Из кучи разрытой земли показалась голова с одним уцелевшим глазом. Потом вторая рука. Ногти на руке были чёрные, неухоженные. Беспокойник упёрся обеими руками в сырую землю и с явным облегчением вытащил себя из могилы. Я даже посочувствовал ему – бедняга, сколько же ему копать пришлось! Одними-то руками.
Луна заливала зловещим светом гостя из Того мира. На мертвеце ещё сохранилась похоронная одежда, но порядочно истлевшая и неухоженная. То ли дело у меня – аккуратная и стильная. Я чопорно смахнул несуществующие пылинки. Запускать себя ну никак не годится! Глубочайшим образом убеждён, что даже покойники должны следить за модой.
Боммм! Бомммм! Часы на часовенке отбили двенадцать. Звук колокола поплыл в ночи. Где-то за оврагом отчаянно завыла бродячая собака. Труп покачнулся и встал. Щелкнул зубами. Ищет свежую плоть. Наверняка оголодал в могиле, бедолага. Впрочем, у меня ему нечем поживиться.
Я церемонно поклонился, слегка приподняв цилиндр. Правила хорошего тона – вот чему меня всегда учила матушка. Вытащил рапиру из ножен и сделал изящный замах, приглашая его принять вызов. Зомби никак не отреагировал на мою любезность. Впрочем, чего ещё ждать от вечно голодного куска воскресшего праха? Его желтоватые зубы клацали, сгнившие губы давали мне возможность полюбоваться на отличную работу дантиста. Клок волос свисал с лысого, словно отполированного черепа, придавая ему некоторую эклектичность.
Оживший мертвец подумал и выдрал из земли соседний крест. Видимо, решил, что ему непросто будет справиться со мной голыми руками. Здравое рассуждение. Я отсалютовал ему клинком. Впрочем, и крест ему тоже вряд ли поможет. Осталось только убедить его в этом.
Всё происходило в почти полной тишине. Тихое рычание вырывалось из полуразложившейся глотки, но оно не могло потревожить покой могил. Собака иногда подвывала в темноте. Да липы тревожно шелестели ветвями – вот, собственно, и все звуки.
Мы фехтовали почти беззвучно. Несмотря на полуразложившиеся руки с обнажившимся фалангами пальцев, мертвяк владел крестом вполне прилично. Вблизи он выглядел ещё менее презентабельно, чем издали. Скользкая плоть была покрыта трупными пятнами, кое-где слезала, обнажая кости. Изорванные расползающиеся штаны поддерживал широкий пояс с потускневшей бляхой из серебра. Рубаха расползалась на глазах. Больше ничего на покойнике не было.
- Охохó, йох-хохóхо, йохохó, йох-хохóхо…
Мы танцевали среди могил, словно неуспокоенные души под луной. Лишь могильная земля поскрипывала у нас под ногами. Чёрные тени протянулись от крестов. Хорошо ещё никто не проходил мимо кладбища, а то бы его точно хватил удар.
Зомби был шустёр, очень быстр. Наконец ему удалось достать меня. Внезапно он прыгнул и верхушка его креста вошла в мою грудную клетку, точно между рёбрами. Я задумчиво покосился на фрак. Такую вещь испортил, мерзавец! Я ухватил его сверкающими костяшками пальцев. Больше ему не удастся уйти. Вытащил крохотный серебряный крестик, некогда подаренный мне Марией Розали. Приложил его к гниющей плоти.
Мертвец издал отчаянный вопль – или завопило самое небо? Ночь издала пронзительный крик ненависти и отчаяния. Где-то вдали заухала сова. Отозвалась выпь. Заливалась лаем, отчаянным, кашляющим, собака. Словно сами призраки и тени оплакивали уход одного из них. Резкий порыв ветра согнул серебрящиеся ивы. Застонали деревья. Тучи скользнули по лику луны, на миг погружая кладбище в полную темноту. А затем тёплый жёлтый свет вернулся.
Все звуки утихли в ночи. А у моих ног лежал спокойный, умиротворённый труп почтенного господина. Более никаких духов не сидело в нём. Подхватив его за пояс, я сбросил его обратно в могилу. Зачем же портить столь чудный вид? Что может быть прекраснее надгробий! В часовне замигал огонёк. Неужто проснулся сторож? Я с наслаждением потянулся, до хруста костей. Вытащил крест, застрявший между рёбрами. Эх, Пресвятые угодники, а костюм придётся покупать новый. Нежно, благоговейно коснулся лбом любимого крестика Марии. Благодарю тебя, Господь, что некогда подобный ангел ходил по земле. Благодарю тебя, Мария, что стала моим ангелом… тогда. Пятьсот двадцать шесть лет назад. Мне показалось, или ты подмигнула мне? Лунные тени текли по могилам. Твоя статуя словно улыбнулась. Вечно любимая, прекрасная Мария Розали. Я спрятал крестик под сюртуком. Я никогда тебя не забуду.
Сняв цилиндр, я снова весело раскрутил его на трости. Что-то поднадоел мне чопорный Честерфилд. Может, отправится в путешествие по свету? Ведь я многое могу… хотя, возможно, и не везде ожившему скелету будут рады. Люди пугливые создания. И иногда мой вид их страшит. Не все же могут разглядеть чистую душу и доброе сердце за грудой костей. Это факт. Но я буду стараться.
Луна сопровождала мой путь, а собака снова завела свою песню. Почему бы и не спеть вместе с ней?
- Охохó, йох-хохóхо, йохохó, йох-хохóхо… Сакэ Бинкса я несу…..

Поцелуй скелета (Skull Smile)

Я задумчиво поправил шляпу. Фетровую, порядком изношенную. Истрёпанную временем. Холодный ветер завывал между плит. Я бы мёрз, если бы мог. Но это было, увы, невозможно. Ветер дул, тоскливо, тягостно трубя, словно в горлышке бутылки. Холодные, поросшие лишайником скалы зажимали его, стискивали - а он, холодный и злобный, прорывался между них, сердито срывая подушки мха.
Я взялся желтоватыми костяшками пальцев за края шляпы. Её то и дело порывало снести. Трость лежала рядом со мной – я прислонил её к мшистому, буро-серому камню. Небо было серым, унылым. Весь пейзаж кругом навевал тоску. Иногда начинался серенький мелкий дождик, занавешивая туманным шлейфом горизонт. Мой фрак давным-давно промок, галстук-бабочка грустно опустила крылья. Вы не думайте, что, раз я скелет, то не считаю нужным следить за внешним видом. Мой костюм всегда в идеальном порядке, туфли начищены, а тросточка элегантна. Тем более меня удручает пребывание посреди этой заброшенной пустоши. Но делать нечего – я дал себе обещание.
Грустно отстукивая ритм фалангами пальцев по сероватому валуну, я тихонько напевал себе под нос:

Oh tonight you killed me with your smile
so beautiful and wild so beautiful
Oh tonight you killed me with your smile
so beautiful and wild so beautiful and wild...

Даже у скелетов бывает романтическое настроение, знаете ли.
Иногда мне бывает грустно – просто грустно. Ведь было время, когда я ещё мог почувствовать дуновение ветра, мог пригубить стаканчик виски, мог улыбаться. Йох-хохохо! Впрочем, теперь я всегда улыбаюсь…. Ветер дует, сквозя между моими костями. Забирается между ребрами, развевает полы старомодного платья. Мои вкусы несколько устарели – но что поделать, я так привык одеваться. За то время, что я лежал в могиле и бродил по свету, многое изменилось. Девушки носят коротенькие маечки с «Микки Кэтти» из Дисней-сити, и юбочки, такие коротенькие, что можно без труда полюбоваться на их mutandini*.

* Трусики (итальянск.)

Эх, куда ушли те славные старые времена, когда девушки вообще не носили трусиков? Зато в моде были глубокие декольте, подкладки на бёдра и пышные юбки. Роскошные балы, где я легко скользил по паркету, трапезы и поединки, сияние тысячи свечей? Ароматы волшебных вин? Оливки на палочках? Ушли, канули в Ахеронт. Лишь воспоминания остались мне – терпкие, живые.
По горбатым камням вросшей в вереск дороги подъехал дилижанс. Я услышал его грохот за целую милю. Слух у меня отменный – хоть, ammazzalo!* – у меня и нет ушей. Двое франтоватых молодых господ выскочили из кабины, и с некоторым затруднением выволокли отчаянно отбивающуюся и извивающуюся девицу. В моей груди что-то защемило – ах, я сказал бы – «сердце», но у меня нет сердца. Она была очаровательна, как раз в моём вкусе. Из тех, что заставляет кровь бежать быстрее по жилах…. Ох, о чём я только говорю. Откуда кровь у скелета? Впрочем, вам бы она, вполне возможно, и не пришлась по вкусу. Chi la vuole allesso e chi arrosto**

* Чёрт возьми (итальнск.)
** На вкус и цвет товарищей нет (итальянск.)

Я галантно приподнял шляпу.
- Позвольте поприветствовать юную леди.
Разбойники засмеялись, словно я сказал что-то смешное. Какая невоспитанная молодёжь пошла в наше время! А ведь когда-то даже преступники были обходительны и преисполнены хороших манер. Они бросили девушку в пыль. Поскольку её руки были связаны за спиной, она уткнулась щекой прямо в вереск. Я поморщился. Разве так обходятся с дамами? Аккуратно приподнял её за плечо и поставил рядом с собой. С её губы стекала кровь – похоже, она и раньше сопротивлялась. Она ничего не сказала – впрочем, этому невинному желанию здорово мог помешать кляп, надёжно засунутый ей в рот и закреплённый липкой лентой. Меня она даже не удостоила взглядом. Не обратила внимания на элегантный, старомодный костюм, тонкую длинную рапиру на поясе, на вечную ухмылку гладкого, отполированного черепа. И этим вызвала мою искреннюю симпатию.
Вместо того чтобы смотреть на меня, она яростно взирала своих бывших мучителей. Её глаза грозно сверкали, а из заткнутого рта доносились какие-то невнятные звуки. Кажется, она даже не заметила моих костяшек, поддерживающих её за плечо. По её щеке тоже текла кровь – в падении она ободрала щёку о камень.
- Мы немного хотели попользоваться ей, пока везли в карете, - хохотнул один, полноватый, с вечно красными глазами. – Но она строптивая сучка, извивалась и брыкалась.
Только тут я обратил внимание, что одежда юной леди и правда была в беспорядке, а причина её бешенного взгляда стала мне понятна.
- Ну и Хирон с ней! – сплюнул через зубы тощий. – Отведи её к Чифу, как и договаривались. Нам нужно алиби. Чары личины спадут у Мисски через 2 часа, она войдёт в Комнату зеркал и не выйдет. Нужно, чтобы нас видело как можно больше людей. За нами слишком дурная слава после того Дельца. Капрал Миурк так и ищет, как нас прижать за хвост.
Я вежливо склонил голову, сверкнув своей безупречной улыбкой. В последнее время я слежу за здоровьем своих зубов. Говорят, новые уже не отрастут. Очень жаль.
Криминальные элементы сели в дилижанс и укатили. Ещё какое-то время слышался грохот колёс по камням. Дороги в Пустоши удивительно паршивые – обычное дело. Дороги и мафиози – вот две беды Фестралитэда.
Я посмотрел на свою пленницу. Она была порядочно помята. Кровь на щеке стала уже сворачиваться, застывать, блестящей водянистой корочкой. Разбитые губы распухли, а под глазом наливался синяк. На ней была только маечка – такая, знаете, из вошедших в моду облегающих топиков – обтягивающая два приятных подрагивающих холмика. Она упрямо рванулась, уходя от моей ладони, и по тому, как свободно всколыхнулась грудь под тканью, я понял, что под маечкой нет ничего. Никакого reggiseno. Кроме блузочки на ней ещё была коротенькая юбочка, не стесняющая движений. И кроссовки. С мигающими флуоресцентными подошвами.
Её волосы рассыпались по плечам белокурыми колечками, испачканными кровью и грязью, а глаза были синие-синие, как аквамарин. Я рывком отклеил ленту от её рта. Она засипела. Вытащил засунутый туда отрез ткани. Она тяжело, глубоко задышала, облизнула разбитые губы. Поморщилась. Руки её были скручены за спиной с такой силой, что плечи оказались заведены назад. Распутать узел было непросто. Тогда я просто разрезал его рапирой. Она молча села на вереск и заплакала. Потирая онемевшие руки. Размазывая кровь и слёзы по лицу. Я вежливо стоял рядом. Я мог так стоять хоть до самого захода солнца.
- Ну-ну, - сказал я. – Такой прекрасной леди не пристало плакать.
Ветер всё-таки сорвал мою шляпу. Ну и Тифон с ней. Она покатилась, прыгая. По камням. Она посмотрела на меня, словно пытаясь рассмотреть мою сущность. Я вежливо ухмыльнулся ей белоснежным рядом зубов. В последнее время я пользуюсь отличной зубной пастой.
- Отведёте меня к Чифу? – наконец спросила она.
- Да.
Её плечи поникли. Долгое время она молчала.
- Вас можно убить?
- Меня можно разломать на тысячу маленьких кусочков, - честно сказал я. – Но для этого меня нужно сначала поймать – я очень быстрый.
- Зачем вы меня развязали?
Я пожал плечами.
- Чтобы вам стало легче.
Она страшновато улыбнулась подпухающими фиолетовыми губами.
- Чтобы товар был в более товарном виде, когда доставите его мафиози? А что потом? Наркотики для подавления воли и сексуального возбуждения?
- У него неплохой вкус, - вежливо сказал я. Вы мне тоже нравитесь.
Она хрипло рассмеялась. Сплюнула на дорогу. Брусчатка окрасилась розовым.
- Вы бы тоже меня изнасиловали – да вот беда, никак? – ухмыльнулась она.
- Увы, - развёл руками я.
- А если я попытаюсь бежать?
Я присел на камень. Солнце медленно опускалось за холмами, окрашивая небо в кровавый цвет. Делая облака красными, словно расплываясь. Красные полосы, красные и фиолетовые, заполнили небо.
- Бегите. Жаль, что увижу Вас в последний раз.
Она уставилась на меня, не веря своим ушам.
- Что за чертовщина? Вы же только что сказали, что отведёте меня к мафиози!
Я задумчиво порылся во внутренних карманах, вытащил трубку и вставил её в зубы. Курить я не могу, ощущать запаха табака – тоже, но вид трубки в зубах мне нравится до сих пор. У меня их три – из тёмно-вишнёвого дерева.
- Только если вы сами захотите.
- Тартар и Преисподняя! – вырвалось у девушки. – Вы шутите или серьёзно? Вы бы сами хотели, чтобы вас изнасиловали, превратили в сексуальную рабыню, накачивали ежедневно наркотиками и афродизиаками, пока вы не загнётесь от передоза?
- О, а вы неплохо разбираетесь в этих делах.
Девушка фыркнула.
- Смотрю телевизор. К Церберу и Ехидне все ваши загадки! Я убегаю. И если вы….
- Вы пойдёте со мной к Чифу, - медленно и негромко сказал я, - Если не хотите, чтобы ваша сестра Элиза не оказалась в его кабинете второй. Она совсем юная, не так ли? Но у неё тоже красивое тело и золотые кудряшки. Сколько ей лет? 13?
Тиффи села на холодный мох и снова заплакала. Страшно, беззвучно. Потом, наконец, встала. Глаза были пустыми, словно стеклянными.
- Ладно, я пойду.
Я скорее увидел, чем услышал эти слова. Ветер гудел между скал.
- Тогда идём.
****
Всё-таки пошёл дождь. Он хлынул так внезапно, что я даже не успел открыть зонтик. Он встроен в основание трости. Тугие струи ударили сверху, набирая силу и толщину. Майка пленницы моментально промокла и облепила её совершенные формы. Эх, где те времена, когда подобные вещи меня ещё волновали? Кареты и дилижансы. запряжённые демонами, проносились по улицам, разбрызгивая тучи воды. А потом дождь стал редким, мелким. Повис в воздухе, словно туманная завеса. Мелкая серая тоскливая морось. Капельки затекали мне внутрь черепа, через глазницы.
А потом он и вовсе прекратился. Девушка шла механически, едва переставляя ноги. Как кукла. Глаза её были пустыми, она лишь изредка шевелила губами. Мокрые волосы облепили лицо, свалялись в колтун на спине. Она шла прямо по лужам.
Неоновые вывески превращали лужи в радугу. В драгоценные камни – в опалы, яхонты, смарагды. Она наступала на них – и от каждого шага у неё под ногами разбегались сполохи света.
Вот, наконец, мы дошли до окраин. Толкнули старую, скрипучую дверь – и оказались в старинном зале. Роскошь внутреннего убранства резко контрастировала с нарочитой бедностью снаружи. Два бесстрастных грифоносфинкса лишь проводили меня глазами. Девушка шла…..
Мы поднялись на второй этаж. Я повернул ручку из бронзы. Дохнуло светом – и наверняка теплом – сияние свечей, масляных ламп и электрического освещения. Странная смесь. Чиф был большим оригиналом. Он сидел за столом и задумчиво тушил сигарету о своё запястье.
- А, вот и ты, костяшка.
Странная, какая-то скособоченная улыбка прорезала его лицо.
- Первое серьёзное дело, не так ли?
Он махнул рукой.
- Нет-нет, я помню, как ты помог нам разобраться с головорезами из Подворотни. -
его улыбка была страшноватой. – Тогда весь Город отошёл под меня. Все западные кварталы.
Он потащил новую сигарету из портсигара.
- Не хочешь? Хаха… не хочешь.
Он положил ноги на стол.
- Скажи мне, Скул, а какие ты вообще получаешь удовольствия от жизни? Я знаю, ты не можешь есть, ощущать запахи, пить. Не можешь тискать девок…. – он хохотнул. – Вернее можешь, но…… А хочешь, я прикажу её выпороть у тебя на глазах? А? Может, такие удовольствия тебе по нутру? Нет?
Он смотрел куда-то на стену.
- Скажи мне, Скул – зачем ты работаешь на меня? Это задание было проверкой на гнильцу, ты привёл девчонку. Молодец. Но всё-таки, я не люблю, когда чего-то не понимаю. А я не понимаю. Рыжий Ястреб любит ломать пальцы. Толстый Боров обожает молоденьких девчонок. Салага после каждого дела нажирается до потери сознания. А ты, насколько я знаю, таскаешь с собой молитвенник, и каждую свободную минутку читаешь псалмы Соломона. Не понимаю я тебя.
Он перевёл взгляд на меня – взгляд холодных, цепких, неприятных глаз.
- Я живу. Потому что я хочу выполнять свои желания, Череп. Сегодня я захотел эту девчонку – и я получил её. Но, демоны меня забери, я не понимаю, чего хочешь ты. А когда я чего-то не понимаю, я начинаю нервничать, костяшка. Оставь в покое девку. Я вижу, ты её развязал, но это ей не поможет. Внизу сторожат грифоносфинксы. Они разорвут кого угодно в мгновение ока. Мой демон-хранитель, - он постучал по кольцу на безымянном пальце, - ждёт лишь приказа. В соседней комнате полных моих людей. Почти вся банда. Кроме Семёна и Рявки – их зацапали при налёте. Дураки прокололись. Туда им и дорога. Знаешь, мой демон может легко проходить через стены. Прежде чем они успеют рассказать что-нибудь коннетаблю, они умрут.
Мертвенно-бледная девушка села в кресло.
- О, сегодня мы славно развлечёмся, - растянул губы в улыбке Чиф. – Десять парней и одна девка. Интересно, переживёт ли эту ночь она? Как ты думаешь, груда костей?
Девушка сравнялась в цвете с моей полированной головой.
Мафиози наклонился вперёд и ухмыльнулся. Зубы у него были плохие, жёлто-чёрные. Не следит…..
- Поучаствовать не можешь, так хоть посмотри, черепушка. Я приглашаю тебя.
Он задумчиво покрутил кольцо на пальце.
- Да, верно, ты прикончил тех мерзавцев с Алых улиц. Но они были такими же пропащими душами, как и мы. Знаешь, я в детстве слушал нянькины сказки. Так вот - там рассказывалось, про некоего скелета, странствующего по свету – и никак не желающего упокоится в могиле – ну прям как про тебя. Великодушного и благородного, защитника сирых и убогих. Точно как в рыцарском романе. И вот теперь я думаю – то ли сказки врут, то ли врёшь мне ты.
Пальцы сомкнулись на кольце, и он хмуро посмотрел на меня.
- Я думаю, ты хочешь прикончить меня. Я не понимаю лишь одного, - признался он. – На фига ты притащил эту девку сюда. Почему ты так долго ждал?
- О нет, - неожиданно мягко сказал я. – Кто я такой, чтобы вершить Божий суд? Я прикончил тех мерзавцев, но они попросту пытались прикончить меня. А мне моя груда костей пока что дорога. Я пришёл сюда не для того, чтобы убивать тебя, ДЖОН. Я пришёл лишь для того, чтобы спеть пару псалмов Соломона. А то, что все ребята с тобой – это очень кстати, пусть и они послушают моё пение.
Церемонно поклонившись, я вытащил из сюртука крохотную зачитанную книжку со Святыми словами. И – странное дело – его пальцы не шевельнули кольцо на пальце.
Девушка застыла в кресле.
- «И тогда я понял, что нет разницы между людьми и зверьми, и участь их одна – прах и тлен. И лучшее, что они могут делать – это веселится и делать добрые дела. Ибо рано или поздно могила заберёт их. И тогда Боги взвесят сердце каждого на весах, и если окажется оно тяжелее птичьего пера….»
Я говорил, и тени затрепетали. Электрический свет зашипел, замигал и пропал. Огоньки свечей затрепетали. Словно их развевал невидимый ветер. Лампы испустили клубы чадящего дыма. Длинные тени легли от порога к столу и Чифу. Густые, словно тяжёлые. Похожие на жадные лапы. А он застыл, словно не в силах шевельнуть губами.
- И тех, у кого сердце будет тяжело, сожрёт зверь Акеру, он же Левиафан, дабы не допустить мерзости в Королевстве Последнем. Бойтесь, сыны и дочери человеческие, дел своих. Бойтесь.
Лицо бандита стало жёлтым, он жадно хватал воздух ртом.
- Нет…. Нет таких слов в Псалмах! – просипел он.
- Да неужели? – удивлённо осведомился я. – Видимо, у меня разыгралось воображение.
Морозное дуновение повеяло от дверей. Свет, окаймляющий контур двери, стал не жёлтым, а алым. Комната окончательно погрузилась во тьму. И лишь багровые лучики просачивались из-под двери. Словно языки пламени, они лизали косяк.
- Иногда Суд запаздывает, - мягко сказал я. – И тогда ему стоит немного помочь. Приоткрыть Дверь.
Капли пота выступили на его лбу. Я видел, как он пытается повернуть кольцо – и не может сдвинуть и пальцем.
- Как… но как….. – хрипит.
- Я многое узнал в могиле, - голос мой мягок, словно прикосновение бархата. – В ад ведёт множество дверей. Позволь мне распахнуть тебе одну. Как чудесно, что сегодня вся банда в сборе. ОНИ не любят, когда ИХ тревожат по пустякам.
Мои костяшки легки на бронзовую ручку.
- Нееет…. Нет….
Там тебя уже заждались, - терпеливо, как беспокойному ребёнку, сказал я ему. - Негоже заставлять ИХ ждать.
И распахнул дверь.
****
Мы молча шли по мокрым, сверкающим улицам.
- Ты дойдёшь домой? Всё в порядке?
- Да, – пауза. – Скажи…. Почему ты не рассказал всего сразу.
Я остановился и смотрел на сверкающие от дождя улицы.
- Ты должна была сделать свой выбор. Только чистые сердцем могут устоять перед пламенем ада. Я боялся, что твоё сердце окажется тяжелее пера.
- А ты сам? Ты сам не боялся?
Я посмотрел на неё, со своей вечной, неизменной улыбкой.
- Чего мне бояться? Я уже побывал ТАМ и вернулся. Плач детей ранит сильнее, чем огонь преисподней.
Она долго смотрела на меня и молчала. А потом её губы тронула робкая, неуверенная улыбка.
- Скажи, я ведь, правда, нравлюсь тебе? Я красивая?
Если бы у меня было сердце, оно бы заколотилось сильнее.
- Ты очень красивая, - тихо ответил я.
Она встала на цыпочки, вся ещё мокрая, в крови и грязи, и поцеловала меня.
- Спасибо, - шепнула она. – Спасибо за Элю. И… спасибо за меня.
И я стоял и улыбался – за неизменным оскалом черепа – по-настоящему, внутри – впервые за долгие, долгие годы. Чувствуя, как растворяется внутри пустота.

0


Вы здесь » Литературное кафе » Устаревшие произведения » Чаррина и туман