яков есепкин

палимпсесты

бисквиты из серебра

одиннадцатый фрагмент

мглою рамницы святок нальют
вещуны и меж шелков узреем,
как нимфетки альбомы виют
глупым ямбом и темным хореем.

туберозы сияют в ночи,
юных фей восклицает эрата,
и хрустальные бьются ключи,
и о злате эдемские врата.

мглу царевны устанут вести
по канвам, чая див менуэты,
лишь тогда мы и будем плести
на их аурном шелке виньеты.

тринадцатый фрагмент

яства нежной аромой свиты,
мускус томных пьянит одалисок,
и фарфорницы мглой налиты,
и гостей чуден камерный список.

фимиам наднебесный лиют
цикламены и звезды мерцают,
где бисквиты в серебре, и брют
эвмениды сейчас восклицают.

хвои огнь под сангиной мелка,
ждут успенных царевн лабиринты,
и модисток всеюных шелка
истемняют афинские принты.

девятнадцатый фрагмент

хвоя спящих царевен пьянит,
о звезде вифлеемской мерцает,
эльфов негою томной манит,
лона юных прелестниц зерцает.

и фийады еще веселы,
торты чают со бурь отголоском,
и зефирность летит на столы,
превиенные благостным воском.

но цирцея перстом оведет
чадный морок свечей несоемных,
и похмельная челядь найдет
мертвых граций в альковниках темных.

эвмениды и хрустальный воск

первый фрагмент

тизифону ль укутает снег,
истемнятся дворцовые арки,
и о чаде рождественских нег
мы затлим восковые огарки.

чу, опять меловницы поют
и циан обольщают креманки,
нас шелками фиады виют,
им несут бланманже нимфоманки.

будут дивные феи следить
новолетия пиры из хвои,
и снегурочек томных студить,
и златить меловые сувои.

седьмой фрагмент

ах, плеяды, с небес орион
вашей неге и грации внемлет,
а и нас восклицал одеон,
славу мира аид ли приемлет.

лишь тоска, вековая тоска
источится, ночную эфирность
мгла овеет, юдоль высока,
пой, геката, иудиц зефирность.

и хористки начнут пировать,
сохваляя на вишнях емины,
мы и будем тогда их срывать,
холод млечный лия в бальзамины.

пятнадцатый фрагмент

очаруй нас еще, вифлеем,
пусть звезда рождества не тускнеет,
мы серебро на ваты лием,
ель чудесным огнем пламенеет.

ах, нести в пировые со хвой
темный ярусник, мирру свечную,
всякий смертник отныне живой,
мгла купель золотит ледяную.

сквозь решетницы снег налетит
во дворцовый таинственный морок,
и господе звездой расцветит
хор теней с черной вазою корок.

двадцать восьмой фрагмент

из эпирского царства теней
к пирам феи ночные явятся
и сплетут цветью жемчуг огней,
эвмениды ли им удивятся.

воск хрустальный, решетники мглы
освещай, пусть божественно тлеют
дивы неб и о шелках юлы
ни о чем, ни о чем не жалеют.

станем пить-не пьянеть и вести
по их раменам бледным лилеи
в антикварной всетемной желти,
холодя ей немые аллеи.