Литературное кафе

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Литературное кафе » Устаревшие произведения » Фентэзи "Дом под яблоней" - конструктивная критика приветствуется


Фентэзи "Дом под яблоней" - конструктивная критика приветствуется

Сообщений 1 страница 38 из 38

1

Пролог и две первых главы

Пролог

Жил на свете художник - да не простой, а особенный. Он рисовал не карандашом и не красками, а воображением и светом.
Когда он представлял себе дом, цветок или дерево, они возникали и получались совсем как настоящие - но только из разноцветных световых лучей.
Художнику было радостно творить все новые и новые предметы. С каждым днем они становились все прекраснее.
Однажды Художник создал яблоню.
Она была необыкновенно хороша: нежные цветы переливались и трепетали, источая особенный волшебный аромат. Художник полюбовался красавицей, затем представил себе, как цветы превращаются в яблоки, наливаясь силой и жизнью, и принялся за следующий замысел - человека.
Эта задача была самой сложной. Долго создавал Художник мужчину и женщину. А когда они были готовы, и художник поселил их в приготовленный для них сад, он заметил, что с яблоней что-то неладно. Плоды-то на яблоне выросли. Но она стала какой-то... плотной, и на плодах появились червоточины.
"Такого не может быть, - изумленно подумал Художник, - откуда могут взяться червоточины у лучей света?"
Он представил себе, что червоточины исчезают... Безуспешно. Они оставались на месте.
- Что с тобой? - спросил Художник у яблони.
- Я хочу быть настоящим деревом с настоящими плодами! - воскликнула она.- А не просто иллюзией...
- Но ведь ты и так настоящая... - попытался вразумить ее Художник.- И к тому же бессмертная. Свет не болеет и не умирает, ему нельзя нанести вреда или урона. Зачем тебе НАСТОЯЩИЕ болезни и смерть?
- Затем, что я была лишь плодом твоего воображения, а теперь стала  свободной, - решительно заявила яблоня и отвернулась.
Вздохнул Художник и попросил людей не есть настоящих яблок, чтобы не стать такими же плотными и червивыми и не утратить своей светоносной природы. "Будем надеяться, что яблоня передумает, - объяснил он, - и тогда я снова превращу ее в свет. А пока - в саду много других деревьев".
Люди его не совсем поняли: они не знали, что такое плотность, болезнь, смерть и черви. И когда из яблока выполз маленький хорошенький червячок и рассказал женщине, что Художник просто морочит людям голову из жадности, чтобы самому съесть все яблоки, - она растерялась. А червячок предложил ей попробовать и убедиться, что Художник приберег для себя САМОЕ ВКУСНОЕ.
Увы, яблоко действительно было самым вкусным - ведь яблоня была любимым деревом Художника, и он придумал для ее плодов особенный вкус, который еще не успел испортиться.
Женщина пришла в такой восторг от яблока, что не могла остановиться. Она срывала и ела яблоки одно за другим,  а когда появился мужчина - закричала: "Скорей иди сюда! Здесь такая вкуснятина!"
А когда они почувствовали неведомую раньше тяжесть - было уже поздно... Они оказались в плотном мире - том самом, который яблоня считала настоящим. И так как в этом мире не было других деревьев, им пришлось есть только яблоки, в которых с каждым днем червей становилось все больше, а воображения все меньше.

Часть 1

Глава 1

После того как яблоня окончательно переместилась в плотный мир, Художник сотворил новых людей. Так как червей в саду больше не было, люди  оставались бессмертными и светоносными. Художник радовался, глядя на них, но порой на душе у него скребли кошки, когда он вспоминал о самых первых мужчине и женщине, безвозвратно канувших в тяжелый и недружелюбный плотный мир. В такие моменты он почему-то чувствовал себя одиноко.
Постепенно одиночество стало тоской. Он устал чувствовать себя только творцом.
И тогда Художник решил отдохнуть и побродить по другим садам и лесам, созданным другими художниками, а потому новым и полным неведомых тайн.
Он доверился дороге. И дорога привела его в город по имени Илланари.
Странный это был город. Казалось, его никто не строил – он просто вырос на берегу океана, утопая среди садов и сам напоминая диковинный сад. Улицы были похожи на тропинки, а древние дома прятались среди нежно-зеленого плюща, винограда и роз.
Время казалось медлительным и тягучим. Любое резкое движение растворялось и вязло в нем, словно в золотом меду. 
Художник задумчиво и неспешно бродил по заросшим травой улочкам, и ему чудилось, что когда-то он уже был здесь.
Тропинка вывела его к океану. Берег был усыпан раковинами: видимо, их  выбросил шторм.

По песку бродила девушка. Она собирала раковины и бросала их назад в океан.
Художник спросил:
- Ты думаешь, что сможешь спасти всех? Тебе не собрать и тысячной доли.
- Знаю, - ответила она. – Но ЭТУ я точно спасу.
И раковина полетела домой.
Художник улыбнулся. Его тоска куда-то спряталась. Он представил себе, как раковины возвращаются в глубокие воды - и они взмыли ввысь, опускаясь в голубую бездну.
Девушка посмотрела на него изумленно и внимательно.
- Ты волшебник? - спросила она.
- Скорее ты волшебница, - рассмеялся Художник. – Без тебя мне бы и в голову не пришло вернуть устриц на место. Как тебя зовут?
- Фагоур, - ответила она.
И снова Художнику показалось, что он когда-то ее знал.
- Где я мог тебя видеть? – спросил он.
- Не знаю, - ответила она. – Но мне тоже кажется, что я тебя когда-то видела. Может быть, это было в другой жизни?
- Ты веришь в прошлые жизни?
- Конечно, - убежденно ответила Фагоур.- Я уверена, что мы странствуем в разных обличьях по разным мирам.
- Я не помню никаких других жизней, - пожал плечами художник. - А твое нынешнее обличье мне очень нравится, - улыбнулся он. – Может быть, покажешь мне твой город?
Фагоур улыбнулась в ответ, и они пошли бродить вместе.
Рядом с ней Илланари показался художнику  еще больше знакомым. «Да что со мной? - подумал он. – Я же знаю, что никогда здесь не был. Может быть, я просто вообразил этот город? Или увидел во сне?»
Смутная тревога промелькнула и скрылась. «Вот у меня воображение разыгралось…»
- Странный город,- произнес он вслух,- кажется, что здесь ничего не меняли уже тысячу лет.
- Так  и есть,- подтвердила она. – А зачем что-то менять? Деревья растут сами, если им не мешать.
- Неужели здесь ничего не строят?
- Для чего? Домов и так хватает всем, а многие стоят пустыми.
- И никто не хочет построить себе новый дом?
- Такого никому и в голову не приходит. Зачем  нарушать равновесие? Это может привести к беде.
- Создание нового может привести к беде? – Художник был поражен.
- Конечно. У мира есть свои законы, неведомые нам. И если их нарушить…
- Кто тебе такое сказал? Я все время творю что-нибудь новое, и никакой беды со мной не стряслось.
- Ты все время творишь новое? – произнесла Фагоур то ли с любопытством, то ли с испугом. – Это волшебство? Как с раковинами?
- Я умею делать кое-что поинтереснее, чем забрасывать устриц в воду. Хочешь, я тебе покажу?
Фагоур колебалась.
- Не бойся,- успокоил ее Художник. - Я же говорю, что делаю это постоянно.
И на пальце девушки появилось изящное серебряное кольцо с темно-синим камнем.
- Какое красивое, - воскликнула Фагоур. – Мне кажется, я уже носила такое кольцо… Только камень был другим…
На груди у нее возникло ожерелье.
- И это у тебя тоже когда-то было? – чуть обиженно спросил художник.
- Нет, - улыбнулась  она, - такого ожерелья у меня никогда не было. Наверное, ты и вправду волшебник, а волшебники могут нарушать равновесие, не навлекая  никакой беды.  Хотела бы я увидеть твой мир…
- Так давай отправимся туда! - радостно предложил он.
……………………………….

Она не умела  творить светом. Она умела только любить. Любовь прогнала страх прочь, и Фагоур  перестала бояться беды - лишь старалась найти для нового подходящее  место, чтобы  и ему было уютно, и старому спокойно. Тогда они смогут привыкнуть друг к другу.
Однажды Фагоур увидела в саду яму и спросила, что за дерево росло здесь прежде. Художник рассказал ей о своенравной яблоне и заблудившихся в плотном мире людях.
Фагоур задумалась. Долго стояла она, глядя туда, где больше не было яблони. Художнику показалось, что теперь уже она пытается что-то вспомнить, но никак не может.
Наконец она вздохнула, отвернулась от ямы и спросила:
- А люди смогут вернуться назад?
- Конечно, смогут. Как только перестанут считать плотный мир настоящим и вспомнят, что они созданы из света.
- А ты можешь спуститься к ним и напомнить?
Художник покачал головой.
- Для этого мне нужно самому забыть про свет и стать плотным. А что будет с нашим садом? И с другими людьми? Они просто исчезнут…
- Значит, это должен сделать кто-то другой.
- Обитатели сада тоже не могут поплотнеть, - объяснил он. – Не заставлять же их есть червивые яблоки!
Фагоур долго молчала. А затем произнесла:
- Тогда мне нужно пойти к ним.
- Ты никуда не пойдешь! – закричал художник. – Ты сама не понимаешь, о чем говоришь! Тяжелое неповоротливое тело, болезни, старость и смерть… Даже думать об этом забудь!
- Мне кажется, я понимаю, - медленно произнесла она, и Художник вспомнил о раковинах. – Мне тоже страшно, любимый. Но ведь я уйду не навеки. И всегда буду помнить о тебе и о свете. А если у меня ничего не получится – вернусь назад. Но я должна попытаться.

Глава 2

В маленькой южной стране по имени Лотарн жили два друга – Жоакин и Жозеф. Они любили музыку и дорогу.
Жоакин был менестрелем. Он пел о любви и о войне, о прекрасных дамах и доблестных воинах. В замках и на городских площадях – повсюду он был желанным гостем.
Жозеф не умел петь. Он вообще был молчаливым. Но он создавал музыкальные инструменты и чуть ли не на всех играл. Его голосом была музыка.
Они вместе странствовали - верхом и пешком, по лесным тропам и городским улицам, по горам и по равнинам. Все были им рады, повсюду их ждал радушный прием, а многие владельцы замков предлагали им остаться навсегда.
Но друзей манила дорога, новые люди и новые песни.
Девушки им улыбались. Жоакин охотно отвечал им - и дело не всегда ограничивалось улыбкой. А Жозеф был с ними приветлив и дружелюбен, но не больше.
Когда-то в юности у него была жена. Они были знакомы с детства и знали, что всегда будут вместе.
Но судьба решила иначе. Молодые прожили в любви и согласии полтора года. А потом она умерла, подарив жизнь их дочери. Через час девочка умерла тоже.
Похоронив жену и ребенка, Жозеф навсегда покинул родные места. В пути он встретил Жоакина, и с тех пор они стали неразлучны.
Жоакин никогда не был женат. Ни одной девушке не удалось увлечь его дольше, чем на неделю-другую. «Мои жены - песни,- говаривал менестрель. – С ними мы всегда поладим».
Так проходили годы. Когда друзьям было уже под сорок, Жоакину надоели и любовные канцоны, и героические баллады. Все время одно и то же… А новые песни не приходили, как он их ни звал.
Вместо них появились усталость и скука. Друзья продолжали странствовать и петь старые песни, но все чаще Жоакин чувствовал себя колесом, которое вращается все медленнее и скоро остановится совсем.
Жозеф тревожно поглядывал на друга. Раньше именно Жоакин всегда выбирал путь. А теперь в ответ на вопросы Жозефа: «Куда мы пойдем?» он равнодушно отвечал: «Мне все равно, идем, куда хочешь».
- Нас пригласили дон Рауль и донна Элоиза, - однажды сообщил Жозеф. – Они хотят устроить праздник в честь дня рождения сына.
- У них родился сын? – рассеянно спросил Жоакин.
- Да, пять лет назад. Ты еще сочинил ему колыбельную. Жоакин, что с тобой?
- Ничего, просто подумал, что у них родился еще один сын. Ладно, пойдем поздравлять Альвара.
- Поздравлять еще рано, до дня рождения целый месяц. Но они хотят подготовить все заранее.
И друзья отправились в страну по имени Аргона к дону Раулю и донне Элоизе – хозяевам не слишком богатым, но на редкость радушным и гостеприимным.
Осень выдалась холодной, и всю дорогу музыкантов преследовал мелкий унылый дождик, к которому вскоре прибавился холодный резкий ветер.
- Ну и погодка,- проворчал Жозеф, запахивая плащ, - поскорей бы добраться до теплого камина.
Из-за поворота показался всадник. Поперек седла у него лежала туша косули.
- Дон Рауль!- радостно воскликнул Жозеф.
Дон Рауль приветственно махнул рукой.
-Я нынче славно поохотился!- гордо сообщил он.- Вы поспеете как раз к ужину!
И он поскакал вперед. У Жозефа сразу прибавилось сил. Он представил себе, как косуля жарится на вертеле,  дон Рауль время от времени поливает ее вином, а они с Жоакином возлежат на медвежьей шкуре возле жаркого веселого пламени. Картина была настолько заманчивой, что Жозеф забыл и про холод, и про усталость.
До замка оставалось не больше ста метров. Еще каких-нибудь пять минут…
… Внезапно Жозеф услышал вскрик и шум падающего тела. Он вздрогнул и очнулся.
Жоакин лежал на земле. Возле его ноги извивалась змея.
«Вот и конец пути»,- прошептал Жоакин.
Жозеф не стал его слушать. Он действовал быстро и хладнокровно: перетянул другу ногу жгутом – чуть повыше от места укуса, высосал яд из раны, и побежал в замок.

- Немедленно пошлите за Анной! - приказала донна Элоиза. – О Великий Отец, какое несчастье!
- Странно,- недоуменно пробормотал Дон Рауль.- В это время года здесь сроду не было змей.
Жоакина перенесли в замок. Он был без памяти, а его нога почернела.
Анна появилась быстро – за ней послали верхового. На первый взгляд она казалась ничем не примечательной женщиной средних лет. Выгнав всех из комнаты прочь, она достала травы, мази и настойки, а затем развела огонь.
Жозеф сидел возле двери и ждал.

Через два часа Анна вышла. Жозеф молча взглянул на нее. Женщина сказала:
- Пойдем, поможешь мне.
Когда они вошли, Жозеф увидел, что нога Жоакина из черной стала красной.
Анна взяла небольшой барабанчик и начала отстукивать ритм, раскачиваться и напевать.  Другой барабанчик она вручила Жозефу. Музыкант быстро попал в такт. Целительница раскачивалась все сильнее и пела все громче. Жозеф понял, что она вошла в транс.
Лицо Анны изменилось: в нем появилось что-то змеиное. Женщина-змея открыла рот, и оттуда показался язык-жало.
Она зашипела.
И тут же лицо снова стало человеческим. Женщина заговорила со змеей, затем снова изменилась в лице и ответила от имени змеи.
Потом она превратилась в птицу и запела: «Я лечу вслед за потерянной душой…»
Жозеф тоже постепенно вступал в змеино-птичье царство. Вместе с Анной они спустились в Подземный Мир, разыскали душу, заблудившуюся в темной пещере, и вывели её на свет.
Жоакин  открыл глаза.
- Что это было? – спросил он.
Жозеф с Анной молчали. На ответ у них не хватало сил.
- Ты была птицей, - прошептал возвращенный к жизни певец.

Вскоре Жоакин уже смог сидеть. Его нога обрела нормальный цвет. Когда  певец встал и вышел в сад, то услышал, как к нему летит новая песня – ее мелодия была странной и непривычной, а слова дикими и косноязычными. Но в них играла сила, неведомая прежде.
Тогда Жоакин решил навестить Анну - один, без Жозефа.
- Поезжай верхом, - посоветовал дон Рауль. – Пешком туда добираться не меньше двух часов.  Да ты и не найдешь – она живет в лесной глуши. А конь знает дорогу.

Дом Анны был необычным: он казался продолжением леса или волшебной пещерой. Повсюду висели связки трав, тут и там стояли баночки с мазями и благовониями. А сама хозяйка разогревала на огне какую-то смесь.
Она сделала ему знак - подожди, мол, дай закончить. Жоакин сел и стал машинально перебирать струны лютни.
- Можно? - спохватившись, спросил он.
- Так даже лучше, - ответила Анна, и Жоакин стал наигрывать новую мелодию, пришедшую из дальнего мира, а потом запел,  глядя в огонь, и чувствуя, как из пламени вылетают новые слова и складываются в яркий узор.
Песня и зелье появились на свет одновременно. Огонь погас,  а Жоакин отложил лютню и достал серебряный перстень с  черным камнем.
- Этот перстень передается в нашем роду от матери к дочери уже триста лет,- пояснил он. – Я принес его тебе.
Анна удивленно посмотрела на него:
- А почему  ты не подарил его своей жене?
- У меня нет жены,- ответил он. – И никогда не было.
- Почему?
Певец пожал плечами и спросил в свою очередь:
- А почему у тебя нет мужа?
- Никто не хочет связываться с ведьмой, - ответила Анна. – А если кто и хотел, то требовал, чтобы я оставила свое ремесло и стала нормальной женой.
Жоакин представил себе, что от него требуют бросить музыку.
- Я тебя хорошо понимаю, - сказал он. – Женщины с моими песнями тоже не уживаются. Хоть и любят их слушать.
- Хорошую песню ты играл, - улыбнулась Анна.
- Я нашел ее… там, куда ты пришла за мной. Я думал, что все мои песни умерли. А оказалось, что нужно просто спуститься глубже. Но без тебя я бы не нашел дороги назад.
- Змея так и сказала мне: что ты все равно умрешь, если не найдешь новой песни.
- Это правда, - медленно произнес Жоакин и почувствовал, как приближается еще одна мелодия. – Можно мне остаться у тебя на несколько дней?

Через неделю он понял, что не хочет расставаться с Анной. Такое случилось с ним первый раз: женщина не мешала ему, а помогала его песням рождаться на свет.
На день рождения маленького Альвара они приехали вместе, и Жоакин спел свои новые песни. Они уже не были косматыми и дикими:  обретя новую благородную форму, они по-прежнему дышали неведомой силой. Жоакин сложил для дона Рауля песнь охоты, для донны Элоизы песнь любви, а для именинника – песнь радости. И зачарованным слушателям казалось, что они слышат шум океана, раскаты грома и голоса древних богов.
- Так ты прежде не пел никогда, - заметил Жозеф.
- Мне помогли змея и птица, - ответил Жоакин.

Замок они покидали втроем. Анна оставила донне Элоизе драгоценные масла и притирания, которых должно было хватить на несколько лет, и обещала приехать, когда они закончатся. Взамен Анна получила шелковые платья и золото, а Жоакин и Жозеф - благородных коней.
- Приезжайте в любое время, - сказали им хозяева на прощание, а Альвар добавил:
- В следующий раз я подарю вам саблю!
Они приехали на родину Жоакина, починили изрядно обветшавший дом и построили Жозефу маленький домик по соседству.
Лотарн исстари славился своими мастерами. Вскоре у Жоакина с Анной появились друзья: художники, ткачи, ювелиры, садовники и другие умельцы.
Лишь одно  печалило супругов: они нашли друг друга слишком поздно для того, чтобы иметь детей.

* * *

Фагоур с Художником смотрели сверху на Плотный Мир.
- Я хочу появиться там, - сказала она.
- У Плотного Мира свои законы, - ответил Художник. – Чтобы попасть туда, нужно сначала родиться.
- Вот я их хочу родиться у этих людей.
- Вообще-то они староваты, - размышлял Художник. – Но мне они тоже по душе. Если ты родишься у них, я буду за тебя спокоен.

+2

2

Меня сложно удивить в этом жанре, но представленный текст меня приятно удивил. особенно пролог, очень оригинально. Мне прям... понравилось. И всё. на счёт глав ничего не скажу, я е ценитель фэнтези, так что на счёт сюжета промолчу, любители оценят...
На счёт композиции. мне кажется, что пишете Вы не первый раз, довольно грамотно и красиво. Мне нравится такой стиль, не загруженный излишними описаниями.
Замечания мелкие:

Mariza написал(а):

И дорога привела его в город по имени Илланари.
Странный это был город

повтор город-город. Конечно, предложения разные, но я, читая, запнулась.

Mariza написал(а):

Она сделала ему знак - подожди, мол, дай закончить. Жоакин сел и стал машинально перебирать струны лютни.
- Можно? - спохватившись, спросил он.
- Так даже лучше, - ответила Анна, и Жоакин стал наигрывать новую мелодию, пришедшую из дальнего мира, а потом запел,  глядя в огонь, и чувствуя, как из пламени вылетают новые слова и складываются в яркий узор.
Песня и зелье появились на свет одновременно. Огонь погас,  а Жоакин отложил лютню и достал серебряный перстень с  черным камнем.

Имя Жоакин пестрит слишком часто, второй раз хорошо бы заменить

Mariza написал(а):

Через два часа Анна вышла. Жозеф молча взглянул на нее. Женщина сказала:
- Пойдем, поможешь мне.
Когда они вошли, Жозеф увидел, что нога Жоакина из черной стала красной.
Анна взяла небольшой барабанчик и начала отстукивать ритм, раскачиваться и напевать.  Другой барабанчик она вручила Жозефу.

та же песня

Больше не буду, цепляться к мелочам не люблю, на то есть критики ( :longtongue: )
От меня +

0

3

KoFFe написал(а):

Больше не буду, цепляться к мелочам не люблю, на то есть критики (  )
От меня +

Спасибо.
Повторы учту. Надо будет снова пройти текст свежим взглядом и отловить повторы. Есть у меня такой грех.

На самом деле, как начинающему автору, мне важно еще и общее впечатление: стоит ли это править вообще?

0

4

Глава 3

Свою девочку счастливые родители назвали Мариной.

Плотный мир оказался не таким уж и страшным. Входить, правда, было тяжело: сначала она плавала по бескрайнему океану – совсем как на далекой родине – зато потом… Словно черные стены надвинулись на нее со всех сторон, и начали сжимать -  и некуда было деться. «Так вот она какая, смерть…» - обреченно успела подумать уже-не-Фагоур-еще-не-Марина… но тут появился крохотный лучик света, и она поползла, задыхаясь, продираясь сквозь грязное, кровавое, склизкое, зловонное – вперед, вперед, на свет!
Ужаса первого вдоха, впрочем, ей испытать не довелось – мать знала, что рожать нужно в воду – да не простую, а морскую. Потому и назвали дочку Мариной, что она родилась в море,  где чувствовала себя как дома.
Впрочем, девочка везде чувствовала себя уютно. То ли потому, что в ней жила память о свете, то ли потому что росла под песни отца, голосом и музыкой творящего миры,  как мать – касаниями волшебных исцеляющих рук, помогающих плоти забыть о плотности и стать текучей, пульсирующей радостью… Да и Он часто смотрел с высоты, наполняя их души светом. Может быть, поэтому с того самого дня, как Анна поняла, что случилось чудо и она забеременела, в их дом приходили удача за удачей. Сначала заезжий купец внезапно занемог. Анна исцелила его, а он подарил ей одного из верблюдов, груженных золотом, и рассказал про ее дар всем, кого встретил по пути. С тех пор к ней приезжали богатые и знатные пациенты из дальних стран, и каждый  оставлял богатые дары. Неужели ее когда-то называли ведьмой? Быть того не может, люди добрые – это вам приснилось. Ну, у вас и сны…
К Жоакину тоже пришла слава. Ученик спел его песни при дворе – и царица заплакала, попросила спеть еще, а потом сказала, что хочет услышать автора. Она была покровительницей искусств – видно, и здесь не обошлось без Него, без Художника.
А может, все было наоборот – царица опасно заболела, а заезжий купец услышал песню, за которую не жаль отдать все золото мира. Сейчас уже не вспомнить точно. Да и так ли важно, какими тропами приходит удача?
Самое чудесное как раз не в золоте и не в почестях. Рано или поздно приходят они к тем,  кто может быть счастлив и без них, но мастерство  свое оттачивает день за днем, предоставляя Художнику помогать ему во сне. Нет, настоящее чудо было иным: разбогатев, супруги не изменились и не бросили  старых друзей. Только построили дом побольше, чтобы места хватило для всех.  Ведь теперь они больше не странствовали, и те, кто хотел послушать песни, сами приезжали к Жоакину.
Лишь для дона Рауля и донны Элоизы друзья делали исключение: каждый год они  приезжали поздравить Альвара с днем рождения и привезти новые мази, масла и притирания.
Дорога была недолгой – замок располагался совсем близко от границы Лотарна. Между ними было всего три дня пути. А если вскачь – так и за пару дней можно добраться.
После рождения Марины Жоакин и Жозеф продолжали посещать замок вдвоем, без Анны. Жозеф к тому времени поселился в домеЖоакина. Он стал вторым отцом для маленькой Марины. Может быть, она напоминала ему жену? Или дочь, которая умерла, едва успев родиться?
И конечно, конечно, он смастерил для девочки арфу – золотистую, легкую, с певучими серебряными струнами. Когда Марина взяла ее в руки, струны сами запели. И вслушавшись, она различила звуки: «Ил…ла….нари…»

Глава 4

- Я приказываю тебе прекратить кощунственные речи, Саварен, - повторил жрец.
Юный служитель посмотрел на него простодушным взлядом.
- Я не сказал ни одного кощунственного слова, святой отец, - в его голосе слышалось искреннее удивление. – Я всего лишь спросил: если Великий Отец создал все в этом мире – кто создал его самого?
- А еще ты спрашивал, может ли Отец создать существо более могущественное, чем он сам, позволяет ли его всемогущество создать камень, который он не сможет поднять, - и прочий вздор.
Саварен хотел ответить, но сдержался и потупил взор.
- Если я еще раз узнаю, что ты продолжаешь богохульствовать, - изгоню тебя из храма, - пообещал жрец. - Ты пришел учиться служению, а не смущать умы. А теперь иди. Ночь проведешь перед алтарем в покаянной молитве.
Саварен поклонился и вышел прочь.
Похоже, впрямь пора уходить. Ему до смерти надоел Великий Отец, который даже шуток не может понять. Видимо, он трус, скрывающийся за спинами своих служителей, и к тому же самволюбленный болван, требующий беспрестанных восхвалений.
Когда-то Саварен пришел в храм в поисках знания и могущества. Теперь он знает все, чему смогли его научить жрецы. А могуществом они и сами не обладают – кроме той власти, которой их наделил король. Прикажи его величество упразднить храмы и разогнать жрецов – и все они будут способны лишь просить милостыню на дорогах.
Нет, это не то, чего он искал. Ему нужно подлинное знание, дающее власть над материей. Если Великий Отец владеет этим знанием – он явно скрывает его от служителей.
А может быть, никакого Отца нет, и его придумали жрецы, чтобы держать простаков в невежестве и страхе.
Саварен вспомнил рассказ путника, год назад попросившего приюта в храме. Странник был родом из Айриэнса -  маленькой страны к  северу от Аргоны.  Ее жители поклонялись Великой Матери.
Путешественник рассказывал о бесконечном милосердии богини,  красоте ее храмов, окруженных яблоневыми садами, и об юных жрицах в белоснежных одеяниях. Последние особенно заинтересовали Саварена – к женщинам он  всегда питал слабость.
Бессонная ночь в огромной холодном храме стала последней каплей. Вместо молитв Саварен представлял себе юных дев в коротких белых туниках, едва скрывающих их соблазнительные тела.
Наутро он пришел к жрецу и сообщил, что покидает храм, не преминув на прощание спросить, может ли Великий Отец создать квадратный круг с восемнадцатью углами.
До Айриэнса Саварен добрался легко. Он давно тренировал свое тело на выносливость, заставляя его обходиться сутками без пищи, воды и сна. Ему было интересно узнать пределы своих возможностей, а то и расширить их.
Страна Богини была удивительно красива. Здесь не было диких лесов и неприступных гор с быстрыми ледяными реками, как в Аргоне.  Айриэнс утопал в цветущих садах, среди которых тут и там виднелись маленькие белоснежные храмы, похожие на изящные беседки.
Пожалуй, теперь можно отдохнуть. Давешний странник рассказывал, что здешние служители богини на редкость гостеприимны. Саварен зашел в приглянувшийся ему сад и направился к белому строению. Здесь его постигло первое разочарование: вместо юных полуодетых дев возле входа сидела старушка – правда, с удивительно благообразным лицом.
Саварен вежливо поклонился и попросил позволения отдохнуть с дороги.
- Ты из Аргоны? – спросила пожилая женщина на его родном языке.
- Вы знаете аргонский язык?
- Я сама оттуда родом. Приехала сюда девчонкой – да так мне полюбились эти места, что навсегда осталась. Здесь и замуж вышла, и детей вырастила. А теперь решила поселиться поближе к Матери.
- Значит, служительницами матери становятся лишь после того, как вырастят детей?
- Вовсе не обязательно. Среди жриц полно молоденьких. Моя дочка служит в соседнем храме. Богиня всех принимает, у кого к ней душа лежит. Да ты заходи, сынок – дорога небось была нелегкой.
Саварен благодарно кивнул и вошел. Храм внутри был ярким и нарядно изукрашенным, словно праздничный зал: повсюду цветы, разноцветные ленты и яркие нарядные вышивки.
Молоденькая жрица в белом одеянии вытирала пыль с хрупкой фарфоровой вазы. Девушка напомнила Саварену красавиц, которых он воображал себе в то время, как ему следовало молиться. Он весело рассмеялся. Девушка удивленно взглянула на него, и он подмигнул ей.
«Кажется, мне здесь понравится», - подумал он.

0

5

Глава 5

- Когда вы возьмете меня с собой? – спросила Марина, наблюдавшая, как отец с Жозефом собираются в Аргону.
- А ты хочешь поехать с нами?
- Конечно, хочу! Ведь там родилась мама, вы с ней познакомились, и ты написал песню про змею. Я хочу увидеть мамин дом и замок – вы столько о нем рассказывали!
- Я тоже за десять лет соскучилась по родным местам, - мечтательно проговорила Анна.
Марина сидела по очереди то в седле отца, то в седле Жозефа. Она была в восторге и от дороги, и от Аргоны. Надо же: их страны так близко, а какие разные! Здесь нет моря – зато множество густых лесов и быстрых прозрачных рек. А какие чудесные сосны! Вот только почему-то становится все прохладнее.
- Мы поднялись в горы,- объяснил отец. - Здесь всегда холоднее, чем на равнине.
В замке их встретили приветливо и радушно, как всегда. Альвару исполнилось семнадцать лет. Это была его последняя осень в замке –  он собирался уехать в столицу. Поэтому родители хотели, чтобы праздник запомнился сыну надолго.
Подготовка шла полным ходом. Марина бродила по  парку, наблюдая, как развешивают на ветках разноцветные фонари и готовят площадку для фейерверков. Она полюбовалась на жонглера, вращающего семь шариков, на человека, танцующего на ходулях, и на акробата, у которого, похоже,  вообще не было костей. Девочке тоже хотелось приготовить имениннику какой-нибудь особенный подарок, но она умела только играть на арфе.
- Ладно, - решила Марина наконец, - все здесь репетируют – значит, и мне тоже можно.
Она принесла арфу. «Привет, Илланари!» - прошептала она, сама не понимая, что значит это слово. Арфа запела мелодию далекой неведомой страны - и жонглерские шарики стали невесомыми, наперебой взлетая в облака, человек на ходулях превратился в великана, а акробат подпрыгнул, перекувыркнулся, покружился и уселся на ветке, словно птица.
Арфа замолчала. Шарики опустились, акробат спрыгнул с дерева, а человек отставил ходули в сторону и сел на траву.
- Что это было? - задумчиво спросил он.
- Наверное, моя арфа,- предположила Марина.
- Давай проверим, - предложил акробат.- Сыграй-ка снова.
Марина заиграла – и фонарики вспыхнули, а лодка, мирно дремлющая в пруду, стремительно заскользила по воде.
- Послушай, - воскликнул человек на ходулях, - как ты смотришь на то, чтобы   сыграть во время нашего выступления?
На праздник пришли все окрестные жители. Деревенские девушки надели самые красивые наряды – дон Альвар обещал каждой из них по танцу. Неизвестно, хватило бы ему сил сдержать слово – но Марина незаметно достала арфу, и девушки закружились в пьянящем шальном хороводе, и каждая была уверена, что молодой сеньер танцует именно с ней.
Потом крестьяне долго еще рассказывали друг другу о девочке с волшебной арфой, приехавшей с моря.
На обратном пути странники заехали в домик Анны. «Плохо, когда в доме никто не живет, -вздохнула Анна. – Он тоскует, болеет, а то и вовсе умирает. Надо хотя бы огонь зажечь».
- Ты здесь написал  первую НАСТОЯЩУЮ песню?- спросила Марина отца.
Он кивнул, разводя огонь, затем достал лютню и начал перебирать струны.
- Вот так все и было, девочка. Только на огне еще и снадобье варилось.
- Сегодня обойдемся без снадобья, - рассмеялась Анна. – Хватит с нас горячего шоколада. А потом можно отправляться в путь. Дом сказал, что будет нас ждать.

Глава 6

Саварен быстро освоился в Айриэнсе. Через несколько месяцев он уже бегло разговаривал на местном языке – удивительно красивом и мелодичном.
Земля Айриэнса была изобильна и плодородна. «Это потому, что сама Богиня заботится о ней» - объясняли крестьяне. Саварен согласно кивал, но про себя усмехался: наверняка они что-то скрывают.
Земледелие, впрочем, его не слишком занимало. Но когда во время праздника в честь весеннего посева он увидел, как жрица легла на землю, раскинув руки, словно обнимая ее, а затем встала и начала ритуальный танец, - ему стало интересно. Похоже, здесь владеют магией изобилия. Надо будет изучить ее получше.
Он уже давно перебрался с окраины поближе к столице. Его усердие и жажда знаний приветствовались, а осторожные шутки встречались веселым смехом – похоже, Мать-Богиня была снисходительна к проказам своих шаловливых детей, зато очень ценила их любознательность и стремление постичь ее тайны.
Радости плоти ей тоже были не чужды. Саварен был осторожен с юными служительницами, предпочитая более зрелых – они с удовольствием посвящали красивого юношу в пленительное искусство нежной страсти. Саварен не спешил. Девы никуда от него не денутся – но сначала он должен постичь тайны магии. А в них малышки явно пока не сильны. Зато опытные наставницы многому научили его. Теперь он знал, как черпать силу из воды и земли, понимать язык зверей и проникать в мысли людей. Саварен научился исцелять и снимать проклятия. Наводить порчу его учить отказались наотрез – но он  понял это сам. Любой процесс можно повернуть обратной стороной, если разложить его на простые ясные шаги. Что-что, а уж это он всегда умел.
Порой Саварен вспоминал свое обучение в аргонском храме. Возможно, в обрядах и молитвах жрецов тоже была сила, о которой они сами не ведали? Когда-нибудь он вернется в Аргону и разберется в этом получше. Сила разлита повсюду – нужно лишь уметь ее взять.
Оказавшись в главном храме, Саварен увидел возле него пещеру, вход в которую был завален камнем. Рядом сидели две жрицы и поддерживали огонь на треножнике.
- Куда ведет эта пещера? – спросил Саварен у одной из жриц.
- В мир, из которого пришла Богиня, - ответила дева.
- А почему она закрыта камнем?
- Потому что дорога смертельно опасна, и неподготовленному путнику лучше не вступать на нее. Многие пытались войти, и некоторые погибали, не пройдя и сотни шагов, а другие скрывались за поворотом, и больше их никто не видел. Но никто не вернулся назад. Тогда король приказал закрыть вход камнем до тех пор, пока не появится герой, который сможет пройти этот путь и возвратиться.
- А что произойдет, когда герой появится?
- Если он войдет в мир Богини и решит остаться там – ничего. А вот если он вернется оттуда – откроется проход между мирами, и люди смогут обрести бессмертие.
«На месте этого героя я бы придержал бессмертие для себя», - подумал Саварен.
С тех пор он поселился возле входа. Он часами сидел неподвижно напротив жриц, забыв о сне и еде. Девушки сменяли друг друга, а Саварен неотрывно глядел в огонь. Иногда жрицы предлагали ему воды или фруктов, но он лишь качал головой и снова устремлял взгляд на треножник.
Вскоре у него начались странные видения. Перед его мысленным взором проходили вереницы картин: воины с причудливыми мечами, сражающиеся на лету среди облаков; разноцветные дворцы, словно сотканные из радужных лучей; женщины в нарядах из павлиньих перьев, похожие на райских птиц…
Саварен не пытался постичь их смысл. Это просто галлюцинации, рожденные бессонницей. Рано или поздно они закончатся.
Когда видения начали растворяться, сменившись полупрозрачным серым пространством, из пустоты возник зеленый лес, по которому шла девушка.
Это видение было непохожим на другие: и лес, и девушка казались яркими и четкими, словно настоящие.
Девушка посмотрела на Саварена оценивающим взглядом.
- Ты не пройдешь, - сообщила она.- В пещере ты сойдешь с ума. Не трать времени зря. Возвращайся к моим служительницам и займись с ними любовью. Так будет лучше для тебя самого.
- Кто ты такая? – хмуро спросил Саварен.
Девушка ему совсем не понравилась. Она была растрепана, к ее когда-то белому платью прилипли травинки и листья, а босые ноги она, видимо, не мыла уже сто лет. И эта замарашка еще смеет его учить!
- Я Богиня, - просто ответила девушка, - поэтому знаю, что говорю. Тебе давно пора спать. Возвращайся в храм и выбери ложе помягче. Жрицы ждут тебя не дождутся, - она рассмеялась.- А героя из тебя не выйдет, - самозванная богиня показала ему язык.
- Ты – богиня? – Саварен едва не расхохотался.
- На тебя не угодишь, - недовольно произнесла девушка. – Отец был для тебя слишком серьезным, а я – слишком легкомысленна, да?
- Ты давно последний раз умывалась? – иронически осведомился Саварен.
- Давно, - призналась девушка. – Часа два назад. В лесу время течет незаметно. Впрочем, я вижу, что мне не удалось тебя обмануть. Ты прав – я не богиня. Раз уж ты оказался таким проницательным, сейчас я покажу тебе настоящую Богиню.
Она взмахнула рукой – и у Саварена захватило дух.
Перед ним возник сад небывалой, захватывающей красоты. Яблоневые сады Айриэнса казались перед ним жалкими сорняками. Роскошные золотые, рубиновые и пурпурные плоды опьянили его ароматом. Саварен протянул руку и сорвал фрукт, похожий на персик, но гораздо мягче и душистее.
- Добро пожаловать, странник, - услышал он голос, подобный звукам виолончели.
Саварен обернулся. Перед ним стояла женщина с золотистыми волосами, спадавшими до колен. Ее огромные зеленые глаза смотрели на него маняще и загадочно, а точеные белоснежные пальцы касались его руки.
Красавица протянула ему хрустальный бокал с вином цвета спелой вишни. Другой бокал она поднесла к губам, и очарованный Саварен заметил, что цвет ее губ подобен цвету вина.
Саварен сделал глоток – и почувствовал, что его тело становится гибким и текучим, превращаясь в струящийся поток энергии. Богиня снова коснулась его руки – и он ощутил небывалое доселе наслаждение.
- Я так долго ждала тебя, - прошептала богиня, приникая устами к его устам. Их одеяния исчезли, а вслед за ними исчез весь мир.
Когда Саварен очнулся, ни богини, ни сада уже не было. Лишь золотой лепесток лежал на его груди.
Он  с трудом встал. Сначала он едва держался на ногах, но затем почувствовал небывалую легкость. Видимо, ему помогал лепесток, оставленный Богиней.
«Ты прошел через проход и вернулся, - услышал он голос, подобный музыке, - теперь ты сможешь обрести мудрость, власть и бессмертие».
Саварен раскинул руки и побежал. Ему казалось, что он летит, словно птица или стрела.

Лесная девушка проводила его взглядом, пожала плечами, легко отодвинула камень, зашла в пещеру, аккуратно поставила камень на место изнутри и зашагала вперед. Дойдя до развилки, она задумалась, затем повернула налево и вскоре оказалась у выхода, которой привел ее в комнату, подобную мастерской. Посреди комнаты стоял ткацкий станок. За станком сидел ткач, и под его ловкими длинными пальцами возникал искусный узор.
Девушка подкралась к ткачу сзади и закрыла ему глаза руками.
- Не знаю, кто это, - жалобно проговорил он и положил пальцы на ее руки.
Девушка прижалась лицом к его волосам.
- Что случилось? – заботливо спросил он. – Ты потеряла мое покрывало? Ну и шут бы с ним –  рисунок вышел на редкость вульгарным.
- Вот твое покрывало, - девушка достала из сумки ткань с изображением роскошного сада и златоволосой женщины небывалой красоты.
- Только пруда с лебедями не хватает, - усмехнулся ткач. – Зачем тебе понадобилась такая пошлая картинка?
- Для кого пошлая, а для кого – мечта всей жизни. Я показала это покрывало одному чудаку. Теперь он на обычных женщин и глядеть не захочет.
- Да, вкус у людей портится удивительно быстро, - посетовал ткач. – А все же: что случилось?
- Меня перестали узнавать, - проговорила девушка. – Вот и этот дурачок меня не узнал. Сказал, что я не богиня, а грязнуля. Скоро мне придется превращаться в эту красотку перед тем, как спуститься к людям.
Ткач отодвинулся от станка и посадил Богиню на колени.
- С изнанки порой не видать лица, - он начал раскачивать ее как ребенка, - но рано или поздно узор оборачивается нужной стороной. Когда-нибудь тебя снова узнают. А покрывало верни этому чудаку назад, раз уж оно ему так понравилось.

… Через девять месяцев в королевской семье Аргоны родилась дочь. Она была непохожа ни на родителей, ни на старшего брата, наследного принца. Девочка напоминала фею: у нее были огромные глаза, подобные изумрудам, и золотистые волосы, окутывавшие ее маленькое тельце до пят.

Отредактировано Mariza (Чт, 7 Янв 2010 23:11)

0

6

Глава 7

Когда Марине исполнилось пятнадцать лет, окрестные юноши начали всерьез засматриваться на нее. Она была с ними приветлива и дружелюбна, как Жозеф с женщинами – но сердце ее оставалось свободным. Вместо того, чтобы гулять с поклонниками в апельсиновых рощах, она предпочитала приходить к своему старшем другу в мастерскую, молча наблюдая  за рождением струнных, духовых, клавишных и вовсе непонятных инструментов.
А порой Марина одиноко сидела по берегу моря, играя на арфе. К ней слетались мелодии - яркие как бабочки, певучие как птицы. Она подпевала им на неведомом языке – непонятном, но красивом языке своего ИНОГО детства.
Иногда к ней прилетали песни без слов. Они не успокаивали, а скорее тревожили, будто пытались о чем-то напомнить. Их Марина не пела, а насвистывала, словно призывая кого-то невидимого откликнуться за звук, понятный лишь ему.
И тогда Жозеф подарил ей флейту.
Марина решила найти подходящее место, где можно учиться  играть. Она пошла вдоль берега и увидела грот, которого никогда не замечала прежде. Странно: она думала, что знает эти места вдоль и поперек.
Она зашла внутрь и приложила флейту к губам. И в ответ на первый звук…
- Фагоур, наконец-то ты пришла! Я так долго тебя ждал…
Марина плохо помнила, что с ней сталось. То ли она потеряла сознание, то ли, наоборот, нашла – но мир превратился в сияющие волны света. У нее закружилась голова. Она снова выдохнула внутрь флейты – и свист превратился в тонкий луч, а на его другом конце был Он, которого она никогда не видела, но знала всегда.
Она начала подниматься по лучу  - то ли наяву, то ли во сне, то ли просыпаясь и вспоминая.  Тот, кто был наверху, протянул ей руку. Ее голова уже не кружилась, и она все лучше различала формы среди пляски света. Вот она уже наверху, и мастерская совсем как у них дома внизу  - то есть, это там все такое, как здесь.
«Наверху то же самое, что и внизу» - сказала она неведомо откуда взявшиеся слова и засмеялась.
Они оставались вместе три дня. Внизу никто не заметил отсутствия Марины – в Плотном Мире время течет по-другому, это всем известно.
Что они говорили друг другу? То, что все влюбленные после долгой разлуки. Как она там? Не волнуйся, там вовсе не так плохо, даже очень хорошо, то есть, без тебя не очень, но теперь ты вспомнила, и мы сможем встречаться чаще, или, может, вернешься,  ты же понимаешь, что пока не могу, лучше покажи, что ты создал за это время, Боже, какое чудо, ты тоже времени не теряла, раньше ты не умела петь, а что это за флейта, уж не ты ли ее вообразил, да и арфу заодно, арфу точно не я, а флейту мы вместе – хорошо у нас вышло, тебе нравится?

Через три дня она вернулась вниз. И вскоре поняла, что ждет ребенка.

Глава 8

В плотном мире многое устроено непонятно и неудобно. Казалось бы, родился человек – и чудесно!  Ан нет – все должно быть по правилам, чтобы мать замужем и отец при семье. Иначе плохо встретят неправильного пришлеца, а то и помогут вернуться откуда явился, с матерью заодно.
Марина знала: родители ее в обиду не дадут. А вот дитяти плохо придется. Помощи у любимого просить бесполезно – он такой гадости, как сплетни, пересуды да взгляды острее ножа, вообразить не сможет. Одно поймет: что плохо им здесь. И назад заберет, слушать ее возражений не станет.
Тогда она пошла к Жозефу и сразу же спросила:
- Вы меня знаете всю жизнь. Скажите, я когда-нибудь врала?
Он изумленно посмотрел на нее.
- Понимаю, - быстро продолжала она. - Тогда послушайте - только дайте слово, что никому не расскажете, ни маме, ни папе, никому на свете…
После ее рассказа он долго молчал. Бедная девочка, какой мерзавец мог обмануть ее? Такими сказками утешаются, когда правда совсем уж невыносима…
Марина прочитала его мысли по глазам. И  добавила:
- Если бы это была несчастная любовь, я бы Вам так и сказала. Клянусь. Я бы не стала врать.  Зачем это мне нужно?
- Может быть, вы просто поссорились? – медленно  проговорил он, тщательно подбирая слова. – И ты хочешь ему отомстить?
Еще не закончив, он почувствовал, что говорит глупость. Марина и мстительность?  Невозможно!
Она вздохнула:
- Я сказала Вам правду.
- И что же ты хочешь?
- Я прошу Вас помочь мне, - сказала она серьезно. – Я прошу Вас  жениться на мне. Или просто объявить людям, что я Ваша жена. Все останется как сейчас, я не буду мешать Вам. Конечно, если, - добавила она, замявшись, - Вы не хотите жениться на ком-то по-настоящему…
- Я гожусь тебе в дедушки…
- Знаю.
- Любой юноша с радостью…
- Я же Вам рассказала. У меня есть НАСТОЯЩИЙ муж…
- Ну, хорошо, - поспешно прервал он. – Настоящий так настоящий.
- Все-таки Вы мне не верите. Думаете, что я сошла с ума, да?
- Не верю, - честно признался он. – Но это неважно. Ребенок будет нашим, раз ты этого хочешь. Хотя… Если вспомнить, как мы с твоей мамой вылечили папу…
- Вот именно! – перебила Марина. – Папа даже песню об этом написал! Значит, Вы и сами знаете, что под землей есть другой мир. Так почему Вы не верите, что над землей тоже есть разные миры?
- Я бы хотел в это верить,- вздохнул Жозеф. – Но когда посмотришь, что творится на свете… Если твой, как ты говоришь, настоящий муж может сотворить все, что пожелает, - почему в мире столько зла?
- Муж тут ни при чем, - терпеливо объяснила Марина. – Я ведь Вам рассказала…
- Да, ты рассказала, что люди стали плотными. Но почему он не может вообразить, что все снова захотели вернуться в его сад?
- Люди должны сами этого захотеть,- вздохнула  Марина. – Я затем и пришла, чтобы им напомнить. Правда, пока что у меня не очень хорошо получается – даже  Вы мне не верите.
- Я уже и сам не знаю, верю я тебе или нет, - проговорил Жозеф. -  Но иногда мне кажется, что кто-то помогает мне писать музыку. 
- Муж сказал, что флейту вы с ним делали вместе.
- И арфу тоже?
- Нет, создавать арфу он не помогал. Я думаю, что арфа вообще не из его мира. Ведь миров-то много.
- Пока мне хватит и одного, - решительно заявил Жозеф. – А про другие расскажешь как-нибудь потом.

… Без сплетен, конечно, все равно не обошлось. Кумушки обоего пола судачили о том, с чего это вдруг самая завидная невеста в городе выходит за старика, да еще и за нахлебника. Видно, непроста… А он совсем спятил – вот уж и вправду седина в бороду… Рогов захотел, старый дурак…
Но в доме Марины червивым речам места не было. Родители удивились, конечно, - не такого мужа они для дочери ждали – но у каждого своя судьба. А внуку они всяко были рады.

И все бы хорошо, да только черви проснулись. Видать, опасность почуяли. И поняли: пора в бой.

0

7

Глава 9

Не успели еще замолкнуть свадебные колокола, как по городу поползли зловещие слухи: началась война.
На севере вдалеке от моря раскинулась империя, каждый властитель которой считал делом чести расширить границы своего государства.
И вот они добрались до беспечной маленькой страны у моря…
Законы империи были суровы, армия храбра и беспощадна. Любое сопротивление подавлялось быстро и безжалостно как в военное время, так и в мирное.
Внутри империи существовала жесткая иерархия. В небесах – всемогущий и всеведущий Великий Отец, на земле - вождь-император, затем военачальники, жрецы, изобретатели нового оружия, чиновники,  поэты, слагавшие  оды императору (прочих в лучшем случае считали бесполезными, в худшем – публично казнили)…
Жоакин уже давно получал приглашения от имперских советников по культуре. Ему предлагали перебраться в столицу. Вначале он отвечал вежливым отказом, потом ему надоело, и он вручил очередному гонцу сатиру под видом обещанной оды.
Император ее прочитал и больше гонцов не присылал.
«Тебе нужно бежать» -  встревоженно говорили друзья. «Глупости, - отмахивался он. – Я не крыса. Мы и не так шутили, когда играли в замках, - а владельцы только смеялись. Да и  императору нечего делать, как вспоминать давние шутки».
Жоакин рассуждал здраво: и впрямь, за столько лет императору хватало других забот, в сравнении с которыми его давняя поэма представлялась сущим пустяком.
Но внезапная катастрофа все изменила.
Император любил не только воевать, но и охотиться. Охота была для него чем-то вроде священного обряда, и он устраивал ее перед началом каждого войны. Если ему удастся поразить добычу - значит, Великий Отец благословляет его поход.
Этот год выдался не слишком удачным. Впервые в жизни император получил отпор – когда попытался завоевать родину Анны Аргону.
Страну окружали суровые горные цепи. Когда имперские войска попытались взять их штурмом – им показалось, что сама земля восстала против них. Стрелы летели из-за каждого дерева. На любой тропе им преграждали путь каменные завалы. Когда солдаты пытались разгребать их – сверху падали валуны, сметавшие всех в пропасть.
Император не привык отступать. Но на этот раз Отец явно не благоволил к нему. Надо было внять предупреждению – на предшествующей походу охоте вепрь ушел от императора живым и невредимым.
С вепрями ему вообще не везло. Именно вепрь когда-то нанес ему рану, после которой император навсегда лишился возможности иметь детей.
Это случилось, когда его первому и (увы!) единственному сыну Джулиану было три года. Император навсегда запомнил ужас в глазах мальчика при виде окровавленного растерзанного отца. Императрица быстро прижала к себе сына, словно защищая от жуткого зрелища, приказала кормилице его увести – и лишь затем бросилась к мужу.
Сейчас Джулиану исполнилось уже пятнадцать. Но он по-прежнему не выносил вида крови. Как же он может стать правителем? Император, ненавидящий войны и сражения…
А других наследников у него нет. И никогда не будет. Значит, надо воспитывать этого. Пока не поздно.
Императора утешало, что сын великолепно владеет и мечом, и луком. Вот только стрелять в живые мишени отказывается. И опускает меч при виде первой крови.
Ладно, с этим можно справиться. Он возьмет сына на войну – уже пора. Лотарн – не Аргона, его завоевание будет скорее увеселительной прогулкой, чем серьезной кампанией.
Но сначала нужно устроить охоту. На этот раз император загонит зверя. И самолично принесет его в жертву Отцу.
По старинному обычаю дамы тоже участвовали в императорской охоте. Разумеется, близко к настоящей опасности их не подпускали – расположившись на живописной поляне, они устраивали состязание: выпускали своих соколов и ожидали, какой принесет лучшую добычу.
Императрица скакала не среди других дам, а рядом с мужем и сыном. Император подозревал, что она хочет как можно дольше быть рядом с Джулианом. Ох, уж эти бабские штучки… Сын слишком привязан к маменькиной юбке. Пора, пора брать его на войну.
Внезапно из кустов вылетела стрела. Император резко пригнулся – у него была отличная реакция. Императрица не успела даже понять, что случилось,- как стрела угодила ей в плечо.
Джулиан мгновенно оказался возле матери. Быстро и в то же время бережно он вынул стрелу из раны.
- Мама, ты в порядке? – взволнованно спросил он.
- Ничего страшного, сынок,- уже овладела собой императрица. – Рана пустяковая. Видимо, кто-то промахнулся.
Император нахмурился. Начало явно неудачное.
- Возвращайся во дворец! – приказал он. – Где врач?
- На поляне с фрейлинами, - ответил Джулиан. - Я отвезу маму к нему.
- А потом возвращайся,- потребовал отец. – Рана и вправду пустяковая.
Джулиан кивнул и взял поводья коня, на котором сидела императрица.
На этот раз охота оказалась удачной. Император загнал великолепного оленя – будет что подарить Отцу. А значит, Лотарн уже можно считать частью империи. Он не будет слишком суров к лотарнцам – они и воевать-то толком не умеют, прямо как дети малые. Пусть платят налоги – и довольно с них.
Кстати, о войне – где этот негодный мальчишка? Ведь ему же было приказано: проводить мать к врачу и вернуться. Она совсем его избаловала. Пора с этим кончать. И для начала наказать сына за неповиновение.
Вернувшись во дворец, император решительно направился в покои сына. Принца там не было.
- Где его высочество? – спросил он камердинера.
- У ее величества,- ответил тот, и в его голосе звучали ноты тревоги.
Император пожал плечами и направился к супруге. Фрейлины были бледны и о чем-то шептались. При виде императора они замолкли и взглянули на него с ужасом.
- В чем дело? – отрывисто просил император.
- Ваше величество,- прошептала одна из дам, - стрела была отравлена.

Глава 10

- Государь, - удрученно сказал врач, - этот яд мне незнаком. Он действует как-то особенно коварно – медленно и в то же время неумолимо.
- Но ведь вам доставили стрелу. На ней должны были остаться следы. Разве по ним нельзя определить, что это за чертово зелье? Я ведь прислал Вам на помощь лучших врачей империи.
- И мы сделали все, что в наших силах. Мы обнаружили описание этой отравы в одной из старинных книг. Но о противоядии там нет ни слова.
- А почему его до сих пор не придумали, если яд, как Вы говорите, старинный?
- Не было надобности, Ваше Величество. В империи он был неизвестен. Его придумали в Лотарне.
- Вот как… - тяжело произнес император.- Значит, стрелок был лотарнцем.
- Либо приобрел в Лотарне яд.
Император усмехнулся.
- Уж если даже имперским врачам он неизвестен – значит, всем прочим тем более. Эта стрела из Лотарна.
«А я еще хотел милостиво обойтись с ними,- угрюмо добавил он про себя. – Вот тебе и дурачки! Что ж – они получат то, что заслужили».
Его размышления прервала одна из фрейлин.
- Ваше  величество, - доложила она, - Ее величество просит Вас прийти к ней.
- Да, конечно,- кивнул он и направился к жене.
Императрице с каждым днем становилось все хуже. Ее глаза глубоко ввалились, а губы стали бескровными. Она лежала, бессильно откинувшись на подушки. Принц сидел рядом с ней. Он был почти так же бледен, как мать.
- Послушай, - прошептала она, и чувствовалось, что каждое слово дается ей с трудом, - мне рассказали… что в Лотарне есть целительница… она способна творить чудеса…
Император нахмурился.
- Лотарн? Это гнездо убийц?
- Папа, убийца был всего один! – воскликнул Джулиан. – А что, если эта целительница и вправду может спасти маму?
- Ладно, - неохотно согласился император.- Кто такая? Как ее найти?
- Ее зовут Анна, Ваше Величество,- выступила вперед одна из дам. – Мне рассказала о ней моя мать. Ее легко найти: в Лотарне все хорошо знают и Анну, и ее мужа – он известный поэт.
- А зовут его случайно не Жоакин? – император стал похож на бешеного пса, готового сорваться с цепи.
- Жоакин, Ваше Величество, - прошептала смертельно испуганная фрейлина.
Император засмеялся. Горько и злобно.
- Вы – дура, - кратко сказал он даме. - Этот Жоакин – смутьян и подстрекатель. Может быть, как раз после его стишков убийца и решил выстрелить. Воображаю, что натворит его жена, если мы допустим ее во дворец. Да она перетравит всех нас.
- Ваше Величество, клянусь…
- Ваша мать, кажется, тоже родом из Лотарна? – прищурился император.
Дама побледнела.
- Так что на Вашем месте я бы помалкивал, - заключил император.
Когда он вышел, принц обратился к даме:
- Диана, я хочу узнать побольше об этой Анне.

0

8

Глава 11

Через три дня императорские войска вошли в Лотарн.
Жоакин был сразу же арестован.
Анна добилась приема у начальника полиции – ей помогли влиятельные пациенты. Он был вежлив, но неумолим. «Император – отец народа, - объяснил он. – Кто оскорбляет его, тот посягает на сам дух нации. Наша сила в единстве. Лично я Вам сочувствую – жена должна защищать мужа, иначе семейные устои рухнут. Но Империя – большая семья, и отщепенцы нам не нужны».
Он что-то еще говорил про общественную пользу, необходимость подчинить эгоизм интересам общества и воспитание путем примеров - но она уже не слышала. Мертвые железные слова били ее по голове, словно кувалды, впились в нее, как шипы. В ее голове возник жуткий невозможный образ: заросли железных колючек, раздиравших ее сердце на лоскуты.
Когда она вернулась домой, там были солдаты с приказом о конфискации имущества бунтаря. Семье надлежало освободить помещение в течение 48 часов, взяв с собой лишь то, что можно погрузить  на одного ишака. Кони подлежали конфискации в пользу армии.
- Нужно уезжать из этой страны – медленно сказал Жозеф.- Ему мы уже не поможем. Нужно спасать ребенка. Он бы и сам об этом попросил, если бы мог.
- Вам и вправду нужно немедленно уезжать, - ответила Анна. – А мне бежать незачем. Я свое прожила – и  нечего мне здесь делать, когда он уйдет. Пойдем со мной,- добавила она, обращаясь к дочери, - мне нужно на прощание поговорить с тобой, пока нас еще не выкинули отсюда.
Она привела Марину в комнату, куда ей прежде не было доступа, наложила на нее руки, передавая ей целительский дар, надела ей на палец кольцо с черным камнем, вручила шкатулку с драгоценными маслами и благовониями и письмо к дону Раулю с донной Элоизой. Затем обняла ее, сказала: «Береги ребенка» и попросила уезжать скорее, не дожидаясь публичной казни отца.
В доме уже вовсю рыскали солдаты – искали золото и драгоценности. Музыкальные инструменты им были не нужны – они забрали только барабаны, а прочие разрешили взять с собой.
Жозефу удалось спрятать рукопись друга – солдаты не заметили ее, увлекшись поисками добычи.
Вскоре все трое покинули дом. Им милостиво позволили взять каждому по ишаку, и еще одного -  для вещей.

Анна поселилась в заброшенном домике, где когда-то жил Жозеф. Он почти развалился, но ей нужно было лишь дождаться смерти мужа. Она была уверена, что ждать придется недолго.
Через несколько дней она стояла на площади и  смотрела, как казнят бунтовщиков. К тому времени она уже знала и  про покушение, и  про женщину, медленно и мучительно умирающую в далекой безжалостной империи. «Как глупо,- думала Анна. – Я могла бы ее спасти. Мы все могли бы жить. А вместо этого – смерть. Зачем?»
Она не знала, кого спрашивает, и не ждала ответа. Слова помогали ей немного заглушить боль от колючек. Вот узники направляются к эшафоту. Она стояла совсем рядом. Только не плакать. Жоакину сейчас нужны все его силы, чтобы умереть как подобает. Она должна ему помочь.
И тогда она запела – ту самую песню, которая помогла ей вывести душу любимого из подземного мира. В этот раз она спустится за ним. Миров много – так на прощанье рассказала ей дочь. В каком же мире они встретятся с Жоакином? Скоро она это узнает. А сейчас ей нужно допеть.
Она чувствовала, что впадает в транс. Время замедлилось. К ней приближался один из солдат – видимо, хотел заставить ее замолчать. Он подходил все ближе, пока не оказался внутри нее. Она расширялась, и становилась всем, и все были одним, но не знали этого, и потому так мучили друг друга.
- Бедный глупыш, - прошептала она солдатику, и он застыл на месте.
Вот ее муж поднимается по ступенькам. Он смотрит на нее. Улыбается. Машет ей рукой. Значит, она спела все как надо. Сейчас она станет птицей – и они улетят.
Топор со стуком опустился, и Анна снова вернулась назад, на рыночную площадь с воздвигнутым на скорую руку помостом, с которого только что скатилась голова ее мужа.
Теперь можно было плакать. Она отвернулась и быстро пошла прочь – скорее, скорее, почти бегом. Прочь из города, от людей, от того, что когда-то было жизнью.
Наконец-то она в пустыне. Можно отдохнуть. Анна легла на песок.
Ей стало легко. К ней снова пришла песня – новая и незнакомая. Наверное, эту песню прислал Жоакин. Она помогла ему уйти, а теперь он помогает ей.
И Анна запела, глядя на звезды. Одна была особенно большой и яркой. «Это его душа, - подумала она. - Скоро мы будем вместе».
Ее голос расширился, заполняя пустыню и Лотарн, долетая до аргонских гор, по склонам которых ехали ее дочь с мужем, спеша в ожидающий их дом, где появится на свет ребенок, которого Анна так и не увидит.
А умирающая женщина в далекой столице бессильно закрыла глаза, словно поняла, что для нее больше не осталось надежды.

…Гонец, которого Джулиан отправил в Лотарн втайне от отца, вернулся с печальной вестью. Да, он расспрашивал жителей, как приказал его высочество. Похоже, что  Анна и вправду была великой целительницей. Но теперь это не имеет значения: ее тело нашли в пустыне через несколько часов после казни мужа.
Джулиан вздрогнул. Он представил себе мертвую женщину среди песков.
- Мне рассказали, что когда-то Анна спасла Жоакина от укуса змеи…- продолжал гонец.
- Наверное, она его очень любила,- глухо проговорил принц.
- Их считали на редкость счастливой парой,- кивнул гонец.
Они помолчали. Джулиан изо всех сил сдерживал слезы. Затем овладел собой и пошел к матери.
Диана сидела рядом со своей госпожой. Лицо девушки было измученным, вокруг глаз темнели черные круги – она не спала уже несколько ночей.
- Отдохните, Диана, - предложил Джулиан,- пусть кто-нибудь сменит Вас.
- Ее Величество просит меня остаться с ней до конца,- устало ответила фрейлина. – Она говорит, что ей легче, когда я рядом.
Императрица приоткрыла глаза.
- Диана,- прошептала она. - Откройте  мою бюро и достаньте шкатулку. Да, вот эту, эмалевую. Заберите ее себе. Откроете, когда я умру. Там письмо к моему банкиру и кое-какие безделушки.
- Ваше Величество…
- Этого Вам хватит, чтобы покинуть двор и жить безбедно. Мой муж не любит Вас, я знаю. Но я прошу Вас остаться еще на три года – пока принцу не  исполнится восемнадцать. А до тех пор не покидайте его. Обещайте мне это.
- Клянусь, Ваше Величество.
- А теперь идите к себе. Я хочу остаться со своим сыном.
* * *
Марина с Жозефом вошли в домик Анны. Марина бессильно опустилась на кровать – у нее начинались схватки.
- Может быть, доедем до замка? – спросил Жозеф. – Там тебе будет гораздо лучше. И ребенку тоже.
- Не могу, - проговорила Марина. – Пожалуйста, зажги огонь и согрей воды. Очень хорошо, что ребенок родится в этой комнате, раз уж  нам пришлось уехать далеко от моря.
В это время Художник взял черный луч. Обычно он не любил этот цвет, но сейчас ему захотелось посмотреть, как сияет золото на бездонно-темном фоне. И он представил  себе золотую точку, с каждой минутой разгоравшуюся все ярче.

Конец 1 части

Отредактировано Mariza (Чт, 7 Янв 2010 23:24)

0

9

Mariza написал(а):

стоит ли это править вообще?

текст неплохой, подштукатурить - и вообще конфета будет! Можете считать меня своей первой поклонницей таланта, мне нравится уже сама идея. Если смогли заинтересовать с первой строчки, значит и дальше сможете, заинтересованный читатель оценит

0

10

И чувствую, это далеко не все что имеется у автора в загашнике. Объем приличный, буду читать и попутно высказываться.
Вливайся в наш коллектив!

0

11

Елена написал(а):

И чувствую, это далеко не все что имеется у автора в загашнике. Объем приличный, буду читать и попутно высказываться.
Вливайся в наш коллектив!

Спасибо, вольюсь с радостью.

А текст - знаю, что объем приличный. Но в этой фэнтези все взаимосвязано, все цепляется друг за друга, и в отрыве от контекста получается невнятица. Лучше я подожду, пока добрые люди найдут время прочитать и высказаться, чем выкладывать отрывки, из которых непонятно, что к чему. Просто перекличка разных сюжетов - основное свойство книги, без него она мертвая.

0

12

KoFFe написал(а):

текст неплохой, подштукатурить - и вообще конфета будет! Можете считать меня своей первой поклонницей таланта, мне нравится уже сама идея. Если смогли заинтересовать с первой строчки, значит и дальше сможете, заинтересованный читатель оценит

Спасибо, будем штукатурить.

0

13

Это не фентези.
Скорее сказка.

Первые впечатления.

Жил на свете художник - да не простой, а особенный.

После этой фразы расхотелось читать. Лишь из-за комментариев других людей решил чуток почитать. Подберите какое-нибудь более интригующее название.
"Когда-то жил художник неземного мастерства". Фраза "не простой, а особенный" настолько заштампована, что я бы не рискнул ее употреблять. Вместо того, чтобы говорить об "особенности", лучше указать саму особенность. "неземное мастерство" - это как пример (не самый удачный). "Жил на свете" такой же штамп. Сразу возникают мысли: "Если такое начало, то чтоже дальше?!?".
Когда он представлял себе дом, цветок или дерево, они возникали
Все это очень смахивает на детскую сказку. Подумал-возникли, сами по себе.
"Он обладал чудесным даром - творить! Обычные художники творят на холсте, но у него был дар - рисовать жизнь. Рисуя в воображение цветок, он создавал его в мире, сплетая из ветра, и раскрашивая светом. Результат был .. бла бла блаблабал"
Вообще о чем я. Такой тип описания - это детская сказка. [начало]-[конец], [завязка]-[развязка]. [действие]-[результат]
Тогда как в любой хорошей книге идет не только само действие, но и его описание,
[начало]-[события]-[описание событий]-[окончание событий]-[цель событий]-[результат событий]-[вывод из событий]-[конец]
[действие]-[описание действия]-[цель действия]-[результат действия]. Еще можно много чего добавить. Лично для меня - весь интерес в действии, а не в результате. Меня не интересует, что этот художник сделал цветок. Меня (как читателя) интересует КАК он его делал, зачем, и каковы последствия.

Она была необыкновенно хороша:
Мое мнение: не стоит злоупотреблять фразами типа: "она была хороша" "это было великолепно"! Будто навязываете читателю свое мнение. У каждого свое представление красоты. Опишите сам предмет.
"Яблоня буквально светилась в лучах солнца, сквозь светло-зеленые листья можно было разглядеть небо - настолько они тонкие и нежные. Ветви под тяжестью крупных красных яблок, сверкающих на солнце, словно облитые воском, клонились к земле. Широкая низкая крона дерева надежно защищала от ветра, ласково шелестя листьями под его напором." Ну и тд и тп. А читатель уже сам должен решить - красиво это или нет.

Все это лишь мое мнение. Если не совпадает с мнениями других - выскажитесь, чтобы не путать автора.

Сама идея неплоха - но все зависит под каким соусом подать. Насчет этого пусть судят другие - я не любитель сказок, не могу оценить непредвзято.

Отредактировано DarAmetis (Пт, 8 Янв 2010 01:06)

0

14

больше ста метров.
меньше двух часов

Если хочешь создать атмосферу старины, не пользуйся современными исчислениями длины и точностью времени))))))
Я прочитала пролог и первые главы, сказка вырисовывается интересная))))))

0

15

Эрика написал(а):

Если хочешь создать атмосферу старины, не пользуйся современными исчислениями длины и точностью времени))))))
Я прочитала пролог и первые главы, сказка вырисовывается интересная))))))

Насчет длины - согласна. А в каких единицах исчислялось время в старину?

0

16

DarAmetis написал(а):

После этой фразы расхотелось читать. Лишь из-за комментариев других людей решил чуток почитать.

Как думаешь, приятно девушке такой отзыв читать?
Я прочитала только пролог. Сюжет необычный, художник-бог создает тонкоматериальный мир. Интересно, очень интересная идея.

0

17

Mariza
Как говорится гугль в помощь.

И у других народов изменение фаз луны и положения солнца использовалось для измерения времени. Само слово «месяц» в ряде языков явилось основой для понятия «мера».
http://sacrament.akinshin.org/bibl/sotv.shtml

История часов
С древнейших времен люди не просто существовали во времени, но и пытались осмыслить его суть. Что такое время? Ответ на этот вопрос ищет не одно поколение философов, астрономов, физиков, математиков, богословов, поэтов и писателей и каждой эпохе свойственно свое представление о природе времени и способах его измерения.

Человечество всегда отдавало себе отчет в том, что течение времени необратимо, но всегда пыталось измерять и регистрировать ход времени. Простейшие часы на вашей руке обязаны своим существованием более чем шести тысячам лет раздумий о природе времени и конструирования устройств для измерения как можно более малых временных отрезков. Представление о делении времени на небольшие отрезки было крайне важно для первых фермеров, которые делили время на длинные периоды сезонов посадки, роста и уборки сельскохозяйственных культур. Однако в те дни отдельный час какого-нибудь дня не имел принципиального значения.

Первый простейший прибор для измерения времени — солнечные часы — был изобретен вавилонянами примерно 3,5 тысячи лет назад. На плоском (кадран), разграфленном линиями, камне, служившим циферблатом, укрепляли небольшой стержень (гномон), а часовой стрелкой служила тень от него. Время по таким часам можно было узнавать только днем, поэтому ночью им на замену приходили водяные часы, названные греками клепсидра. Металлический, глиняный или стеклянный сосуд наполняли водой, которая медленно, по капле, вытекала, уровень ее понижался, и по делениям на сосуде определяли который час. Не менее распространенными в Европе и Китае были так называемые «огненные» часы — в виде свечей с нанесенными на них делениями.

Песочные часы появились примерно тысячу лет назад. Истории известны многие сыпучие индикаторы времени, но лишь развитие стеклодувного мастерства позволило создать относительно точный прибор. Однако при помощи песочных часов можно было измерять лишь небольшие промежутки времени, не более получаса.

В средневековье поначалу с помощью механических башенных часов определялось лишь время молитвы в монастырях. Но вскоре это революционное устройство стало координировать жизнь целых городов. История его такова: самые первые механические часы, у которых пока еще не было маятника, были разработаны во второй половине тринадцатого века, где и когда появились первые механические часы точно не известно, но самыми старыми, хотя и документально не подтвержденными сообщениями о них, считают упоминания, относящиеся к X веку. Первые церковные часы были очень большими, их конструкция включала в себя тяжелую железную раму и несколько зубчатых колес, выкованных местными кузнецами; они не имели ни циферблата, ни стрелки часов, а просто каждый час били в колокол.

Первые механические часы в России появились в XV веке. Любопытно то, что на часах того времени вместо цифр на циферблат были нанесены буквы... Знаменитые часы на Спасской башне установил в 1624 г.

Первые носимые часы изготовил во второй половине пятнадцатого века мастер Питер Хенлейн из немецкого города Нюрнберга, после того, как была изобретена плоская пружина, заменившая гири. Их корпус, имевший только одну, часовую, стрелку, был выполнен из позолоченной латуни и имел форму яйца. Первые «Нюрнбергские яйца» были диаметром 100—125 мм, толщиной 75 мм и носили их в руке или на шее.

В течение всего семнадцатого века интенсивно развивалось часовое искусство – с момента изобретения спиральной пружины-балансира крутильный маятник в носимых часах полностью заменил обычный. Точность хода носимых часов, особенно после внедрения горизонтального анкерного спуска, кардинально повысилась, поэтому в механизм пришлось добавить еще одну, минутную, а затем, после изобретения секундного механизма, еще и секундную стрелку. С момента своего появления, карманные часы сразу же стали предметом роскоши. Подход к их оформлению стал более изощренным. Корпуса стали изготавливать в виде животных и других реальных объектов, а для украшения циферблата применяли эмаль. Кроме того, циферблат карманных часов был впервые накрыт стеклом.

В своем стремлении сделать механизм часов более сложным и точным часовые мастера поиски все более новых инженерных решений. Таким образом, в начале восемнадцатого века в часах впервые были применены рубиновые и сапфировые опор для балансира и шестеренок, что позволило существенно уменьшить трение и повысить точность и запас хода. Постепенно карманные часы дополнялись все более сложными устройствами и теперь некоторые образцы имели автоподзавод, минутный репетир, вечный календарь, независимый секундомер, термометр и индикатор запаса хода, а задняя крышка, выполненная из горного хрусталя, давала возможность увидеть работу механизма. Изобретенный А. Бреге турбийон считается величайшим достижением в часовой промышленности и наиболее сложным устройством. Вращая с помощью него колебательную систему часов, удается компенсировать влияние гравитации на точность хода. Создание качественных часов превратилось в целое искусство.

Попытки создать отечественную часовую промышленность предпринимались еще при Екатерине II. В 1769 году правительством были организованы часовые фабрики в Петербурге и Москве, но они действовали недолго - выпускали часы "всякого сорта", как карманные, так и стенные с боем, не уступавшие западноевропейским образцам. Однако и его продукция предназначалась главным образом для удовлетворения нужд царского двора и лишь небольшая часть попадала на рынок.

К началу первой мировой войны отечественное часовое производство было представлено кустарными заведениями, производившими стенные часы-ходики. Эти мастерские являлись типичным образцом отсталой "домашней мануфактуры" с примитивным оборудованием и ручным трудом.

К концу девятнадцатого века достижения науки и техники положили начало массовому производству серийных часов, что сделало их более доступными для широкой аудитории. Вначале наручные часы были только женские, богато украшенные драгоценными камнями ювелирные изделия. Ни один уважающий себя мужчина того времени не надел бы часы себе на руку. Его часы были пристегнуты к цепочке, которая выглядывала из кармана жилетки – неотъемлемой части мужского костюма того времени. Однако не всем было удобно пользоваться только карманными часами. Уже в 90-х годах девятнадцатого века офицеры русской армии были замечены с хронометрами с дополнительным кольцом, через которое продевалась веревка, позволявшая привязывать часы к руке. Таким образом, первыми мужчинами, воспользовавшимися наручными часами, были военные. Тем не менее, не смотря на практичность, наручные часы еще долго не могли вытеснить из обихода карманные. Только в 30-е годы ХХ века они отвоевали, наконец, достойное место на запястьях мужчин.

На протяжении двадцатого века интерес к усовершенствованию часового механизма не только не ослабевал, но и позволил в десятки раз увеличить точность хода. Революционным прорывом стало изобретение в 1968 г кварцевого механизма для наручных часов - из престижного товара часы превратились в массовый и недорогой продукт, а точность, которая была ранее атрибутом лишь дорогих фирменных марок, стала доступной всем. Кроме того, появились часы специального назначения – с повышенной водозащитой для глубокого подводного погружения, антимагнитные часы, часы для альпинистов и т.д.

С момента широкого распространения часов остро встала проблема синхронизации времени и определения его наиболее точного значения. Решить эту проблему позволили атомные часы, где в качестве источника колебаний вместо маятника служило радиоизлучение. Вообще же, со времени изобретения атомных часов их точность повышалась в среднем вдвое каждые 2 года, и хотя предела совершенству в этом вопросе не видно и по сей день.

Вы все еще считаете, что часы – это лишь прибор, необходимый только для определения времени суток? В определенной степени вы правы, но позвольте с вами не согласиться. В разное время часы были и предметом интерьера, и украшением, являющим престиж обладателя замысловатых карманных или массивных каминных либо напольных часов. А уж что касается форм часов, то здесь фантазия часовых дел мастеров просто безгранична. Чего только не придумывали мастера и заказчики, чтобы удивить свет! Описать все великолепие часов, подчас являющихся настоящим произведением искусств, просто невозможно. Сегодня часы - это признак престижа, имеющий символическое значение, знак достоинства, стиля. Часы давно перестали быть простым инструментом ограниченным его основной функцией, они не только указывают время - они отстаивают право на эстетическую привлекательность и личное уважение.

http://www.goldwatches.ru/clocks/history/

Через два часа Анна вышла.

Пешком туда добираться не меньше двух часов.

Я запнулась на этих фразах)))))

0

18

Mariza написал(а):

Казалось, его никто не строил – он просто вырос на берегу океана, утопая среди садов и сам напоминая диковинный сад. Улицы были похожи на тропинки, а древние дома прятались среди нежно-зеленого плюща, винограда и роз.
Время казалось медлительным и тягучим.

В этом отрывке много неточостей и недосказанностей. Читетель должен ясно представлять себе картину. Продумай этот мир в тонкостях. Можно фантазию подключить и придумать много-много чего интересного. Вот например, яблоня в тонком мире, ее можно разрисовать немного иначе, чем мы себе ее представляем, тонкие прозрачные стебли, ажурные листья, светящиеся изнутри, плоды, тоже могут быть какими-нибудь загадочными. И когда яблоня решит перейти из одного мира в другой, можно будет расписать, что и как преобразовывалось, так же и люди, в тонком мире они одни и совершенно другие в материальном. Это разнообразит мир, он приобретет реальные очертания.

0

19

Елена

Как думаешь, приятно девушке такой отзыв читать?

Это мужское мышление, для них часто не все понятно то, что пишется и рассматривается женским)))))))

0

20

Меня смутило само упоминание плотного мира, плотность это некое физическое явление.

0

21

Лично я как всегда довольна.. ))) мне понравилось, только вот мне кажется сухие лаконичные фразы, может чуток оживить?)

Mariza написал(а):

В маленькой южной стране по имени Лотарн жили два друга – Жоакин и Жозеф. Они любили музыку и дорогу.

ну вот тут немного начинается...=) как бы сразу, в лоб про музыку и дорого.
А так - класс=)))

0

22

DarAmetis написал(а):

Насчет этого пусть судят другие - я не любитель сказок, не могу оценить непредвзято.

а я любитель сказок=) так что говорю - сказку чуть-чуть перечитать, всякие мелкие ошибки исправить, и шедевр=)

0

23

что рожать нужно в воду

В воде

Хватит с нас горячего шоколада

Ооо шоколад, а он был сладкий или горький?

Это просто галлюцинации,

мираж/видение/помутнение разума

редкость вульгарным

на редкость непристойный, вульгарно звучит очень современно.

0

24

Эрика написал(а):

Как говорится гугль в помощь.
И у других народов изменение фаз луны и положения солнца использовалось для измерения времени. Само слово «месяц» в ряде языков явилось основой для понятия «мера».

Большое спасибо, но я так и не поняла, в каких единицах измерялось время, скажем, в эпоху Ренессанса.

0

25

Эрика написал(а):

Ооо шоколад, а он был сладкий или горький?

Сладкий.

Это просто галлюцинации,
мираж/видение/помутнение разума

Согласна

редкость вульгарным
на редкость непристойный, вульгарно звучит очень современно.

Тогда уж пошлым. Ткач имеет в виду не непристойность, а именно пошлость и плохой вкус.

Отредактировано Mariza (Пт, 8 Янв 2010 15:45)

0

26

Елена написал(а):

Как думаешь, приятно девушке такой отзыв читать?

Может меня не так поняли) Я лишь про первую фразу. Исправить ее надо.

0

27

Эрика написал(а):

Меня смутило само упоминание плотного мира, плотность это некое физическое явление.

Ну да. Есть тонкий мир и плотный. А как можно еще его назвать?

0

28

DarAmetis написал(а):

Все это очень смахивает на детскую сказку. Подумал-возникли, сами по себе.

А это и есть детская сказка.

"Он обладал чудесным даром - творить! Обычные художники творят на холсте, но у него был дар - рисовать жизнь. Рисуя в воображение цветок, он создавал его в мире, сплетая из ветра, и раскрашивая светом. Результат был .. бла бла блаблабал"

Возможно.

Вообще о чем я. Такой тип описания - это детская сказка. [начало]-[конец], [завязка]-[развязка]. [действие]-[результат]
Тогда как в любой хорошей книге идет не только само действие, но и его описание,

То есть, детская сказка не может быть хорошей книгой?

Меня не интересует, что этот художник сделал цветок. Меня (как читателя) интересует КАК он его делал, зачем, и каковы последствия.

Он не сплетал его из ветра. Он его просто воображал.
Скажите, а книга Бытия - плохая книга? "И сказал Бог: "Да будет свет" - и стал свет".

Она была необыкновенно хороша:
Мое мнение: не стоит злоупотреблять фразами типа: "она была хороша" "это было великолепно"! Будто навязываете читателю свое мнение. У каждого свое представление красоты. Опишите сам предмет.

Тогда Булгаков тоже навязывает.
"Меня поразила не столько ее красота, сколько никем не виданное одиночество в глазах". Причем он Маргариту не описывает. Кроме цвета волос.

я не любитель сказок, не могу оценить непредвзято.

Я поняла.

Прошу прощения: я прошу обратной связи и тут же спорю. Но у меня впечатление, что Вы просто предлагаете мне сменить стиль или написать другую книгу.

0

29

Елена написал(а):

В этом отрывке много неточостей и недосказанностей. Читетель должен ясно представлять себе картину. Продумай этот мир в тонкостях. Можно фантазию подключить и придумать много-много чего интересного. Вот например, яблоня в тонком мире, ее можно разрисовать немного иначе, чем мы себе ее представляем, тонкие прозрачные стебли, ажурные листья, светящиеся изнутри, плоды, тоже могут быть какими-нибудь загадочными. И когда яблоня решит перейти из одного мира в другой, можно будет расписать, что и как преобразовывалось, так же и люди, в тонком мире они одни и совершенно другие в материальном. Это разнообразит мир, он приобретет реальные очертания.

Это верно, нюансы тонкого мира нужно продумать. Но скорее всего и яблоня, и люди не совершенно другие, а похожие - только в тонком мире они не болеют, не стареют и не умирают.

0

30

Долго гуглила на тему измерения времени.
Вот, нашла: "Это потом в Вавилоне разделили сутки на часы и минуты"
http://www.iile.ru/focus/8/tehno1_fr.html

Дальше рассказывается о различных видах часов, но у всех механических часов современные циферблаты.

0

31

Mariza написал(а):

То есть, детская сказка не может быть хорошей книгой?

В моем понимании - да)
Книга для меня не пара сотен листов в обложке, а произведение для серьезного чтения. Сказки, легенды, журналы, книги и тд и тп. Все на разные полочки.

Mariza написал(а):

Но у меня впечатление, что Вы просто предлагаете мне сменить стиль или написать другую книгу.

Меня смутил заголовок - фентези. Вот я и предлагаю в стиле фентези.
Написала бы сказку - никаких проблем)

0

32

Но внезапная катастрофа все изменила.

несчастье/беда

начальника полиции

может начальником наемного войска императора? полиции тогда не было, могу поспорить.

помещение в течение 48 часов,

ОООО так сложно просто сказать в течении двух дней или двух лун?

Она чувствовала, что впадает в транс.

отрешенность.

Да, вот эту, эмалевую. Заберите ее себе. Откроете, когда я умру. Там письмо к моему банкиру и кое-какие безделушки.

Про шкатулку - она что эмалью покрашена, можно употребить резная/отделанная золотом/отполирована и украшена чем-то там...
Про банкира - не ну я так не смеялась еще, получается у императрицы был личный счет в банке, каком? Какой тогда банк работал? Чьи филиалы? Какой банк, максимум заначка в полу, женщины не имели таких прав распоряжаться деньгами, и банков не было, были ростовщики, было казначейство, но туда доступ имел император.

Сладкий

Чем его подслащали, медом, возможно, поверю, а вот действительно сладкий шоколад стали употреблять в 19 веке в Европе, до этого он был горький и даже с солью и выписывался как лекарство, даже продавался у аптекарей, у Инков - напиток богов, дающий исцеление))))) Я на днях целую программу смотрела)))))

Отредактировано Эрика (Сб, 9 Янв 2010 02:19)

0

33

Большое спасибо, но я так и не поняла, в каких единицах измерялось время, скажем, в эпоху Ренессанса.

Ну если уже были часы, то минутами конечно, но все равно люди, особенно простой народ был еще неграмотен, они ориентировались по солнцу. На этот вопрос точно ответить не могу, надо перелопатить много литературы чтобы ответить как.

Тогда уж пошлым. Ткач имеет в виду не непристойность, а именно пошлость и плохой вкус.

тута думайте, я выдвинула свою точку зрения.

Ну да. Есть тонкий мир и плотный. А как можно еще его назвать?

Есть мир эфирный, лишенный всез физ. законов, а есть земной, в моем понимании

0

34

Эрика написал(а):

ОООО так сложно просто сказать в течении двух дней или двух лун?

Можно.

Она чувствовала, что впадает в транс.
отрешенность.

Впадает в отрешенность? Как-то странно звучит.

Про шкатулку - она что эмалью покрашена, можно употребить резная/отделанная золотом/отполирована и украшена чем-то там...

Можно, но эмаль - это не краска, а способ инкрустации. "Эмали и камеи".

Про банкира - не ну я так не смеялась еще, получается у императрицы был личный счет в банке, каком? Какой тогда банк работал? Чьи филиалы? Какой банк, максимум заначка в полу, женщины не имели таких прав распоряжаться деньгами, и банков не было, были ростовщики, было казначейство, но туда доступ имел император.

Когда - тогда?
У меня:
1) Во-первых, альтернативный мир
2) Во-вторых, нет привязки к конкретному времени.

Есть некие атрибуты средневековья (менестрели), Ренессанса (сама атмосфера), а характеры героев вообще скорее современны. Потому я и выбрала альтернативный мир с альтернативной религией и историей, в которой есть банкиры, полиция, сладкий шоколад и достаточно высокая степень женской эмансипации. Таковы законы этого мира.

Культа богини в Европе тогда тоже не было. И из мира в мира люди не перемещались.

0

35

DarAmetis написал(а):

Меня смутил заголовок - фентези. Вот я и предлагаю в стиле фентези.
Написала бы сказку - никаких проблем)

ОК, пусть будет сказка.

0

36

Впадает в отрешенность?

Становится отрешенной?

Есть некие атрибуты средневековья (менестрели), Ренессанса (сама атмосфера), а характеры героев вообще скорее современны. Потому я и выбрала альтернативный мир с альтернативной религией и историей, в которой есть банкиры, полиция, сладкий шоколад и достаточно высокая степень женской эмансипации. Таковы законы этого мира.

А я думала, что это сказка про времена еще до средневековья. Тогда желаю удачи, только вот критика моя тогда бессмысленна

0

37

Эрика написал(а):

Становится отрешенной?

Надо подумать. Мне и самой постоянно повторяющийся "транс" не очень нравится. Но это не отрешенность, а иэмененное состояние сознания. Надо почитать словарь синонимов.

А я думала, что это сказка про времена еще до средневековья. Тогда желаю удачи, только вот критика моя тогда бессмысленна

Почему же бессмысленная? В том, что касается словоупотребления, очень даже осмысленная и ценная.

0

38

http://jeck.ru/tools/SynonymsDictionary … 0%ED%FB%E9

+1


Вы здесь » Литературное кафе » Устаревшие произведения » Фентэзи "Дом под яблоней" - конструктивная критика приветствуется