Литературное кафе

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Литературное кафе » Устаревшие произведения » Фанфик к сериалу "Клон"-продолжение "Клон-3, или В лабиринтах любви"


Фанфик к сериалу "Клон"-продолжение "Клон-3, или В лабиринтах любви"

Сообщений 1 страница 40 из 56

1

Собиралась написать синопсис, но получились несколько глав из придуманного продолжения сериала «Клон». Написала, а потом, перечитав все статьи о том, как правильно писать сцены, диалоги, изображать главного и второстепенных героев, поняла, что у меня столько речевых ошибок и недочетов! А статьи я читала и до того, как взялась за «созидание». Короче говоря, получилось графоманство. Но я всё-таки рискну выставить написанные главы на суд тех, кто смотрел сериал и поэтому представляет, о чем идет речь. Только боюсь, что чтение окажется нудным.

0

2

Можете закидать помидорами, но раз уж я написала, то выставлю как развлечение для поклонников сериала.
Почему я дала такое название -- «В лабиринтах любви»? Наверно, потому, что герои, о которых пойдет речь, как знакомые по сериалу, так и новые, введенные мной, любят и ненавидят, ищут свою любовь, о чем-то мечтают, на что-то надеются. Кто из героев способен найти выход сразу же, как только судьба поставит его в самый центр любовного лабиринта? Такого не бывает! Бродят герои, как по лабиринту, где одни дороги заводят в тупик, а другие ведут по извилистым путям к выходу, где кто-то сможет встретить свое настоящее счастье. И любовь.

А если вспомнить сериал «Клон», то можно заметить столько скрытых лабиринтов! Например, живописные развалины, где встречались Жади и Лукас.  Помните, как в них заблудился Лео? Его потом искали перепуганный Альбьери и Сид Али. Потому что древняя крепость – это как лабиринт с множеством ходов и переходов.

А город Фес, где происходят действия сериала, когда переносятся в Марокко? В городе около 10 тысяч улиц, узких и кривых, заканчивающихся зачастую тупиками. Даже в путеводителях по Фесу, как я прочитала на туристических сайтах, предупреждают туристов, чтобы они брали гидов, потому что иначе можно заблудиться. (Забавно, а как же Саиду удавалось всего за несколько часов прочесывать весь Фес в поисках Жади и находить её?) Я обнаружила как-то фотоснимок Феса из космоса. (К сожалению, не удалось его скачать.) Так вот – улицы так расположены, что на снимке они похожи на настоящий лабиринт!

Понимаю, что написанное мною —не шедевр. А только хобби скучающей фанатки «Клона». Если найдете какие-то неточности -- пожалуйста, укажите на них.  Если вы не согласны с каким-то поворотом событий, то напишите в двух словах, как можно было бы по-другому придумать.

Скажите, кого из героев я показываю неверно с вашей точки зрения. Психология героев -- моя слабая сторона. Если Саида, которого обожаю, я могу представить себе, так же как и его жен, как и Сида Али и Сида Абдула с Зорайдой, то к моему удивлению, как только я пыталась думать о Лукасе и Жади—ничего не получалось…  Ни диалоги не шли, ни описания их чувств. Всё не то. Саида и Жади—легко могу представить. А вот Лукаса и Жади—нет. Не прониклась я их любовью. Или наоборот, это такое таинство, что просто страшно прикоснуться. Страшно описывать их отношения, чтобы не разрушить, что ли, этот хрупкий мир.

0

3

"КЛОН-3, или В лабиринтах любви"
(Продолжение сериала "Клон")
Заставка:

увеличить

0

4

(Забыла добавить, что текст глав я уже начала выкладывать на русском сайте сериала "Клон", но там я под ником "Ясмин". Но ведь это я автор, и наверно, не будет нарушением то, что я и здесь помещу своё "творение"? И цели у меня разные: там-- развлечь, если получится, фанатов сериала. Здесь-- показать результат, что получилось после того, как я заинтересовалась материалами данного сайта и решила попробовать тоже что-нибудь сотворить.)

ГЛАВА 1. В ДОМЕ САИДА РАШИДА.

--Сид Саид?..Да, Сид Саид…. Хадижа у себя в комнате…Нет, Сид Саид… Лара Рания с Ларой Зулейкой отправились за покупками в Торговый Центр… Да, Сид Саид…Шофер уже отправился за ними…Я передам ,Сид Саид…

Положив телефонную трубку на место, Мириам, служанка в доме сида Саида Рашида, ещё раз окинула взглядом большой зал, в котором только что закончила делать уборку, и, поправив цветы в вазе на низком столике, отправилась в сторону лестницы. Она собралась обрадовать Хадижу новостью, что её отец будет дома через несколько часов. Но, услышав, как открылась входная дверь, Мириам быстро повернулась и поспешила навстречу хозяйкам.

Первой в зал вошла, конечно же, Рания, даже в мелочах стараясь подчеркнуть статус первой жены Саида. За ней следовал шофер, который нес пакеты с многочисленными покупками, а затем медленно переступила порог Зулейка, придерживая рукой большой живот.

«Напрасно лара Зулейка вышла из дома в таком состоянии. Это не понравится хозяину….»,--подумала Мириам, глядя на измученное лицо второй жены, но промолчала. Повинуясь жесту лары Рании, она молча забрала у Ахмета пакеты, чтобы отнести их наверх, и покорным голосом сказала, обращаясь к первой жене:

-- Лара Рания, звонил Сид Саид и просил передать, что он и Фатима вылетают из Сан-Паулу дневным рейсом и к ужину должны быть в Рио. Какие будут распоряжения насчет ужина?

Рания, стоявшая посреди комнаты уже без платка, быстро и  внимательно осматривала, казалось, каждую вещь вокруг себя. Всё на своих местах – и газеты, которые читает её муж, лежат справа на низком столике, и Коран с чётками Саида—на его столе, где он обычно по вечерам просматривает документы, компьютер… Вазы с цветами,  небольшая шкатулка  с благовониями для бахура…

Всё находится на своих местах, именно там, где Рания желала видеть эти вещи. Даже статуэтки в стенных нишах и светильники не сдвинуты с места ни на самую малость. И многочисленные подушки на диване положены так, как приказала класть Рания.

За 5 лет, прошедших после окончательного расставания Саида с бывшей женой— ненавистной Жади и после его поспешной женитьбы на Зулейке ничто не менялось в доме Саида Рашида.
Даже те вещи, которые приобретались в течение этих лет: оригинальные марокканские кованые лампы; ковры, вытканные по дизайнерским эскизам с берберским орнаментом; вазы и статуэтки находили свои места при участии Рании, и больше никогда никуда не переставлялись и не перекладывались.

Она удовлетворённо улыбнулась сама себе – всё правильно, авторитет первой жены должен поддерживаться неукоснительно даже в мелочах!— и наконец обратила внимание на слова служанки.
-- Ступай, Мириам, я подумаю об этом.

Когда Мириам вышла из комнаты, Рания, прежде чем подняться по лестнице на второй этаж, бросила на Зулейку взгляд, полный злобы. Беременная женщина так устала от поездки и настолько нехорошо себя чувствовала, что не стала подниматься сразу в свою комнату, а присела на диван, откинувшись спиной на многочисленные подушки.

Рании, оказавшейся у неё за спиной, едва удалось пересилить желание сказать сопернице неприятные слова о предстоящем вечере. Но она промолчала, опасаясь, что Зулейка может обвинить её перед Саидом, назвав причиной дурного  самочувствия её высказывания. «Кобра! Да сократит Аллах твои дни!»,---ругалась мысленно Рания, поднимаясь по лестнице.

«Почему я должна делить своего мужа с другими женами? Разве я была плохой женой Саиду, когда от него ушла Жади, так опозорив его? Для чего ему нужно было жениться на Зулейке? А потом -- на Фатиме?». Вспомнив о Фатиме, Ранию захлестнула зависть при мысли о том, что не её, первую жену, взял с собой в Сан-Паулу Саид, а Фатиму, пожелавшую встретиться со своими родственниками.

Ведь Фатима  прожила год  после свадьбы в доме мужа, никуда не выезжая. Но Саид мог бы взять  с собой в поездку обеих жен. Вот Зулейка не могла бы поехать из-за большого срока беременности. И из-за этого Саид приказал Рании остаться и следить за порядком в доме. Разве Зулейка в её состоянии могла бы справиться?

Рания вошла в свою комнату, закрыла дверь и, увидев сложенные пакеты, решила сразу же разобрать сделанные сегодня покупки. Её давно одолевали горькие мысли из-за своего пошатнувшегося положения в семье. Зулейка родила Саиду сына, которому было уже три года.

И вот новая беременность, а если снова родится мальчик, то Рания окажется в незавидном положении—так ей казалось. После рождения Мунира она так и не смогла ещё раз стать матерью.

А год назад  появилась молодая здоровая Фатима, которая может родить ему много детей. Эта жена уже потеснила и Ранию, и что понятно —беременную Зулейку в спальне Саида. Вопреки обычаям, Саид не желал делить поровну свои ночи между тремя женами.

И спорить с ним было бесполезно. Он и раньше поступал так, как считал нужным, а после некоторых событий, случившихся 2 года назад, Рания опасалась перечить мужу, взвешивая каждое слово.

(Тогда по её вине Зулейка потеряла ещё не родившегося ребенка, и Саид едва не лишил Ранию статуса своей жены.*** Эту историю может придумать тот, кто решит написать «Клон-2»)

И теперь Рания старалась не давать поводов для недовольства. Но в отсутствие мужа она делала так, чтобы Зулейке, а теперь и Фатиме жилось не сладко. Вот и сейчас она спустится на кухню и отдаст распоряжение приготовить те блюда, которые 2 младшие жены терпеть не могут. Рания знала, как нравится Саиду марокканская кухня, поэтому не боялась вызвать его неодобрения.

Перекладывая в комод содержимое нескольких пакетов, даже не освобождая новые вещи от магазинных упаковок, Рания думала о том, что вот так ей придется и дальше сопровождать то Зулейку, то Фатиму за покупками.

Сегодня ей совершенно не хотелось отправляться ни к врачу, на прием к которому была записана Зулейка, ни в Торговый Центр. Но она поехала вместе с ней не только потому, что Саид приказал быть везде вместе, но и для того, чтобы Зулейка не купила себе что-то, чего не будет у неё—Рании.
Закончив дела у себя в комнате, Рания отправилась на кухню.

Мириам внимательно выслушала приказания хозяйки: рыбный тажин с креветками, тунцом и овощами.
Хуммус из тертого желтого гороха с кунжутным соусом--тхинией, оливковым маслом, чесноком и специями…
Пирог из куриного мяса, яиц, отваренных вкрутую и миндаля, проложенных между слоями традиционного очень тонкого марокканского теста. Так называемая бестелла. Рания велела щедро посыпать пирог сверху сахарной пудрой и корицей.

Да! И конечно приготовить зажаренное в духовке мясо ягнёнка—мешуия. Это блюдо всегда нравится Саиду. А кус-кус, пожалуй, пусть приготовят завтра—ведь это традиционное для пятницы блюдо в марокканских семьях. Пятница-- завтра. А сама Рания испечет для Саида его любимое миндальное печенье, которое у неё получается лучше всего…

Довольная, Рания повернулась и направилась к выходу. Зулейка не выносит запаха рыбы, а  Фатима не терпит сочетания сладко-солёного вкуса пирога… Улыбаясь своим мыслям, она вышла, не заметив, как служанки быстро переглянулись.

Пока Рания занималась своими делами, Зулейка всё ещё сидела внизу, отдыхая после утомительной поездки. Сначала она бездумно рассматривала напольную вазу из керамики, стоявшую недалеко от столика. Скользила взглядом по знакомому синему узору на белом глазурованном фоне, с красивым геометрическим орнаментом.

Глаз радовали свежие розы любимого Зулейкой бледно-желтого оттенка. «Надеюсь, Рания приказала срезать в нашем саду не все цветы»,--с досадой думала Зулейка. Она не удивилась бы, если бы всё оказалось именно так. У неё было несколько любимых кустов роз, возле которых часто гуляла в саду. Видимо, Рания это заметила, поэтому розы и были срезаны. Зулейка тяжело вздохнула.

Её безрадостное настроение и апатия объяснялись не только тяжело переносимой беременностью, но и общей неприятной обстановкой в доме. Когда Зулейка неожиданно для многих стала женой Саида, в первые годы она не упускала возможности ответить на любую претензию со стороны Рании. Ей нравилось соперничать с ней. Чувствовать себя более желанной для Саида, чем другая жена.

Но вот прошло 5 лет. У них с мужем родился сын Амир. Потом была странная  (страшная!!!) история с потерей горячо ожидаемого малыша…Зулейка была уверена, что всё случившееся в тот год —не случайность. Несчастье было подстроено, и Рания добилась желаемого. Тот ребёнок не родился, а забеременеть Зулейка смогла только в этом году. Она помнила, как взбешен был тогда Саид.
Но ничего не изменилось в жизни их семьи. Зулейка не смогла доказать вину насмерть перепуганной Рании. Но козней с её стороны она больше не опасалась, надеясь, что второй раз на подобное  Рания не решится.

Отношение Зулейки  к Саиду тоже изменилось. Когда Саид решил жениться на Фатиме —а это случилось после его поездки в Сан-Паулу больше года назад—что-то в душе Зулейки сломалось. Она почувствовала не только ревность, но и разочарование в муже. Зулейка не стала сопротивляться и подписала разрешение на брак.

Рания была против появления новой жены. Но прекрасно зная, что Саид не меняет принятых решений и всегда добивается желаемого, тоже дала согласие на третий брак Саида, чтобы шейх в Бразилии мог заключить брак между Саидом и Фатимой.

Рании хотелось, чтобы Зулейка, наконец, испытала те же чувства, что и она сама, когда Саид женился на Зулейке. Каждая женщина в душе ревнива. Пусть делает вид, что всё в порядке, сохраняет лицо перед окружающими и Саидом из страха перед ним или ещё по какой причине.

А по ночам пусть плачет, зная, что муж хочет взять еще одну жену. А когда новая жена появится в доме, пусть  переживает, что любимый муж через ночь уходит к другой женщине…   И как при этом быть счастливой?

Зулейка прочитала на лице Рании эти мысли. «Если Саид готов к такому обороту событий, это значит, он уже не любит и не нуждается во мне. Какой смысл вообще потом играть в любовь? Я так чувствую. Я могу смириться с его другой семьей, жить, делая вид, что все в порядке, но я никогда больше не буду честна с мужем, и моё сердце навсегда закроется для него…»,-- так решила тогда Зулейка.

Она помнила, конечно, о том, что сама пришла в семью Саида как вторая жена. И считала тогда, что лучше быть второй женой, более любимой, чем первой, как Рания, а потом появится вторая жена. А потом она тоже оказалась в роли предыдущей жены…

С Фатимой она не подружилась, но и не ссорилась, они обе держались на расстоянии. Чего не скажешь о Рании. Но это уже не её проблема.

Зулейке хотелось, чтобы Саид сдержал данное однажды слово. Он сказал, что будет жить в своем доме с Фатимой и Хадижей, а Рании и Зулейке купит дома, чтобы все жены жили отдельно. Зулейку устроил бы такой поворот в семейной жизни. Хорошо быть хозяйкой в собственном доме. Она жила бы вместе со своими детьми и постаралась бы совсем не встречаться ни с Ранией, ни с Фатимой. Только с Хадижей у Зулейки сложились дружеские отношения.

«А где же Хадижа? Я ещё не видела её сегодня», --спрашивала себя Зулейка, с трудом вставая с дивана. Заставив себя подняться по лестнице, она хотела заглянуть в комнату Хадижи, но передумала. Решив сделать это несколько позже. Сначала ей хотелось прилечь у себя в комнате и поспать до возвращения Саида. Зная натуру Рании, можно было предположить, что вечер встречи не пройдет спокойно.
(фото Хадижи)

А Хадижа сидела на постели  у себя в комнате. Обхватив себя руками за плечи, она тихо плакала от обиды. Только что от неё вышла Рания. Они снова поссорились.

Утром ненавистная жена отца запретила Хадиже съездить к матери. Шофер мог бы отвезти девушку к дому, где последние 5 лет жила Жади. Один шофер повез в парк на прогулку на машине Саида сыновей Рании и Зулейки вместе с их нянями. А другая машина понадобилась Рании и Зулейке для поездки к врачу.

Хадижа знала, что потом обе женщины обязательно заглянут в Торговый Центр, а это значит, что Хадижа могла бы встретиться с матерью там, в одном из торговых рядов. Но Рания не захотела брать с собой Хадижу, и Хадижа вынуждена была просидеть в одиночестве полдня.

А теперь Рания пригрозила, чтобы дочь Саида не смела жаловаться отцу. «Ты и так часто видишься с Жади! Можешь ездить к ней каждый день, получив разрешение Саида. Я не желаю, чтобы твой отец был недоволен мной! Неизвестно, что могло бы прийти в голову твоей матери! А отвечать  за тебя буду я!»--возмущенно выговорила ей Рания, уходя из комнаты и стоя уже в дверях.

Когда Хадижа осталась одна, горькие слезы неожиданно потекли по щекам. Она не любила плакать, и не давала воли слезам даже тогда, когда Рании удавалось больно задеть словом или каким-то поступком. Но в последние месяцы жить в доме отца стало невыносимо. Саид, занятый бизнесом, поздно возвращаясь по вечерам к семье, видимо, не замечал происходящих в доме перемен.

А обстановка становилась всё более тягостной и накалённой. Рания в отсутствие мужа ссорилась со всеми – и с Зулейкой, и с Фатимой, и с Хадижей. Доставалось и служанкам, и обеим няням, которые занимались  восьмилетним Муниром и трехлетним Амиром – братьями Хадижи.

Фатима почти не выходила из своей комнаты, чем раздражала Ранию, которой не нравилось такое независимое уединение, похожее на неуважение. Но когда Фатима выходила в сад или, взяв новый журнал, оказывалась на диване в зале на первом этаже, то… Женщины ссорились так, что каждое слово долетало до комнаты Хадижи.

И Хадиже, конечно, тоже доставалось от Рании. А после того, как Хадиже исполнилось 18 лет, Рания стала часто повторять, что  «в этом возрасте она, Рания, была выдана замуж и стала женой Саида…Но кто же возьмет замуж Хадижу? Ведь у неё такая репутация из-за поведения женщин её семьи…».

Кобра в обличии первой жены отца изводила Хадижу такими разговорами постоянно. Рания не могла избавиться от двух жен Саида, но так хотелось освободиться хотя бы от его взрослой дочери!

Хадижа не жаловалась отцу, но однажды он сам заговорил о замужестве Хадижи как о вполне возможном деле. И Хадижа впервые за прожитые без матери годы почувствовала себя лишней в доме. Она высказала желание переехать к матери в дом Лукаса…

Но Саид был категорически против этого. Хадижа стала совершеннолетней  по законам Марокко и по бразильским, но продолжала зависеть от воли отца. И она не посмела бы пойти против его решений. Хадижа вспомнила, как Жади пришла в ужас, узнав, что Саид начал задумываться о замужестве дочери.

Образование – вот что главное для женщины. Мать считала, что смогла внушить дочери такую важную мысль. И Хадижа действительно начала мечтать о курсах ювелирного дизайна.
Подружившись с Зулейкой, она увлеклась мечтами об этой профессии. (Отец Зулейки —известный в Фесе ювелир. Ему принадлежит любимый многими жительницами Феса магазин золотых украшений.
А Зулейка, будучи единственной дочерью в семье, смогла получить образование ювелира-дизайнера в Париже. Ювелирное дело -- прерогатива мужчин. Секреты профессии передаются от отца к сыну. Но  сыновей  у отца Зулейки не было. И продолжить семейный бизнес решилась дочь…).

Хадижа и Жади были покорены увиденными в фотоальбоме работами молодой женщины. (Хадижа как-то с разрешения Зулейки привезла Жади этот альбом.) Подвески и серьги, пояса и ажурные диадемы из золота или позолоченного серебра с драгоценными камнями и филигранным орнаментом, исполненные  в испано-мавританском духе,  завораживали. Столько в них чувствовалось неподдельного очарования и неповторимого своеобразия.
Жади тоже была к этому времени своего рода дизайнером. Сначала в качестве хобби, чтобы как-то занять свободное время, Жади составляла из разного недорого материала простые украшения для кукол Хадижи. Поделки оседали в специальной шкатулке, а когда Жади разрешалось увидеться с дочерью, переходили в сумочку Хадижи в качестве игрушечных аксессуаров для Барби.

Но потом увлеклись обе —Хадижа придумывала всё новые украшения, объясняя Жади при встрече, что и как сделать для очередного набора кукольных украшений. Вместе с Зулейкой они разрабатывали всё более интересные «модели». А для Жади это пустое, казалось бы, провождение времени переросло в желание настоящего творчества.

И теперь она изучала по всевозможным книгам искусство создания ювелирных украшений. Лукас был рад, что у Жади появился интерес к такому необычному занятию, а Хадиже захотелось получить настоящее образование.

Это не понравилось Саиду. Каким бы современным предпринимателем он ни был, но в отношении собственной дочери в нем сказывались гены дяди Абдула. Хадижа помнила рассказ матери о своем желании учиться, чтобы стать детским врачом. Но дядя Абдул помешал Саиду дать Жади возможность учиться, убедив, что когда объединяются женщина и диплом, дом в опасности. И Жади осталась без образования.

Хадижа подозревала, что мать права: отец только сделал вид, согласившись «подумать» о том, чтобы в следующем году Хадижа смогла  посещать курсы по созданию ювелирных украшений или изучала бы историю драгоценных камней.

Он спросил однажды у дочери: для чего Хадиже нужна такая профессия? Где и кем она собирается работать? Зулейка получила диплом, но вышла замуж, имеет семью и сидит дома, потому что Саид не желает, чтобы его жены работали. Так будет и в той семье, которая примет Хадижу в качестве  невестки, когда Хадижа выйдет замуж. Тем более, что профессия ювелира—мужская.

Хадижа поднялась с постели, собираясь найти папку, в которую она складывала ею придуманные эскизы украшений. Она всё равно в ближайшее время встретиться с Жади, отец должен отпустить, она уже взрослый человек и…

Хадижу отвлек шум подъехавшей к дому машины. Она  быстро подошла к окну и прижалась лицом к стеклу: да, приехал из аэропорта отец. Саид с Фатимой успели выйти из машины и шли по дорожке к дому. Хадижа поспешила выйти из комнаты, чтобы встретить отца первой.

Но Рания была уже внизу. Когда открылась дверь, впуская в дом хозяина и Фатиму, Рания устремилась навстречу мужу. «О, Аллах! Наконец-то ,Саид, ты дома! Ты вернул свет в наш дом!»,-- льстиво произнося эти слова, Рания ласково прижималась к груди Саида. Саид в ответ сдержанно обнял Ранию и поинтересовался:

-- Рания, как дела дома? Как дети? Ничего  не случилось?...
--Всё в порядке, дорогой! Хабиби!!! Я так скучала без тебя!
-- А где дети? Зулейка?---Саид привык, что все домочадцы встречали его из поездок все вместе. О Хадиже он не успел спросить, заметив дочь недалеко от лестницы.
--Не беспокойся, любимый, дети скоро вернутся с прогулки, шофер позвонил, что они недавно выехали из парка. А Зулейка спит в своей комнате после посещения врача.
-- Что сказал врач? Как чувствует Зулейка? —Саид был обеспокоен отсутствием второй жены. Если она не спустилась вниз, зная о его возвращении, значит, с ней что-то не в порядке.
-- Не волнуйся, хабиби, если бы что-то было не так, Зулейка сказала бы мне. Я не знаю, что сказал врач, потому что в его кабинет она заходила одна…
Саид недовольным жестом остановил Ранию:
--Вы  должны были зайти вместе и поговорить с врачом… Разве я не об этом просил тебя, Рания?
--Она не захотела, чтобы я шла вместе с ней…,-- ответила Рания обиженным голосом.
-- Я сам поговорю с врачом. И  с Зулейкой. -- сдерживая раздражение, закончил он.

Саид нашёл глазами Хадижу и кивком подозвал её к себе. Искренне улыбаясь, он нежно обнял дочь и спросил:
--Как твои дела? Ты была у тёти Латифы?
--Нет, папа, Рания никуда меня не отпускала, ни к тёте Латифе, ни к маме…Она всегда находила причину, чтобы мне отказать. Представляешь, она сказала, что это ты ей так приказал. Ты же разрешил мне видеться с мамой в любое время, когда я только захочу!

Саид бросил быстрый взгляд на Ранию. Да, действительно, он не хотел, чтобы Хадижа встречалась с Жади, пока он отсутствовал в Рио. У него были причины, чтобы не желать этого. Рания поступила правильно, но вот в дом Мухаммеда Хадижа могла бы съездить вместе с Ранией. Хадижа перехватила взгляд отца и поняла, что Рания не солгала. Ей стало обидно.
(фото Фатимы)

А Рания решила наконец «заметить» стоявшую за спиной Саида Фатиму. И теперь она не могла отвести глаз от соперницы, на шее которой красовалось новое колье, судя по всему купленное Саидом в Сан-Паулу. Рания по внешнему виду определила, что это скорее всего марокканское украшение, не очень дорогое, но красивое. Из серебра высокой пробы, усыпанное полудрагоценными камнями. На ажурных серебряных пластинах сверкали темно-красные зерна граната, агаты блестели в окружении  фианитов.

Впечатление изумительно красивой и модной вещи. «Мне бы такое ожерелье! О! Это не колье, а гарнитур!—ахнула мысленно Рания, увидев серьги и браслет на левой руке Фатимы.— Понятно, Саид побывал в ювелирной лавке своего приятеля из Марокко…Кажется, его имя —Абдельбар Фарук? Саид собирался зайти в его новый магазин. И побывал. Посмотрим, ЧТО Саид привез для меня!».

Сказать честно, украшение не было ценным. Рании нравилось, когда муж дарил ей настоящие дорогие украшения из золота, с бриллиантами. Желательно от известных фирм. То, что покупалось по желанию Фатимы —это были пусть оригинальные и красивые вещи, но недорогие. Но Рания строго следила, чтобы жены Саида получали равные подарки. Дорогое колье или дешёвая безделушка—это неважно, но если Саид что-то дарил Фатиме или Зулейке, значит, ту же вещь должна получить и она, Рания.

Фатима насмешливо наблюдала за Ранией, которую терпеть не могла, и получала наслаждение от её реакции. Она специально не сняла новое ожерелье, не смотря на напоминание Саида о том, как опасно передвигаться по улицам Рио-де-Жанейро с драгоценностями на шее. На машину никто не напал, а Фатима смогла испытать чувство удовлетворения в первые же минуты возвращения из поездки.

Она капризно сказала:
--Саид, так хочется пить. Пусть Рания прикажет принести нам чай с мятой…
Рания едва не задохнулась от негодования: эта нахалка перехватывает инициативу у хозяйки дома! Заглядевшись на чужой подарок, Рания не успела предложить Саиду присесть, чтобы выпить перед ужином мятный чай и охладиться после летней жары в дороге.

И вот теперь Рания должна подчиниться просьбе Фатимы как простая служанка?
--Рания, принеси нам чай!— произнес Саид и ослабил узел на галстуке.
--Да, Саид! Пойду распоряжусь насчет чая,--сказала Рания и пошла на кухню, успев неприязненно посмотреть Фатиме в глаза.

    Когда служанка в сопровождении Рании принесла на серебряном подносе заварочный чайник с длинным изогнутым носиком и несколько маленьких стеклянных стаканчиков с веточками мяты внутри, в зале оставалась только Фатима. Служанка поставила поднос на  низенький круглый столик возле дивана и ушла по знаку руки хозяйки.

--Благодарю, Рания...,-- Фатима любезно улыбнулась и взяла с подноса украшенный живописным узором стаканчик. Потом, подняв чайник над стаканом как можно выше, вылила чай тонкой струйкой, чтобы, ударяясь о дно, чай образовал пену. Она знала, что пена является обязательным атрибутом марокканского чаепития.

Наполнив стакан наполовину, она, немного помедлив, долила чай. Фатима весь процесс проделала молча, молчала и как будто проглотившая язык Рания. Держа в руке стаканчик с чаем, Фатима сказала:
-- Саид не будет пить чай. Он решил подняться к Зулейке… Рания, а почему я не вижу сладостей? Если нет никакого печенья или блинчиков, ты могла бы принести финики или мармелад …

    Увидев перекошенное от злобы лицо Рании, которая собралась что-то сказать, Фатима тем не менее продолжала:
-  Кстати, как называется то печенье из фисташкового теста, которое ты готовила однажды? Саиду, помнится, оно очень понравилось!
--Змея! Да сократит Аллах твои дни! Да прольет он на тебя море слёз! Я ещё станцую на твоей могиле!— Рания с тихой злобой шипела эти слова в лицо насмешнице.
--Я надеялась, что ты приготовишь его к нашему возвращению…,-- вкрадчивым голосом проговорила Фатима и, поставив стакан на столик, поднялась с дивана. Ей показалось, что если она задержится рядом с Ранией ещё немного, та набросится на неё с кулаками. Драться Фатиме не хотелось. Она поспешила в свою комнату.

Стараясь взять себя в руки, Рания вспоминала слова своей сестры Амины, что гнев, конечно, слаще мёда, но терпенье—ключ к радости, что лучше иметь сто врагов вне дома, чем одного в доме. Рания признавала, что её сестра – мудрая женщина.

Поэтому, став четвертой женой Асефа, торговца коврами, Амина сумела так поставить себя в его семье, что ещё до рождения долгожданного сына, единственного мальчика в семье мужа, все жены стали уважать её и даже бояться. А муж подарил дом, где она теперь и живет отдельно от остальных жен.

Но у Рании другой характер. Действовать как Амина без помощи Амины у неё не получится. А Фатима изворотливей лисицы. Это не Жади, которая стремилась вырваться из дома Саида к другому мужчине. «Я подожду, придет время, когда Саид сам откажется от этой лицемерки! Иншааллах!». Успокоив себя такими надеждами, Рания  решила поговорить с мужем о новом украшении, полученном Фатимой. И решительно отправилась на поиски Саида.
(фото Фатимы) комната восточная Фатимы

    А Фатима, оказавшись в своей комнате, закрылась на ключ и достала свою любимую шкатулку. Вынув маленький ключик из бахурницы, куда Фатима положила его перед поездкой в Сан-Паулу, вставив его в почти незаметное отверстие на одном из покрытых узорами граней шкатулки, она откинула крышку и заглянула внутрь. Кажется, ничего не исчезло из её любимых украшений.

После того, как однажды Фатима застала Ранию у себя в комнате рядом с открытой  пустой шкатулкой, всё содержимое которой было вывалено на постель, Фатима остерегалась оставлять свои украшения, постаравшись сделать их недоступными.

Дорогие украшения появились у неё только после замужества. Всё, что успела подарить ей покойная приёмная мать, было отобрано у Фатимы родственниками, когда Фатима была вынуждена вернуться в родную семью. Фатима передернула плечами, как бы стараясь сбросить с себя эти неприятные воспоминания.

Она сняла с шеи новое ожерелье и положила в шкатулку. Удачное приобретение! Фатиме нравились украшения прежде всего оригинальные, необычные. И Саид, понимая это, покупал именно такие вещи.
Девушка достала из шкатулки нежно-голубое колье из аквамаринов. Несколько нитей блестели в тонких пальцах хозяйки и  выглядели скромно, но изящно.

А вот интересное колье из разноцветных турмалинов с маленьким серебряным замочком. Неброское  и яркое одновременно. Каждодневное и в каких-то случаях праздничное. Подходит к разным стилям одежды – в этом его прелесть.

Однажды из поездки в Египет Саид привез по её просьбе необычное украшение. Выполненное  из черного эбенового дерева в сочетании с драгоценными камнями и металлами, оно выглядело достойно. Не менее достойно, чем вещицы, виденные Фатимой в журналах на фотографиях украшений из коллекций таких известных брендов как Cartier и Ferrari, тоже использующие нередко эбеновое дерево из Африки.

А это украшение Саид нашёл в одном магазинчике в Марокко. Он сказал, что оно называется «Колье африканских сновидений». Колье состояло из 46 бусин, скрепленных замком из серебра. Фатима забыла название камня, который называют «африканским камнем сновидений». Но она заметила сразу же его красоту, его нежно-зелёные цвета, его приглушенное сияние, замысловатые черные вкрапления как знаки, на которых гадали в некоторых культурах Африки, предсказывая будущее.

Фатима грустно улыбнулась: кто бы предсказал ЕЁ будущее? Если бы она могла знать 2 года назад, что случится в её жизни! Какой чудовищный поворот произойдет в её судьбе! И год назад! А что ждет её в будущем? Как ни старалась Фатима избавиться от горьких воспоминаний и досадных мыслей, они настойчиво возвращались к ней.

    Фатима поддалась воспоминаниям, тем более, что поездка в Сан-Паулу и встреча там с родной семьей разбередили в её душе то, о чем она старательно не хотела думать.

Фатима была младшим ребенком в семье иммигрантов из Марокко. Кроме неё в семье имелось 7 сыновей и 2 дочери. Мать и старшие сестры занимались домашним хозяйством. А отец с сыновьями работали, занимаясь уличной торговлей. Средств едва хватало на еду. Фатиме запомнились из раннего детства только удары кулаков, которые её доставались от братьев.

Когда Фатиме исполнилось 6 лет, двоюродный брат отца предложил отдать ему Фатиму на воспитание. Семья вынуждена была согласиться. Но никому не понравилось то, что Ассем имел двух жен, одна из которых (вторая) француженка, не была мусульманкой. Первая жена Ассема жила в Марокко и родила сына.

В Париже, где у Ассема был бизнес, брат отца Фатимы официально женился на некоей Сандре Жервье. С точки зрения ислама эта женщина не была его женой. Но так хотелось Ассему, и так было нужно для того, чтобы остаться в этой европейской стране.

Сандра хотела родить ребенка, но ничего не получалось. Когда стало понятно, что общих детей в их семье не будет, Ассем, чтобы не потерять горячо любимую женщину, приехав по делам в Сан-Паулу и навестив родственников в арабском квартале, решился на просьбу об удочерении. Так девочка оказалась в Париже.

Сандра всей душой полюбила малышку. Стала ей настоящей матерью. Занимаясь бизнесом по производству духов и разного парфюма (Сандра была родом из семьи потомственных парфюмеров), женщина многие знания вложила и в головку приемной дочери. Фатима быстро забыла тяжелую жизнь в Бразилии. Она не вспоминала ни братьев, ни родителей. Прошлая жизнь казалась ей дурным сном.

Когда в Европе в 1999 году прокатился кризис, предприятие Сандры обанкротилось. Ассем, опасаясь потерять свой бизнес, продал всё и переехал с Сандрой и Фатимой в Сан-Паулу. На новом месте вопреки опасениям бизнес пошел намного лучше, чем в Европе. Ассем быстро поднялся, разбогател, купил большой дом для Сандры и Фатимы, и по настоянию Сандры отправил девушку учиться в университет.

Жизнь Фатимы была прекрасна. У неё было всё. Казалось, что счастье в жизни будет длиться вечно. Увы! Даже через два года после случившегося Фатима не могла сдержать слез, вспоминая потерю любимых людей. Особенно она тосковала по матери. По Сандре.

     Когда Фатиме оставалось доучиться год до получения диплома, случилось несчастье, перечеркнувшее всю жизнь Фатимы. В августе 2004 года Ассем и Сандра погибли в автокатастрофе. Фатима отказалась от поездки в Рио по некоторым личным причинам.

Оставшись без приемных родителей, девушка часто сожалела, что не поехала вместе с ними в тот злополучный день. После похорон выяснилось, что всё имущество Ассема переходит по наследству его сыну из Марокко. И дом тоже, из которого сводный брат выставил Фатиму сразу же, как только стало известно о содержимом завещания.

О Фатиме позаботилась любимая приемная мать. Сандра оставила ей крупную сумму денег,  Фатиме также отошел и один из магазинов Ассема, записанный на Сандру.
Потом она вынуждена была вернуться в дом кровных родителей. В настоящий ад для неё. Фатима и теперь проклинала себя за глупость. Как она могла согласиться сделать то, что сделала?  Она к тому времени была совершеннолетней. Имея деньги, оставленные Сандрой, можно было улететь в Париж, т.к. у Фатимы был паспорт с французским гражданством. Но, видимо, горе ослепило её. И она действовала под давлением родственников, не предвидя последствий.

Узнав о величине оставленного дочери наследства, отец уговорил Фатиму подписать доверенность и забрал всё —и деньги, и магазин. Братья, уже взрослые, имеющие семьи, жен и детей, завидовавшие удачливой сестре, вцепились мертвой хваткой в её наследство. Ничто не заставило бы их вернуть то, что выпустила из рук Фатима. Она поняла, что её могут просто убить, если она по совету адвоката, друга Сандры, попыталась бы аннулировать доверенность.

Присвоив деньги, отец купил сыновьям сеть небольших магазинчиков, за магазин Ассема началась борьба между её отцом и законным наследником, родным сыном Ассема. Женщины в её семье, жены братьев, и даже её родные сестры, которые после возвращения Фатимы из Парижа исходили черной завистью, встречая на больших праздниках, теперь откровенно насмехались над ней.

Вместе с мужьями пользовались её деньгами, поправив свое положение благодаря приобретенным магазинам. Фатима радовалась только тому, что вся многочисленная родня имела собственное жилье. В доме родителей остался только один брат с женой и двумя маленькими детьми.

У Фатимы была своя комнатка, совсем крошечная в сравнении с огромными апартаментами, в которых она привыкла жить с Ассемом и Сандрой. Но Фатиму устраивало хотя бы это. Могло быть и хуже. Если бы её сестру не смогли выдать замуж буквально перед возвращением Фатимы, то ей пришлось бы делить комнату с ней.

Дорогие украшения, которые имелись у Фатимы, и те, что остались после смерти Сандры, были отобраны и проданы, На вырученные деньги отец с братьями закупили товары для своих магазинов.

От прошлой жизни осталась только шкатулка, не представлявшая особой ценности в глазах родственников. Её любимая бронзовая шкатулка с цветочным орнаментом. С фотографией Сандры в потайном отсеке на дне шкатулки. Там же Фатима хранила листок с адресами и телефонами, из тех, которые ей удалось вспомнить.

Да, ещё Фатима с болью вспоминала, что родственники отобрали у неё многие вещи — в том числе сотовый телефон, в котором находилась большая телефонная книга с номерами подруг и одного важного для неё человека. Возможно, отец с братьями изучили содержимое телефона, т.к. Фатиму начали откровенно охранять.

Она оказалась на положении пленницы. Не могла выйти на улицу, не было даже речи о том, чтобы выехать в город в гости к подругам.

Когда она  решилась напомнить отцу, что скоро учебный год в университете, и надо оплатить её обучение, ведь через год она должна получить диплом, здесь её ждал сокрушительный удар. Отец ответил, что в семье нет денег на её обучение. И для чего ей нужен диплом?

В его семье женщины НИКОГДА НЕ РАБОТАЛИ. Это удел мужчин, а женщина должна выйти замуж, рожать детей и заботиться о муже, быть хорошей хозяйкой и уметь вести дом. Она должна забыть всё, чему научила её французская любовница Ассема.

Мать Фатимы, которая всё-таки лучше других встретила возвращение дочери в семью, сочувственно поделилась с ней планами отца на устройство дальнейшей судьбы Фатимы. Оказалось, что отец задумал выдать её замуж, найти ей мужа в ближайшие месяцы. Скорее всего – мужа из Марокко.

И ещё: Фатима—мусульманка. Но она не молится 5 раз в день. Не носит платок. Не читает Коран. Не знает молитв для совершения намаза. Это плохо,  вот чему надо учиться. Когда Фатиму выдадут замуж, она не должна будет опозорить свою семью. А если муж решит вернуть Фатиму семье отца, то … даже страшно подумать, что её ждет.

Фатима была напугана перспективой выйти замуж за незнакомого человека, но ещё страшней было бы оказаться в чужой стране. Марокко представлялось дикой страной со средневековыми обычаями и нравами. Если женщин до сих пор заставляют носить платки или даже паранжу—о чем это говорит? Если женщину во многих семьях и в начале 21 века не считают человеком, равным мужчине? Она помнила рассказы Ассема о Марокко, и тогда ещё пришла к выводу, что ни за что на свете не стала бы жить в такой стране.

И вот ирония судьбы! Она так боялась быть выданной замуж в Марокко, что предпочла согласиться на брак с богатым стариком Саидом, который был на 25 лет старше неё, чем стать пленницей в доме какого-нибудь марокканца, похожего во всем на её братьев. Ведь только такого мужа и мог бы выбрать её отец!

Фатиме повезло, как ей тогда показалось. В их общину приехал на праздник из Рио-де- Жанейро очень богатый араб Саид Рашид. Он много лет вел бизнес в Бразилии, но был родом из Марокко. Господин имел двух молодых и красивых жен и несколько детей. Фатима слышала, что его ждут на празднике как самого дорогого гостя, но и предположить не могла, что в скором времени станет его женой.

Когда на празднике Фатиме танцевала под  очень красивую восточную музыку, она почувствовала на себе пристальный взгляд. Высокий,  стройный пожилой (в её глазах!) мужчина с небольшой сединой в красиво уложенных волнистых волосах стоял возле известного всем шейха Закира из их общины и наблюдал за танцующей Фатимой. Фатиме стало неприятно такое внимание, она смутилась и незаметно отошла  в сторону от танцевавших.

Но и потом она ловила на себе его взгляд.  Фатима знала только одного молодого мужчину, который мог бы на неё смотреть вот так, и это не вызвало бы  у неё неприязни, но… об этом лучше не вспоминать…

А на следующий день отец приказал ей спуститься из своей комнаты, а когда она пришла в зал, отец сообщил, что уважаемый предприниматель Саид Рашид желает взять в жены Фатиму. Отец дал согласие. Это всё. Никакие возражения девушки во внимание приниматься не будут.

--Тебе опять несказанно повезло, Фатима. Когда мы в полной бедности жили здесь в Бразилии, ты не знала никаких забот, живя в Европе,—при этих словах Фатима поёжилась, а отец , затянувшись трубкой из кальяна, медленно , как будто взвешивая каждое слово, продолжал:
--Теперь ты выйдешь замуж за очень богатого человека, и твоя жизнь снова станет сладкой как мед. Конечно, я желал тебе найти не такого мужа,-- отец усмехнулся.--Но судьба каждого человека в руках Аллаха! Он знает, что делает. Если тебе суждено стать женой богатого человека, ты будешь его женой. Так суждено…

    Отец сказал, что свадьба состоится через три дня, потому что Саид очень занятой человек. Через несколько дней он должен будет лететь в Египет, но из-за свадьбы не успевает заехать в Рио в свой дом. Фатиму он возьмет с собой, ведь у неё есть паспорт с европейским гражданством. Впрочем, отец не очень разбирается во всем этом, но когда Фатима станет женой Саида Рашида, все проблемы Фатимы будет решать он, а не её отец.

Потом Фатима услышала слова, заставившие её побледнеть от страха. Совершенно прозрачно отец дал понять, что невеста такого человека должна быть невинна. Если выяснится, что это не так, с Фатимой семья поступит так же, как с дочерью Юнуса Каримой, которую нашли задушенной в сарае для овец.

Фатима вернулась к себе в комнату, и горькие рыдания стали душить её. Почему случилось столько несчастий именно с ней? Почему она должна соглашаться на брак с человеком, старше её вдвое? Разве она не имеет права на личную жизнь, на собственные чувства? На любовь? У неё есть любимый человек. «Был,»-- поправила себя Фатима.

Полгода прошло после того, как она внезапно исчезла из жизни этого человека. Живя с ним в одном городе, она не имела ни денег, ни телефона, ни возможности позвонить мужчине, которого любила уже три года. Возможно, он искал Фатиму. Не нашел и решил, что с ней случилось что-то страшное. Но он может подумать и о том, что Фатима бросила его и забыла о нем.

Фатима не находила себе места от невозможности предпринять хоть что-то. Она ничего не могла сделать, не могла подать никакого знака. После попытки адвоката вмешаться, чтобы вернуть Фатиме дом в Сан-Паулу, за Фатимой следили и братья, и их жены, и мать, отец. Она по нескольку дней не выходила из дома.

Теперь новая проблема. Возможно, жизнь в доме человека, который станет её мужем, не будет такой закрытой для неё, как в доме отца, но она будет жить в Рио! В городе, который она не знает. Даже если им удалось бы встретиться, захочет ли Жан уехать с ней в Европу и жить там, если она станет женой другого мужчины? Кроме того, Жану предстояло окончить  университет, получить диплом только через полгода. За это время она может забеременеть от навязанного ей мужа. И что тогда?

Фатима не сразу поняла, что в комнате она не одна. Мать уже некоторое время стояла возле её постели, глядя на плачущую дочь.

Сейчас Фатиме не хотелось вспоминать ни о днях подготовки к свадьбе, ни о злой зависти практически всех родственников —ведь ей опять «повезло». Ни о самой свадьбе… Ни о страшном ожидании первой брачной ночи, когда Фатима решила последовать совету матери и во чтобы то ни стало обмануть мужчину, пожелавшего взять её в жены.  А сколько раз ей приходилось притворяться в течение прожитого вместе с ним и его женами года! Как же она ошибалась на его счет, когда надеялась, что сможет получить хотя бы относительную свободу в браке с ним!

Она по-прежнему чувствовала себя пленницей. Ей казалось, что она просто поменяла «ржавую» клетку в доме родителей на «золотую» в доме нелюбимого мужа. Принять Саида она так и не смогла. Иногда, видя его симпатию к ней в первые месяцы после свадьбы, Фатиме казалось, что всё могло бы сложиться более счастливо, если бы она была единственной женой Саида. Потому что у Фатимы порой не хватало сил на ссоры с Ранией, изводимой ревностью и желанием подчинить себе самую младшую жену.

Не было желания встречаться с Зулейкой, упорно отводившей при встрече глаза. А Фатима понимала, что за притворным равнодушием прячется такая же дикая ревность, как и у Рании, и обида на мужа, который привел в дом ещё одну жену. Фатима никогда не была глупой, ей всегда удавалось читать чужие мысли и угадывать чужие намерения и желания.

Со старшей дочерью Саида Фатима тоже не нашла общего языка. И не хотела этого делать. Хадижа как-то странно смотрела на неё , как будто ей что-то было известно такое… А потом она узнала историю первой жены Саида—матери Хадижи. О, сколько тайн открылось Фатиме после этого. Она многое поняла из жизни этой семьи.

Но Фатима не собиралась никем манипулировать, потому что однажды по счастливому стечению обстоятельств, ей удалось «потеряться» в Торговом Центре и позвонить Жану в Сан-Паулу, рассказать о событиях, произошедших в её жизни,  объясниться, выяснить, что Жан по-прежнему любит её и готов ждать…

Отредактировано Элис (Вт, 11 Авг 2009 03:22)

+1

5

Глава 1 Продолжение

Фатима решила, что она могла бы попытаться изменить судьбу. С этого времени она стала строить планы, как можно было бы сбежать от Саида, но так, чтобы он не нашел её. Владея французским языком, имея французский паспорт (единственное, что Фатиме удалось отстоять у родственников), зная Париж и его пригороды, имея знакомых в этой стране (Франции), Фатима надеялась, что всё у неё получится. Рано или поздно.

Но  просто сбежать от мужа было бы недостаточно. Нужна большая сумма денег, чтобы переехать в другую страну. Паспорт у неё оказался по счастливой случайности после встречи с адвокатом, который вернул ей многие документы, в том числе и паспорт, который Фатима спрятала, объявив через некоторое время о пропаже документа. Отец поверил, т.к. сам  с сыновьями занимался документами на магазин, их было так много, что была вероятность потери чего-либо из бумаг.

Фатима получила новый документ. А свой первый паспорт она  бережно хранила, ещё не зная, каким образом он сможет ей пригодиться, но чувствуя, что так и случится…

  Фатима  не любила вспоминать эту часть своей жизни. Но если что-то всплывало в её памяти, то она подолгу не могла оторваться от воспоминаний. И страшно сожалела, что упустила единственный шанс стать хозяйкой своей судьбы. Если бы ей выпал ещё один шанс, она вернулась бы в Париж, была бы готова работать даже простой продавщицей в парфюмерном отделе какого-нибудь универмага. Жить собственной  жизнью и ждать возвращения Жана.

Закрыв шкатулку, Фатима подошла к зеркалу и стала рассматривать свою фигуру. Прожив год в доме мужа, Фатима оставалась  по-прежнему изящной. Правда, она всё-таки немного поправилась. Во-первых, она больше не занималась спортом, как в университете. Во-вторых, обилие восточных сладостей в доме благодаря стараниям Рании сделало свое дело. А печенье и прочие вкусные вещи она любила.
Фатима знала, что красива. У 22-летней девушки были полные, чувственные губы, густые волнистые волосы с каштановым оттенком, обрамлявшие лицо с красиво очерченными скулами. Её светло-карие глаза с длинными ресницами многие считали простодушными. Они ошибались.

Безукоризненная бледная кожа досталась в наследство от бабушки-бразильянки, иммигрантки из какой-то европейской страны. (Фатима так и не смогла узнать подробности.  Даже её мать не знала этого или не захотела рассказывать. Видимо, её родственники считали, что Фатима не должна думать о европейских корнях. Она родилась в мусульманской семье,  и её готовили в жены мусульманину.) Маленький прямой носик и стройное тело. Тонкие пальцы и нежные кисти рук. Тонкие щиколотки.

Кроме того, за прелестной внешностью скрывался мозг стратега. Но Фатима  постаралась сделать так, чтобы о её уме не догадывались домочадцы Саида, впрочем, как и он сам. Только неумная женщина может раскрывать своё сердце перед другими людьми. Муж  не должен даже предположить, что Фатима способна на неординарный поступок. Лучше притупить его бдительность.
Фатима считала, что глупый человек не сможет притвориться умным, а вот умный—вполне способен прикинуться глупцом. Так она и старалась делать. Притворялась смиренной женой перед Саидом.  Игнорировала Зулейку. Не вступала в конфликты с Хадижей. И постоянно изводила язвительными замечаниями Ранию. С ней она ссорилась без конца с невинным выражением на лице.

Ещё раз полюбовавшись на себя в зеркало, Фатима задала себе вопрос: почему её красота должна была доставаться старику?
А Саида она воспринимала именно так — старик. Моложавый, обаятельный, умный. Но он был ровесником её отца. Фатиме не хотелось быть его пленницей и прожить до конца Его жизни  в доме, из которого её не выпускали одну никуда. А когда другие жены собирались побывать в Торговом Центре—разрешение на это они просили у Саида. И получали его не каждый раз.

Фатима даже не пыталась подойти к воротам и пройти мимо охраны. Она знала, для чего нужны охранники. Не только для того, чтобы никто не смог войти внутрь поместья, но и чтобы никто не вышел за ворота без позволения Хозяина… У Фатимы начало портиться настроение, как бывало всегда, когда…

За стеной послышались громкие голоса. Рания и Саид опять ссорились. Фатима неслышно подкралась к двери. Она не ошиблась —ссора происходила в комнате Рании. Дверь там была открыта, поэтому Фатима слышала каждое слово. «Я, кажется, знаю причину…».

--Рания! –голос Саида звучал предостерегающе.
--Саид! Покажи то украшение, которое ты купил ДЛЯ МЕНЯ! Где оно? Я хочу его видеть! О, Аллах! Саид, ты относишься не одинаково к своим женам! Если ты сделал подарок младшей жене, то не должен забывать и о нас с Зулейкой!
Фатима представила, как у первой жены покраснело от ярости лицо и дрожат губы,-- ей стало смешно.

А в комнате Рании  продолжали бушевать страсти.
--Ты всегда торопишься, Рания! Я привез подарки для всех. Почему ты не можешь немного подождать? Я пришел бы к тебе вечером и отдал тебе то, что купил для тебя! Тебе надо было устроить скандал и всё испортить, -- Саид говорил зло и резко. Но Рания не унималась:
--Саид, я хочу видеть все украшения! Ты делаешь каждой из нас разные подарки…
--Я покупаю вам эксклюзивные вещи!— оборвал её Саид. --Никто не станет делать четыре одинаковых украшения. Такого не встретишь даже на рынке в Фесе, в лавках для туристов!
--Почему ты говоришь о четырех украшениях? Ты  купил что-то и для Хадижи?
Саид едва сдерживал себя:
--Хадижа –моя дочь! …
Он сделал глубокий вдох и медленно произнес:
--Не смей мне указывать, что мне делать! Рания, ты забываешься. Я никогда не понимал дядю Али, который до последнего времени терпел скандалы Дунии. Но даже он с ней расстался. Если ты будешь испытывать моё терпение, тебя ждёт та же участь,— Саид повернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. Но потом остановился, когда Рания, догнав его, ухватила за руку. Отодвинув от себя несносную женщину, Саид  холодно сказал; 
--Ты наказана. Сегодня ночью я к тебе не приду!

Не обращая внимания на слезы Рании, Саид вошел в комнату Хадижи.
--Как ты, дочка? Вечером я хочу с тобой поговорить. Это важно. Завтра мы поедем с тобой в гости к дяде Мухамеду. А потом ты сможешь встретиться с мамой.
Хадижа не успела ответить, потому что в комнату как ураган  влетела Рания.
--Ты покупаешь украшения Хадиже, а она через некоторое время дарит их Жади! И ты это знаешь! Я сама видела ожерелье Хадижи на шее твоей бывшей жены!
-- Она лжет, папа! Рания не могла видеть мою маму! Рания, Аллах накажет тебя за ложь! Ты будешь гореть в пламени ада из-за своего языка!
--Не лгу! Я видела фотографию, которую ты принесла после дня Рождения Жади! Ведь твоя мать празднует теперь те праздники, которые отмечают бразильцы!
--Ты роешься в моих вещах??? Папа! Я не хочу, чтобы Рания заходила в мою комнату!
--Жади – давно не жена твоего отца! Если ты даришь ей свои украшения, то помни, что эти подарки оплачивает Саид. А он не обязан это делать!
--Украшения мои, я могу поступать со своими вещами так, как захочу! И не смей заходить в мою комнату!
--Когда ты выйдешь замуж, то будешь распоряжаться в доме мужа, как захочешь. Тебе пора выходить замуж! Если тебя кто-нибудь возьмёт, конечно! Твои родственницы создали тебе такую репутацию… А здесь -- я хозяйка…
При этих словах Рании Саид не сдержался:
--Ты недолго будешь оставаться в этой роли. Я тебя наказал? Ты ничего не поняла? Месяц! Ты будешь обходиться без мужа месяц! Пусть это научит тебя, как следует жене вести себя в семье!— он как когда-то дядя Абдул поднял вверх указательный палец и погрозил, не находя больше слов.
Повернувшись к дочери, сказал почти спокойным голосом:
--Хадижа, вечером мы поговорим.
Когда Саид вышел из комнаты, Рания и Хадижа развернулись лицом друг к другу и как во время поединка смотрели друг другу в глаза. Первой не выдержала Рания.
--Ты ещё пожалеешь, мерзавка! Пожалеешь!!! Не смей настраивать своего отца против меня!
«Как бы я хотела избавиться от негодяйки! Я устала терпеть её столько лет! Из-за неё я могу потерять Саида! »-- кипела от негодования Рания.
Наконец, и она покинула комнату.

А Фатима стояла за дверью, прижавшись к ней спиной. «Мне опять не повезло! Рания хочет получить больше внимания Саида, а сама как специально делает всё, чтобы его разозлить. И мне придется терпеть его и сегодня ночью! И  каждую ночь, пока он не простит Ранию!». Фатима с досадой бросилась на постель, полистала привезённый из Сан-Паулу журнал. Потом, посмотрев на часы, решила выбрать наряд и украшения, чтобы, спустившись к ужину, побольнее задеть завистливую Ранию.

(фото обеденного стола в доме Саида)

За столом собрались Саид и все жёны. Хадижа сидела рядом с отцом в светлом шелковом костюме, с небольшой ниткой темного янтаря на шее, а на запястьях звенели искусно выделанные браслеты из чернёного серебра, инкрустированного эмалью и янтарем разных оттенков. Подарок Саида из Сан-Паулу.

Рания, обиженная на Саида, сидела молча, но не упускала из вида ни одной мелочи вокруг себя. Она заметила, в каком платье спустилась к ужину Фатима – когда оно появилось? Опять новинка из поездки? Блестящая брошь в волосах тоже была не знакома Рании. Какая-то марокканская поделка или дорогая стилизация под украшение из Марокко?

На Зулейке был надет скрывающий фигуру легкий  марокканский кафтан голубого цвета с ручной вышивкой. На её шее Рания увидела уже привычный амулет, призванный приносить счастье своей обладательнице, хранить ее от всяких напастей. Выполненный в виде «руки пустыни», он висел на тонком шнурке из натуральной кожи. Зулейка носила его с момента беременности постоянно. Поверх кафтана был слегка затянут серебряный пояс, богато украшенный… изумрудами??? Так вот какой подарок от мужа получила Зулейка! Рания больно закусила губу. «Интересно, хабиби, что ты преподнесешь мне?» -- Рания старалась не подать вида, насколько задета необычным выбором Саида для другой жены.

Дети тоже находились за столом. Мунир самостоятельно управлялся с едой, а малышу Амиру помогала служанка. Дети были одеты в новенькие джеллабы и выглядели как на празднике. И вели себя на удивление тихо, без баловства. После нескольких дней разлуки с отцом Мунир следил за каждым его движением. Амир тоже сегодня не капризничал, играя возле тарелки маленькой фигуркой верблюда, пытаясь «накормить» его из своей тарелки.

Стол был накрыт как всегда в большом зале столовой. Как во всех современных марокканских семьях мебель, посуда и столовые приборы в доме были европейскими. (Марокканский стиль в интерьере создавался за счет других деталей.)

Но т.к. Саид иногда вспоминал свои национальные корни, то в таком случае не пользовался столовыми приборами, а ел с помощью пальцев правой руки. И сегодня  в начале обеда служанка принесла чашу с горячей водой с легким ароматом розовой воды для мытья рук. Трапеза началась с запеченной баранины. Рания видела, что Саид получал удовольствие от еды.

-- Это мясо просто тает во рту!— похвалил Саид блюдо и оторвал правой рукой приглянувшийся кусок розового мяса с румяной хрустящей корочкой. Обмакнув в молотый тмин, отправил в рот.  Рания передала мужу домашний хлеб, подвинула  поближе вазочку с солью и специями.

Когда мясо было съедено, Саид поднял конусовидную крышку таджина, и аромат рыбного блюда  поплыл по всему столу. Зулейка тут же прижала конец головной повязки ко рту, прикрыв глаза.
--Извини меня, Саид. Мне что-то нехорошо. Позволь мне уйти.
--Но ты же почти ничего не съела!—нахмурился Саид. Иди, конечно…
--Я не голодна, -- ответив, Зулейка быстро пошла прочь от стола.
Саид обратился к стоявшей невдалеке служанке:
--Мириам, кто приказал приготовить рыбу?
--Лара Рания велела, Сид Саид!—испуганным голосом ответила  женщина.

Саид повернулся в сторону Рании и пристально посмотрел на её лицо. Вот как! Даже он, редко бывающий за одним столом со своими женами, смог заметить, что Зулейка не выносит запаха рыбы. Неужели Рания  велела подать это блюдо умышленно? Саид так уставал после напряженной работы, занимаясь целыми днями  бизнесом, что участвовать в разбирательствах между женами у него не было никакого желания. А сейчас он видел по выражению лица Рании, что именно такую ситуацию она и планировала.

Правильно говорит дядя Абдул, что счастье мужчины -- это полный дом, хорошая повозка и добродетельная жена. В отношении Рании Саид всё больше убеждался в правоте дядиного совета: повесь свою плетку так, чтобы жена всегда видела ее. И приходил к выводу, что прав дядя: нет жены –нет печали. Как мудр дядя Абдул! Поэтому жив и счастлив до сих пор. Саид встал из-за стола:
-- У меня пропал аппетит. Рания, постарайся больше не допускать подобного.
--Но Саид…,--попыталась возразить Рания.
--Я прекрасно знаю тебя…и на что ты способна. Мне не нужны скандалы в семье. Но как только я разберусь с некоторыми проблемами, я решу, останешься ли ты и дальше моей женой. Осторожнее, Рания, осторожнее!

Когда шаги Саида затихли на лестнице, оставшиеся за столом Фатима и Хадижа продолжили ужинать. Рания же,  выйдя из-за стола, стояла теперь у окна, не зная, идти ли ей за Саидом, чтобы представить ситуацию в ином свете, или не обострять обстановку.

У Фатимы поднялось настроение, она завершила ужин стаканом фруктового сока, а Хадижа была так заинтригована предстоящим разговором с отцом, что не заметила напряженности, возникшей за столом, и, быстро доев кусок мясного пирога, отправилась наверх в ожидании, когда отец позовет её для беседы.

Рания, вспомнив угрозы Саида, решила позвонить в ближайшие дни Амине и попросить у сестры совета. Она чувствовала, что перегнула палку, и Саид разозлился на неё самым серьёзным образом. Она отправилась в комнаты детей, расположенные в пристройке. Ей хотелось побыть с обожаемым сыном, потерять которого она боялась.

Если отношения с Саидом осложнятся так, что произойдет развод, то сына Саид не отдаст. «Я не хочу, чтобы со мной Саид поступил так же, как с Жади!» А значит, ей придется смирить гордость и снова стать для мужа послушной женой.

Узнав о самочувствии Зулейки, Саид из её комнаты направился в свой кабинет. Перед разговором с дочерью он хотел привести в порядок свои мысли. Разговор предстоял серьёзный. Ведь речь должна была пойти о её дальнейшей судьбе. О замужестве. У Саида пропал нужный настрой из-за случившегося во время ужина. Когда Саид злился, мысли путались у него в голове.

Необходимо было отвлечься, и, сев в кресло, он взял со столика привезённую из Сан-Паулу газету. Один из дальних родственников недавно вернулся из Марокко и привез местную прессу. Саид получал удовольствие, читая газеты на арабском языке. «Аль Ахдад Аль Магрибийя»--эту газету удавалось иногда получить через соотечественников, побывавших на родине.
Увидев в статье знакомое имя, Саид напрягся. Что такое? Возможно, это знак судьбы? В статье говорилось, что принц Марокко принял участие в состязании по спортивной борьбе абу-даби. Тренер – бразилец Миру Карвальо. Это же тот проходимец, с которым живет Назира! Саид поморщился при этом воспоминании, как если бы у него заболел зуб. Настроение окончательно испортилось. Отбросив на столик газету, стал обдумывать, как разрешить ситуацию с Хадижей.

После разговора с отцом Хадижа спустилась на первый этаж и подошла к фонтанчику возле стены. В воде плавали разноцветные лепестки роз. Она присела на мраморный бордюр, опустила пальцы в воду и попыталась собрать с поверхности воды несколько лепестков. Надо было успокоиться. Разговор взволновал её, не смотря на то, что новость не стала для неё неожиданностью. Она понимала, что речь пойдет о её предстоящем замужестве. Но не думала, что всё должно будет случиться так скоро.

Отец сообщил, что её мужем станет племянник Сида Омара, компаньона отца. Хадижа знает своего жениха, она видела его несколько лет назад. Это Фарид, бывший жених Самиры. Когда-то дядя Абдул по просьбе дяди Мухамеда нашел его детям в Марокко невесту и жениха. То, что произошло с Самирой, заставило семью Фарида отказаться от данного слова.

Но теперь семьи договорились, невестой Фарида станет Хадижа. В конце недели Саид собирается лететь в Марокко, чтобы встретиться с семьей жениха и обговорить все детали. Хадижу он берет с собой. Хадижа, конечно, может отказаться, но…

Замужество в принципе --это вопрос решенный. Если откажут Фариду, Саиду придется искать другого жениха… Саид знает семью Омара длительное время. По словам отца -- семья с безукоризненной репутацией. Надежное партнерство. Семья владеет обширными цитрусовыми плантациями. Известные в мире апельсины и лимоны из долины Сус—это продукция компании, владельцем которой является Омар Абенсур.   

Саид не знаком лично с женихом, но дядя Абдул много лет дружен с дедом Фарида Сидом Рахимом. Дядя Абдул может поручиться и за молодого человека. Достойная семья, достойный молодой мужчина.

Хадижа, следя за струйками воды в фонтане, вспомнила, как  отец, озвучив свое решение, молча ждал, что он услышит в ответ. Он стоял перед Хадижей, заложив руки в карманы брюк. И она готова была расплакаться, так растрогал заботливый взгляд отца. «Послушай, дочка,-- мягко сказал он,-- разумеется, я хочу, чтобы ты была счастлива. Я не выбрал бы в мужья неподходящего человека.»

А она растерялась и не знала, что ответить. Женщине нужны семья, муж, дети. Эту мысль внушали Хадиже с раннего возраста. Хадижа смогла только кивнуть, так как  пропал голос. «Иди, Хадижа. Подумай над нашим разговором»,--сказал отец, которого вполне устроило молчаливое согласие дочери.

Обернувшись на пороге кабинета, Хадижа неожиданно задала вопрос:
--А мама не будет против твоего решения? Не думаю, что ей понравится такая новость. Мама считает, что…
--Хадижа! Вопрос о твоём замужестве Жади не касается! Твоя мама не может ничего решать! Иди!
И после этого Хадижа спустилась вниз, дрожа от пережитого волнения. Идти к себе в комнату не хотелось.

Лучшим местом в доме по мнению Хадижи был фонтанчик, возле которого она любила сидеть. Слушая журчание воды, Хадижа продолжала размышлять о своем будущем. В детстве она мечтала, чтобы дядя Али нашел ей в будущем мужа, такого же хорошего, как её отец, и чтобы муж дарил ей много золота. Она улыбнулась этим воспоминаниям.

И вот в ближайшие месяцы свершится её судьба. Какой он—Фарид? Красивый или нет? Высокий и стройный или низенький и толстый? Хадижа смутно помнила того мальчика, про которого говорили, что это и есть жених Самиры. Он был  почти ровесником её сестры. Мальчишка в круглых очках и полосатой джеллабе. Больше ничего не вспоминалось. Вот его сестру Хадижа помнила на удивление хорошо. Толстушка тогда категорически не понравилась Амину.

Фарид… Красивое имя. Он молод —это уже хорошо. Отец сказал, что Фариду 26 лет. Остальные сведения о нём будут известны от дяди Абдула, когда Саид с Хадижей прибудут в Марокко. «Завтра я поеду к маме и сама ей всё расскажу. Хочу, чтобы она узнала новость от меня.» Конечно, это будет ударом для неё.

В Бразилии мне уже не придется учиться. Но, может быть, мой муж позволит мне пойти на какие-нибудь курсы в Фесе?» В Фесе? Отец сказал, что Фарид живет в Мекнесе, а его магазины находятся в Марракеше. Там Фарид достраивает дом… А где же придется жить после свадьбы Хадиже? В любом случае —в Марокко. Это тоже не понравится матери. Ну что ж, завтра они встретятся, и Хадижа постарается уговорить мать не переживать за неё. Она ведь уже взрослая.

Тем временем Саид был сам не свой после разговора с Хадижей. Напрасно дочь вспомнила про Жади! Злость охватила  Саида! Каждый раз, когда он озабоченно думал, как устроить судьбу Хадижи, он  вспоминал, что Жади испортила будущее их дочери. Безответственная и эгоистичная бывшая жена не подумала, что её любовная эскапада с Лукасом может выйти боком не только ей самой, но и всему семейству, а прежде всего –Хадиже.

Почему Жади не пожелала представить, чем так долго ожидаемая ею свобода обернется для Хадижи? Прошли годы —и вот теперь поступки Жади отозвались на репутации дочери. Дядя Абдул, взявшийся по просьбе Саида за поиски жениха для Хадижи, получил отказ в нескольких благочестивых семействах Феса. Это был невиданный позор и унижение! Вот тогда Саид почувствовал, что в его душе готово снова вспыхнуть и бурно разгореться чувство мести за то, что в свое время натворила Жади, не пожелавшая заглянуть мысленно в те времена, когда её дочери придёт время выходить замуж...

Кроме того, на репутации Хадижи как невесты сказались все грехи женской части семьи Рашидов. Дело не в одной только Жади, имя которой в свое время полоскали на Медине. Это и Самира, которая сначала отказалась носить платок, а потом близко (насколько близко—кто знает?) подружилась с бразильцем. Они расстались, но, ослушавшись отца,  племянница Саида ушла из дома, чтобы учиться в университете, умудрившись получить грант на обучение. Это тоже не стало тайной для сплетников с медины.

А про замужество Назиры Саид и вспоминать не хотел…  Вот чем закончились её разговоры о феминистках из Каира!
Есть такая поговорка, что один гнилой плод в корзине портит все соседние плоды. Такой «заразой» по его убеждению в его семье стала  Жади.

Из Сан-Паулу Саид возвратился  злым и расстроенным. Случайно услышал при разговоре с родственниками Фатимы неосторожно упомянутое имя Жади в связи с именем Хадижи. «Трудно будет найти для Хадижи мужа из сыновей, воспитанных в строгих мусульманских традициях»,--так, кажется, это прозвучало?

Теперь Саид пытался спасти ситуацию, пока это ещё возможно. Он согласился с предложенным дядей Абдулом вариантом. Результатом стало предстоящее сватовство, на котором женихом его дочери станет родственник Омара Абенсура, соинвестора многих проектов Саида.

Саид прошелся по комнате, ступая по персидскому ковру ручной работы. За окном быстро спускались сумерки. Усталость давала себя знать, пора бы уже отправляться в спальню Фатимы, но мысли не давали ему покоя.

…Ещё одна проблема беспокоила Саида. Как  к предстоящему замужеству дочери отнесется Жади? Да, она уже 5 лет не его жена. Но т.к. он позволил Жади видеться с Хадижей, сначала—изредка, когда Хадижа начинала сильно скучать по матери, потом Хадижа встречалась с Жади столько раз, сколько хотела. У Саида при этом был свой расчет.

Узнав, что Жади стала матерью, родив Лукасу сына, что, надо заметить, очень больно задело Саида, он понял, что появление маленького брата вызовет у Хадижи ревность и, возможно, отдалит  её от матери. Но, ревнуя,  Хадижа  не стала меньше любить свою мать. И Саид начал думать, что допустил ошибку, позволив дочери встречаться при первой возможности. А Жади оказывала большое влияние на дочь, и это чувствовалось во многом.

И вот теперь, когда Саид предпочёл бы выдать Хадижу замуж, а не выполнять обещание  позволить ей учиться, он предчувствовал, что Жади начнёт возмущаться его решением, станет отговаривать дочь от замужества, которое является традиционным для его семьи — когда именно родители выбирают дочери жениха. И никак иначе. Саид понимал, что Жади будет против этого не только на словах, но может предпринять какие-либо действия, чтобы воспрепятствовать замужеству.

Надо быть весьма внимательным и помешать Жади наделать глупостей. А значит—не надо тянуть с решением вопроса со свадьбой. Дядя Абдул давно был посвящен в брачные планы относительно Хадижи, и теперь надо просто поторопить события. Чтобы Жади всё не испортила.

И Саид решительно протянул руку к телефону, чтобы позвонить в Фес дяде Абдулу, а потом  и Мухамеду, чтобы договориться о предстоящих делах.

Уединение Хадижи нарушили шаги Рании, которая возвращалась из комнаты сына.
-- Хадижа, о чём хотел поговорить с тобой твой Отец?—отрывисто спросила она.
-- Если тебе это неизвестно, значит отец не считает нужным, чтобы ты это знала, --спокойно ответила Хадижа.
--Ты опять жаловалась на меня? Да? Отвечай, мерзавка!—Хадиже показалось, что Рания готова была ударить её.
--Я!...Я знаю, о чем был этот разговор!—раздался с лестницы голос спускающейся вниз Фатимы.—Поверь, дорогая, НЕ О ТЕБЕ!
Усмехаясь, Фатима прошла по направлению к столовой. А Хадижа, посмотрев с презрением на обозленное лицо Рании, отправилась к себе.

Хадижа решила лечь спать пораньше. Завтра предстояли  поездки в Сан-Криштован и в дом мужа матери. Ей хотелось выспаться, а утром закончить несколько начатых рисунков, чтобы отвезти  их маме. Предстояло ещё обсудить эскизы украшений с Зулейкой, мнение которой Хадижа ценила. Но уснуть не удавалось. Каждый разговор с Ранией нервировал девушку. «Хорошо, что так кстати вмешалась Фатима!».

И вот мысли Хадижи обратились к младшей жене отца. Хадижа не могла понять, для чего её отцу понадобилось жениться ещё раз. Разве недостаточно двух женщин в доме, полном прислуги? Злые языки намекали Хадиже, что Фатима внешне похожа на Жади. Но Хадижа так не думала. Волосы только … такие же пышные, длинные и красивые, как у её матери. И только. Но вот в остальном – в характере, в манере поведения -- никакого сходства с её матерью не было.

Белее того, Фатима казалась Хадиже какой-то фальшивой. Как будто постоянно лгала и притворялась! И ещё: Фатима не любит её отца. Хадижа поняла это, увидев выражение лица молодой жены, когда она однажды смотрела вслед Саиду. Хадижа потом специально понаблюдала за ней и убедилась в своей правоте. Почему? Почему? Если и Рания, и Зулейка любят его, ревнуют друг к другу и часто ссорятся из-за отца?

Теперь, кажется, Хадижа начала понимать, в чем дело. Фатима совсем молода, они с Хадижей ровесницы. Отцу – 48 лет. Как и отцу Эмми. Теперь, когда Хадижа вскоре может выйти замуж, она попыталась представить себе мужа, который старше её на много лет. Могла бы Хадижа полюбить отца Эмми? Нет. Нет!!! Её муж будет молод и,  иншааллах, красив и добр. Альхамдулиллах!

А что может чувствовать Фатима? Скорее всего, отец не интересен ей как мужчина. Вот так. В семьях марокканцев девушек выдают замуж, зачастую не спрашивая, желают они стать женой выбранного семьёй мужчины или нет.

Хадижа вспомнила рассказ матери о том, как дядя Али много лет назад нашел ей и тёте Латифе мужей. Тётя Латифа должна была выйти замуж за Саида, но потом всё изменилось, и её мужем стал дядя Мухаммед. А Жади, которая уже была влюблена в Лукаса, выдали замуж за Саида. Она не хотела, но родственники настояли…
Если бы тогда Жади стала женой любимого человека, судьбы многих людей сложились бы иначе. Хадиже неприятно было думать, что мать никогда не любила её замечательного отца. В детстве она никогда не простила бы мать за это. Но теперь она понимала, что жизнь намного сложнее…

Фатима в этот момент тоже, как ни странно, думала о Жади. На имя матери Хадижи было наложено в доме Саида табу. Сначала Фатима думала, что мать Хадижи давно умерла. Но когда Хадижа отправилась с разрешения отца к Жади, Фатиме удалось выяснить, что бывшая жена живет в Рио со своим бразильским мужем.

Родители Хадижи в разводе! Фатима была заинтригована этой женщиной. Во-первых, когда-то Саид очень любил бывшую жену. И женился на Фатиме потому, что она похожа на Жади. (Фатима не могла решить, было ли замужество удачей для неё на пути к будущей свободе или наоборот? Но из-за этой  женщины Фатима оказалась в Рио,  вырвавшись из плена своих родственников.)

Как Фатима поняла, что муж выбрал её не случайно? Хм. За год  замужества она несколько раз слышала, как Саид произносил во сне имя Жади. И не только во сне… Фатима предпочитала делать вид, что ничего не слышала. Как-то раз она проснулась рядом с мужем и, неосторожно повернувшись, разбудила Саида, который сквозь сон прошептал нежно: «Жа-а-ди-и-и!», положив руку на Фатиму.
Как ни странно, после той ночи Фатиме стало легче переносить присутствие Саида и его ласки. Он любит не её, а образ любимой ранее женщины, призрак Жади, с которой он ассоциирует Фатиму. Она уверилась, что любовь к Жади вовсе не канула в прошлое. Саид мог сколько угодно убеждать окружающих и самого себя в обратном,  но когда мужчина произносит через пять лет после расставания имя женщины, это о чем-то говорит.

И ей очень хотелось если не встретиться с Жади, то хотя бы увидеть её фотографию, посмотреть на ту, у которой всё получилось. Они действительно похожи, подозревала Фатима. Хадижа могла бы пролить свет на историю отношений отца с Жади, но Фатима успела создать стену отчуждения между собой и дочерью Саида, о чем теперь сожалела. Хадижа не принимала Фатиму и сторонилась общения с ней.

Но как-то раз Фатима воспользовалась отсутствием девушки и вошла в её комнату. Детали интерьера были выдержаны в белой и голубой цветовой гамме. Обилие тканей, вышитых подушек и ковров всех оттенков синего цвета создавало атмосферу покоя и гармонии. Фатима побоялась задерживаться в чужой комнате. Она пришла не для этого.

Вот зеркало, а на его тумбе стоит фотография в изящной резной рамочке. Кем может быть эта женщина, если не самой Жади? Красавица… Саида можно понять. Никакого сходства с собой Фатима не увидела. Но сколько же ей лет? С фотографии смотрела молодая женщина лет двадцати. А теперь ей должно быть лет сорок, если не больше. О! Вот любит Саид свою ровесницу, и любил  бы и дальше, храня свою любовь в сердце, а  не женился на Фатиме!

Имея перед глазами образ Жади с фотографии, Фатима представлял по ночам, что вот их не двое в постели, а трое, нет… четверо! Саид мысленно пребывает с Жади, а она.. с Жаном. И таким образом… эти незримые любовники наставляли рога им обоим. Знал бы Саид об этих мыслях… 

Услышав шаги в коридоре, приближающиеся к её двери, Фатима тяжело  вздохнула и приготовилась к очередному спектаклю. Попав против воли  в дом отца, она быстро усвоила одну истину: руку, которую не можешь отрубить, целуй. Это какая-то персидская пословица. Мать знала множество метких выражений. Фатима быстро запомнила многие из них.

Саид прошел мимо приоткрытой двери комнаты, принадлежащей Рании. Неужели эта женщина непробиваема? После всего, что она сегодня устроила, ждет, что он придет к ней разделить ночь?  Саид приподнял бровь, выражая высшую степень недоумения. Наказана! Рания превращается в Дунию. В Зулейке тоже что-то изменилось. Сказывается беременность или виновата его женитьба на Фатиме? Как говорится, женщина светла снаружи, но темна изнутри.

Но будучи проницательным и умным человеком, Саид прекрасно понимал, что происходит в его семье. Так было и раньше: и когда Жади вошла в его жизнь, и теперь, живя с другими женами. Вот Фатима, например, его не любит. Он не обманывался на её счет. Зулейка и Рания боролись за его внимание и любовь, а поведение Фатимы были не привычно. Она притворялась. Хадижа заметила в Фатиме лицемерие раньше, чем он сам пришел к такому выводу. Саид понимал, что получил ещё одну Жади.

Ирония судьбы! Год назад на празднике в Сан-Паулу он заметил танцующую к нему спиной девушку, в которой в первое мгновение он признал Жади. Понимая, что такого не может быть, он обошел зал и остановился так, чтобы можно было рассмотреть лицо. Красавица с волосами Жади…И с такими же завораживающими движениями под лившуюся арабскую мелодию. Ни одна из его жен, танцуя для него, не смогла  вытеснить воспоминаний о танцах Жади, её пленительных движениях, создаваемой ею ауры. А эта девочка всколыхнула почти уже забытые чувства.

Он не строил иллюзий на её счет. Она получала статус жены, переезжала из трущоб Сан-Паулу в его дом, а взамен Саид ожидал получить не любовь, но благодарную признательность девушки, попавшей в непростую жизненную ситуацию. (К моменту принятия решения о женитьбе Саид знал историю Фатимы, её злоключений.)

А главное — она должна была возвратить призрак утраченной любви, не представляя, как можно было бы вернуть саму Жади. Он вскоре убедился, что получил не совсем то, что хотел. В отличие от Жади Фатима обладала откровенно стервозным характером, постоянно ссорилась с Ранией, изводя её разными язвительными замечаниями. Внося в семейную атмосферу напряженность, не желала находить общий язык ни с Зулейкой, ни с Хадижей. Что же следует ожидать от особы из той же породы женщин, что и Жади?

Саид решил, что обжегшись с Жади, приобрёл привычку подозревать всех женщин. Если бы он уличил в обмане и Фатиму, то, конечно, его до глубины души оскорбило бы, что какой-то мужчина прикасался к женщине, предназначенной ему в жены. Даже не любя женщину, ему пришлось бы искать правду.

Но в случае с Фатимой другого мужчины не оказалось. Иначе злые языки её родственников обязательно донесли бы до него неприятную правду. Саид заметил, с какой неприязнью и завистью относились к Фатиме в её семье. Но ни одного дурного слова о своей жене он не услышал, а вот о Жади… Но Саид предпочел оборвать неприятные мысли, опять свернувшие к Жади. Опять Жади! И вот сейчас «двойник» бывшей жены ожидает его в своей комнате.

Фатима задвинула тонкие шторы, и в комнате было бы темно как в пещере, если бы не светильник из кованого железа, поставленный в виде вазы на пол у дивана. Зажженная внутри него лампа отбрасывала узорчатые нечеткие тени. Часть комнаты тонула в темноте, но та часть, которую Саид видел, была красиво обставленной и уютной. Такой же привлекательной, как и её хозяйка. Саид с удивлением понял, что рад видеть Фатиму.
Конец 1 главы.

0

6

ГЛАВА 2. ДОМ МУХАМЕДА.
Мухаммед, взяв свои четки со столика возле дивана, подошел к окну и с нетерпением окинул взглядом улицу. Он ждал приезда Саида, с которым вместе собирался отправиться в мечеть на пятничную молитву. Он стоял у окна, перебирая в руках агатовые бусины, и наблюдая, как дона Жура, выйдя на порог бара, уперев руки в полные бока, отчитывала Базилио за какой-то промах. Её грубый голос долетал до ушей Мухаммеда, вызывая в нем чувство дикого раздражения. Как же он ненавидел эту женщину!

Если бы не она, в его доме было бы намного меньше порока. Это благодаря доне Журе Самира пошла не по той дороге, которую предпочел бы выбрать своей дочери Мухаммед. Самира… Мухаммед знал о жизни своей блудной дочери далеко не всё и не старался узнать, и не желал о ней вспоминать. Самира три года не жила в его доме. Она предпочла выбрать не семью, а учебу в университете.

Когда противный мальчишка Зе Роберто, наконец, оставил Самиру в покое, его дочь так и не встала на путь истинный. Носить платок она отказалась наотрез, как Мухаммед и Латифа её ни уговаривали. А потом, окончив школу, Самире захотелось получить образование в университете. Но Мухаммед твердо сказал, что денег на обучения не даст. Это ни к чему. Тогда Самира каким-то образом, (кажется, благодаря стараниям некоей журналистки Амалии), получила грант на обучение. И стала студенткой. Мухаммед был оскорблен таким игнорированием его отцовской воли и поставил дочь перед выбором: или она надевает платок и принимает все требования отца, или, став студенткой, покидает его дом. Самира собрала чемодан и, плача, ушла из дома.

И кто помог ей? Дона Жура! Сначала дала приют в бывшей комнате Шанди над баром, над местом, ГДЕ ПРОДАЮТСЯ СПИРТНЫЕ НАПИТКИ! Какой харам! Потом помогла устроиться в пансионе своей приятельницы, некоей доны Элоизы Шавьер, где Самира и живёт почти три года. Там она подрабатывает в маленькой лавке хозяйки, имея опыт в торговле. Мухамед был вне себя от негодования! Если бы Самира не нашла ни у кого поддержи, она была бы вынуждена вернуться в родной дом!

И он поражался, что его юная дочь смогла устроить свою жизнь так, что ей хватало денег на всё: и на связанное с обучением (грант грантом, но учебники и всё прочее стоят денег!), и на питание, и на одежду. Во всяком случае, он запретил Латифе и Амину давать Самире деньги. Ни единого реала не должна была получить его непокорная дочь! Но время шло, а Самира не сдавалась.

Он подозревал, что ей помогает Жади, эта женщина—наказание, посланное Аллахом семье Рашидов за какие-то неведомые им грехи. Но с Жади Мухаммед ничего не мог поделать. Вот дома он тщательно следил за всеми счетами…. И почему его дети выросли такими? Ведь и сам Мухаммед, и его жена Латифа были религиозными и уважающими традиции мусульманами. Мухаммед делал всё, чтобы в его доме не гасла лампада Аллаха, как говорит дядя Абдул.

А его любимый единственный сын Амин? Влюбился до потери разума в подругу детства Эмми. Мухамед считал, что любовь должна рождаться в браке. И не иначе. Родители выберут тебе пару, а потом ты можешь строить отношения с молодой женой, любить её. Только не терять рассудка. Не так, как получилось у его брата Саида с этой женщиной, опозорившей их семью на всю Медину… А теперь по его стопам идёт Амин. Мухамеду казалось, что Амин— просто копия Саида. Так же, как Самира пошла натурой в ненавистную родственницу -- Жади.

В сыне чувствовалась та же одержимость в любви к девушке, которая, по мнению Мухаммеда, совершенно не подходила в жены его сыну. Дочь компаньона Саида по бизнесу. Девушка из мусульманской семьи, но избалованная и капризная, и тоже не носит платок. Для чего Мухамед был так суров с Самирой, если и невестка не захочет носить платок? Да…. С детьми ему не повезло…

Как удалось Саиду воспитать Хадижу послушной дочерью при такой матери как Жади? Будет ли тень прямой, если ствол кривой? Но пути судьбы неисповедимы…  С детьми ему не повезло, а виновата во всем—Латифа! Мухаммед чувствовал, как Латифа переживает за Самиру, и подозревал, что жена не осуждает дочь, а жалеет её и боится за неё. И это злило Мухаммеда так, что не раз приходило желание взять вторую жену, с которой можно было попытаться начать семейную жизнь с чистого листа, оставив Латифу на обочине семейной жизни.

Мухаммед вспомнил о звонке Саида и о его предложении лететь вместе в Марокко, чтобы обручить с женихом Хадижу, а за одно найти невесту и Амину. Мухамед, конечно, попытается уговорить Амина…
Горькие размышления Мухаммеда были прерваны вошедшим Амином.
--Отец, дядя Саид приехал,— сказал Амин мрачным голосом.
Мухаммед выглянул в окно и действительно увидел брата, расплачивающегося с водителем такси.
--Амин, иди переоденься. Ты же не пойдешь в мечеть в джинсах и пестрой рубашке как у попугая?—предложил Мухаммед и поспешил к двери.
- Ассалам алейкум, брат!—поприветствовал, войдя, Саид.
--Ва-алейкум ассалам!—отвечал Мухаммед, широко раскинув руки для объятия.
--Как дела?
--Алхамдулиллах!

Братья обнялись и по всем правилам поприветствовали друг друга. Из столовой появилась Латифа, которая тоже обменялась положенными по обычаю приветствиями. Когда братья в ожидании Амина отвлеклись на мужские разговоры, Латифа, глядя на них, невольно сравнивала мужа, в последние годы сильно раздавшегося вширь, с подтянутым, стройным, импозантным Саидом.

Раздражение шевельнулось в душе Латифы. С тех пор, как Мухамед бессердечно выставил из дома дочь, Латифа против своей воли стала иначе относиться к жестокосердному мужу. По рассказам Жади Саид много раз был жесток с ней и с Хадижей. Но разве он не прощал Жади много такого, что стало бы для её Мухаммеда первой и последней каплей, если бы Латифа решилась на нечто подобное из проступков Жади? Нет! Так разве жесток Саид?
А вот тихий и сдержанный Мухаммед выгнал Самиру. Как ни старалась Латифа убедить себя в правоте Мухаммеда, она не могла сделать выбор между мужем и дочерью так, чтобы встать на сторону Мухаммеда. Её девочка не пропала только благодаря поддержке добрых людей и Жади. Латифе было известно, что Жади разными способами помогала Самире материально.

Появился Амин, переодетый в такую же белую, как и у Мухаммеда джеллабу, и мужчины поспешили в мечеть. Латифа проводила их глазами, заметив, что к ним присоединился и Мустафа.

Всё! Пора и ей заняться тем, что не давало покоя со вчерашнего вечера! Латифа быстро поднялась по лестнице. У себя в комнате она подошла к большому сундуку возле кровати, в котором хранились летом теплые одеяла и разные постельные принадлежности, достала из-под одного из одеял свою старую кожаную сумочку, а из неё извлекла завёрнутый в старый платок маленький сотовый телефон, подаренный ей хитроумной Жади.

Сделать  необходимый звонок с обычного домашнего телефона Латифа не могла: после произошедшего с Самирой Мухамед отслеживал все звонки из дома и в дом. Вот тогда Жади и нашла способ, как обмануть брата Саида. Она купила сотовые телефоны для Самиры и для Латифы. Латифе неприятно было что-то таить от своей семьи, но обстоятельства вынуждали её действовать за спиной Мухаммеда и Амина.

Теперь она могла созваниваться с дочкой каждый день, впрочем, как и с Жади, с которой тоже было запрещено иметь отношения. Зарядным устройством Латифа пользовалась, когда Мухаммед и Амин находились в своих магазинах. И до последнего времени Латифе удавалось сохранять свой маленький секрет. Обнаружив, что телефон почти разряжен, Латифа решила рискнуть и набрала номер Жади. Разговор она ограничила коротким приветствием и поспешила сообщить главное:

--Жади, нам с тобой надо срочно увидеться! Ты уже знаешь, что Саид нашел для Хадижи жениха? В конце следующей недели они с Хадижей летят в Марокко!
Латифа услышала, как ахнула от неожиданной новости её сестра.

-Латифа! Как ты узнала? Хадижа ничего мне не говорила!

--Как она могла тебе сообщить об этом, если Саид принял решение вчера? И потом, Хадиже разрешено встречаться с тобой, но не звонить, а сотового телефона у неё нет, ты же знаешь, Саид был против такого подарка. –Латифа, прижав пальцы к губам, выглянула с опаской на улицу, как будто опасаясь, что мужчины вернуться так быстро.

--Латифа, а  ты не знаешь, что ответила Хадижа?—голос Жади задрожал от волнения.
--Как я поняла, Саиду удалось уговорить твою дочь, и она согласилась. Саид звонил Мухаммеду вчера вечером, я не всё поняла из их разговора. Мне Мухаммед пока ничего не рассказывал…
--О, Аллах!  Хадижа не должна совершить такой ошибки! Как можно вверять судьбу человеку, которого не видела и не знаешь? Я должна встретиться с Хадижей и постараться отговорить её от такого замужества!

--Жади, не паникуй! Возможно, не всё так страшно! Саид любит Хадижу, он выдает её замуж, не для того, чтобы сбыть с рук…Он, конечно же, выбрал жениха из достойных претендентов…
--Латифа, ты ошибаешься. Саид совсем не думает о счастье дочери, о настоящем счастье…Он  хочет выдать её замуж, чтобы соблюсти традиции… А тебе известно, кто жених?

--Жади, давай встретимся через полчаса на нашем месте, и я расскажу тебе обо всём, что мне известно.

Латифа быстро отключилась, понимая, как переживает Жади от полученной новости, но предпочитая рассказать все подробности при личной встрече. Ей не хотелось тратить драгоценное время на пустые разговоры по телефону. Потом она достала зарядное устройство и, подключив его к телефону, спустилась в столовую, где быстро подготовила всё необходимое, чтобы накрыть стол, когда из мечети вернутся мужчины.

Латифа из разговора Амина с отцом поняла, что в этот раз у неё будет больше времени, чем можно было ожидать--- Мухаммед собирался на обратном пути из мечети отвести Саида в новый магазин, который был куплен для Амина. Магазин был готов к открытию, оставалось завести партию товара.

Все блюда к столу были уже приготовлены умелой Латифой, и она успеет вернуться, чтобы подать на стол и не дать заметить её отсутствия после встречи с Жади. «Амин и Мухаммед не должны возвратиться быстро, сначала они все зайдут в «Оазис в пустыне», магазинчик Амина, для этого отправятся на другой конец улицы, —успокаивала себя Латифа.-- Надо тоже сходить посмотреть. Амин рассказывал, что возле двери в магазин будет стоять искусственная пальма, очень похожая на настоящую. Попрошу, чтобы Амин при возможности взял меня с собой. Но это потом. А сейчас меня ждёт встреча с Самирой и Жади», -- думала Латифа, доставая новый хиджаб, недавно подаренный ей женой Саида Ранией после окончания Рамадана. Фиолетового цвета платок, украшенный рисунком с нашитыми сверху очень мелкими жемчужными бусинками, был красив, но Латифа не считала, что он ей идет.

Но тратить время на поиски другого платка не было возможности. Захватив с собой маленькую сумочку и закрыв дверь дома на ключ, Латифа успела многозначительно переглянуться с донной Журой и скользнула по улице в сторону, противоположную той, куда ушли её родственники.

Жади быстрым шагом вышла за ворота ограды их с Лукасом дома. Такси, которое она успела вызвать, уже стояло в ожидании пассажирки. Жади села в машину и назвала адрес. Став женой Лукаса, Жади получила свободу действий. В отличие от Латифы она теперь могла передвигаться по городу по своему усмотрению, не спрашивая разрешения у мужа.

Поэтому она часто бывала в пансионе, где обитала Самира. Она понимала, как нуждалась племянница в дружеской поддержке, представляя себе, что переживает молодая одинокая девушка, оказавшаяся среди чужих людей. Жади, навещая Самиру, потом находила возможность рассказывать Латифе обо всех подробностях жизни дочери. Латифа могла изредка звонить Самире на сотовый; Жади без затруднений купила обеим родственницам по телефону.

Но вот Самира, опасаясь выдать мать своим звонком, не могла при необходимости сама с ней связаться. Ведь Латифа вынуждена была скрывать от отца Самиры сам факт существования телефона.
Поэтому Жади решила привезти Самиру на непредвиденную встречу с Латифой, зная, как обе скучают друг без друга. К тому же при встрече речь пойдет о судьбе её близких родственников—сестры Хадижи и родного брата.

Подъехав к зданию пансиона, Жади велела водителю подождать, чтобы взять с собой ещё одну пассажирку.
Самира сидела в своей комнате и дописывала конспект. Занятия в университете на сегодня закончились, а в магазине, где Самира помогала доне Элоизе, делать было нечего. Хозяйка решила, что сегодня справится сама, и дала Самире выходной.

Услышав, что внизу раздался колокольчик, который висел над входной дверью, Самира, даже не подходя к окну, поняла, что тетя Жади уже приехала за ней. Закрыв тетрадь и убрав её в верхний ящик письменного стола, Самира поправила футболку, пригладила щеткой волосы и вышла из комнаты, не забыв захватить со стола телефон.

Жади стояла возле прилавка, за которым суетилась дона Элоиза. Ведь приехала уважаемая синьора, которая была как выгодной покупательницей, в каждый свой приезд выбиравшей для себя какую-нибудь безделушку, но и являющаяся поставщицей необыкновенных, но недорогих украшений. Серьги и браслеты из бисера и разных неожиданных материалов с большим успехом покупались студентками, заселяющими многие дома и пансионы на их улице.

Получив деньги за проданные украшения, Жади попросила хозяйку пансиона внести их в счет оплаты за проживание Самиры на ближайшие месяцы. Самира понимала, что тетя Жади ещё и добавила некоторую сумму от себя, так как проживание стоило недешево. Она устала спорить с Жади, но возражения не принимались. И поэтому те деньги, которые Самира зарабатывала сама, шли на её карманные расходы. Ей было крайне неудобно перед тетей, но Жади было не переубедить.
---Пойдем, Самира, такси ждет нас.

Девушка успела заметить,  что, не смотря на спешку, Жади выглядит элегантно в шелковом оливкового цвета брючном костюме. Сумочка, толщина которая заметно уменьшилась после перемещения на стойку прилавка привезенных на продажу украшений, была в тон темно-зелёных изящных туфелек, приобретенных явно в дорогом магазине.

Только волосы, обычно укладываемые в красивую сложную прическу, сегодня были затянуты в пышный «хвост» тонко скрученным шелковым платком. Самира поняла, что действительно случилось нечто серьёзное, что подтверждал и телефонный звонок тети Жади, неожиданно для Самиры раздавшийся полчаса назад.

Ни о чем не расспрашивая, Самира быстро вышла вслед за Жади, молча села в такси, которое тут же сорвалось с места. Только после этого Жади повернулась к Самире и сказала:
--Твой отец и дядя Саид летят в Марокко. Они хотят, чтобы Хадижа вышла замуж, а Амину собираются найти невесту.
Увидев слезы в глазах тети Жади, Самира придвинулась и обняла тетку.

Кафе, в котором обычно встречались  женщины, представляло собой несколько столиков на улице  перед магазином «Шатер Шехерезады». И столики, и магазин принадлежали доне Ноэмии. Место находилось недалеко от дома Мухаммеда и Латифы. В Сан-Криштоване.

Вот только расположено оно было таким образом, что пройти к нему могли захотеть в основном только туристы. Здесь не было жилых домов, только небольшие гостиницы и магазины, кафе и ресторанчики. Всё для туристов. Здесь же находился некий русский ресторан. Неизвестно, как переводилось его название, но на вывеске красовался рисунок с тремя пухлыми поросятами. Мухаммед счел вывеску греховной, а место—нечистым. Тем более, что в самом ресторане подавали блюда со свининой, пользующиеся большим спросом у шумных туристов из далекой России, занимающих номера в недалеко расположенной гостинице, принадлежащей какому-то русскому предпринимателю с непроизносимой фамилией.

Мухаммеду и в голову не пришло бы зайти в эту часть района. Поэтому Жади и Латифа сочли это место для встреч весьма безопасным. Тем более, что дона Ноэмия --жена Мустафы, а значит, приходится и Латифе, и Жади родственницей. Как и дона Жура, Ноэмия была на стороне Самиры. Как можно относиться к родной дочери так, как позволил себе поступить синьор Мухаммед? Тем более, что Самира—такая добрая, положительная! Даже наркоманок и запутавшихся в бандах девчонок матери и отцы жалеют и продолжают любить, потому что родная кровь… Нет, дона Ноэмия отказывалась понимать родственников Мустафы.

Поэтому она по мере возможностей старалась помочь Латифе и Самире. Мать и дочь не должны страдать от самодурства мужчины! По тем дням, когда Мустафа с Мухаммедом уходили в мечеть или занимались неотложными делами в магазинах Мухаммеда, т.е. оба отсутствовали в своих домах, Ноэмия принимала родственниц у себя в магазине.

А с донной Жади у доны Ноэмии были деловые отношения. Небольшой, но успешный бизнес. Жади –жена богатого предпринимателя, времени свободного у неё много, а хобби – выполненные в ручную восточные украшения, которые Жади привозила каждый раз, когда происходили тайные встречи трёх женщин. Эти поделки казались настоящими произведениями ювелирного искусства в духе современного арт-направления и продавались в магазинчике доны Ноэмии по весьма высоким ценам.

В магазине украшения, сделанные руками Жади, занимали небольшой стеллаж: ожерелья, бусы и серьги, выполненные из старинных монет, пуговиц, бусин, даже из пёрышек и кусочков лазурита, которые когда-то Жади насобирала в Марокко. Они пользовались бешеным спросом, вызывая восхищение туристов.

Ноэмия, стоя возле прилавка с соками, увидела подъехавшее такси, из которого вышли Жади и Самира. Она сделала им знак войти в магазин, внутри которого была дверь в служебное помещение, где их и ждала Латифа. Дона Ноэмия, войдя за ними следом, предложила сок и печенье, а потом вышла на улицу, где как раз собралась большая группа туристов из рядом стоявшей гостиницы. Они все жаждали выпить охлажденного сока.

У доны Ноэмии была всего одна продавщица, и самой хозяйке приходилось крутиться между столиками и обслуживанием в магазине. Поэтому, как бы ей ни хотелось поговорить с гостьями, выкроить на это хотя бы несколько минут никак не удавалось.
=============================================Но Жади и Латифе было не до разговоров, которые обычно велись в этом чудном убежище.
После объятий Латифы и Самиры, женщины присели за столик и заговорили о том, что, собственно, и собрало их сегодня.
--Жади, я слышала вчера вечером, как Мухамед говорил по телефону с Саидом, -- повторила Латифа уже сказанное по телефону. Я так поняла, что Саид решил во чтобы то ни стало ускорить события, и от планов перейти к их осуществлению. Не знаю, что там произошло в доме Саида, но что-то же заставило его спешить… Жених Хадижи—тот парень, которого дядя Абдул когда-то выбрал для Самиры.

Самира при этих словах едва не подавилась печеньем.
--Тот очкарик? Он же совсем молодой!
--Нет, Самира, он старше тебя на несколько лет. И у него свой бизнес, как я поняла.
--Не понимаю, почему Хадижа мне не звонит? Почему она молчит?—опомнилась наконец Жади.
--Возможно, Саид запретил ей рассказывать тебе что-то..
--Да? Хадижа и моя дочь! Почему я не могу узнать  о таком решении?
--Жади, перестань кипятиться. Вот поэтому Саид, наверно, и не торопится тебя посвящать в свои планы.
--Латифа, ты думаешь, что он собирается провернуть такое дело за моей спиной?
--Не знаю, Жади. Но то, что дядя Абдул озабочен поисками невесты Амину, я знаю точно. Мухамед теперь со мной не откровенничает. Все время злится на меня. Ничем не делится со мной. Об этом разговоре он тоже не счел нужным мне рассказать.

Видя, что Самира, которая сидела молча и ела печенье, опустила голову, Латифа замолчала. Ей стало до боли жаль дочку, когда увидела, что Самира винит себя в неприятностях, достающихся матери. Она сказала:
--Мухамед очень изменился. Думаю, он разлюбил меня. Жади, у тебя есть муж, который любит тебя, он твой защитник. А в Мухаммеде я не чувствую  больше никакой поддержки.
--И дело вовсе не в тебе, Самира,--повернувшись к дочери, Латифа погладила её по руке.
--Я должна поговорить с Хадижей! Обязательно должна!— лицо Жади пылало от возбуждения.
--Не переживай так, Жади! Хадижа к тебе обязательно приедет и все сама расскажет. Я уверена в этом. Только я не думаю, что ты сможешь переубедить её. Она не посмеет ослушаться Саида. Его авторитет слишком высок в глазах твоей дочери. Не старайся напрасно…

Жади в душе понимала, что Латифа права. Но сидеть сложа руки тоже не имела желания.
-Латифа, я даже не могу полететь в Марокко, чтобы увидеть своими глазами этого жениха! И вмешаться, если понадобится.
--Почему не можете, тетя Жади?—спросила, оживляясь, Самира.
-- Во-первых, Саид разозлится и наверняка отложит поездку на другой срок. А во-вторых, я не могу оставить своего сына одного. Лукас улетает в начале недели в Аргентину по делам, связанным с фирмой. А Пьетро болеет, он подхватил ОРЗ, вчера у него ещё держалась температура…

--А ты не можешь отвезти его к Иветти? Ты же говорила, что там твоему сыну всегда очень рады! А сама могла бы полететь в Марокко, и не одна, а с Хадижей. Что, если  ей удастся уговорить Саида взять тебя вместе с ними?
-- Я так не думаю. Саид бывает непробиваемым, когда просьбы имеют отношение ко мне, –Жади взяла со стола стакан с соком и пригубила.
--А у Иветти свои проблемы,-- продолжала она.-- Её близнецы подхватили корь. Везти к ней сына —для чего? Чтобы дети обменялись болезнями?
Латифа с пониманием  смотрела на сестру.
--И Лукасу не понравится эта история. Я не представляю, как я расскажу ему об этом. Он болезненно воспринимает всё, что связано с Саидом и тем домом. А лететь в Марокко… там общаться с Саидом…,-- Жади нахмурилась, покачала головой и отвела глаза в сторону.

Латифа знала, что не всё гладко в отношениях Жади и Лукаса. Мечты о великой любви –это не совсем то, что жить под одной крышей с любимым человеком. Даже если ждёшь его до этого 20 лет. Она решила утешить сестру:
-- Жади, я думаю, что Мухаммед возьмет меня с собой в Марокко. Это значит, я смогу держать тебя в курсе происходящих событий. Буду тебе звонить из дома дяди Али и Зорайды. Правда, сделать я смогу только это.
« Я смогла бы многое сделать, окажись я рядом с Хадижей…»,--горестно подумала Жади.

-- А почему бы Вам не позвонить Зорайде прямо сегодня?—Самира предложила  простой выход, до которого не додумались ни её мать, ни тетя.
--Да, действительно..,--Жади чуть было не достала из сумочки свой сотовый.
- Жади, если ты сможешь дозвониться до Марокко и поговорить с Зорайдой или дядей Али, узнай, пожалуйста, и об Амине.—у Латифы тоже была своя больная проблема.

В комнату зашла Ноэмия и, увидев опечаленные лица приятельниц, предложила заварить кофе:
--У меня не получится так же вкусно, как у тебя, Латифа…,--кокетничая, проговорила Ноэмия.-- Но я попробую.
После того, как был выпит кофе, Жади, Латифа и Самира, оживившись под шуточки доны Ноэмии, стали вспоминать общих знакомых. Самира многого не знала о бывших соседях из Сан-Криштована. В те недолгие минуты, что удавалось Самире встречаться с матерью, разговоры велись о своём, а не тратились на сплетни о знакомых.

Оказывается, Карла, дочь доны Одетти, собирается выйти замуж за богатого соседа в том районе, где давно проживает с матерью и сыном. А в той квартире, которую когда-то снимал синьор Эдвалду, портной, теперь проживает очень странный тип, говорят, что он художник, но дона Жура считает, что он тайный  маньяк. А Эдвалду до сих пор женат на Деузе. А её сын Эд (или Лео?), долгое время считался пропавшим. Деуза едва не умерла от счастья, когда он вернулся в Рио неизвестно откуда три года назад… 

Дона Ноэмия всё болтала и болтала, пока не вспомнила, что оставила единственную продавщицу один на один с толпой жадных до сувениров и ледяного сока туристов, возвращающихся в это время с пляжа. Когда она ушла, наконец, Жади, видя, что Латифа то и дело посматривает на часы, заговорила об Амине.

--Твой сын согласился жениться? Он забыл ту девушку, в которую был так страстно влюблен?
--Нет, Жади,--ответила расстроенным голосом Латифа.—Он не разлюбил её, и я боюсь, что если его уговорят жениться, это сломает ему жизнь. Он просто одержим этой девушкой! С тех пор, как он узнал, что после их несостоявшейся помолвки отец Эмми нашёл ей жениха, Амин стал сам не свой. Он ходит бледный и мрачный. Как он сможет смириться со своей потерей?

Самира слушала мать, чуть ли не с открытым от удивления ртом. Вот это новости! Неужели Амин способен на такую страсть?
-- Мама,  Амин, как мне помнится, мечтал иметь четырёх жен! Он передумал?
--Самира, вот эта самая шутка про четырех жен и обошлась ему очень дорого. Эмми поверила, что Амин может взять нескольких жен, и отказалась от помолвки.
--Как это — поверила? – с недоумением спросила девушка.
--Дядя Абдул постарался вместе с твоим отцом, Самира. Когда Амин с Эмми готовились к помолвке, дядя Абдул позвонил из Феса и сообщил Мухаммеду, что видел семью невесты Амина, с которой Амин был обручен ещё в детстве…
--Та толстуха, на которую Амин даже смотреть не захотел?—не очень вежливо прервала мать Самира.—Интересно, как она выглядит теперь?

--Она прекрасно выглядит, во всяком случае, дядя Абдул не мог нахвалиться на красоту невесты. Но вот Эмми каким-то образом узнала, что у Амина в Фесе есть невеста. Амин не смог её убедить в том, что не собирается жениться на той девушке, и отказалась от помолвки. –Латифа рассказывала неторопливо, тихим голосом. Но Самира и Жади видели, с какой болью даётся Латифе каждое слово.

--А её отец, видимо, узнал через своих родственников в Марокко, что в этом есть доля правды, т.к. невеста Амину действительно выбрана. Он счел Амина лжецом, и семья Эмми отказала Амину от дома. Теперь Эмми стала невестой другого. Амин же места себе не находит, не зная, как вернуть Эмми.
--Если Эмми так легко отказалась от моего брата, она его просто не любила,-- категорично заявила Самира.

--Действительно, странно всё это как-то,--добавила Жади.-- Если бы у Амина уже была одна жена, и он скрыл бы от невесты этот факт, тогда это объяснило бы её отказ. Какая женщина захочет быть второй женой? Не единственной, к тому же. Я помню Эмми. Девочка, которая приходила в гости к Хадиже. У её отца только одна жена.

У Жади в сумочке зазвонил сотовый.
--Да!... Что, Клара?... Хадижа звонила?... Когда? Хорошо, я скоро буду дома… Как Пьетро? … Не забудь дать ему сироп от температуры…,-- Жади отключила телефон и бросила его в сумочку. Потом сказала:
-- Хадижа позвонила… Саид разрешил ей сегодня ко мне приехать. Она собирается сообщить что-то очень важное. Когда Саид вернется домой от вас, Латифа, он прикажет шоферу отвезти Хадижу ко мне.

--Мне пора, Жади, надо торопиться, иначе я не смогу объяснить причину своего отсутствия. До встречи, дорогая,--Латифа поцеловала дочь в щеку.
-Не волнуйся, Латифа, сейчас я вызову такси и отвезу Самиру обратно. И давай держать друг друга в курсе происходящего!
Латифа выскользнула из комнаты, улыбнувшись на прощание Самире. А Жади уже набирала номер, чтобы вызвать такси.

0

7

ГЛАВА 2 Продолжение.

Сидя на заднем сидении машины, Самира и Жади что-то тихо обсуждали. Вдруг Самира быстро отвернулась от окна машины и, сделав вид, что достает с пола упавшую сумочку, сказала:
--Тетя Жади, по тротуару на той стороне улицы идут мой отец с дядей Саидом.
--Я тоже вижу их,-- сказала Жади и отвернулась, чтобы не встретиться глазами с бывшими родственниками. Жади испугалась, что выдержка её подведет, и Саид может заметить то, что заставит его отказаться от разрешения, данного Хадиже на поездку к матери. «Если мне не удастся переубедить Хадижу, я позвоню Саиду, и вот тогда выскажу ему всё, что я думаю о нем, как об отце моей дочери!»--решила она.

А тем временем Саид, бросив взгляд на проезжавшее по другой стороне улице такси, заметил сидящую в нем женщину, профиль которой показался ему до боли знакомым. «Нет… Этого не может быть! Что делать Жади в этом районе? Неужели я так боюсь возможных козней с её стороны, что она мерещится мне в проезжающих машинах?»-- с иронией подумал Саид, поворачиваясь к идущему за его спиной Мухаммеду. Внимательно посмотрев на брата, он уверился, что Жади привиделась только ему. Иначе Мухамед произнес бы уже что-нибудь в её адрес. Он не терпел бывшую жену Саида.

Никто —ни Амин, ни Мухаммед, а тем более Саид, не обратил внимания на стоявшего на углу соседнего дома Базилио. Он же, наоборот, заметил появившихся из переулка, ведущего от мечети, соседей доны Журы, бросился бежать. Поэтому он не увидел, что компания мужчин, за которыми он наблюдал, свернула на соседнюю улочку, направляясь вовсе не домой к Мухаммеду, как подумал Базилио, а к новому магазину, принадлежащему Амину.

--Дона Жура, дона Жура!— Базилио дергал хозяйку за платье. –Они уже идут! Я видел!
Дона Жура, которую бесила привычка Базилио хватать её за руки и одежду, дергать или трясти за плечо, взмахнула полотенцем, которое было у неё в руках и ударила им Базилио по руке.
--Я не глухая, Базилио! Отпусти моё платье и не смей больше меня дергать!— возмутилась  дона Жура.—Ты однажды порвешь мне платье! Это вам не шутки!

Оттолкнув от себя пытающего ещё что-то добавить парня, надоедливого сплетника и пройдоху, дона Жура молча кивнула стоявшей за стойкой бара Анинье, и та тут же выскочила на улицу и помчалась к дому синьоры Латифы.
А Латифа только что подошла к своей двери и, достав ключ, поворачивала его в замке. Увидев приближающуюся Анинью, она с благодарной улыбкой кивнула ей.  Девушка тут же развернулась и теперь уже неторопливо пошла обратно в сторону бара. «Как хорошо, что дона Жура не стала моим врагом!—подумала Латифа.—Я могу, Альхамдуллилях, рассчитывать на неё вот в таких случаях!»
Она быстро переоделась, убрала зарядившийся телефон обратно в надежное место, потом занялась делами на кухне. Когда раздался звук открываемой двери, Латифа возилась в столовой, и никто бы не смог заподозрить, что хозяйка дома вообще куда-либо отлучалась.

Мухамед заглянул в столовую и увидел готовый к обеду стол. Он предупредил шепотом Латифу, что вместе с Саидом и Мустафой пришли в дом несколько незнакомых Латифе гостей.

Поприветствовав хозяйку, мужчины зашли и расселись на диване и пуфах вокруг низкого стола. Латифа подошла к каждому из них по очереди с медным чайником, специальным сосудом для стока воды и полотенцем. Когда руки были вымыты, все закатали правый рукав и приступили к еде. Ели руками. Собираясь почти каждую пятницу в доме Мухаммеда, мужчины не пользовались столовыми приборами, а ели тремя пальцами правой руки.

Латифа поставила на стол корзину с душистым, тонко нарезанным, белым хлебом. В начале обеда она подала хариру—суп из баранины с кориандром и бобами. Затем последовал традиционный тажин. Под его глиняной конусообразной крышкой аппетитно выглядели цыплята в желто-лимонном соусе с шафраном, корицей и маслинами.

Потом Латифа внесла на большом фаянсовом подносе сложенный горкой кус-кус. Внутри горки, политой острым наперченным бульоном, -- вареное мясо со всевозможными овощами. За кус-кусом последовали фрукты и миндальное печенье, а завершилось всё традиционным чаепитием. Зелёный чай с мятой, очень сладкий. После такого обильного угощения и Мухаммед, и Мустафа, и Саид , и другие гости выпили не один стакан этого бодрящего напитка.

Только Амин ел вяло и, как заметила Латифа, совсем немного. А остальные ели медленно, как бы растягивая удовольствие от общения. Текла размеренная, тихая беседа. Латифа не слышала всего, о чем разговаривали за столом, но поняла, что не затрагивались темы, которые могли бы её заинтересовать.

Вот только однажды заговорили о Марокко, да и то в связи с тем, что многие из них давно не ели мяса верблюда, которое считается не только самым вкусным, но и полезным. В Марокко шутят: «Кто ел верблюжье мясо, у того в желудке сорок дней «живут»  ангелы».Мухамед заявил, что как только приедет в Марокко, прежде всего он отведает этот деликатес.

Потом, наевшись досыта, гости Мухаммеда, как это и принято, начали говорить добрые слова о его гостеприимстве и щедрости. А Мухамед в ответ рассказал им байку о том, что рецепты многих блюд, приготовляемых Латифой, взяты ею из средневековой кулинарной арабской книги. Что было совершенно неправдой, хотя, вероятно, по мнению Мухаммеда должно было, польстить его Латифе.

Когда гости разошлись, Мустафа отправился проведать лару Ноэмию. Саид, за которым прибыла  машина, многозначительно переглянувшись с Мухаммедом, тоже отправился домой. Выходя, Мухаммед несколько раз повторил ему: «Я с ним поговорю, Саид. Я постараюсь его убедить». Латифа поняла, что в их доме вскоре может появиться молодая невестка.

Хадижа, захватив папку с рисунками, отправилась в комнату Зулейки. Пока женщина приводила себя в порядок, сидя перед зеркалом, Хадижа разложила на низеньком круглом столике свои эскизы.
--Как ты думаешь, Зулейка, что из этого можно отдать маме, а над чем ещё стоит поработать?

Молодая женщина повернулась и внимательно посмотрела на рисунки. Да, у Хадижи есть талант! Ей надо учиться, но кто же ей позволит? Саид, как она поняла, не желает давать дочери ещё какое-либо образование. Возможно, он прав? Вот её собственный пример: она училась несколько лет в Париже. Получила диплом дизайнера. Её работы преподаватели признавали лучшими из всех студенческих работ на её курсе. Дипломированный специалист по ювелирному дизайну. Несколько лет она работала в мастерской своего отца.

Но родители сочли, что Зулейке нужна своя семья. Нужен муж. Нужны дети. И выдали замуж, когда Саид посватался к ней.(О, Аллах! Какое счастье, что Ты дал мне в мужья не Мухаммеда, а Саида!) Зулейка часто вспоминала несостоявшееся обручение с Мухаммедом. Она полюбила Саида, а вот Мухаммед не смог бы затронуть её сердце.) Образование и диплом за несколько лет брака ей не пригодились. У Зулейки не было необходимости заниматься ювелирным делом или каким бы то ни было другим ремеслом.

И её всегда удивляло, что бывшая жена Саида Жади, став женой обеспеченного человека, занялась изготовлением бижутерии. Конечно, это только увлечение, не бизнес. Видимо мать Хадижи хочет занять свободное время хобби.
Зулейка вспомнила рассказ Хадижи о том, как её мать в юные годы замужества с Саидом мечтала учиться. Конечно, Жади не собиралась поступать в Карауинский  университет в Фесе, но она хотела стать врачом. Лечить женщин или детей. Но Саид не позволил ей учиться, а потом было поздно.

Зулейка рассматривала нарисованные украшения, откладывая в сторону те, что ей казались законченными, не требующими доработки, а Хадижа о чем-то болтала. Зулейка отвлеклась на свои мысли и теперь не улавливала, о чем говорит Хадижа. Вдруг она увидела через окно идущего по дорожке Саида.

--Хадижа, отец вернулся! Давай спустимся вниз!
И, собрав быстро рисунки, они вышли в коридор. Но Рания их опередила.
--Не торопись, Зулейка. Я –хозяйка в этом доме. Я –первая жена Саида! И МНЕ принадлежит право первой встречать нашего мужа!
Зулейка проигнорировала очередной выпад Рании, а Хадижа язвительно рассмеялась в спину этой несносной женщины. Потом, когда Саид вошел в дом, обнимая за плечи Фатиму, оказавшуюся хитрее Рании, которая вышла встречать Саида на улицу, Хадижа с удовольствием отметила вытянувшееся от недоумения лицо первой жены.

Саид позволил Хадиже побывать у Жади перед поездкой в Марокко. Он был обеспокоен тем, как пройдет встреча Хадижи и Жади, и Хадижа боялась, что отец может передумать и не отпустит её. Поколебавшись, Саид всё же приказал шофёру подогнать машину и отвезти дочь в дом Жади Феррас.

--Спасибо, отец! Я только сбегаю за рисунками и подарком для мамы.—Она поспешила в свою комнату, а Саид, заложив руки за спину, усмехнулся.
Хадижа дарит Жади подарки. Это желание дочери сделать приятное матери было ему понятно. Как и то, что Хадижа сочувствует положению матери в доме другого мужа.

Когда-то, когда Саид отпускал Хадижу в гости к Жади, как говорится, скрепя сердце, а потом она, будучи наивным подростком, рассказывала Саиду о жизни матери такие подробности, что узнай об этом Жади, сгорела бы со стыда.

-- Представляешь, папа, Лукас не дарит моей маме золота! Он вообще не покупает ей никаких украшений! Я видела в маминой шкатулке только то золото, которое дарил ей ты…
-А знаешь, папа, Лукасу не нравится, что моя мама носит платок. Он говорит, что с этим пора заканчивать. Оказывается, его друзья удивляются, когда видят маму в платке на улице, когда там очень жарко. Их жены так не одеваются…

-- Сегодня мы с мамой пекли печенье, такое же, как вчера сделала Рания—с тертым миндалем внутри. Мамина  служанка не умеет готовить марокканские блюда…

Саид после окончательного развода с Жади испытывал болезненный интерес к её новой жизни. Он хотел знать, получила ли Жади то счастье, о котором она мечтала столько лет. Поэтому он с интересом узнавал детали из жизни бывшей жены. Конечно, он не проявлял своего интереса открыто. Гордость заставляла Саида  игнорировать новости о Жади.

И то, что Лукас и Жади вступили в официальный брак. И известие о её беременности и рождении Лукасу сына. И появившиеся в журналах Рио фотографии нового дома Лукаса Ферраса, который был приобретён для его новой семьи. И даже то, что Сид Али простил Жади после известия о рождении внука…  Его и без того израненное самолюбие страдало.

В первые месяцы, а возможно и в пару лет, Жади и Лукас прекрасно ладили друг с другом, упиваясь своей любовью. Но потом начались будни, в Лукасе и в Жади стали поднимать голову их привычки. И как видел Саид из рассказов Хадижи—появилось недопонимание. Лукас не знал всех тонкостей восточных нравов и обычаев, к которым привыкла Жади, и наоборот, Жади трудно было проникнуть в менталитет бразильцев. Если прихоти и привычки Лукаса принимались ею, то его друзья, знакомые… Они-то смотрели на Жади как на экзотическую прихоть Лукаса.

Так думал Саид, он был убежден, что абсолютно прав в своих представлениях о той жизни, в которой теперь жила Жади. И рассказы Хадижи только подтверждали его догадки. Когда Хадижа рассказывала о матери, полная сочувствия к ней, Саид испытывал сначала злорадство, потом горечь из-за того, что Жади разрушила их жизнь из-за иллюзий, которые теперь скорее всего развеялись даже в её собственной голове. Саид понимал, что никогда не увидит в глазах Жади раскаяния, потому что, как сказал бы дядя Абдул, у неё «нрав строптивой верблюдицы».
Саид и не имел возможности видеть Жади. Его глазами стала Хадижа.

Но однажды Саид случайно проезжал по улице Рио, тянувшейся вдоль длинной полосы пляжа, и когда машина остановилась из-за образовавшейся на дороге пробки, увидел Жади, стоявшую с коляской возле павильона с кокосами. Она держала в руках небольшой кокос и тянула молоко через тонкую трубочку. Ребёнок в коляски мирно спал. Саид заметил, как  похудела Жади, но издали она казалась молодой девушкой, гуляющей по набережной океана со своим малышом.

Как будто змея укусила Саида в самое сердце. С того времени он стал часто проезжать по той трассе, чтобы изредка увидеть через тонированное стекло автомобиля Жади с маленьким сыном… Это стало его небольшой тайной, и он скорее умер бы, чем позволил кому-нибудь в неё проникнуть.
Когда Хадижа подарила Жади дорогое украшение, привезенное им для дочери из Парижа, он испытал удовлетворение. Ведь на шее Жади будет украшение, купленное на его, Саида, деньги. От ситуации веяло ароматом мести.

--Папа, мама говорит, что дядя Лукас вовсе не жадный, просто он не разбирается в украшениях и говорит, что у мамы на пластиковой карточке столько денег, что она может купить любое украшение, какое только пожелает. Можно я поеду с мамой в Торговый Центр, когда она соберется поехать в ювелирный магазин? Я хочу помочь выбрать ей украшения…

«Вот так, Жади. Ты бегала от своего счастья, когда оно бегало за тобой. Теперь ты живешь той жизнью, за которой бегала сама. Мне не кажется, что твой выбор принес тебе счастье».
Саид отправился к беседке, где его сыновья боролись друг с другом из-за какой-то игрушки, которую никак не могли поделить. Рядом с беседкой Рания что-то с возмущением выговаривала Зулейке, пытавшейся оттащить сына от разъяренного Мунира.

Когда шофер вез Хадижу по Рио, она мысленно подбирала слова, которые должна будет сказать матери. Она понимала, что разговор будет непростым. Вспомнила напутствие отца, попросившего Хадижу быть мягкой с матерью, но не поддаваться на её уговоры, которые обязательно последуют, как только Жади узнает о предстоящей свадьбе. «Твоя мать, Хадижа, всегда думала сердцем,  но разве она теперь счастлива с Лукасом?» -- Хадижа не могла не согласиться с таким доводом отца.

И вот она уже подъезжает к улице, в конце которой стоит красивый дом, обнесённый высокой ажурной оградой, за которой раскинулся сад с пестрыми островками цветников. Машина не успела остановиться, а по дорожке, по обе стороны  которой тянулись ряды цветущих розовых кустов, уже шла Жади.
-- Хадижа!
--Мама!
Когда все приветствия и благодарности Аллаху за дарованную им встречу были произнесены, мать и дочь, обнявшись, направились к дому. Возле небольшого бассейна Хадижа увидела своего младшего брата Пьетро, игравшего под присмотром няни с большой лохматой собакой, любимицей Лукаса, как знала Хадижа.

В доме, в общем-то небольшом, были 4 спальни, 3 ванных и гостиная с огромным телевизором и удобным диваном. Кроме того, здесь были  малая гостиная и столовая, которыми пользовались только тогда, когда приходили гости. В доме весь интерьер был выдержан в минималистском стиле – так показалось Хадиже. Впрочем, она недостаточно хорошо разбиралась в таких вещах.

Светлые, мягкие и спокойные цвета. Очень большие окна, за которыми – красивый пейзаж. Штор на окнах не было —чтобы природа «вошла» в дом и стала частью интерьера. В доме присутствовали и аксессуары, правда, чисто символические и в умеренном количестве. Абстрактные картины в духе конструктивизма дополняли и украшали минималистский интерьер. Картины были вставлены в простенькие плоские рамы. Это же относилось и к фотографиям и зеркалам. Мебель, которой было немного, брала на себя несколько функций.

Хадижа поражалась тому, что диваны и кровати в доме были снабжены системами хранения вещей, тайниками для постельного белья и одежды. Даже стол в одной из комнат был «запрятан» в шкаф и выдвигался при первой необходимости. Многое—в малом, так определила для себя этот стиль Хадижа. Она подумала при этом, как, наверное, может скучать Жади в таком доме по красивым вещам из дома её отца.

И в доме Жади были и статуэтки, и вазы, и интерьерные тарелки, и прочие мелочи. Но Хадиже не нравились ни посуда из декоративной керамики с процарапанными на её поверхности незамысловатыми узорами. Ни изогнутые стеклянные светильники и вазы из необычных материалов. Ни призванные оживить  интерьер витражные вставки из стекла и латуни в дверях и мебели. Необычная по форме посуда вообще вызывала в Хадиже стойкое неприятие. Она не понимала хрупкой красоты, позволяющей создать неповторимый образ дома Лукаса и её матери. Только панно во всю стену из коллекционных керамических тарелок в столовой вызывало в Хадиже неподдельную симпатию. Она приметила среди них традиционные тунисские блюда, пожалуй, это был единственный кусочек «востока».

Жади и Хадижа всегда уединялись в столовой. Вот и теперь Хадижа мерила шагами комнату, пока Жади готовила чай. Марокканский чай с мятой Жади подала в фарфоровых кружках выгнутой формы, а не в привычных Хадиже маленьких стаканчиках, которых у Жади, похоже, просто не имелось.

После чаепития Жади и Хадижа поговорили о Самире, которую Хадижа не видела несколько месяцев после случайной встречи у Жади в доме, о тёте Латифе и Амине. Хадижа пожаловалась на Ранию, изводившую всех в доме, в том числе и её, Хадижу. А отцу жаловаться она не хочет, предпочитая действовать в ответ её же методами.

Потом Жади, видя, что Хадижа не решается рассказать матери новость, которую она собиралась сообщить, спросила о предстоящей для Хадижи поездке в Марокко.
Как и предполагала Жади, разговор с дочерью, не привёл ни к чему.
--Я не могу идти против решения отца…
--Для чего тебе выходить замуж так рано? Ты можешь учиться! Ведь Саид обещал дать такую возможность! Как ты можешь не хотеть учиться?

Жади приводила всё новые и новые аргументы, чтобы дочь отказалась от участия в том, что задумал Саид. Наконец, она решила сменить тактику, сказав:
--Хадижа, подумай…А как же твоё сердце? Твои чувства? Ты не знаешь мужчину, которого тебе выбрали в мужья! А если ты не сможешь его полюбить?
--Но разве любовь рождается не в браке?
Жади хотела возразить, но потом нашла другой аргумент:
--А ты не думаешь, что ты могла бы встретить мужчину и полюбить? И выйти замуж за него? Да, семья, муж, дети…Но женщина должна быть ещё и счастливой! Ты же можешь стать счастливой! —Жади была так взволнована, что не могла подобрать убедительных слов. И от этого терялась всё больше.

Она поняла, что убедить дочь не получится. Когда-то у Жади получалось действовать, а не говорить. Когда она пыталась в чем-то убедить Саида или дядю Али, её слова чаще всего уходили в «песок». Но Хадижу она не может заставить действовать, значит надо уговаривать.
--Хадижа, неужели ты не хочешь узнать это чувство? Любить…

Слова матери потрясли Хадижу. Она даже предположить не могла, что может кого-то полюбить. Она знала, что требуется от неё, арабской девушки, хотя и выросшей в Бразилии. Ей суждено было выйти замуж за человека, которого отец тщательно выберет для неё. Ведь отец понимает её интересы и знает лучше, какие качества потенциального жениха подойдут ей.

--Мама, ты считаешь, что Самира поступила правильно, когда ушла из дома? Она счастлива?
--Да, Хадижа, Самира счастлива. Она выбрала сознательно свой путь в жизни. Дядя Мухаммед не смог бы выдать Самиру замуж против воли.
--Меня не выдают замуж против воли, мама! Я доверяю отцу. Я согласна с ним.
--Но, Хадижа…Хадижа, послушай! Не торопись, моя принцесса!
Хадижа улыбнулась, услышав, что мама назвала её так, как называла в детстве.

--Мама, а ты счастлива с Лукасом? Ты —счастлива? Ты его любила. Многие годы его любила. Теперь вы вместе, и как?
--Если бы моя жизнь сложилась иначе, если бы меня не выдали замуж за твоего отца, я была бы счастлива уже давно… Во всяком случае, я НЕ БЫЛА БЫ НЕСЧАСТЛИВА…
Увидев, как изменилось лицо Хадижи, Жади осеклась.
--Хадижа, дядя Али любит повторять: пока не увидишь ад, рай тебе не понравится.

Наконец, ничего не добившись, Жади сдалась. Она больше ничего не может сделать. Пока не может.

Хадижа возвращалась домой и перебирала в памяти сказанное матерью. Нет, отец прав. И она не станет идти против его решения. Хадижа ставила себя на место матери и понимала, что не хотела бы жить так, как жила мама. Они не похожи во многом. Мать пыталась надевать на себя два национальных костюма. Как в прямом смысле, так и в переносном. Жади,  став женой бразильца, ходила без платка и даже носила джинсы (Хадижа видела.). А  чувство принадлежности к своей нации и обычаи, привитые Жади за многие годы, не раз призывали её облачиться в хиджаб. Хадижа чувствовала в матери эту раздвоенность. И не верила её словам.

Вскоре показался дом Саида. Родной дом очень нравился Хадиже. Сравнивая его с домом, где жила мать, дом отца казался ей настоящей жемчужиной. Никто не назвал бы их дом неуютным. Не смотря на старания Рании. Цветные витражи, мраморная мозаика пола, мебель тончайшей работы, шелковые подушки, букеты цветов, ковры ручной работы. Живя в Бразилии, отец смог добиться в своем доме неповторимой и утончённой атмосферы Востока. Чем отличается дом дяди Али от дома её отца? В их доме есть даже эффектные стрельчатые арки, опирающиеся на столбы в зале на первом этаже! Хадижа знала этот дом как свои пять пальцев.

Войдя в дом, она увидела отца возле  низенького столика, на котором была разложена шахматная доска из эбенового дерева со стоявшими на ней черными  и белыми фигурками. Сидевший на диване Мунир, протянув руку, передвинул одну из фигурок. Он выжидающе посмотрел на отца, а потом, подперев руками голову, уставился на шахматы.

Хадижа при виде отца испытала гордость. Он был таким сильным, таким красивым! Его волосы с небольшой сединой…Умные темные глаза. Стройную фигуру  облегал итальянский синий костюм.
Отец обернулся, увидел её, после небольшой заминки улыбнулся и поспешил к дочери. Он наклонил голову и едва коснулся губами её лба.
--Как прошла встреча с мамой? Ты разговаривала с ней о…
--Да.— Хадижа отвела взгляд. --Мне очень жаль, но у нас вышла размолвка. Боюсь, она обиделась на меня.
--Из-за чего вы поссорились?
--Ты был прав. Маме не понравилась идея моего замужества. Но я постаралась убедить её в обратном!

Саид видел, что Хадижа не расположена к откровению. Отчего? Вероятно, Жади в своем негодовании высказала множество неприятных слов об отце дочери. Не желая выдавать Жади и в то же время что-то утаивать от отца или лгать, Хадижа предпочла просто ничего не рассказывать. Саид вспомнил, какой длинный и острый язык у Жади. Уловив настроение дочери, он не стал ни о чем расспрашивать и позволил Хадиже уйти к себе. 

--Сид Саид, Вас просят подойти к телефону,-- Мириам со странным выражением на лице протягивала ему трубку.
--Кто звонит?— спросил, удивившись, Саид. Все рабочие звонки приходили на его сотовый.
--Это мать Хадижи,-- проговорила Мириам, не осмеливаясь назвать бывшую хозяйку по имени.
--Жади???

Саид не ожидал, что бывшая жена так быстро пойдет в атаку. Он взял трубку и даже не сразу поднес её к уху. Он не знал, какие слова может произнести после пяти лет, прошедших на расстоянии. Но он и не успел бы этого сделать. Жади, почувствовав, что телефонная трубка у него в руке, не стала ждать от него реверансов или делать их сама, а вылила на него целый поток слов. От неожиданности Саид не мог вставить ни слова.

Выслушав от Жади все претензии, замечания о нём и её мнение по поводу предстоящих событий, Саид почувствовал, как в нем поднимается волна гнева. Когда Жади замолчала, Саид выдержал паузу и жестко произнес:
--Жади, ты больше не моя жена. Я не желаю считаться с твоим мнением. Будь осторожна, Жади, потому что я глаз не спущу с Хадижи. При малейшей попытке вмешательства с твоей стороны…,-- на этом его угрозы иссякли, т.к. он понял, что с самой Жади он ничего не сможет сделать. Она не принадлежит ему. Пока эта женщина не поняла его замешательства, он немедленно отсоединился и бросил трубку на столик.

-- Если эта женщина будет звонить в мой дом, скажите, что я не имею желания с ней разговаривать!—холодно произнес Саид, обращаясь не только к застывшей от страха Мириам, но и оказавшимся поблизости Фатиме и Зулейке и подошедшей к нему Рании.
--Хабиби, я приготовила стол к чаепитию, испекла  твое любимое печение! Ты не желаешь выпить чай?— с заискивающей улыбкой обратилась к нему Рания.
«Могу поспорить, Рания что-то задумала. Интересно, что ей от меня нужно?»—подумал Саид и, сделав глубокий вдох, ответил:
--Очень хорошо, Рания! Позови Хадижу, и мы все вместе отведаем твоё печенье.

Саид не ошибся. Рания намеревалась поговорить с Саидом. Попросить его взять с собой в Марокко её и Мунира. В Фесе живут её родители и семья сестры Амины. Рания давно не видела своих родственников. И кроме этого, она хотела получить моральную компенсацию за пошатнувшееся положение. Если в Сан-Паулу Саид взял с собой Фатиму, как будто пожелавшую увидеть родственников, то в Марокко он должен взять её! И Рания постаралась от души!

В столовой был накрыт стол для чаепития. На столе стоял серебряный поднос с маленькими чайными стаканами и два красивых небольших чайника. Рядом стояло блюдо с восточными сладостями. Фатима знала даже их названия: напичканная фисташками баклява, знаменитая канафа с сыром и ещё какие-то посыпанные кунжутом рассыпчатые печенья.

Саид, все его жены и дети расселись вокруг стола на стулья и пуфы. За окном стоял жаркий бразильский вечер. Цветущие олеандры заглядывали в окна. А за столом пила чай большая и, как могло бы показаться, дружная семья. Рания наливала в стаканы чай сразу из двух чайников—в одном была заварена мята, а в другом—крепкий  черный чай. Зная, что Саиду нравится чай с пузырьками – по марокканскому обычаю, она при разливании держала чайники высоко над стаканами.

--Как говорят в Марокко, чай должен быть горький, как смерть, сладкий, как жизнь, и приятный, как любовь,--проговорил хозяин дома, придя в благодушное состояние духа. Рания едва не пролила горячий чай мимо очередного стакана, стараясь заметить, на кого из жен Саид бросит взгляд после слова «любовь». Сделать это ей не удалось.
А вот привлечь  внимание Фатимы...которая тут же улыбнулась, глядя в лицо Саида, и получила в ответ его обаятельную улыбку. «Змея!»-- только подумала Рания, стараясь держать себя в руках. Перед ней стояла задача уговорить Саида взять её с собой в поездку, а значит, нельзя отзываться на подобные провокации.

Увидев, что Мунир дует на горячий чай, Саид заметил:
--Мунир! Нельзя этого делать, даже если чай горячий! Пить следует, глубоко вдыхая и выдыхая, так пьют чай в Марокко. Пожалуй, стоит взять тебя с нами!
Рания не ожидала такого подарка судьбы, она тут же поддержала эту идею. Но вот Фатима, которой было бы даже на руку присутствие в Фесе Рании рядом с Саидом, не могла удержаться, чтобы не поддразнить её.

--Саид, а Я полечу с тобой в Марокко?—спросила она смиренным голосом.
Саид оторвался от печенья, которое успел надкусить.
--Конечно, Фатима! Это же твоя историческая родина! Ты должна увидеть страну, и Фес, а возможно, мы прокатимся на машине и по другим городам. –

Было видно, что Саида захватила эта идея. Он отложил в сторону печенье и прищурил глаза, будто картины прекрасных мест Марокко вставали перед его внутренним взором.
-- Как прекрасно побережье Марокко в это время года! Сейчас, в декабре, там нет изнуряющей жары. Если у нас будет возможность, я покажу вам не только Фес и Касабланку, но и Эс-сувейру, и Агадир. Мы можем прокатиться вдоль побережья, а потом вернуться обратно в Фес через Марракеш и Мекнес…

--Фатима, ты же только что ездила с Саидом в Сан-Паулу. Ты не устала от поездок?—надув губы, проговорила Рания.
--Нет, нисколько не устала. А разве ты не рада, что я поеду с вами? Только представь: мы с тобой сможем обойти все лавочки и магазины Феса…,--притворно-ласковым как у лисы голосом продолжала Фатима.
--Знаешь, я не собираюсь тратить время на прогулки по Медине. Мне хочется увидеть своих родных.—Рания поджала губы, услышав, что именно привлекает в поездке соперницу. Значит, пока она будет находиться в гостях у родственников, Фатима начнёт скупать на рынке всё, что пожелает.

Есть только один плюс: когда они с сыном и Саидом пойдут в гости в дом её родителей, Фатиме будет не место рядом с ними. Она постарается сделать так, чтобы в этот момент Фатимой занимался тот же дядя Абдул. И Саид как будто услышал её мысли:
--Фатима, ты тоже увидишься с нашими родственниками. Дядя Абдул не смог прилететь на нашу с тобой свадьбу, но очень хотел тебя увидеть и познакомиться.

Фатима не подала вида, как смутила её такая перспектива. О дяде Абдуле она была наслышана за год замужества. Как она уже поняла —этот старик был очень проницателен и категоричен. Это плохо. Что, если он сможет проникнуть в её тайные мысли? Разгадать её помыслы? «Надо будет держаться подальше от Сида Абдула. И быть крайне осторожной!» -- решила она.

Хадижа поинтересовалась:
--Отец, а как же Зулейка останется в доме одна? Ведь скоро должен родиться ребенок!
При этих словах Рания насторожилась. Саид вполне может передумать, взяв с собой только Мунира, поручив его заботам Фатимы, а её оставить присматривать за домом и составить компанию Зулейке. Увидев озадаченное лицо Саида, Рания, почувствовала, как забилось сердце и застучало в висках (от желания дать Хадиже хорошего тычка за длинный язык).

--Не беспокойся, хабиби! Я могу пожить у своей родственницы, лары Джанан. Или, если ты позволишь, она может переехать на время вашей поездки в наш дом, --спокойным голосом предложила Зулейка.

Саид не любил, чтобы в его отсутствие в его доме находились посторонние люди, пусть даже из числа родственников. Такая неприязнь у него появилась после посещения его дома некоей таинственной родственницей Зорайды, когда Жади была ещё его женой. Что-то было не так с той женщиной, он это чувствовал. Что-то не так. Это ощущение и сейчас не давало ему покоя, хотя, казалось бы, теперь нет никакого смысла копаться в той давней истории. Саид не хотел больше никаких неожиданных гостей. Но Зулейке он доверял безоговорочно.
-- Конечно, Зулейка, так и сделаем. Договорись с Ларой Джанан, чтобы она пожила у нас дней десять. Мы пробудем в Марокко не больше десяти дней.

Пока Рания занималась перед сном их сыном, находясь в детской, Саид зашел в комнату первой жены и, достав из кармана бархатную коробочку, положил её на столик рядом с кроватью. Это был тот самый подарок, показать который требовала Рания. Саид не желал подчиняться истеричным требованиям жены, поэтому решил отдать украшение только сегодня.

Злость на Ранию прошла. Не потому, что он решил её простить, нет. В отношении к ней Саид придерживался правила, которое внушал ему не единожды дядя Абдул —плетка в доме должна висеть на видном месте, чтобы жена её постоянно видела. Поэтому Саид всегда строго придерживался данного им слова, когда наказывал Ранию. Месяц будет обходиться без мужа.

И Саид вышел из её комнаты. Настроение у Саида было превосходным. Он был очень доволен тем, как вела сегодня его дочь. Жади не просто так осмелилась позвонить в его дом впервые за пять лет. Хадижа не пошла против воли отца. Она ЕГО дочь, и по крови, и по духу.
Саид прошёл мимо спальни Фатимы. Ночевать он собрался рядом с Зулейкой.
Рания вернулась к себе, тайно надеясь, что Саид смягчился. Он же согласился взять её с собой в Марокко. Случайно ей на глаза попалась новая коробочка, лежащая на столике рядом с красивым ночным светильником. Догадываясь, что это могло бы быть, она открыла бархатную крышечку. Внутри оказалось необыкновенной красоты кольцо из платины, с бриллиантами и несколькими небольшими рубинами, исполненное в модном дизайне. Судя по фирменной упаковке, принадлежавшей одному из известнейших европейских ювелирных магазинов, украшение было очень дорогим. «Это достойный подарок», -- удовлетворенно решила Рания. И стала ждать прихода Саида.

Отредактировано Элис (Сб, 15 Авг 2009 12:08)

0

8

ГЛАВА 3. ДОНА ЖУРА И ЕЁ БАР В САН-КРИШТОВАНЕ
И многое другое.

В доме Мухаммеда готовились совершить полуденный намаз. Амин и Мухаммед, сверив, в каком направлении находится Мекка, развернули молитвенные коврики, и, встав на них, начали молитву. «Ал-лахумма салли ‘аля Мухаммадин …», -- доносилось до Латифы, которая молилась в столовой, наблюдая за мужчинами в приоткрытую дверь. Вот Мухаммед поворачивает лицо направо со словами: «Ас-саляму ‘алейкум ва рахмату ллах!», затем-- налево и повторяет «Ас-саляму ‘алейкум ва рахмату ллах!».

Латифа же, начав молитву, мыслями вновь и вновь возвращалась к Амину и его предстоящему сватовству. Она нисколько не сомневалась, что Мухаммед и Саид добьются его согласия. "О, Аллах, прости меня за мысли о постороннем! – взмолилась Латифа. Страстно начала произносить молитву:
«О, Аллах! Мы взываем к Твоей помощи и Твоей защите, веруем в Тебя и доверяем Тебе….».Отдавшись полностью словам молитвы, она продолжала: «О, Аллах! Тебе одному мы поклоняемся и Тебе одному мы молимся и повинуемся… » Латифа попросила Аллаха, чтобы он уладил жизнь её детей Амина и Самиры. И помог Жади и её дочери.

Закончив молитву, Латифа почувствовала безумную усталость. Она свернула коврик и села на пуф. Мужчины, окончив намаз, поднялись наверх в свои комнаты, потом, спустившись, отправились в магазин.

Вот-вот должны привезти товар, предстояло долгая работа. Когда мужчины закрыли за собой дверь, Латифа принялась за приготовление обеда. Она резала овощи, что-то поджаривала, крошила в кастрюльки и складывала в тажинницу, но мысли её бродили вокруг предстоящей поездки. Саид позвонил утром и предупредил, что ближе к вечеру он привезет Мухаммеду билеты на самолет в Марокко.

Латифа понимала, что рано или поздно Амин женится. Это естественно. Но она хотела, чтобы Амин был счастлив. А он так любит эту девушку, Эмми, отказавшуюся от помолвки! Латифа не могла представить, как Амин сможет смириться с другой женщиной, которая придет в их дом как его жена. Если его уговорят жениться, он всё равно будет тосковать о девушке, с которой расстался не по своей воле. «Если нет того, чего желаешь, желай того, что есть!» -- так увещевал Мухаммед сына. Но это было бесполезно.

Вчера стало известно, что свадьба Эмми с предпринимателем из Саудовской Аравии, очень дальним родственником, состоится через три месяца. Жених сделал все положенные перед женитьбой выплаты семье невесты. Последние надежды Амина рухнули. Разве теперь не всё равно, кто станет его невестой? Латифа была уверена, что потом Амин начнет сожалеть о скоропалительном решении. Она прекрасно знала своего сына! Но что она может сделать?

А тем временем Мухамед с сыном приближались к магазину Амина. Мухамед обдумывал, как бы убедить сына жениться —причем, как можно скорей! --- и лучше прямо там, в Фесе, на девушке, которую ему уже сосватал дядя Абдул. Это  была непростая задача. Амин до сих пор тяжело переживал неудачу в связи с несостоявшейся свадьбой с Эмми.

--Амин, не гоняйся за упущенным! Как говорится: если поймал —держи, если упустил—не бегай за утраченным! Эмми для тебя потеряна. А в Фесе тебя ждет красивая молодая девушка, которая согласилась выйти за тебя замуж. Не противься, Амин! – такими словами уже который раз Мухаммед начинал разговор с сыном.
-- Девушка из очень приличной семьи… Она двоюродная сестра жениха Хадижи… Ты видел её несколько лет назад, дядя Абдул ещё тогда сосватал её для тебя.

Только теперь Амин оживился. Хмуро посмотрев на отца, сказал:
-Это та самая толстая девчонка, которую я помню? Это ОНА собирается стать моей женой?  Хм,--как-то неодобрительно усмехнулся Амин.
--Амин! Амин! Это было давно…   Девушка выросла и превратилась в красавицу!  Дядя Абдул уверяет, что другой такой красавицы нет во всем Фесе!

Какие предпочтения у дяди Абдула, Амин прекрасно знал. «Если женщина полная — значит здоровая!». «Красивая женщина должна занимать большую часть кровати… », «Женщина без живота, что спальня без комода…» и т.д.
Амину надоели эти разговоры. Он чувствовал, что жизнь его кончена без Эмми. Так не все ли равно, кто станет его женой? Если семья хочет видеть в этом качестве ту девушку, то пусть так и случится. И Амин обреченно согласился.

--Сынок, это очень хорошая девушка! Вы обязательно полюбите друг друга! Её зовут Халисса, она племянница Омара Абенсура из Марокко, делового партнёра дяди Саида.
Мухаммед был вне себя от радости, что наконец-то закончится затянувшаяся любовная история Амина. Он шёл и любовался идущим впереди него сыном. Амин —почти такой же высокий и статный, как Саид. Он превратился в красивого молодого мужчину, способного свести с ума не одну женщину. «Пусть эта Эмми пожалеет, что отказалась от моего сына. Если он захочет, пусть возьмет себе даже четырех жен. Я уверен, что все четыре будут его любить!»

Машина с коврами и другими восточными товарами стояла неподалеку. Мустафа о чем-то спорил с водителем. Когда подошли Мухаммед и Амин, все дружно взялись за разгрузку товара. Потом раскладывали вещи по местам. Мустафа прикрепил вывеску над входом. Надпись на вывеске магазина была сделана на португальском и арабском языках с использованием арабской каллиграфии. На терракотово-красном фоне золотым контуром были изображены оазис с пальмами и куполами мечетей, караванами верблюдов и звездой Пророка.

А рядом с входом в магазин поставили пышную искусственную пальму, хотя по мнению Мустафы, эта деталь была излишней. Внутри помещение магазина тоже привели в порядок. Мухамеду, находившемуся в приподнятом настроении, хотелось закончить все дела в магазине до отъезда в Марокко и, как он надеялся  —свадьбы Амина. Мухаммед втайне лелеял мечту вернуться из Феса не только с сыном, но и невесткой.

Магазин по замыслу хозяев должен был напоминать пещеру Али-Бабы. В одном углу стояли свернутые в рулоны ковры разных размеров—от огромных для пола до маленьких молитвенных ковриков. Рядом на небольшом возвышении лежало несколько развернутых почти в половину длины ковров с разноцветными геометрическими и растительными узорами. На полках стояли лампы «аля Алладин», популярные у туристов; шкатулки, инкрустированные различным материалом от золота до верблюжьей кости.

Рядом находился целый стеллаж с посудой: расписанные восточными узорами кувшины плошки, тажины с коническими крышками, декоративные блюда и вазы. Отдельно были свалены пуфы и шерстяные покрывала. А на одной стене на вычурных медных гвоздиках висели самые разные знаменитые бабуши из Феса — традиционные марокканские туфли без каблука и задника. Здесь были как  мужские бабуши — светлые, желтые и белые, с закругленным носком, так и женские - остроносые, изящные из более тонкой кожи. Они были самых разных цветов с украшениями из  вышивки и узоров из золотой или серебряной нити.

Собираясь уходить, стоя на пороге магазина, Мухаммед ещё раз осмотрелся вокруг. Отличный магазин у его сына! Он вышел на улицу, закрыл все замки.
А когда Амин опустил на окна и дверь рольставни, все дружно отправились домой.

Когда они подошли к дому, в машине их ждал Саид. Он же не мог зайти в дом, когда Латифа была одна. Он отдал Мухаммеду билеты на самолет и был рад узнать о согласии Амина жениться. Пригласив Саида на чай, Мухаммед, сидя за столом, с воодушевлением обсуждал с Саидом предстоящие хлопоты, совсем не замечая ни равнодушного вида сына, ни страдающего выражения в глазах Латифы.

Латифа, пользуясь тем, что Мухамед и Саид были увлечены разговорами о будущих изменениях в жизни их детей, незаметно поднялась к себе в комнату, быстро достала сотовый и позвонила Жади.
--Жади, я не могу долго говорить, но мне надо сообщить тебе, что Саид купил билеты на самолет до Феса на эту субботу, рейс где-то после обеда. Я точно не знаю, сама позвони и уточни в справочном. Мы летим из Рио через Париж. Всё. Больше я не могу говорить,-- оглядываясь на дверь и прислушиваясь к звукам в доме, шептала Латифа в трубку.—Да! Ты знаешь, Амин согласился жениться на выбранной дядей Абдулом невесте! Это всё!
И Латифа отключила телефон.

Жади у себя в доме застыла с телефоном в руке. Что же делать? Что она может сделать, чтобы Хадижа одумалась? То, что Амин решил взять жену, это не казалось Жади таким уж страшным делом. Он мужчина, и может развестись, если захочет. А положение женщины в ситуации, когда она больше не желает быть женой человека, выбранного ей в мужья —это иное. Жади испытала на себе, что это означает для женщины, принявшей решение получить развод.

Не важно, какова причина её желания. Она полностью зависит от воли мужа и своей семьи, родственников. А дети? Ведь Хадижа может забеременеть еще до того, как поймет, нужен ли был ей такой брак. Её дочь не будет пользоваться уловками, к которым прибегала сама Жади. И кто ей их подскажет? Рядом с Хадижей в чужом доме не найдется такой верной подруги как Зорайда. Жади предчувствовала, что её дочь ждут печальная судьба и страдания. Она не желала дочери горькой участи. Но её материнское сердце говорило, что свадьба Хадижи с незнакомым мужчиной станет началом тяжелой участи, которая постигнет её дочь. «Я буду думать, как помочь Хадиже не совершить эту ошибку»,-- решила Жади.

Дона Жура, одетая в пестрый сарафан в мелкий цветочек, стояла с метлой в руках возле своего бара. Воспользовавшись отсутствием клиентов, наводила порядок возле столиков. Она уже больше часа наблюдала за машиной, подъехавшей к дому синьора Мухаммеда. Высокий красивый араб, ожидающий возвращения хозяина дома, то сидел в машине, читая газету, то выходил постоять возле машины, потом  прохаживаясь от двери дома до двери магазина. Это же синьор Саид! Ну, конечно, это же брат мужа Латифы! А значит , это бывший муж Жади…, ставшей женой синьора Лукаса, отца Мэлзиньи, жены её, Журы, сына Шанди…

Дона Жура присмотрелась повнимательней к родственнику ненавистного ей синьора Мухаммеда. Какой красавец! Статный, высокий, в дорогом костюме… По мнению доны Журы он не шел ни в какое сравнение с Лукасом. Да простят её святая Клара, святая Рита и святой Эшпедито! Как дона Жади могла отказаться от такого красавца ради невзрачного Лукаса? Куда смотрели её глаза?

Дона Жура, почти  не отрывая взгляда от машины Саида, резкими движениями подметала мусор, сметая в кучку окурки и разные бумажные обертки. Лукаса она недолюбливала, впрочем как и всё семейство синьора Леонидаса Ферраса. Она не была злопамятным человеком, но простить причиненное Маизой, матерью Мэл, её сыну зло она до сих пор не могла. И хотя прошло несколько лет, а Маиза исчезла из жизни этой семьи, переехав куда-то в Европу, дона Жура  не забывала о случившемся.

Мэл она тоже не доверяла. Шанди уверял, что Мэл излечилась от наркомании полностью. За пять лет их совместной жизни рецидивов не было. Но дона Жура за свою жизнь повидала столько, что на месте Шанди не стала бы с уверенностью утверждать о том, что и в дальнейшем Мэл будет держаться подальше от наркотиков.

В какой-то момент дона Жура была ошеломлена новостью, что именно Леонидас Феррас – отец сына Деузы, жены синьора Эдвалду. Юного Эда ( или как его теперь звали—Лео) она видела  очень редко, но поражалась сходству Лео с Лукасом. Уж как синьор Леонидас умудрился сделать Деузе такого сына – непонятно. Вездесущая дона Ноэмия рассказывала, что Эд (или как там его—Лео?) пропадал на долгое время, так что Деуза и Эдвалду не находили себе места от неизвестности, а когда решили, что он погиб, Лео вернулся. По словам Ноэмии, Лео жил всё это время в пустыне у дикого племени берберов. Где-то в Африке. Вот парень дает! Это же не шутки…

Размышления доны Журы были прерваны звуком разбитого стекла. Влетев в бар, она увидела Анинью, собирающую с пола осколки разбитой бутылки  капириньо.
--Ты что, совсем косорукая, Анинья? Куда ты смотришь?
--Я не виновата, дона Жура… Вот этот мужчина потянулся к витрине за мячом, а я попыталась его остановить, он задел стойку, и бутылка упала…
-- Что такое? Кто покушается на дар, сделанный моему бару и мне лично самим Рожерио Сени? Ты что, ума лишился, парень? Да я сейчас тебя…,--дона Жура не успела договорить, как нахал, подняв обе руки в знак отступления, проворно выскочил через соседнюю дверь бара на улицу и испарился в переулке.
-- Вот то-то же! А ты, Анинья, не спи за прилавком и будь начеку! Нашу реликвию уже не впервые пытаются украсть!—дона Жура подошла к стеклянной витрине, приделанной над стойкой бара.

Там хранился футбольный мяч, подаренный известнейшим бразильским вратарём Рожерио Сени лично доне Журе. Когда он, случайно оказавшись в районе Сан-Криштована, проколол шину, то, пока меняли новое колесо в мастерской Рапазао, получил приют в баре гостеприимной доны Журы, где чудесно провёл время в ожидании конца ремонта машины. Т.к. он возвращался с тренировки, то подарил доне Журе в знак глубокого уважения и благодарности мяч со своим автографом. После этого в баре каждый день случалось столпотворение. Всем хотелось увидеть надпись на мяче, сделанную самым почитаемым вратарём в Бразилии. Несколько раз доне Журе приходилось вызывать полицию, чтобы ночью спугнуть злоумышленников, пытавшихся забраться в бар за мячом.

В баре немногое изменилось за последние годы. Дона Жура любила стабильность. Для чего что-то менять, если выручка и без того не уменьшается? Её бар вполне устраивал как окрестных жителей, так и заглядывающих в эту часть района туристов. На улице по-прежнему стояли пластмассовые столики под зонтиками с пластмассовыми стульями, которые легко было дезинфицировать раз в неделю. Антисанитарии дона Жура очень боялась.

Внутри помещения был бар со всякими напитками и простой едой. Только связки молодых кокосов, периодически появляющиеся на стене рядом со стойкой, были нововведением доны Журы. И только потому, что этот продукт постоянно спрашивался докучливыми туристами, а очевидную выгоду дона Жура упускать не желала.

На полках стояли всевозможные соки и спиртные напитки. Кашаса в бутылках в тростниковой оплетке. Капириньо в в бутылках разного по объему размера. Известный прохладительный напиток гуарана из семян амазонского кустарника, который содержит кофеин и отлично стимулирует жизнедеятельность организма. Ну и пиво, ром и кофе, конечно же, можно было получить в баре у доны Журы.

Из закусок в её баре можно было отведать  салат из папайи, маленькие закуски сальгадиньос, пао де куейо—небольшие роллы из муки и сыра, рис с бобами и, конечно же, фейжоаду -- своеобразное ассорти из черной фасоли, различных мясопродуктов, овощей, муки и специй. О фирменном блюде –пирожках с треской—даже и упоминать не стоит, ведь благодаря им бар доны Журы имел такую популярность.

Вымыв руки, дона Жура взяла невероятной расцветки полотенце с пальмами и попугаями, и, вытирая лицо, выплыла на улицу. Там она увидела, как в дом синьора Мухаммеда входят Амин и Саид, а за ними идет синьор Мухаммед, с которым она обменялась злыми взглядами. Бедная синьора Латифа! Это друзей люди выбирают, а родственников люди терпят! Что за отец достался её Самире?

--Привет, Жура! – дона Жура увидела, как за один из столиков садится дона Ноэмия. –Пожалуйста, пусть Анинья приготовит мне что-нибудь приятное, но не очень крепкое. Стаканчик капириньо…
Дона Ноэмия обмахивалась журналом, положив сумочку перед собой на столик.
--Привет, подруга!  Анинья!!!—повернувшись к двери бара, закричала дона Жура. Когда девушка с испуганным лицом показалась в двери, она приказала:
-- Приготовь капириньо доне Ноэмии!—и дона Жура присела за тот же столик.

--Ну, как твои дела? Как твой араб?
--Мустафа? А что с ним может быть? Он мне больше не докучает. После того, как он едва не потерял меня… Теперь мне достаточно сказать ему: «Синь-о-о-р-р Мусс-с--та-ф-фа-а-а!!», как он тут же понимает, что я им не-до-воль-на!!! Как правило, этого достаточно, чтобы Мустафа опомнился и не доставал меня своими претензиями!

--Хм, да…,--дона Жура приходила в восхищение, вспоминая историю чуть было не случившегося развода доны Ноэмии и синьора Мустафы. Вот она бы так не смогла! Тьяго, даже имя которого она не желала вспоминать, вил из Журы веревки. Он всегда добивался, чтобы она с ним  мирилась, какой бы проступок за ним у неё не числился. Наконец, он влип в историю, украв что-то у мафиози, после чего его нашли убитым  в районе Корковадо. Как он оказался там и кто его убил, осталось невыясненным полицией.  Но Жура и не желала ничего знать. Из-за него у неё случились разборки с очень неприятными личностями. Но, видимо, те, кто охотился за Тьяго, получили то, что он у них, польстившись, забрал. Дону Журу после смерти гражданского мужа никто больше не беспокоил. Пройдоха, проходимец, негодяй, чуть было не погубивший дону Журу! Тьфу! (*** Эта история может быть придумана и рассказана во всех подробностях в сериале «КЛОН-2»).

Это вам не шутки! После того случая дона Жура никому из мужчин не доверяла своего большого сердца.
А дона Ноэмия умело держала в своих наманикюренных пальчиках серьёзного восточного мужчину, ставшего её мужем. Дона Жура вспомнила, как Мустафа, устав уговаривать Ноэмию отказаться от работы и сидеть дома, ожидая прихода мужа, однажды произнес трижды слово: «талак».
«Талак! Талак! Талак! Я с тобой развожусь! Я с тобой развожусь! Я с тобой развожусь!» Мустафа с такой яростью кричал на дону Ноэмию, что дона Жура испугалась, как бы его не хватил удар. Ноэмия же нисколько не смутилась и спокойно ответила: «Хорошо! Я тоже с тобой развожусь…». И перестала обращать на бывшего мужа внимание.

Тогда Мустафа стал ухаживать за донной Журой, которой такой оборот совсем не понравился. Она не собиралась встревать в чужие семейные разборки. Как говорится:  между мужем и женой ложку не просунешь. (т.е муж и жена—одна сатана.) Ноэмия же ответила ему полным игнорированием при встречах. Одевалась теперь она эротично, так что многие мужчины стали оглядываться ей вслед. Вокруг Ноэмии всегда был разлит аромат эротики. А теперь…Она проявлялась в походке, в движениях с танцевальной пластикой… Неуловимо проскальзывала в улыбке, которой она отвечала на любой вопрос, что можно было неверно истолковать.

Мустафа не выдержал, глядя, как на его женщину смотрят другие мужчины,  и сдался. Он помирился с Ноэмией и, объединив свои накопления, они открыли магазин «Шатер Шахерезады» с небольшим кафе-баром (безалкогольным!).  Ноэмия, как оказалось, обладала деловой хваткой, и, пока Мустафа занимался магазинами Мухаммеда и Амина, увеличивала прибыль своей семьи.

Она прочитала сказки из «1000 и 1 ночи», и, наряжаясь в восточные костюмы одалисок, намотав на голову тюрбан, предлагала покупателям товары «из сказок Шахерезады»: «вот на таком ковре улетела принцесса от злого султана», «а султан курил вот в точности такой кальян», «в такой точно лампе жил добрый джин, который исполнял желания Алладина», … ( При слове «джин» Мустафа содрогался от ужаса. Он, будучи человеком современным, тем не менее был суеверен.)

Фантазия Ноэмии была неистощима.  Поэтому прибыль в их магазине быстро превысила доходы в магазине Мухаммеда, который был просто озадачен таким феноменом. Дона Жура гордилась своей подругой,  она уважала женщин, которые сами строили свою судьбу.

Дона Жура принесла два сока из маракуи и тарелку с пирожками, предложив Ноэмии перекусить.
-- Пока Анинья готовит капириньо, давай перекусим… Ну, что нового, Ноэмия?
--Жура, ты представляешь, мой Мустафа хотел, чтобы я полетела с ним и семьёй Мухаммеда в Марокко! Но я отказалась: как я могу оставить  свой магазин? И тогда он тоже передумал лететь. Он так рев-ну-у-ет меня! – Ноэмия даже закатила глаза, покачав головой.

А потом они погрузились в пучину местных новостей, обсуждение которых доставляло удовольствие всем без исключения местным жительницам. И строгая дона Жура, и предприимчивая Ноэмия не были в этом отношении исключением.
--Амин согласился взять жену из Марокко!
-- Как? Он даже не видел её?
--Нет, Жура! Он её не видел!
-- ……….
-- ……….
Анинья, уложив на дно бокала дольку лайма, насыпала сверху порцию тростникового сахара, растерла всё в кашицу и долила сверху кашасы до половины бокала, а потом досыпала до самого верха льда и, поставив копириньо на поднос, понесла доне Ноэмии.
--Очень освежает, дона Ноэмия…,--она остановилась с подносом в руках возле столика и, кажется, не собиралась никуда уходить.
-Ты что стоишь, Анинья?—дона Жура грозно сдвинула брови, и Анинья тут же исчезла внутри бара.


Через несколько дней в аэропорту.
Аэропорт Рио-де Жанейро, как и все бразильские аэропорты – это голый серый бетон, масса сувенирных магазинов и обязательные ювелирные. На электронном табло у выхода на посадку время отправления рейса на Париж 12-10.
--Всё в порядке, летим по расписанию, -- бодро проговорил Мухаммед.
-- Да, задержки рейса не предвидится, -- посмотрев на дорогие часы на своем запястье, ответил Саид.

Они все стояли возле тележки, нагруженной вещами: чемоданами, сумками и коробками. Служащий аэропорта, перевозившей их багаж, остановился по просьбе Саида недалеко от стойки регистрации. Теперь мужчины стояли вместе, обсуждая предстоящий полет и сложности пересадки в Париже, а женщины образовали свой кружок. Рания держала сына за руку.
-- Я хочу посмотреть на самолеты! – уже не в первый раз упрямо повторял Мунир.
--Ты увидишь их, когда мы будем сами садиться в свой самолет,-- ласково произнесла Латифа.
-- Интересно, мы полетим из Парижа в Фес через небольшой промежуток времени, или нам придется ждать рейс на Марокко несколько часов?—Рания спросила об этом, представляя, как трудно ей придется с Муниром, если окажется, что ждать придется долго.

Фатима насторожилась, услышав вопрос и страстно желая услышать ответ. Она даже замерла от напряжения, боясь выдать себя малейшей мелочью. (Париж! Если бы у неё были деньги… Она сбежала бы от Саида и его семейства тут же, как только её ноги коснулись бы французской земли. А кто знает, возможно, она и решится на это? Всё в душе Фатимы дрожало от волнения. Она захватила с собой небольшую записную книжку, где были записаны молитвы из Корана, суры и аяты. А внутри под вспоротой обложкой лежал второй паспорт Фатимы. Она взяла его с собой на всякий случай.)

-- Мухамед сказал, что мы, скорее всего, не успеем  на самолет до Касабланки, поэтому нам придется 3 часа провести в ВИП-зале. Не беспокойся, Рания, там можно хорошо отдохнуть.
--Что ж,-- успокоившись, сказала Рания.—В этом есть свой плюс: мы полетим рейсом на Фес, и нам не придется несколько часов добираться до Феса на машинах или даже на поезде. Аэропорт от Феса расположен совсем недалеко—в 15 километрах. Мы быстро доберемся до дома дяди Али.
-- А что, разве мы остановимся не в гостинице?— задала вопрос Фатима.
--Я не знаю, где решит остановиться вместе с вами Саид, но Мухаммед предпочел пожить со мной и Амином в доме моего дяди.

Хадижа была взволнована предстоящим путешествием, у неё в голове роилось столько мыслей, вопросов, что она отстранилась и не участвовала в разговоре.
Вдруг глаза её уставились на что-то вдалеке за спиной Саида. Он заметил, как его дочь переглянулась с Латифой, и сам повернул голову в ту сторону, куда, не отрываясь, смотрели уже все женщины.

Не может быть! Жади??? Действительно, это была она. Жади подходила всё ближе к их живописной компании, держа за руку сына Пьетро. «Как она осмелилась появиться здесь?— возмущенно думал Саид.—Неужели она решилась тоже лететь в Марокко?»  Как хорошо, что он забронировал для себя, своих жен и Хадижи номера в гостинице! Но она же будет жить в доме дяди Али, и тогда точно всё испортит! Саид, нахмурившись, смотрел на приближающуюся Жади с ребенком.

Её появление стало неожиданностью для всех. Рания во все глаза рассматривала бывшую соперницу. Жади, которой было уже за сорок, выглядела великолепно. Волосы, не покрытые платком, («Она это сделала специально, не надела хиджаб», --решил  Мухаммед.) были красиво уложены пышными волнами и обрамляли точеные черты красивого лица, на котором не было ни одной морщинки. Стройную фигуру подчеркивали тёмно-розовая блузка и узкие брюки.

Не такой представляла себе Рания мать Жади. Она должна была постареть и подурнеть! И Рания продолжила высматривать в Жади возможные недостатки. «Украшения! Где же её украшения? Я не вижу на ней ничего, достойного восхищения!» —со злорадством констатировала она.

Фатима тоже внимательно рассматривала мать Хадижи. Так вот что представляет из себя эта женщина! Не плохо! Теперь понятно, почему Саид бредит ею во сне! Мухаммед перехватил короткий взгляд Саида, брошенный на сына бывшей жены и Лукаса, и с возмущением думал, как она посмела так унизить его брата?

Латифе же очень хотелось подойти и обнять не только сестру, но и Пьетро, которого она видела всего несколько раз в жизни, так уж получилось. Но она не посмела, увидев глаза Мухаммеда.
Только Хадижа с
делала  к ней несколько шагов, и вот они уже обнялись и прикоснулись губами к щекам друг друга. «Хадижа, подумай много раз, что ты делаешь!  Подумай, дочка! --  говорила Жади жарким шёпотом.—Один Аллах знает, что ждёт тебя в таком замужестве!» 

Саид заметил манёвр Жади и невольно испытал восхищение. Эта женщина не привыкла сдаваться. Если бы в своё время она вот так боролась бы за него! Саид с ужасом почувствовал, что знакомое, но давно запрятанное далеко в душе и, как ему казалось, забытое и уже умершее чувство нахлынуло на него. Постаравшись взять себя в руки, он сухо произнес:
--Жади, ты тоже летишь этим рейсом в Марокко?
--Нет, Саид, я пришла увидеться с дочерью. Когда теперь я смогу увидеть Хадижу? Кто знает?

Лицо Саида немного расслабилось, а на губах появилось подобие улыбки. Над залом аэропорта прозвучал голос, объявивший регистрацию на рейс до Парижа. Их рейс. Зал ожил, люди стали двигаться к стойке регистрации. Саид пристально посмотрел Жади в глаза и предостерегающе произнёс:
--Жади, я глаз не спущу с Хадижи! Не пытайся ухудшить и без того не лучшую ситуацию!
--Я уже слышала от тебя эти слова по телефону, Саид! – Жади смело  и твердо смотрела в ему глаза.-- Саид, ты так уверен в своей правоте? Если моя дочь будет несчастна—то по твоей вине!  И тогда я не посмотрю ни на что!
Саид увидел знакомый блеск в её глазах и произнес:
--Не вмешивайся, Жади!
Потом он подумал: «А что она может?»

Сделав знак носильщику, перевозившему на служебной тележке их багаж, Саид неторопливо пошел вместе с семьей к стойке регистрации.
--Мама, а почему тот мальчик был одет в халат?—донесся до Саида нежный голосок мальчика.
--Это не халат. Это такая одежда, называется джеллаба. Её носят в Марокко. Когда мы с тобой отправимся в гости к дяде Али в Фес, я тоже куплю тебе такую джеллабу…

«Да, Жади, конечно. Только вот понравится ли это твоему Лукасу?»-- думал Саид. Он усилием воли не позволил себе оглянуться и посмотреть ещё раз на Жади и её сына.
Через час их самолет, сделав крутой вираж по летному полю, подкатил прямо к переходному рукаву. Ещё через полчаса они взлетели.

В самолете каждый был занят своими мыслями. Амин сидел, охваченный тоской. Думая о том, почему он отступился от любимой девушки. Латифа, видя, как горюет её сын, сидела с ним рядом, не зная, как утешить Амина.
Фатиму одолевали сомнения, как ей следует поступить—сбежать от них в Париже или лететь в Фес? В конце концов, обратно они тоже полетят через Европу. Прямого рейса из Марокко в Бразилию не существует. Значит, у неё есть ещё один шанс на побег. Возможно, так даже лучше. Она увидит эту загадочную страну Марокко, побывает в Фесе и везде, куда повезет их Саид. Пусть Саид купит ей побольше украшений. А уж на обратном пути можно будет неожиданно «свалить».

Рядом с ней сидел не подозревавший о её коварных замыслах Саид. Он тоже был погружен в свои мысли. Закрыв глаза, он вновь и вновь вспоминал Жади, какой он увидел её сегодня. Впервые за несколько лет она стояла так близко от него. Ему пришло в голову, что Жади совсем не изменилась и хорошо выглядит, разве только несколько похудела. Ну конечно, она же не ест больше той сладкой или жирной восточной пищи, к которой она в свое время привыкла в его доме. Саид вспомнил рассказ Хадижи, что Жади и Лукас питаются зачастую в ресторанах.

Придерживаются здорового питания. Саид мысленно усмехнулся. «О, да, Жади! Теперь ты не носишь платок, что ты и продемонстрировала сегодня, и, наверное, сидишь на диетах.» Как Лукас относится теперь к её танцам, Саид не знал, но то, что Жади слушает восточные мелодии не всегда, когда ей захочется и не при гостях Лукаса, он знал опять же от Хадижи.

Как Саиду хотелось бы посмотреть на танцующую Жади! Он не забыл ни того, как Жади ещё юной девочкой танцевала для него с саблей, одетая  в черный костюм для танцев… Или когда она пыталась его соблазнить много лет спустя, и, видя его возбужденное состояние, повторяла: «Мы не женаты, Саид!» Или тот незабываемый танец перед ним и Маизой, когда ОН хотел унизить Жади, а получилось наоборот, ОНА посмеялась над ним и его любовницей. Её глаза, когда, танцуя, она смотрела на них с Маизой сквозь переплетение плавных движений рук перед лицом, он не может забыть и сейчас. Он видит во сне танцующую Жади… Ах, Жади!

Саид вспомнил, какой сюрприз сделала ему Хадижа: когда в позапрошлом году Хадижа ездила к матери после окончания Рамадана с поздравлениями и подарками, Жади поставила видеокамеру так, что сняла их с Хадижей танцы. А потом сделала ДВД-диск, который Хадижа и привезла однажды от Жади. Дома его дочь продемонстрировала запись  Рании и Зулейке. (Фатима тогда ещё не была его женой.) Случился скандал. Рания разломала диск, обнаружив, какими глазами смотрел на экран Саид, забывший об осторожности. Хадижа пожаловалась матери, и Жади сделала копию, а Хадижа попросила отца спрятать диск в сейф. Саид иногда посматривал его. Мечта увидеть ещё раз, как танцует Жади, в прошлый раз нечаянно сбылась… 

Пока мысли Саида витали вокруг его бывшей жены, он  сам был предметом зависти Рании, которая не могла смириться, что не она, а Фатима сидит в самолете рядом с её мужем. Ей же и сыну достались места в салоне самолета рядом с Саидом, но через проход, невидимой чертой отделивший её от Саида. Мунир сидел у иллюминатора и смотрел сквозь стекло на небо, а Рания изо всех сил прислушивалась, о чем Фатима говорит с Саидом. О Фесе?! Подожди, кобра, в этом городе-лабиринте 9 тысяч улиц…  Если бы ты потерялась там навсегда!

Жади, вернувшись из аэропорта, никак не могла успокоиться, найти себе места. Пьетро катался на велосипеде по дорожкам сада под присмотром няни. А Жади стояла в комнате на втором этаже, прильнув к окну, и наблюдала за сыном. Она поняла, что ей нужно чем-то занять себя, найти себе дело…  Ещё лучше—поделиться своими переживаниями с близким человеком.

Лукаса не было дома. И потом, Жади помнила, как отреагировал Лукас на её страх за судьбу Хадижи. Ну конечно, она же не его дочь. Как  Мэл—не её. Наверно, Жади тоже не волновалась бы так сильно, если бы речь шла о чужой дочери,  а не о её собственной...

Мэл…  С ней у Жади отношения были так запутаны, что Жади старалась держаться подальше от дочери Лукаса. Было много чего. Дело даже не в том, что Мэл – тот ребенок, который разлучил её с Лукасом на многие годы. Мэл была дочерью любовницы Саида, что унижало Жади, когда Саид продемонстрировал ей связь с Маизой. Мэл тоже не искала сближения с женщиной, которую мать считала виновницей своего неудавшегося брака. Мэл знала, что Маиза в конце концов отпустила Лукаса к Жади, и сама счастлива, живя в Испании и став женой испанского аристократа. Но с этим не смогла смириться Мэл —так казалось Жади.

Дело не в разводе родителей, а в том, что рядом с отцом живет другая женщина. Давняя разлучница, которая в итоге добилась своего. Но Мэл Жади видела очень редко. У дочери Лукаса была своя семья. К отцу Мэл приезжала только в исключительных случаях, чем обижала его. К брату Пьетро она отнеслась равнодушно. О встрече Мэл и Хадижи и вовсе лучше не вспоминать. Встретились, познакомились, вежливо поговорили и разошлись. После чего последовала реакция Саида: ему было известно от Маизы о проблемах Мэл с наркотиками. И хотя это было уже в далеком прошлом, Саид запретил Жади принимать Хадижу в присутствии дочери Лукаса. Как всё это неприятно! Запутанные семейные отношения угнетали Жади.

А как воспринимают её в доме Леонидаса Ферраса? Только Иветти рада Жади от всей души. Леонидас вежлив и не более. Что он о ней думает, она не могла понять. Далва…Привилегированная прислуга в статусе родственницы в доме Феррасов. Иветти смогла её укротить и перетянуть на свою сторону, а Жади – нет. Далва до сих пор косится на новую жену Лукаса, любя при этом от всей души их с Лукасом сына. Балует Пьетро выпечкой, которую он не часто видит в доме родителей.

Какое потрясение испытала Жади, когда  увидела в доме Феррасов фотографию двух Лукасов!  Или двух Лео? На фото на фоне египетских пирамид стояли, обнявшись, Лукас и… Лео? Но как они могли быть одного возраста? Она совсем запуталась, но Иветти  объяснила, что второй парень на фото – не Лео, рядом с Лукасом его брат Диого. Жади вспомнила, что у Лукаса был брат, который погиб как раз тогда, когда Лукас был в Марокко. Он  вынужден был уехать в Бразилию на похороны, оставив её в руках дяди Али…

Жади вдруг подумала, что могла бы встретиться с Самирой. С племянницей она могла бы обсудить все проблемы Хадижи. Самира искренне интересовалась делами Жади и Хадижи, и от чистого сердца переживала за них обеих, впрочем, как и Жади – за Самиру. Жади взяла в руку телефон и набрала номер.

Самира была рада услышать голос тети Жади. Во-первых, её интересовали подробности поездки Жади в аэропорт. Во-вторых, Самира  горела желанием поделиться новостью, от которой её сердце наполнялось гордостью за себя. Она была студенткой, заканчивала факультет журналистики. И вчера должна была выйти её первая!.. настоящая!.. большая!.. серьезная!.. статья! Самира не могла дождаться, когда газета окажется у неё в руках.

Однокурсники уже звонили Самире с поздравлениями. Амалия, став за последние три года не только её наставницей, но и близкой подругой, тоже позвонила, поздравила и пожелала, чтобы статьи молодой коллеги появлялись чаще и во всех газетах. Рядом с пансионом, где жила Самира, эта газета не продавалась.
--Не расстраивайся, Самира! Я купила несколько экземпляров и привезу тебе их сегодня вечером. Ты будешь дома?
Они договорились встретиться, а пока Самира ждала тетю Жади, которая должна была вот-вот за ней приехать.

Жади и Самира сидели за столиком небольшого, уютного кафе. Рассказав племяннице о том, что произошло в аэропорту, Жади, помолчав, спросила:
--Скажи честно, Самира, ты не жалеешь о том, что живёшь отдельно от своей семьи, поссорившись с отцом?
-- Нет, тётя Жади, я нисколько не жалею… Мне, конечно, не хватает моей мамы… Я скучаю даже по Амину. На отца я обижена, потому что он всегда многое позволял и прощал Амину, а вот мне…,-- Жади видела, что Самире этот разговор не приятен. Но Жади задели слова,  сказанные недавно Хадижей —а правильно ли поступила Самира? И счастлива ли она?
-- Самира, а ты можешь сказать, что ты счастлива?
-- Да, безусловно!—не задумываясь, ответила девушка. Я не представляю, как бы я продолжала жить в доме отца. Он не оставил бы меня в покое. И мы всё время с ним ссорились бы. Мне было бы страшно жить одной, если бы у меня не было ни тебя, тётя Жади, ни Амалии. Но уже скоро я закончу факультет и начну работать. Тогда я буду уверена в себе полностью.

Потом они поговорили о Хадиже. Самира посочувствовала сестре в том, что жених может оказаться совсем не таким, каким его представляла в своих мечтах Хадижа. Самира похвастала, что уже вышла её статья в газете.  Самира получила гонорар за статью, а деньги она положила на счет, чтобы собрать нужную сумму на путешествие на каникулах, в которое она собиралась отправиться вместе с Амалией, когда и у Амалии будет отпуск. А Жади, порадовавшись за неё, пообещала, что они с Самирой когда-нибудь вместе побывают в Марокко.

--Меня не пригласят на свадьбу Амина. И на свадьбу Хадижи тоже не пригласят. Обидно, но я всё понимаю.—Самира отвела глаза в сторону, и Жади поняла, как переживает дочь Латифы из-за того, что отец отстранил семью от дочери.
--Тетя Жади, а ты звонила Зурайде?
--Да, Самира, но ничего не получилось. Связь перегружена. Ведь скоро Рождество. Его отмечают и в Бразилии, и в Европе. Из Бразилии не дозвониться. Правда, однажды трубку взял  кто-то из служанок, но оказалось, что дядя Али с Зорайдой уехали в Мекнес на праздник к родственникам. Теперь я буду ждать звонка от твоей мамы.

--Сейчас они уже летят над Атлантикой,-- мечтательно проговорила девушка. – Как мне хочется увидеть Фес новыми глазами. Что я помню из поездок в детстве? Только узкие улочки Медины и бесконечные торговые ряды, когда мы с Зорайдой или мамой ходили на рынок за продуктами или за сувенирами, или подолгу рассматривали золото в ювелирных лавках. А я теперь хочу увидеть город, его достопримечательности… Посмотреть на людей, узнать, как живет настоящее Марокко. Если верить отцу, там до сих пор ходят в платках все женщины, никто из девочек не учится, а замуж выходят только по желанию родителей. Я не верю в это! Хочу увидеть историческую родину собственными глазами!

--Самира, наверно, люди там живут по-разному. И уклад их жизни зависит тоже от разных причин. Есть современные семьи, образованные. А есть, особенно в отдалённой провинции, такие семьи, которые стали бы отрадой для дяди Абдула. Насколько я знаю, в дальних селениях только 8 % девочек ходит в школу.
--Не может быть! –поразилась Самира. И мой отец это приветствует??? Тётя Жади, и ты спрашиваешь, не жалею ли я о том, что живу так, как считаю правильным для себя? Надо будет обязательно съездить в Марокко, а потом я напишу статью об этой стране…  Напишу всю правду о жизни в Марокко. И о хорошем, и о плохом!
Если бы Самира  могла представить себе в это мгновение, каким окажется для неё путешествие в эту необыкновенную страну!

увеличить

0

9

ГЛАВА 4. ПРИЛЕТ В ФЕС.

Полет длился почти 12 часов. Устав от длительного перелёта, все – от маленького Мунира до Саида и Мухаммеда были рады оказаться на твердой земле. Париж встретил их, зимним холодом после жаркого бразильского лета и даже небольшим снегопадом, начавшимся почти сразу, как только все они вышли из самолета.

Оставив в аэропорту  с Мухаммедом и Латифой уснувшего у неё на руках Мунира, Саид с Ранией, Фатимой и Хадижей, уговорив и Амина, отправились на такси осматривать город, погруженный в предрождественскую суету. Самолёт до Феса вылетал через несколько часов.

Рания и Хадижа с восхищением рассматривали из окна машины сверкающие огни рождественских ёлок, деревья, украшенные гирляндами мелких лампочек и витрины магазинов, в которых часто рядом с фигуркой Санта-Клауса в красном костюме с мешком за плечами мелькали цифры 2007. Очень скоро мир будет отмечать новый год.

Фатима с тоской смотрела на знакомые улицы, но не говорила ни слова. Саид, некоторое время наблюдавший за ней, спросил:
-Фатима, ты жила в этом городе…  Ты, наверно, скучаешь по Парижу?
Фатима предпочла неопределённо пожать плечами. Ей казалось, что она и так выдала себя. Не хватало только, чтобы Саид стал проявлять бдительность, не отходя от неё ни на шаг. Кроме того, она так замерзла, что забыла о своих планах ускользнуть в первые же минуты прилёта. «Подожду! Надо присмотреться и лучше обдумать все детали»,--решила она.

А тем временем в доме сида Али готовились к встрече долгожданных гостей.

Зорайда в красивом зелёном кафтане из дорогого атласа, расшитом серебряными нитями, в хиджабе из умело накрученных на голове черного и зелёного платках с переплетёнными между собой концами, осматривала праздничный стол, ломившийся от обилия блюд и букетов цветов.

Заметив между двумя большими серебряными подносами со сладостями зазор, она подозвала к себе Кариму и строго сказала:

--Карима! Ты опять забыла принести то печенье, о котором я тебе говорила?
--Я не виновата, Зорайда! Сид Али позвал меня, и я отвлеклась,- с возмущением отвечала Карима.
--Так сходи на кухню и принеси сейчас!
Когда Карима с ещё одной служанкой принесли несколько тарелок с печеньем и фруктами, Зорайда снова обратилась к Кариме:
--Ты не там, где надо, развесила украшения! Посмотри —они будут мешать гостям, если кто-либо захочет пройти в ту часть комнаты…
И тут громко зазвонил телефон.

--Иди и переделай, Карима!—с досадой взмахнув руками, Зорайда поспешила к низенькому столику, на котором продолжал звонить телефон.
--Дом Сида Али! ...Жа-а-а-ди?—радостно воскликнула Зорайда.—а мы с дядей Али давно ждём твоего звонка…Да, они уже в Париже, Саид звонил…там холодно и снег…Нет, он ничего не говорил про Хадижу…,-- лицо Зорайды из радостного стало вдруг сосредоточенным. Она молчала, внимательно слушая голос в трубке.
--Жади, не переживай так. Мы тебе обо всём расскажем…Да, конечно…ну что поделаешь! Аллах вешает на шею каждому человеку его судьбу, и никто не в силах ее изменить. Если Хадиже суждено стать его женой, никто не в силах помешать…Жади! Жади! Хорошо, Жади, ты только успокойся.

Положив трубку, Зорайда подошла к дивану, на котором восседал куривший кальян Сид Али. Она молча переглянулась с мужем, и он, поднявшись, пошел вслед за ней.
--Скоро в нашей пустыне опять начнется буря…,--донеслось до любопытной Каримы.
Когда они оказались в комнате, Сид Али, уже обо всём догадавшись, сказал:
-- Жади сама виновата в том, что Хадижа выходит замуж вдали от своей матери.
--Конечно, это великое несчастье, что сердца Жади и Саида теперь отданы другим, а не друг другу, но никто не в силах изменить своей судьбы.
--Причем здесь Саид?— сказал сид Али.—Он ошибался, но Жади виновата больше. Это она отказалась от своей семьи. Кто посеял колючки, не пожнет виноград!
Зорайда не успела возразить, потому что в комнату ворвался крик Каримы:
--Сид Али! Сид Али! Латифа только что звонила из аэропорта, сказала, что они уже в Фесе!—Забежав в комнату, Карима убедилась, что её слова услышаны, и продолжала:
--  Сид Али, а музыканты когда придут? Сид Али, а они не опоздают?
--Иди, Карима, иди! –выпроваживала её Зорайда.—Если твой язык остановится, моя голова, наконец, отдохнет!

В Фес вела одна дорога по трассе Рабат-Фес. За окном мелькали пейзажи с большими зелеными полями и рощами оливковых деревьев. Хадижа наконец успокоилась, сказав себе, что всё должно быть хорошо! Она улыбнулась и стала рассматривать в окно машины открывшуюся панораму древнего Феса. Как давно она не была в Марокко!

На лице Амина тоже появилось выражение узнавания того, что он сейчас видит. Фатима, сидевшая рядом с Хадижей, завороженно провожала взглядом белоснежные виллы с садами и мозаичными бассейнами, попадавшиеся в современных богатых кварталах при въезде в Фес.

Потом им всем пришлось выйти из машины, потому что началась старая часть города с её узкими улочками, по которым невозможно было проехать не только на машине, но местами приходилось идти одному за другим. Как сказал Саид в ответ на удивленный взгляд Фатимы, ослики и мулы --единственный транспорт, способный продвигаться по этому лабиринту.

Вскоре их встретили слуги из дома дяди Али. Под руководством Ахмеда багаж был уложен на спины трех осликов, а уставшего Мунира понёс на плечах Ахмет. Обычные жилые кварталы Феса выглядели совсем не так празднично, как увиденные ранее дома. Они показались Фатиме бессмысленным нагромождением унылых серых стен, над которыми кое-где возвышались минареты мечетей.

Забитые народом улочки, какие-то путаные, полутемные. Ей было трудно представить, что за мрачными стенами может обнаружиться что-то достойное внимания. К тому же в Фесе оказалось не намного теплее, чем в Париже. Здесь тоже была зима. Хорошо, что в аэропорту  Парижа они достали теплые джеллабы. Даже на Саиде было темно-коричневое одеяние с капюшоном.

Фатима была разочарована. Она представляла Марокко страной из волшебных сказок Шехерезады. Хотела ощутить колорит востока, окунуться в атмосферу старины. Возможно, первое впечатление было обманчивым, а город надо познавать постепенно, шаг за шагом. Но будет ли у неё такая возможность? И нужно ли ей это? Саид, который шел с ней рядом, как будто читал мысли на её лице:
--Я покажу тебе город, Фатима! Тебе понравится Фес!
«Где же ты, Рания? Что-то тебя давно не слышно»,-- с досадой думала Фатима, привычно улыбаясь Саиду. 

А пока перед ней были только извилистые улочки и переулки, соединенные воедино глиняными домами. Это тысячи дверей, ведущих то во двор, то в лавку, а то и на соседнюю улицу. По обе стороны  тянулись нескончаемые ряды прилавков, заваленных обувью, посудой, парчой. На стенах—от тарелок до кинжалов и кальянов.

Ещё немного странствий по глиняным катакомбам, забитым людьми, ослами, орущими торговцами, тачающими свои поделки прямо на улице ремесленниками, подвешенными коврами, густым дымом стоящих на перекрестках жаровен, и ей уже чудилось, что им придется до бесконечности бродить по Фесу.

-- Саид, а где находится тот дом,  в который мы направляемся? И почему ты передумал останавливаться в гостинице?
-- Мы скоро будем на месте,-- ответил Саид.—В гостинице забронированные для нас номера по недоразумению отдали туристам. Сейчас из-за Рождества во всех отелях такой наплыв желающих провести несколько дней в Марокко! Поэтому мы все остановимся у дяди Али. Я ему уже позвонил и предупредил.
Саид не стал рассказывать, что решение он изменил, когда понял, что Жади в Марокко не появится. Значит, не стоит обижать Сида Али, останавливаясь в гостинице. Он сам отказался от забронированных номеров.

«В этих лабиринтах нужно жить, более того, здесь нужно родиться и вырасти, чтобы понимать, как здесь ориентироваться»,-- с раздражением думала Фатима. Этот город показался ей ловушкой, а когда она вспомнила, что по воле отца могла стать женой марокканца и жить вот здесь, в Фесе... «Возможно, здесь нетрудно затеряться, но как отсюда можно выбраться?»

А Саид вспоминал, как несколько раз в своей жизни ему пришлось прочесывать улочки этого города в поисках беглянки Жади. Здесь более 9 тысяч улиц! И если бы Жади была бы умней или хитрее, то у него было бы мало шансов найти свою строптивую жену. Но Жади знала только одно укрытие – развалины старой казьбы на окраине Феса, в наступавших на город песках пустыни. Он каждый раз находил её  или их с Хадижей именно там.

Впереди показались высокие двери дома Сида Али.
--Вот мы и пришли!—довольно произнес Мухаммед.
Со стороны улицы вход в дом выглядел достаточно просто: глухие оштукатуренные стены и высокая деревянная входная дверь. Но за неприметным среди множества похожих дверей входом оказался настоящий сказочный дворец.
Внутри риад имел второй, скрытый от прохожих, фасад, который выходил на внутренний дворик. Сюда выходили все внутренние окна и двери. Дом состоял из двух этажей. Двор был окружен красивой аркадой на колоннах, поддерживающих портики, прикрывающие комнаты от солнца. В центре покрытого мозаикой двора был установлен фонтан в виде круглой чаши с низким бортом. Из-за довольно небольшого размера двора здесь не было высаженных в землю пальм или раскидистых апельсиновых деревьев, а просто были поставлены на пол кадки с живыми розами, небольшими пальмами  и цитрусовыми, что создало какую-то особую атмосферу уюта.

Когда створки двери распахнулись, и они все вошли в риад, то со всех сторон послышались радостные восклицания, звуки барабанной дроби, звон бубнов под речитатив женщин в пёстрых одеждах…
Им навстречу, широко раскинув руки для объятий, шел дядя Али, приветствуя словами: «Ассалям алейкум! Вы осветили светом мой дом!». А после принятых приветствий все прошли в большой зал.

Фатима, оглушенная внезапно ворвавшимися в её сознание звуками, была потрясена красотой дворца – риада. Вот это действительно напомнило ей сказки «1001 ночи». Дом дяди Али был похож на дом Саида, такой же роскошный и богатый. Но в особняке мужа чувствовались продуманные дизайнером стилевые решения для создания интерьера в марокканском стиле, а  в этом доме была настоящая живая обстановка.

Фатима с интересом присмотрелась к нижней части окружающих стен. Они были покрыты мелкой глазированной плиткой, уложенной в геометрические мозаики с необычными сложными узорами.
--Пойдем, Фатима,--потянул её за руку Саид. И они вошли внутрь дома.
Стрельчатые арки, украшенные орнаментом и резьбой, соединяли смежные помещения. Резной потолок из кедра, расписанный вручную и производивший незабываемое впечатление..

... Узорчатые чугунные решетки окон, красочные витражи, бронзовые двери, мраморные лестницы, старинные светильники из кованого ажурного железа...
Преобладали цвета, сочетающие теплые тона охры, терракоты, песочного, белого с контрастными – синим, зелёным и красным с фиолетовым. В душе Фатимы всегда жила художница, творческая личность.

Фатима смотрела на окружающие её вещи, вспоминая дом Сандры и Ассема, где современный европейский стиль сочетался с предметами из марокканского убранства. Она помнила также рассказы Ассема, настоящего знатока родной культуры и коллекционера,  о доме в Марокко, где жила его другая жена с сыном.

Поэтому мебель и аксессуары и в этом доме были узнаваемы. Фатима бросала взгляды на инкрустированные перламутром сирийские кресла, опаловое стекло, поражающие воображение персидские ковры ручной работы, бронзовые фигуры и посуду, различные безделушки – непонятного назначения, но безумно красивые.
Первый этаж, как это принято в Марокко, был парадным. Вот там, вероятно, столовая. А они сейчас находились в комнате, предназначенной для отдыха и общения за чаем и кальяном.

Фатима не сразу заметила, что за ней с интересом наблюдает пожилая женщина в живописном тюрбане, хозяйка дома. Когда взгляды их встретились, Зорайда сказала:
--Ты —Фатима, жена Саида? Ты, наверно, устала и тебе надо отдохнуть после дороги? Карима проводит тебя в твою комнату. А потом спускайся вниз пить чай.
Доброжелательно улыбнувшись, лара Зорайда сделала знак служанке, которая повела Фатиму к лестнице на второй этаж.

Там располагались спальни. Небольшие, но очень уютные. Фатима поняла это, как только оказалась внутри комнаты, предназначенной для неё. Огромная старинная кровать с расшитыми подушками с бахромой, старинное зеркало, ковер, картины… Ванная комната вообще заслуживала отдельного разговора: мраморная ванна, старинное огромное зеркало,  ароматические масла на полочках, прозрачная колба с лепестками роз. Фатима почувствовала себя принцессой из восточной сказки.

-- Фатима,-- услышала она голос Саида, искавшего её в комнате. Выйдя из ванной, она увидела мужа и вещи, которые только что занёс слуга.
-- Я буду ночевать у тебя и сегодня, и все дни,
пока мы пробудем здесь. Ты же помнишь, что Рания наказана. Разбери мои вещи, пусть Карима тебе поможет…

Из коридора, отделённого от комнаты не дверью, а только занавесью из нескольких лёгких пестрых кусков ткани, тут же показалась голова Каримы, услышавшей своё имя:
-- Пожалуйста, говорите, чем я могу вам помочь…
Фатима даже поморщилась от такой беспардонности. Пожалуй, в этом доме секретов не сохранишь.

Саид, чтобы сгладить ситуацию, отправил Кариму вниз, узнать насчет чая. А сам подошел к жене, обнял её, и на какое-то мгновение, закрыв глаза, потерся лицом о её волосы. «Какие нежности…»,-- думала Фатима, настороженно ожидая, что последует за этой лаской. Но Саид, отпустив её, повернулся и уже не торопясь выходил из комнаты:
-- Мне надо поговорить с дядей Али, а ты приводи вещи в порядок и спускайся. До прихода гостей, которые приглашены  в честь нашего приезда, ещё далеко. Тебе надо слегка перекусить…
«Саид всегда знает, что именно МНЕ надо»,-- Фатиму охватило какое-то странное раздражение на Саида.
Почти выйдя в коридор, Саид добавил:
--Завтра утром мы отправимся осматривать город. Я хочу, чтобы ты увидела его красоту. Чтобы он понравился тебе так же, как этот дом. Я заметил, какое восхищение он в тебе вызвал,-- пообещав это, он пошел по галерее к лестнице.

Фатима занялась чемоданами и сумками.
Карима раскладывала вещи по полкам и ящикам старинного комода, а сама, болтала не переставая.
--В этой комнате всегда останавливалась Жади, племянница дяди Али, жена Сида Саида. Ой! Это же и ваш муж теперь. Жади так нравилась эта комната —потому что только отсюда можно видеть часть улицы над воротами дома. А другие комнаты выходят дверями друг к другу..
«Это комната Жади? Вот как? Не потому ли Саид решил ночевать здесь?»

Карима ушла, а Фатима стала перебирать в шкафу одежду, чтобы выбрать подходящую для предстоящего праздника.
Когда она достала очередное платье, в комнату вошла Рания. Осмотревшись, она заявила:
--Фатима, я прошу тебя перейти из этой комнаты в другую. Мне кажется, что нам с Муниром здесь будет удобней…
-- Почему я должна перебираться из этой комнаты в другую?—с вызовом спросила Фатима.
--Потому что моему сыну здесь понравится больше. Я первая жена, и могу выбирать, не забывай об этом,-- заносчиво ответила Рания. Ей захотелось повторить фокус, однажды уже опробованный на Жади, помня, что тогда ей удалось одержать победу. Ведь Саид тогда встал на её сторону.
--А Саид решил, что будет ночевать сегодня именно здесь, в этой комнате, вместе со мной. Он только что приходил и сказал мне об этом, -- Фатима кивнула в сторону коридора.
-- Почему я должна тебе верить?—ревниво произнесла Рания.—Сегодня моя ночь…И все ночи Зулейки переходят ко мне! Она отдала мне  свои ночи, мы с ней договорились! Ты должна это знать!

Фатиме всегда нравилось подогревать в Рании ревность и соперничество, и она, глядя насмешливо на Ранию, сказала: 
-- Если наш муж решил отлучить тебя на месяц от своей постели, наказав тебя, то он знает, что делает.
--Когда мы вернемся в Рио, я пожалуюсь шейху!
--Скажи об этом мужу! Рания, а может быть, Саид просто тебя разлюбил, и со мной ему приятней находиться в одной комнате, чем с тобой?—Фатима с удовольствием смотрела на побледневшее лицо соперницы.
Но их спор прервала Карима, позвав ужинать.
Рания, с красными пятнами на лице, поджав губы, молча вышла из комнаты.

Внизу в большой столовой для гостей был накрыт великолепный стол. Среди множества блюд с горками разных сладостей стояли подсвечники со свечами. Красивые сосуды с прохладительными напитками. Фрукты.
Служанки разносили подносы с чаем. Латифа сидела на диване. Увидев Фатиму, подозвала её, показав на место рядом с собой.
--Иди ко мне! После такого утомительного пути здесь просто чудесно…

Фатима улыбнулась и присела на диван. Латифа ей нравилась. Добрая и открытая женщина, рядом с которой становилось легко и хорошо. Они взяли по стаканчику очень сладкого мятного чая, который им налила служанка из чайничка. Фатима пила чай маленькими глотками.

Латифа сидела и улыбалась. Она была так рада снова увидеть этот чудесный дом, знакомый ей с раннего детства. Её родной дом, где она выросла, оставшись без родителей. Ведь её воспитывал дядя Али. Служанка принесла тарелочки с яствами. Фатима взяла себе немного засахаренных фруктов, Латифа,  положив себе на тарелку печенье, предложила и Хадиже. Но она отказалась от сладкого, предпочтя персик.
Латифа оглянулась, ища глазами сына. Амин стоял рядом с дядей Али, который с восхищением говорил Мухаммеду:
--Каким же вырос Амин! Возмужал! Стал хозяином собственного магазина!
--А помнишь, ты приезжал к нам совсем маленьким, но уже и тогда ходил с отцом на рынок и умело торговался на суке.(сук***--рынок, восточный базар). Мне потом рассказывали на Медине, как ты, Амин, упрямо до последнего сбивал цену…

А Зорайда, присматривая за прислугой и отдавая незаметно распоряжения, рассматривала Хадижу. Дочь Жади превратилась в прелестную стройную девушку с тонкими чертами лица, с красивыми, как у Саида, глазами, изящную и обаятельную. «Сладкая как персик»,--подумалось Зорайде как и много лет назад. «О, Аллах! Смилуйся и спаси Хадижу от напастей и бед!»-- Зорайда, как и Жади, не была уверена в правильности принятого Саидом решения. У неё в душе тоже поселилось беспокойство.

Она перевела взгляд на Фатиму. Все жены Саида были красавицами. Но Фатима… Зорайде вдруг показалось, что она видит перед собой юную Жади. Волосы! Ну, конечно же! Такие же пышные, роскошные волосы, как и у Жади. А вот глаза с красивым разрезом, слегка подведенные черной краской, были совсем не похожими на глаза Жади.

Но выражение  глаз младшей жены Саида чем-то настораживало Зорайду. «Не знаю, в чем тут дело, только с этой женщиной что-то не так, --решила она.—Значит, Саид не забыл Жади, если выбрал жену, похожую на неё.» Вот Рания была понятна Зорайде. И гадать не надо, о чем она думает и чего хочет. «Рания подурнела. Это, наверно, от злости и зависти»,-- подумала Зорайда, увидев, как смотрит на Фатиму Рания Рашид.

Вдруг из дворика донеслись крики Каримы, а ей вторил ещё какой-то непонятный голос, то ли стонущий, то ли всхлипывающий. В дом с криком влетела взбудораженная Карима:
--Сид Али! Зорайда! Там пришёл сид Абдул! Ему плохо! Ему так плохо, Сид Али! Зорайда! Латифа! Что делать?
  Пока  Карима металась по залу, в помещение ввалился Сид Абдул. Судя по всему, дяде Абдулу было действительно плохо. Он ловил ртом воздух, держась правой рукой за сердце. Когда Саид и Амин подхватили его под руки и повели к дивану, только тогда все заметили в его левой руке свёрнутую трубочкой газету. Сид Абдул резко остановился  и, освободившись от поддерживавших его рук, затряс над головой газетой.

--А-а-а-а!!! Сами-и-и-ра! Дочь шайтана!!! Где Мухаммед??? Где отец этой предательницы???—кричал Сид Абдул, опять схватившись за грудь.
--Что случилось, Абду-у-ул?—подбежал к нему Сид Али.
--Ты… только… посмотри сюда!—Сид Абдул протянул ему газету.—Посмотрите…, что… здесь… написано! Ох, о-о-ох!!!!—Сид Абдул рухнул на диван.
--Зорайда, надо вызвать врача! Видите, как плохо Сиду Абдулу! Надо вызвать врача! Сид Али,  позвонить врачу?—повторяла Карима.
--Карима, замолчи! Позвони врачу! – Зорайда и сама видела, что Сиду Абдулу плохо.
--Что с моей Самирой??? Что с ней?—схватившись руками за голову, заметалась Латифа.
--Что случилось с моей племянницей, дядя Абдул?—нахмурившись, спросил не потерявший самообладания, Саид.
-- Почитай, что написано в этой мерзкой газетёнке! Прочитайте все!—Дядя Абдул лежал, вытянувшись, на диване. Испуганная Хадижа подложила ему под голову подушку.
-- Мухамед! Сколько раз… я говорил тебе,… что женщины и образование… несовместимы! И вот!... Вот к чему привело… то, что ты не смог поставить… Самиру на путь истинный! — Сиду Абдулу с трудом давались слова. Он почти хрипел, но старался договорить то, с чем он пришел в этот дом.
Саид и Мухаммед уткнулись в газету. Чем дальше они читали, тем больше мрачнело лицо Саида и бледнел Мухамед. Потом он и вовсе тяжело задышал, как будто у него перед этим перехватило дыхание. Он передал газету в руки Саида, а сам закрыв глаза, вцепившись пальцами в четки, прижал руки к животу.

Латифа с ужасом тихо бормотала:
--Самиру принесут в жертву как барашка! Теперь Мухаммед проклянет её. Меня тоже отдадут в жертву. Что ты наделала, Самира?
Даже повидавшая много чего в жизни Зорайда прикрыла рот ладонью, чтобы не сказать лишнего.

-Самира!—У Мухаммеда сжались кулаки. Он потряс ими над собой.—Самира!...Моя дочь пошла против меня!
--Да в чём дело? Что там за статья? Причем здесь Самира? Саид, хотя бы ты объясни!—сид Али ничего не понимал. Новости по Медине распространяются очень быстро, а когда в доме живет такое количество женщин, то и вовсе можно быть в курсе малейших мелочей, происходящих в домах жителей Феса. Но даже Карима ни о чем не знала. Так что же случилось?

С дивана раздавались стоны и горестные оханья Сида Абдула. Как выяснилось, в бразильской газете, ещё вчера привезенной кому-то родственниками из Бразилии, напечатана статья некоей Самиры Рашид, в которой обсуждались проблемы современных женщин арабской национальности, проживающих как в Бразилии, так и в странах их исторической родины. Марокко, Иран, Саудовская Аравия и другие страны...

Женщин заставляют носить платок, семьи выбирают им мужей, не считаясь с их собственными желаниями и не спрашивая мнения. Лишают возможности учиться. Это не касается абсолютного большинства. Но известна масса фактов, когда с женщинами поступали именно так. В качестве примера  бразильянка Самира рассказала историю собственной жизни. Она отказалась носить платок и захотела учиться в университете. Получить профессию… В результате отец выгнал её на улицу…В конце статьи была помещена и фотография молодой журналистки. С фотографии на читателей смотрела серьёзно и уверенно Самира.

Сид Али, закончив читать вслух статью, покачал головой.
--Абдул! А что ты увидел в статье крамольного? –сид Али развел недоуменно руками.-- Самира написала правду. Она всего лишь описала обычаи народов некоторых стран, в том числе и Марокко, которые имеют место быть в жизни. Она умная девушка. Проблема Самиры в том, что она как дерево, корни которого принадлежат Востоку, а ветви и листья дышат воздухом Запада. Чем она виновата? Она совершенно искренне полагает, что права она, а не мы.

--Дядя Али!-- Мухамеда трясло от возбуждения.— Самира -- моя дочь. Плоть от плоти моей. Я воспитывал её правильно. Почему она выросла такой? Я прокляну её! Прокляну!—воздев руки к небу, едва не плакал Мухаммед.
--Не торопись, Мухаммед! Подумай о всей семье. Самиру поздно перевоспитывать. Она не изменит своего мировоззрения. Пример тому—Жади. Ты сделаешь хуже, если проклянешь свою дочь! Подумай об Амине! О Хадиже! Они приехали, чтобы обручиться со своими женихом и невестой! Скандал ни к чему.

Латифа, услышав угрозы Мухаммеда, упала без чувств. Зорайда бросилась к ней, требуя, чтобы Карима принесла лекарство от обморока. Рания наблюдала с тревогой за происходящим. Скандала ей тоже не хотелось. Ведь тогда родители жениха Хадижи могут отказаться от неё, и противная дочка Саида вернётся обратно в Бразилию. Потом избавиться от неё будет очень трудно. Фатима, прокручивая кольца на тонких пальцах, с иронией думала, вспоминая поговорку Сандры, что в каждой семье свои ..как это?...скелеты в шкафу…

Только у Амине шевельнулась робкая надежда на то, что идея с его женитьбой растает как дюна в пустыне во время песчаной бури.
С дивана раздался слабый голос Сида Абдула:
-- Вся Медина уже прочитала статью!... Весь город только и говорит о Самире!.. Мухаммед! –сид Абдул погрозил корявым указательным пальцем.--Из кувшина можно вылить только то, что в нём есть! Если бы ты воспитывал Самиру иначе… Кто не бъет своих детей, тот бьет самого себя!
--Да, дядя Абдул, вы правы,-- еле слышно обреченным голосом проговорил Мухаммед.

--Сумайя пришла, Сид Али! Сумайя и Зейн пришли!—Карима вела за собой пару – закутанную в хиджаб женщину, в которой не без труда Амин и Хадижа узнали Сумайю и её мужа Зейна.
Да, это были Зейн и Сумайя. В памяти семьи Рашидов ещё были свежи воспоминания об истории их любви и необыкновенной дороги к обретению своего счастья, полной трагических происшествий и недоразумений, предательства со стороны близких и трогательной помощи от людей посторонних, нежной любви и бешеной страсти, счастливых встреч и вынужденных расставаний. (*** Эту историю можно придумать и описать в сериале «Клон-2», если найдутся желающие это сделать.) 

Сид Абдул, приложившей руку к той истории, упрямо считал её скандалом, «позором длиннее жизни». Теперь Сумайя и Зейн счастливы. Скоро они станут родителями. А Сумайя получила медицинский диплом, и теперь её часто вызывают как врача в дома родственников,  знающих о её золотом сердце.

Поздоровавшись  с каждым за руку, начав с Сида Али, Зейн приветствовал с возвращением в Марокко Саида и Мухаммеда и познакомился с Амином. Сумайя занялась Сидом Абдулом. Она наклонилась к пожилому дяде, чтобы измерить давление. Он же зло застонал, увидев ещё одну обладательницу диплома из своей семьи. Обнаружив, какое высокое давление у дяди Абдула, она попросила Кариму помочь ей закатать рукав его рубашки, поставила ему укол.

--Вот до чего доводят «феминистки из Каира»…,--видимо, припомнив Назиру, ещё одну отступницу, ворчал Сид Абдул.
--Дядя Абдул, Вам нельзя волноваться!
--Я всегда говорил, что образование женщину не доводит до добра.
--Дядя Абдул, у Вас высокое давление, это опасно!
--И тебя это тоже касается, Сумайя! Ты не должна была учиться! Твой муж слишком много тебе позволяет!
--Дядя Абдул!—уже с возмущением сказала Сумайя.
-- Я не удивлюсь, Сумайя, если и ты перестанешь в скором времени носить платок!
Сумайя, не смея возражать пожилому родственнику, стояла, покраснев, и молчала. Зейн, наблюдая со стороны эту сцену, подошел к ней, нежно обнял жену за плечи и отвел её в сторону:
-- Сумайя, не принимай близко к сердцу слова Сида Абдула! Тебе тоже нельзя нервничать, любимая!

Саид, услышав слово «любимая», сразу же вспомнил другую большую любовь Зейна, которой стала Жади. Глядя на эту счастливую пару, Саид поверить не мог, что между ним и Зейном  когда-то кипели такие страсти. Они даже подрались из-за Жади. А теперь… До Саида доходили отрывочные истории, связанные с Зейном и Сумайей. Они казались настолько невероятными, в духе сказок изменницы Назиры, что Саид не принимал их всерьёз.  Как что-то из сказаний о восточном халифе Аль-Гаруне и его возлюбленной принцессе.

(В изложении Латифы, узнававшей продолжения истории от Зорайды во время телефонных звонков в Фес, звучало это примерно так:
Сумайя превратилась из угловатого подростка в изумительно красивую девушку. На празднике в одном из домов в Фесе она приглянулась родителям Зейна, людям, в отличие от своего сына, достаточно консервативным. Зейн, увидев девушку, согласился с мнением родителей  и решил взять её в жены. Дядя Абдул, будучи родственником Сумайи и в какой-то степени её опекуном, решил, что Зейн не подходит Сумайе, т. к. в Зейне, как он выразился, не горит «лампада Аллаха».

Сумайя была дочерью первой жены родного племянника дяди Абдула. Мать Сумайи умерла. А отношения со второй женой отца у Сумайи не сложились. Женщина постоянно ссорилась с дочерью мужа и притесняла, как могла. Отец не выдержал и отдал Сумайю под опеку в дом своего одинокого дяди. Абдул, считающий, что разница в возрасте мужа и жены браку не помеха, после отказа Зейну заставил девушку обручиться с братом своего друга, его ровесником, приятелем из своего детства.

Сколько лет было старцу-жениху? Саид точно не мог вспомнить. Но если дяде Абдулу сейчас уже 75 лет, то и жениху Сумайи было три года назад примерно столько же. Саид вспомнил невысокого сухого старика, с хищным носом и с висящей плетью рукой. Нрава Сид Абдульвахид был злого и вспыльчивого.(Саид поморщился, вспомнив историю из собственного детства, когда они с Мухамедом по недосмотру Назиры напроказили и получили наказание от приятеля дяди Абдула. Рука у него была тяжелая, как помнилось и теперь Саиду.)

Сумайя, придя в ужас от такого жениха, попыталась сброситься с минарета, но была поймана, наказана палками и закрыта на ключ дядей Абдулом до самой свадьбы в комнате в его доме. Но девушка каким-то образом смогла сбежать.

Служанка, которой было поручено следить за пленницей, утверждала, что девушку украли джины. Прилетели и унесли. Как только ни расспрашивал Сид Абдул служанку, как ни уговаривал сказать правду, она уверяла, что это были джины. Они вылезли из раковины на кухне, забрали Сумайю в жены главному джину и улетели. Дотошный дядя Абдул обследовал раковину и обнаружил под ней очень узкий лаз, достаточный, чтобы в него пролез щуплый ребёнок.

Что это было —выяснять  не стали, потому что жених счел себя оскорблённым и потребовал от дяди Абдула найти подлую родственницу и отдать в жены ему, Сиду Абдульвахиду, но только для того, чтобы он мог наказать обманщицу, покрывшую позором его имя, которое полоскали по всей Медине.

Начались поиски. Сумайя пряталась у разных людей на Медине, скиталась по всему Марокко, её предавали, ей помогали. Её преследовали и дядя Абдул с несостоявшимся женихом, искал Зейн, который понял, что любит Сумайю. Он узнал о коварных планах стариков заманить Сумайю в отдаленное селение, где и сейчас в некоторых семьях живы дикие обычаи старины, и забить девушку камнями.

Зейн то опережал соперников, то оказывался на неверном пути, но в итоге он нашёл Сумайю первым, спрятал её в номере гостиницы, принадлежащей его родителям, а потом организовал всё таким образом, что делом его чести стало жениться на девушке, которая провела ночь в его номере, пусть даже и в его отсутствие. Привезенный в гостиницу отец Сумайи, всё же любивший дочь, потребовал от Зейна жениться на дочери, чтобы снять позорное пятно подозрений. Что Зейн и сделал, оставив с носом Сида Абдульвахида, который после этой истории вскоре умер.

Дядя Абдул потом долго сокрушался об упущенном счастье Сумайи, которая могла бы уже в качестве вдовы его друга стать богатой женщиной.  А Сумайя и Зейн были счастливы. Зейн не препятствовал желанию жены получить медицинское образование. Теперь же Сумайя ждала ребёнка).

Саид мысленно стряхнул нахлынувшие при виде бывшего соперника воспоминания и подумал, что дядя Абдул не всегда бывал прав: Саид не позволил Жади учиться, и, возможно, это стало ошибкой, потому что, если бы Жади смогла реализовать свою неуёмную энергию в каком-то полезном деле, то и отношения между ними могли бы сложиться иначе. Опять он думает о Жади! Да-а-а! Если бы она оказалась сейчас здесь, она непременно воспользовалась бы ситуацией! Такой скандал из-за статьи Самиры был бы ей очень кстати. Саид был благодарен Лукасу, который, наверняка, не позволил Жади лететь в Марокко.

В доме Сида Али обстановка постепенно нормализовалась. Дядя Абдул уснул благодаря снотворному, и его осторожно перенесли в комнату для гостей. Мухамед поднялся в комнату к Латифе. Гости не должны были понять, какую реакцию вызвала статья Самиры в их семьях. Зейн и Сумайя удалились, увидев газету и поняв, чем была вызвана такая обстановка в момент их прихода в дом дяди Али. На праздник они не остались.

Остальные -- Саид с женами, Хадижа и Амин вместе с дядей Али и Зорайдой встречали прибывающих гостей. Саид успел обдумать сложившуюся ситуацию, придя к выводу, что всё не просто плохо, а очень плохо. История со статьей может развиваться и дальше, получая огласку благодаря длинному языку дяди Абдула.  Если сегодня родственники жениха Хадижи и невесты Амина — а это в принципе одна семья — не откажутся от данного слова, то свадьбы надо устроить как можно скорее. Мухамед с этим согласился. Значит, свадьба Амина состоится через несколько дней. Думается, дядя Абдул сможет это устроить.

Праздник прошел так же, как и все другие праздники в доме Сида Али. Саид и Мухаммед приветствовали собравшихся в их честь гостей. Дядя Али вел разговоры с прибывающими гостями, не подавая вида, что знает о сплетнях, которые со скоростью ветра сирокко распространялись по Медине. Звучала мелодичная арабская музыка. Танец живота исполняла приглашенная из Каира молодая красивая танцовщица. Женщины в платках и без них (ведь праздник был закрытый – только для родственников), в потрясающе красивых и модных марокканских кафтанах с широкими рукавами или в многослойных ткшейтах, танцевали, изгибаясь в такт музыки.

Мухамед, придя в себя от потрясения, стоял среди гостей и вежливо улыбался. Глядя на бесстрастное лицо Саида, он тоже старался держать себя в руках, не смотря на кипевшую внутри него злость. Когда поблизости не осталось желающих пообщаться с ним, Мухаммед обратился к брату со словами:
--Саид, я принял решение взять вторую жену. Я собираюсь поговорить с дядей Абдулом, чтобы он нашел мне невесту. После того, как Самира так предательски обошлась со мной… ,--сделав паузу, Мухамед, нервно посмотрел в сторону дяди Али. Потом продолжил:
--Меня теперь никто не переубедит в том, что это не её мать виновата в поведении Самиры. – Мухаммед незаметно огляделся вокруг и понизил голос:
--Латифа сочувствовала Самире с первого дня, как только я поставил дочь перед выбором. Если бы Самира не нашла поддержки, она вернулась бы домой, не смогла бы учиться и не опозорила бы нашу семью подобной клеветнической статьей…

Как бы ни был удивлен Саид таким  решением брата, он, приветливо кивнув находившимся поодаль знакомым, спокойным голосом ответил:
-- Мухамед, а где уверенность, что в новой семье у тебя не появится новых проблем? Я, например, начинаю думать о том, не расстаться ли мне с Ранией. Я устал от её придирок, претензий и постоянного недовольства абсолютно всем. Вторая жена может и не быть праведницей, согласись, Мухамед! Начнутся ссоры между женами… ,--не договарив, Саид сокрушенно покачал головой.

--Я все-таки поговорю с дядей Абдулом. А Латифе совсем необязательно знать о второй жене. Я женюсь здесь, в Фесе, отправив Латифу с Амином и его женой в Рио, а сам останусь под предлогом необходимости закупить товар. Улажу дела со второй женой и вернусь в Рио. И буду жить на две семьи, как многие делают. В Марокко я летаю за товаром довольно часто, так что…
Саид, сложив руки на груди,  посоветовал:
--Мы уже не молоды, Мухамед! Кого ты собираешься взять в жены? Пожилую разведенную матрону? Старую деву, которой не нашли жениха, возможно, по причине дурного характера? Или женишься на молодой девушке, ровеснице Самиры, которая не будет тебя любить, потому что увидит в тебе не мужчину, а навязанного старого мужа?

Слушая неторопливую речь Саида, пытавшегося убедить его, Мухаммед почувствовал обиду на брата. Саид говорил как дядя Али, который убеждал не брать других жен, а сам четырежды был женат. Саид и сам недавно женился, взяв в жены ровесницу своей дочери. Мухамеду не важен возраст будущей жены, она должна быть праведной и чистой, как говорит дядя Абдул, поддерживать в семье «лампаду Аллаха».
Увидев, что Саид отошел в сторону, заговорив с уважаемым всеми шейхом, Мухамед в отчаянии цепким взглядом прошелся по залу, прикидывая, кто из женщин (девушек) мог бы подойти на роль его будущей жены.

Зорайда пришла в комнату Латифы, которая с убитым видом сидела на кровати, поджав под себя ноги.
-- Латифа, тебе пора спуститься к гостям. Приехали родители будущей невесты. Если они подтвердят согласие на свадьбу и договорятся с Мухаммедом, то будет объявлено о дате свадьбы. Ты должна быть там среди гостей.
--Да, Зорайда, я сейчас спущусь. За что мне всё это? Меня приносят в жертву как барашка! Столько лет мы с Мухаммедом были счастливы. Я знаю, что он любил меня. Он называл меня «моя козочка». А теперь он едва разговаривает со мной. Для чего Самире понадобилось писать такую статью?
-- Что поделаешь, Латифа! Как говорит Сид Али, ветры дуют не так, как хотят корабли. Самира пошла не в вас с Мухаммедом. Она выросла и стала такой же, как Жади.
--Мне порой кажется, что моей дочерью должна была родиться Хадижа!
В комнату заглянула Карима:
--Зорайда! Латифа! Невеста с родителями приехала! Вы будете спускаться?
--Иди, Карима, мы сейчас придём!—Зорайда увидела, как Латифа улыбнулась, покачав головой.—Да уж, Кариму ничто не изменит.

Увидев невесту, Амин был сражен наповал. Дядя Абдул уверял, что невеста очень красива. Он так восхищался её красотой, что Амин начал верить его словам. Но вот они увиделись. Толстая девчонка из его детства изменилась совсем немного. Он узнал её ещё до того, как их представили друг другу. Девушку звали Халиссой. Полное, но красивое лицо, подведенные краской, как и у многих женщин на празднике, глаза, ножка в маленькой туфельке, выглянувшая из-под длинного пышного кафтана, скрывающего фигуру девушки таким образом, что невозможно было понять, какова она под ним — совсем полная или не очень. Апельсиновая принцесса -- так назвал её дядя Абдул? В любом случае, Амин, удовлетворив любопытство, пришел к выводу, что невеста ему не нравится. Потому что это не Эмми.

Зорайда с Латифой внимательно наблюдали за парой, обмениваясь замечаниями. Латифа видела, что невеста произвела на Амина совсем не то впечатление, на которое рассчитывал дядя Абдул. А вот Амин девушке понравился. Это было просто написано у неё на лице. «Главное, чтобы моего сына любили. Остальное как-нибудь уладится», -- успокаивала себя Латифа.

Жених Хадижи тоже прибыл на праздник. Но Хадижа видела его совсем недолго. Они даже не смогли поговорить. Их познакомили только в конце праздника. А сначала, когда жених едва появился, Саид показал дочери на расстоянии молодого мужчину, сказав, что это и есть Фарид Абенсур, племянник Омара Абенсура.

Хадижа успела заметить то, что он довольно высокий, смуглый, с тонким лицом и темными глазами. Одет был в традиционную светлую джеллабу, из-под которой виднелись темные брюки. Он прошел, даже не взглянув в сторону Хадижи. «Наверно, он не знает меня в лицо»,-- подумала она. Жених внешне ей понравился. Красив. «Интересно, что он подумает обо мне, когда нас представят друг другу, если, конечно, на то будет воля Аллаха! Алхамдулиллах!»,-- мечтала Хадижа.
-------------------------------------------------------
Хадижа и не предполагала, что её будущего мужа самой первой увидела Фатима. Она вышла во дворик к фонтану, устав от громкой музыки, от мелькания перед глазами большого количества людей в ярких одеждах, сбежала от ароматов блюд и специй, запаха чужих духов и просто из желания побыть одной.

Она не сразу подошла к фонтану с журчащей водой, которая всегда действовала успокаивающе на её нервы, а встала за колонной, увидев входящих служанок, одной из них была докучливая Карима. Вот только не хватало, чтобы и здесь начались расспросы, что она делает, и почему ушла с праздника, и не стало ли ей плохо.

А Карима, не подозревая о её присутствии, выговаривала девушке:
--Высыпай быстро лепестки в фонтан! Удивляюсь, как Зорайда до сих пор не заметила. Да подожди ты, сначала надо убрать старые, увядшие и пожухлые, иначе она всё поймет!
Женщины принялись выуживать из воды лепестки роз. А потом молодая служанка, перевернув небольшую коробку, высыпала в фонтан свежие розовые лепестки. Они закружились в воздухе, и часть из них упала рядом на мозаичный пол.

В этот момент внимание Фатимы отвлекло появление в дверях с улицы нескольких человек, вероятно, припозднившихся гостей. Впереди шел внушительной полноты высокий седовласый мужчина, в котором Фатима узнала Сида Омара. Она, разумеется, не была знакома с ним лично. Но видела, как в Рио с ним поздоровался Саид, случайно встретив его в ресторане.

За мужчиной шла пожилая женщина грузного вида в ярком дорогом платке и расшитом кафтане. Вероятно, его сестра, не жена, т.к. в их лицах проглядывали родственные черты. За ними двигалась молодежь: мужчина лет 30, пухлый, с полными щеками и смешно оттопыренными ушами, маленькими глазками, теряющимися на пухлом лице. Волосы, к удивлению Фатимы, были коротко подстрижены и стояли ёжиком.
Девушка, ровесница Фатимы, как и её брат, как  она догадалась, тоже была полной, круглолицей, но со свежим цветом лица, пухлыми яркими губами,  большими черными глазами. Ярко-желтые одеяния и хиджаб удивительно шли девушке, к её золотисто-смуглой коже и темным глазам. «Это же невеста Амина!» -- ахнула про себя Фатима. Выходя из залы, она слышала, как Зорайда говорила Сиду Али, что невеста с родителями вот-вот придут.

А кто из них жених? Она бы не удивилась, если бы им оказался брат девушки, но за ними шел ещё один мужчина, молодой и привлекательный. Довольно длинные волосы обрамляли его лицо с резкими чертами, скорее сексапильное, как сказала бы Сандра, чем красивое. Уголок губы пересекал довольно заметный шрам. Сами губы были чувственными и сластолюбивыми. Фигура, скрытая под просторной джеллабой, скорее всего, была не хуже лица.
Если жених Хадижи – он, повезло ей!

Фатима не стала появляться на пути процессии, предпочитая оставаться под защитой колонны. Но всё-таки она была замечена Каримой, которая успела не только отправить с новоприбывшими гостями служанку, закончившую дела у фонтана, но и закрыть двери, через которые оказалась видна  узкая темная улица.

Когда понравившийся Фатиме мужчина проходил мимо неё, взгляды их встретились на короткое мгновение. Фатима даже вздрогнула от неожиданности. «Самец, как определила бы Сандра»,--только и пришло ей в голову. Она не знала, что про неё подумал мужчина, но он окинул Фатиму быстрым взглядом и поспешил догнать родственников, с которыми появился на празднике.

-- Лара Фатима, вы видели жениха Хадижи? Это он! Вы его видели?—от Каримы просто невозможно было отвязаться.
--Кого, Карима? Кто её жених? Откуда же я могу его знать, я никогда не видела её жениха!—ответила Фатима с досадой.
-- Ну как же, лара Фатима! Вот тот мужчина, который шел последним. Это он. Не тот, который толстый, в костюме, а тот..
-- А, Карима! Я, пожалуй, вернусь в зал! – чтобы только от неё отстали, сказала Фатима и пошла быстрыми шагами обратно в дом, надеясь, что Карима от неё, наконец, отстанет.

Праздник в доме Сида Али продолжался. Гремела восточная музыка. Мужчины сидели группами, переговариваясь между собой. Женщины сидели и стояли, образуя свои кружки.

Почти в самом центре зала на небольшом, сооруженном специально для праздника, возвышении Фатима увидела танцовщицу в голубом одеянии. Из-под накинутого поверх неё ярко-голубого покрывала вдруг появились две женские руки, извивающиеся под музыку подобно змеям. Тонкие пальцы выделывали замысловатые фигуры. Под ритмичные звуки мелодии торс коленопреклоненной женщины все быстрее и быстрее раскачивался  из стороны в сторону.

Наконец, покрывало спало на плечи, открывая лицо. Фатима увидела, что глаза танцовщицы закрыты, на губах играет загадочная полуулыбка. А руки продолжают выписывать в воздухе разные фигуры. Всё тело трепещет, отдаваясь бешенному ритму. Танцовщица виртуозно владела своим телом.

--Фатима, а где Саид?—раздался за спиной Фатимы голос Рании.—Я видела, что дядя Али увел его из зала. Прошло уже порядком времени, а они всё ещё не возвращаются.
--Я не видела своего мужа, -- сухо ответила Фатима, не упуская случая поддразнить Ранию. Она тут же отошла от неё к столу, а  потом и ещё дальше.

А Рания нервничала неслучайно. Перед тем, как Саид пропал из поля её зрения, Рания остановилась рядом с женщинами, что-то горячо обсуждающими. Она успела услышать конец разговора:
--Сид Абдул Рашид ищет ещё одну жену для своего племянника. Он разговаривал с Сидом Ахметом, но тот уже сосватал свою дочь,  и теперь говорит с Сидом Рахимом.…

Разговор оборвался, как только сплетницы заметили остолбеневшую Ранию. «Вот как! Значит, Саид решил взять ещё одну жену! Поэтому он сказал, что собирается разводиться со мной. Так он говорил серьёзно!» -- с возмущением думала она. Ей и в голову не могло прийти, что есть ещё и Мухамед. Расстроенная и напуганная Рания заметалась по залу, лавируя между многочисленными гостями.

«Нет, надо немедленно увидеться с сестрой! Она просто обязана вернуться домой до свадьбы Амина. Она посмотрит на Фатиму и подскажет, как мне бороться с этой змеёй. И про новую невесту тоже всё разузнает!» Рания ещё днём успела позвонить родителям, которые пригласили их с Саидом в гости на завтра, а про Амину сказали, что она с мужем уехала на свадьбу его сестры. «Как же мне не везёт! А вдруг муж Амины решит задержаться?»-- переживала Рания.--Неужели в доме появится ещё одна жена? Четвертая?».

Её переживания были прерваны появлением Сида Али и других родственников. В зале стало тихо. Присутствующим было объявлено о состоявшимся обручении жениха Амина Рашида и невесты Халиссы Абенсур. Свадьба состоится через несколько дней. Т.к. молодые люди были помолвлены много лет назад, знакомы давно, родители жениха и невесты приняли решение заключить брак между детьми до отъезда жениха в Бразилию.
Амин должен заплатить 15 тысяч долларов невесте и подарить ей пять килограммов золота, которое она выберет сама. А также Амин заплатит 2 тысячи долларов закята. Латифа увидела, как побледнел Амин. Девушка же, наоборот, выглядела смущенной, но радостной. «Амин женится, и всё наладится. Иншалла!»-- надеялась Латифа.

О помолвке Хадижи было решено пока не объявлять, не смотря на то, что Фарид и Хадижа были помолвлены. Но это только начальная договоренность, а все брачные обязательства  будут обсуждены несколько позже. Свадьба по настоянию Саида должна будет состояться в Бразилии в его доме не позднее чем через три месяца. Наконец, Фарида и Хадижу подвели друг к другу познакомиться.

Родственники жениха сочли устаревшим и несправедливым обычай, когда невеста и жених видят друг друга в первый раз только на свадьбе, полагаясь на выбор своих родителей. Саид, глядя на смущенную Хадижу, не смевшую поднять глаза на жениха, понял, что дочери Фарид понравился.

А вот Саиду—нет. Он пока ещё не разобрался, что именно ему не понравилось в женихе, выбранном для его дочери дядей Абдулом, человеком опытным  в таких делах и заслуживающим доверия. Но что-то было не так, а Саид привык верить интуиции, которая подводила его очень редко.

Если бы только он смог увидеть то, что без всякой интуиции обнаружила Зорайда, то возможно тогда судьба Хадижи и многих других людей сложилась бы иначе. Решив незаметно понаблюдать за Фаридом, чтобы потом было что рассказать Жади, она продвинулась за ним в толпе гостей и остановилась неподалёку. Фарид, отойдя от Хадижи, казалось, полностью потерял к ней интерес, даже не пытаясь рассмотреть девушку со стороны.

Но Зорайда сделала и другое открытие. Фарид с большой заинтересованностью смотрел на…Фатиму. Он долго искал её, с озабоченным видом оглядывая зал, вызывая удивление у Зорайды. Потом  пристально рассматривал будущую родственницу. Фатима, казалось, ничего не замечала. Но Зорайда была уверена, что Фатима притворяется. Что-то между этими двумя было, нечто неосязаемое, но уже витающее в воздухе, как будто какая-то невидимая нить протянулась между Фаридом и Фатимой.

Уж Зорайду не проведёшь. «И вот от этого мужчины будет зависеть судьба Хадижи? Нет! Жади оказалась права! Если бы можно было что-то изменить!»  Но как и о чем она могла рассказать Жади? Или о чем предупредить Саида? Даже Сид Али ей не поверит. Её подозрения сочтут всего лишь за плод её фантазии. Сощурив глаза, чтобы лучше видеть, Зорайда наблюдала за Фатимой.  «Эта кобра ещё укусит. Саид и Хадижа должны её опасаться!». Как же проницательна была Зорайда!

А в это время на диванчике в укромном углу зала сидели два приятеля: Сид Абдул и родной дед Фарида, ставшего женихом Хадижи, Сид Рахим. Когда Абдул услышал от племянника, что он, Мухамед, наконец, решил взять вторую жену, радости его не было предела. У Абдула на примете имелось несколько кандидатур, но кого из них предпочесть на роль невесты Мухамеда? После некоторых размышлений Абдул решил, что в жены его племяннику должна достаться невинная, простая, очень набожная девушка, и разумеется, из хорошей семьи. Он знал и такую, семью, и такую девушку.

-- Рахим, я о-о-чень беспокоюсь о своем племяннике из Бразилии Мухаммеде. Ну ты понимаешь, о чем я говорю.
Сид Рахим понимал. За приятелем давно закрепилась слава сводника. Сколько пар в Фесе он сосватал! Не счесть! То, что он мечтал ещё раз женить племянника из Бразилии, тоже не было секретом для Сида Рахима. А когда Абдул приезжал недавно к Сиду Рахиму узнавать всё возможное о Фариде, то увидел внучатую племянницу Рахима Лейлу. О ней, видимо, и пойдет сейчас речь. И он не ошибся.
-- Твоя племянница Лейла уже просватана?

Разговор тек неспешно, старики договаривались в соответствии с обычаями, принятыми ещё их предками. Никто из них не вспомнил, что и у стен бывают уши. Новость о том, что два приятеля ведут речь о сватовстве, быстро разнеслась среди гостей дяди Али. Только Латифа ничего не подозревала, беспокоясь не о себе, а за судьбу Амина.

В то же самое время, когда в Марокко стояла глубокая ночь, а гости дяди Али уже разошлись,  в Рио-де-Жанейро наступил вечер, Жади и Лукас сидели за столом и ужинали. Лукас ел лимонный торт, одобрительно хмыкал, время от времени задавал Жади вопросы, но мысленно был далеко отсюда. Он уже понял, что Жади хотела от него. Если Жади думает, что он сможет ей помочь, то её ждёт разочарование.

--Лукас, но почему мы не можем полететь в Марокко?
--Жади, у меня все дни расписаны по часам. Я никак не могу бросить дела фирмы, оставить отца один на один с проблемами, и укатить в Марокко. В мире начинается экономический кризис. Наша фирма может оказаться в опасности. Никто не застрахован. Наше с тобой будущее и будущее нашего сына зависит от успешных контрактов фирмы.
--Лукас, там сейчас решается судьба моей дочери!
--Жади, я уверен, что отец твоей дочери,-- Лукас почти никогда не называл Саида по имени, испытывая к нему нечто вроде аллергии,-- не враг твоей Хадижи. Если он решил найти ей мужа —ты ничего не сможешь с этим поделать. Она же и его дочь. Ты можешь надеяться, что он знает, что делает!
--Лукас, надеяться? Он выдаст Хадижу замуж за человека, который может превратить её жизнь в ад, а я не только не узнаю, как ей живется, но могу даже больше никогда не увидеть свою дочь!
--Почему, Жади?—с недоумением спросил Лукас, не единожды слышавший от Жади рассказы о некоторых обычаях народа, к которому принадлежала его жена, и всё равно каждый раз удивлялся и не верил в возможность того или иного описываемого происшествия.
--Ты забыл, что представляют собой дома в Фесе? Хадижу просто не выпустят, если её муж запретит ей выходить на улицу.
--Жади, как я могу забыть такое? Я пробежал несколько километров по крышам Феса, чуть не погиб…
-- Лукас, тебе не понять, чем грозит Хадиже неудачное замужество!
-- Хорошо, Жади, чего ты хочешь?—спросил Лукас, сдаваясь.
--Я хочу увидеть жениха Хадижи и узнать о нем всё, что возможно! Если ты не хочешь или не можешь лететь со мной в Марокко, я могу лететь одна!
-- Нет, Жади!  Во-первых, ты лукавишь —ты хочешь именно помешать этой свадьбе, сделать так, чтобы она не состоялась!
--Ну и что? Разве у меня нет права как матери Хадижи участвовать в её судьбе?—с вызовом сказала Жади, глядя в лицо Лукаса.
Но он продолжал:
--Во-вторых, Жади, это опасно. Я не забыл, как собирался поступить со мной твой бывший муж! Уверяю тебя, спасаться по крышам Феса ты не сможешь…
-- Не преувеличивай, Лукас!—Жади поняла, что надежда на то, что ей удастся уговорить Лукаса помочь ей в осуществлении придуманного ею плана, рушится на глазах.
-- Ты никуда не полетишь, Жади! Если ты решила предпринять что-то против Саида, -- Лукас с трудом произнес ненавистное имя,-- то ты успеешь сделать это и в Рио!
--Лукас, я так давно не видела дядю Али и Зорайду! —она решила зайти с другой стороны.
-- Жади! Допустим, что ты летишь в Марокко. Я ПРОТИВ, но допустим…  Куда ты собираешься отправить нашего сына? К Иветти? Она едва справляется с близнецами. Иветти и сама любит сбежать к своим подружкам, оставляя детей на Далву и няню.  Кстати, Далва уже очень стара, ей трудно управлять такими сорванцами, как мои младшие братья. А наш сын еще меньше, ему всего четыре года! Пьетро нужна рядом его мама!
-- Лукас! Лукас! Что же мне делать? Что я могу сделать?—Жади держалась пальцами за виски.
--Ничего, Жади! Ты ничего не можешь.
«Могу. Если свадьба состоится не в Марокко, шанс у меня будет! Я подумаю над новым планом! А завтра надо позвонить Зорайде.»

увеличить

0

10

ГЛАВА 5

Первое утро в Фесе для Фатимы началось с голоса муэдзина, наполнившего комнату призывом к молитве. «Аллах акбар!...Мир всем!...»,--лилось ото всюду. И вторили ему все 250 минаретов Феса. Фатима подскочила с кровати. Саида в комнате не было. «Встал на утреннюю молитву с сидом Али, как и собирался», --лениво подумала Фатима, вставая с постели. Она разложила коврик для молитвы, но молиться не стала. Когда никто не видел, она этого и не делала. В детстве, когда она жила у приемных родителей, её не заставляли молиться 5 раз в день. Сандра не была мусульманкой, а Ассем  бывал дома достаточно редко, чтобы следить за соблюдением Фатимой обычаев. «Он взял меня в свою семью только как игрушку для любимой им женщины. Мне повезло, что Сандра полюбила меня как родную дочь. Что было бы со мной, если бы Ассем выжил после автокатастрофы, а Сандра погибла? Он вернул бы меня настоящим родителям, а сам стал жить с  марокканской семьей!»--с ужасом было сделано ею неожиданное открытие. Она  скинула с себя кружевную ночную рубашку, переоделась. А вместо совершения намаза подошла к окну. В утренней темноте светилось только окно минарета, а безмолвные полчища ласточек метались между небом и землёй. Она долго следила за их полетом.

После завтрака Саид сообщил, что намерен выйти с Фатимой и Хадижей на прогулку по Фесу. Рания была вынуждена остаться в доме, потому что, как выяснилось, приболел, простыв в дороге, Мунир. Латифа тоже чувствовала себя неважно после пережитого накануне стресса. Но Мухамед и Амин должны были сегодня идти на рынок с невестой и её родственницами, чтобы купить по традиции золото к свадьбе. Амин был не в настроении, и это стало заметно всем ещё во время завтрака.
-- Амин! Чего ты сидишь такой грустный? -- бодро спросил его  дядя Али.
Но Амин ничего не ответил, только ниже опустил голову.
-- Дядя Али, --поглядывая на сына, начал с деланным оптимизмом Мухамед,--представляете: моему Амину не понравилась невеста! Он говорит, что она слишком толстая!
-- Амии-и-н! Ну разве она толстая? Разве девушку, которая гремит костями, можно назвать красивой? А твоя невеста как налитой персик! И не стоит смотреть на внешнюю красоту. Главное—какой женой тебе станет Халиса! Любящее сердце на красоту не смотрит!  Тебе понравится эта девушка! Ты привыкнешь к ней и полюбишь.
Амин по-прежнему молчал, а Мухамед продолжил:
-- Амину не понравилось, что мы так торопимся со свадьбой, дядя Али!
-- Ну что ты, Амин! Спешить плохо, но не в добром деле… а разве плохо—взять жену, иметь свою семью…
Но никакие доводы на Амина не действовали. Он ещё больше замкнулся, стал зол и мрачен. Мухамед и дядя Али тревожно переглянулись—не хватало ещё одного скандала, чтобы от их семей напрочь отвернулись все порядочные жители Феса. Если Амин  откажется от невесты —так и случится.

И тогда Мухамед перестал играть в добродушного папочку, увел Амина в комнату для гостей и за закрытой дверью внушил сыну, каковы его обязанности перед семьей. После этого Амин молча собрался и, не возражая, отправился с Мухаммедом на рынок золота.
Саид, Фатима и Хадижа отправились на Медину. (Саид счел необходимым взять с собой дочь, чтобы удалить её из дома на то время, когда по его подозрению, могла позвонить Жади. Он не хотел, чтобы Жади смущала дочь, отговаривая от замужества. Если что-то ему самому не понравится в предстоящем браке, если он выяснит о Фариде нечто, компрометирующее его как будущего зятя, то Саид откажет жениху. Но Жади потеряла право вмешиваться в жизнь дочери.) Саид знал, что Сид Али ушёл на рынок верблюдов и вернётся нескоро. А Зорайде он не доверял. Она всегда была на стороне Жади. Поэтому Саид, отправляясь на обещанную Фатиме экскурсию по Фесу, настоял, чтобы Хадижа составила им компанию.

Саид решил начать осмотр старого Феса с королевского дворца, расположенного в так называемом среднем городе. Изумительные семь дверей, ведущих во дворец, были украшены богатой резьбой по металлу и роскошной мозаикой. На дворцовой площади, окруженной  высокими стенами, осмотрели  величественные ворота Беб-Деканен. Хадижа догадалась захватить фотоаппарат, и они с удовольствием фотографировали друг друга.

А вот они стоят у других ворот, называемых Баб-Бу Джелут, через проём  которых была видна сказочная панорама минаретов старого города.
У ворот Баб- Смарен расположились лавки ювелиров, предлагающих золотые и серебряные украшения. Купив Хадиже и Фатиме выбранные браслеты, Саид повел их посмотреть на мечеть Мулай-Идрис, построенную в 9 веке.
Саид видел, что Хадижа и Фатима были восхищены увиденным.

Затем они добрались до самого высокого холма, с которого можно увидеть город с высоты птичьего полета. И Хадижа, и Фатима стояли рядом с Саидом, завороженные  открывшейся панорамой. Перед ними лежал огромный город со средневековыми узкими улицами, глиняными коробками домов, окруженный со всех сторон зелёными полями, оливковыми рощами и горами по всему горизонту. ФОТО
-- Отец, а где находится дом дяди Али?—поинтересовалась Хадижа.
-- Разве сам дом можно увидеть? Скорее всего, там,-- протянув руку, показал Саид в одном направлении.—Видишь, Хадижа, тот минарет. Он виден из дома дяди Али.
--А где рынок верблюдов?—продолжала расспрашивать Хадижа.

--- А рынок в другой стороне. Вот там, видишь, та гора необычной формы? Вот если идти в ту сторону, то можно попасть на рынок верблюдов. Фатима, молчавшая до этого времени, тоже задала вопрос:
--Саид, а что это за развалины внизу? Вот, на переднем плане? Прямо под нами? Какая-то старинная крепость?
Фатима не сразу обратила внимание, как побледнел Саид и молча стоял в полной растерянности.
Ей ответила Хадижа, не замечая состояния отца:
-- Ты права, Фатима, это развалины крепости. Мама часто вспоминает, как ходила гулять по ней, когда они с папой жилы в Фесе. О! Я сейчас сфотографирую крепость, а потом закажу фотографию и для мамы. Пока Хадижа нажимала на кнопки фотоаппарата, Фатима с тревогой и любопытством наблюдала за мужем. Она сразу же догадалась, что упомянутые Хадижей прогулки Жади по развалинам имеют какое-то отношение к драме между Саидом и Жади. «Возможно, Жади познакомилась с бразильским мужем именно здесь»,-- пыталась догадаться Фатима. « Почему Саид так отреагировал на мой вопрос и слова Хадижи? Может быть, Карима прольет свет на эту историю? Надо будет её осторожно расспросить».

--Да, Фатима, это старинная крепость, я даже не знаю, к какому веку она принадлежит… Но её закрыли для посещения туристами. Очень велика опасность обрушения…,--Саид говорил спокойно, но глухим голосом. Фатима решила не травить дальше его рану и  переключилась на цветы, ярко-оранжевые лепестки которых красочно смотрелись на фоне древнего, выбеленного жгучим марокканским солнцем Феса.
--Хадижа! Сфотографируй и меня! Сделай так, чтобы эти цветы вошли в кадр!

Потом они спустились в город. Хадижа почувствовала, что не мешало бы и покушать.
Невозможно за несколько часов осмотреть весь город. Они перекусили в небольшом уютном ресторанчике в центре старого города и просто пошли бродить по улицам Феса, наполненным звуками, запахами и ароматами цветов. Весь город Фатиме казался одним большим рынком. У Хадижи и Фатимы хватило сил посетить ещё два антикварных магазина, пару ювелирных, в одном из которых, едва войдя, они заметили Амина и его невесту. Чтобы не смущать и без того напряженного ситуацией Амина, решено было незаметно уйти. Но Хадижа успела заметить, какое огромное по размеру золотое колье держала в руках, стоя спиной к вошедшим, невеста. Роскошное, тяжелое и должно быть, весьма красивое колье.
--Дядя Мухамед расскажет, что именно было куплено для невесты,-- успокоил Саид любопытствующую Хадижу.

Когда они добрели до улиц, настолько узких, что не разъехаться двум встречным ослам, улиц- траншей, переходящих в полутемные, крытые от солнца неплотно подогнанными прутьями тоннели, сквозь которые проливался  неровными полосами свет, Хадижа и Фатима захотели вернуться в дом сида Али.
--  У меня нет сил идти дальше! – простонала Хадижа, удачно увернувшись от ослика, груженого ящиками с овощами.
--А какие запахи! Ещё немного, и меня стошнит!—зажимая нос, сказала Фатима.
О, эти запахи! А сколько мусора! «Городу не хватает парочки мусороперерабатывающих заводов!»-- думала Фатима. (Прожив много лет в чистой ухоженной Европе, она не готова была к грязи и запахам в стране, лежащей по соседству  с Европой, от которой была отделена узким проливом.) Ароматы специй по мере перемещения в другие ремесленные кварталы  сменялись запахами изделий из кожи, рыбы, еды, а кульминация наступила там, где выделывали кожу. Саид купил всем по пучку свежей мяты для нейтрализации ароматов. Но Фатима чувствовала, что стошнить её может в любой момент. А вот Саид как будто не чувствовал ничего. Он степенно шел за девушками, здороваясь со многими продавцами на рынке. Казалось, он знаком со всем Фесом. Фатима видела, как торговцы улыбались и заговаривали с ним по-арабски. Он отвечал на их приветствия. О! Значит, Саид может быть и таким! Это было для Фатимы настоящим открытием.

Они ещё некоторое время шли по улочкам Медины, потом оказались в квартале кожевников Шуара, в начале которого и стоял дом Сида Али. Наконец, увидели знакомые ворота, и  Фатима с облегчением вздохнула. Когда она подняла глаза на балкон с кованой ажурной загородкой, то увидела Ранию, видимо, высматривающую их.  «Ну, конечно! Она же идет сегодня с Саидом навестить своих родителей! Испугалась, наверно, что Саид забыл об этом.»-- с иронией подумала Фатима, глядя, с каким красноречивым  выражением на лице смотрит с балкона на Саида Рания. Саид тоже поднял вверх голову, и его левая бровь поползла вверх. Фатима хорошо знала, что это может означать. Они с Хадижей поспешили в дом вместе с  встретившей их Каримой.

Зорайда со скорбным выражением на лице выдернула из розетки шнур, отключив телефон. Стоявшая рядом Латифа с одобрением следила за движениями женщины. Они вместе приняли это решение. Зорайда, конечно, предупредит Сида Али, а он пусть сам решает, что говорить ли Саиду и Мухамеду. Только что звонила Жади. Зорайду и Латифу разговор с Жади очень расстроил.

И Латифа, а потом и Зорайда рассказали Жади со всеми подробностями о прошедшем вчера празднике. Они описали невесту Амина, и до последней мелочи, замеченной как Латифой, так и Зорайдой, описали и жениха Хадижи. Зорайда, понимая, в каком состоянии находится Жади, не рискнула рассказать ей о случайно увиденной сцене между женой Фатимы и Фаридом. К тому же сегодня Зорайде казалось, что она могла неправильно истолковать то, что увидели её глаза. «Вместо того, чтобы открывать рот, открой глаза!»-- предостерегла себя Зорайда. Фатима красива, а Фарид—мужчина. А мужчины все таковы, что если можно посмотреть на красивую женщину, то почему они должны упускать такую возможность? Даже Сид Абдул провожает глазами красавиц —это она сама видела неоднократно. Ну и что? Как говорится, где есть мед, там найдутся и мухи! А вот Жади этого не поймет.

Зорайда, не видя Жади, почувствовала во время разговора, как мечется она из-за невозможности попасть к Марокко. Представила, как рвет на себе волосы, как сидит на кровати, обхватив руками голову… А когда Жади узнала, что Хадижа ушла  с Саидом, и они не смогут  поговорить, в трубку полился такой поток ругательств в адрес Саида, что Зорайда передала трубку Латифе, не имея сил слушать дальше.
--Ради Аллаха! Жади! Перестань ругаться и проклинать Саида, он же отец твоей дочери!

Но и Латифа не смогла успокоить сестру.
--Жади, тебе повезло, что ты не смогла выбраться в Марокко. Ты себе представить не можешь, как зол был Мухамед, когда дядя Абдул принес газету со статье Самиры. Он бы тебя просто придушил! И ты не видела выражения лица Саида! Даже предположить страшно, что с тобой могло бы случиться, окажись ты здесь и попытайся вмешаться. Аллах уберег тебя от страшной расправы!

-- Не преувеличивай, Латифа!—возбужденно возражала Жади.—Я жена Лукаса Ферраса. Я гражданка Бразилии! Никто и пальцем не посмеет ко мне прикоснуться в Марокко! Ни Саид, ни твой Мухамед!
-- Жади! Как ты ошибаешься! Я-то решила, что Самира написала статью с твоих слов. Что это была твоя идея! Но теперь я убедилась, что ты здесь ни при чем! Самира говорит в статье как раз о том, что и в наше время бытуют предрассудки и проявления старых обычаев и жестоких нравов. На твоем месте я не была бы так уверена в твоей безопасности! Ты стала женой бразильца, но в Фесе ты прежде всего наша родственница, которую могут наказать так, что никакой Лукас тебя не спасёт. Видимо, даже он это понимает, если не позволил тебе поехать в Марокко, чтобы помешать помолвке Хадижи!
Одним словом, Зорайда была даже рада тому, что Саид увел с собой Хадижу, а Сид Али задержался на рынке верблюдов. Они с Латифой решили отключить телефон, объявив о его неисправности. Ещё один скандал здесь никому не нужен.

Когда Саид вошел в гостиную, то сразу понял по лицам женщин, что в его отсутствие что-то произошло.
Хадижа требовала от Зорайды ответа:
-- Зорайда, когда звонила моя мама? Вы не могли сказать ей, чтобы она перезвонила позже? Она обещала позвонить? Мне надо так много рассказать ей!
Саид, стоя за спиной дочери, глазами призывал Зорайду молчать. Но женщина ответила:
- Хадижа, разговор с твоей мамой прервался, видимо, линия из-за близких праздников перегружена.  И телефон у нас сломался – вот послушай: в трубке нет сигналов. Но ты не переживай, мы с твоей тетей рассказали всё-всё твоей маме. Если телефон починят, то, возможно, Жади сможет опять дозвониться.
Саид был уверен, что Зорайда лжет. Он знал о честности и порядочности Зорайды, если это только не касалось Жади. Поэтому откровенная ложь Зорайды насторожило Саида: что такого могла наговорить Жади, если даже эта святая женщина, верная подруга его бывшей жены, решилась скрыть звонок из Бразилии. А с телефоном тоже, видимо, она же постаралась. Что же натворила или собиралась натворить неугомонная Жади?

-- Зорайда!—вдруг застонала Хадижа,-- но ты только посмотри, телефонный шнур выпал из розетки! Видимо, сама задела за него ногой, вон какие загнутые носы на твоих бабушах! Дернула ногой шнур и даже не заметила, --расстраивалась Хадижа.
Зорайда обреченно посмотрела на Латифу, видя, как ловко Хадижа подлезла под столик с гнутыми ножками и вставила вилку шнура в розетку. Потом Хадижа подняла трубку и радостно сообщила:
-- Ну вот, теперь телефон работает!
Саид стоял, сжимая кулаки в карманах. Они с Зорайдой обменялись понимающими взглядами. Потом Зорайда пожала плечами — разбирайтесь,
мол, сами, и пошла на кухню распорядиться насчет приготовления ужина. Саид, дождавшись, когда Зорайда позвала Хадижу на кухню попробовать новое печенье, выдернул снова шнур из розетки и положил так, чтобы нельзя было заметить отключенный шнур сразу.

После бурного выяснения отношений с Ранией Саид решил всё-таки сходить в гости к её родителям, чтобы дать понять в разговоре с её родственниками о возможных изменениях в судьбе Рании, если она и дальше продолжит вести себя неподобающим образом. Но незадолго до ухода в гости Саид сел на диван в гостиной рядом с Хадижей и дядей Али. Сид Али пил чай с апельсиновым печеньем и слушал рассказы Хадижи об их утренней прогулке по Фесу. Фотографии были уже отпечатаны, и Хадижа протягивала их по одной дяде Али, сопровождая своими комментариями. Зорайда с интересом слушала, разливая чай в синие и зеленые стаканчики, стоявшие на подносе на придиванном столике.
-- Дядя Али, а вот эту фотографию я отдам маме! Видите, здесь не только весь город как на ладони, но видна и старая крепость, в которой мама любила гулять!
В комнате воцарилось молчание. Саид, пережив первый шок ещё на холмах, нахмурился, но продолжал спокойно пить чай. Рания усмехнулась и язвительно сказала:
--Да, Хадижа, я помню, как однажды твоя мама, больная, с температурой, пошла гулять в эти развалины… После этого твой отец передумал на ней жениться ещё раз. А ведь он поехал тогда за Жади в Марокко, чтобы снова на ней жениться! А вместо этого привез её к нам в дом как твою няньку! Ведь ты так скучала по своей матери!
Саид, резко поставив стакан с чаем на столик, поднялся с дивана и с перекошенным от злости лицом жестко сказал:
-- Иди в свою комнату, Рания!  Иди в комнату, говорю тебе!
«О-о-о!!! Какие, видимо, страсти кипели в этой семейке до развода Саида с Жади! Как бы мне узнать об этой истории?»-- думала Фатима, сделав на лице непонимающее выражение. Взглянув на Кариму, она ещё раз убедилась, что от этой пронырливой служанки едва ли могло когда-либо что-нибудь укрыться. Наверняка Карима в курсе старой истории. Фатима твердо решила раскрутить сплетницу сегодня же вечером.

Когда  Саид, ещё не до конца пришедший в себя от злости, и обиженная Рания, наконец, ушли, Зорайда решила поговорить с Хадижей.
--Хадижа, пожалуйста, не упоминай больше при своем отце об этой крепости. У твоего папы связаны с ней очень неприятные воспоминания.
--А в чем дело, Зорайда?—Хадижа , будучи уже взрослой девушкой, умной, не простодушной, но временами откровенно наивной по причине своей неискушенности и неиспорченности, искренне недоумевала, почему её вопросы о развалинах вызвали в её родственниках такую реакцию.

-- Понимаешь, твоя мама там познакомилась со своим нынешним мужем…,--Зорайде было тяжело рассказывать эту непорядочную семейную историю.
--Я знаю об этом! Мама мне говорила. Они с Лукасом познакомились ещё до того, как дядя Али нашел ей мужа. Она полюбила Лукаса и ждала его всю жизнь. Почти 20 лет! Но при чем тут развалины? Почему  мой папа так расстроился, когда услышал о них? Они с мамой уже 5 лет не муж и жена!

--Ты ничего не понимаешь, Хадижа!—проговорила Зорайда, не зная, что можно рассказать Хадиже, чтобы она не отвернулась от Жади, как когда-то в детстве. Но тут влезла Карима, видя, в каком затруднении находится Зорайда, и решив ей помочь:
--Твоя мама ходила на свидания с Лукасом и тогда, когда была женой твоего отца! Саид однажды подстерег Жади и даже хотел её побить, а она смогла убежать от него в свою комнату и закрылась на ключ! А Сид Саид  тогда вышиб ногой дверь, и весь дом слышал, как они кричали и ругались! Мы так испугались за Жади! Так испугались! Мы боялись, что Сид Саид вытащит её на площадь прямо в том костюме для танцев, выпорет её плеткой, а люди на Медине будут стоять и смотреть, как Жади наказывают!
--Замолчи, Карима! Молчи! Кто тянул тебя за язык???—Зорайда уже не рада была, что затеяла разговор. С Каримой врага не нужно иметь…
--А при чем здесь костюм для танцев? —спросила ошеломленная Хадижа, до которой ещё не дошла истина.
--Так Жади вернулась из крепости в одном костюме для танцев! Она была почти голая, когда Сид Саид содрал с неё паранджу! Под паранджой на твоей матери не было ничего, кроме костюма для танцев! Она так и шла по всему Фесу! —не унималась Карима.
--Карима!!! Уйди!!! Иди на кухню, говорю тебе! О Аллах! Длинный язык хуже, чем  змеиное жало!—Зорайда была страшно расстроена и держалась рукой за сердце.
Карима, наконец, убралась на кухню, а Хадижа стояла бледная, с округлившимися глазами.
--Значит, моя мама встречалась с женатым мужчиной, когда ещё была женой моего отца? Она изменяла моему отцу?! Значит, отец был прав, когда выгнал её из дома!  Зорайда, а что ещё я не знаю о своих родителях? Мне 18 лет, я скоро выйду замуж. Когда я смогу узнать о маме и отце всю правду?
--Для чего? Хадижа, это была их жизнь. Их отношения. Твоя мама больше не жена твоего отца, как ты сама сказала. К чему ворошить прошлое?
-- Мне надо подумать, Зорайда! Я пойду к себе в комнату и обо всём подумаю. Если позвонит мама… скажите ей, что я очень устала и сплю.
С глазами, полными слез, Хадижа поднялась по лестнице.
Фатима, встретив Хадижу на верхних ступенях лестницы и удивившись её странному виду, наоборот, спустилась вниз. Увидев идущую со стороны кухни Латифу, она спросила:
--Латифа, а почему в этом доме так странно пахнет? Этот запах преследует меня со вчерашнего дня. Как бы не старались его перебить специями, он всё равно чувствуется.
--Фатима, я могу ответить тебе на этот вопрос!—раздался за её спиной голос Сида Али. Она быстро повернулась к нему, а он продолжал:
-- Мой дом стоит в квартале кожевников. За домом довольно близко расположена красильня. Мои работники занимаются покраской шерсти для ковров. Мы не выделываем шкуры животных. А вот если бы занимались ещё и этим, то тогда в доме было бы невозможно находиться. Но по соседству расположены предприятия, где выделывают кожи. Когда дует ветер в сторону моего дома, в комнатах и стоит такой неприятный запах. Но мы к нему уже привыкли и не замечаем, а тебе Карима может дать пучок свежей мяты, чтобы не так чувствовался запах.

Фатиме стало очень неловко. Латифа предложила:
-- Дядя Али, а можно нам с Фатимой пойти на ту веранду, откуда видно, как красят шерсть?
--Конечно, отведи Фатиму, Латифа. Покажи ей всё и  расскажи, ты ведь знаешь всё с детства!
«Что может быть интересного в какой-то красильне?»-- подумала Фатима, но отказываться было неудобно, и она пошла за Латифой.
--Зорайда, тебе не кажется, что эта девочка очень несчастна? И дело не в Саиде!
-- Несчастна, Сид Али? Я так не думаю! – решительно покачала головой Зорайда, но ничего больше не добавила.
-- Что ты о ней знаешь, Зорайда? – подозрительно спросил  у неё муж.
--Ничего, Сид Али! Ничего! Я просто так сказала! Мне так кажется!—Зорайда пожала плечами покачала головой. Но дядя Али знал Зорайду с детства. Она что-то скрывает, это было заметно. Только Сиду Али некогда было разбираться в женских секретах. Если это важно для его семьи—Зорайда обязательно расскажет. Сид Али доверял своей жене безоговорочно.

Латифа и Фатима, держа возле лица пучки мяты, стояли на верхней площадке фабрики, откуда была видна вся красильня. Огромные чаны с красками напомнили Фатиме детские акварельные краски, которыми они с Сандрой раскрашивали рисунки в альбоме. Здесь же в огромных чашах с жидкостью разных цветов по колено в воде работали мастера. Полуобнаженные юноши ногами перемешивали что-то в красителе. Фатима очень удивилась, что красильня стоит на берегу реки.
--Это река Фес,-- ответила Латифа на её вопрос. Вокруг красильни не было ютящихся домиков, но было много неба, разнообразие цветов и запахов благодаря дубильням и красильням.
«Какая вонь! Как люди могут целыми днями работать в таком воздухе?»-- ужасалась Фатима, возвращаясь из этого жуткого места в дом. А Латифе попалась на глаза маленькая дверца на первом этаже дома —черный вход, ведущий на кухню. Она вспомнила, как 20 лет назад дядя Али поймал непутевую Жади, возвращавшуюся из развалин от Лукаса. Латифа много раз видела, как Жади кралась вдоль той стены красильни, где сейчас прохаживался, проверяя работу, дядя Али. Как давно это было! И как быстро пролетели года! Латифе вспомнилось время, когда они с Жади ждали своих женихов, которые должны были прийти к дяде Али, чтобы посвататься к его племянницам. Латифа ждала решения своей судьбы с трепетом, а вот Жади… Если бы тогда Латифа не радовалась бы так открыто, (настолько, что лара Назира решила вмешаться и поменяла наметившиеся пары), то теперь Саид, а не Мухамед был бы её мужем. А она, Латифа, была бы его первой женой из трех. Впрочем, Саид взял вторую жену назло Жади. Да! Но потом он женился на Зулейке и Фатиме, когда Жади уже не была его женой… А Амин, Амин тоже хотел в детстве взять несколько жен! Надо же, Латифе не избежать многоженства: Мухамед не стал брать других жен, так Амин может привести в дом четырех невесток… И мысли Латифы опять оказались в плену  беспокойства о его судьбе. «Что там с золотом? Когда же Амин и Мухамед вернутся с Медины?».

Амин сидел в гостиной и пил чай.
-- Сынок! Расскажи, что ты купил невесте? Какие украшения она выбрала? Ей всё понравилось? А где Мухамед?—оглядываясь вокруг себя, закончила расспросы Латифа.
--Отец встретил дядю Абдула, и они пошли посидеть в кафе. Им нужно было обсудить какой-то важный вопрос, -- Амин понуро опустил голову и тяжело вздохнул.
--Амин,-- нежно произнесла Латифа, -- сынок! Я понимаю тебя! Наверно, отец напрасно поторопил тебя с женитьбой, но… Теперь уже поздно сожалеть! Эмми ты не вернешь! А девушку, которую объявили твоей невестой вчера на празднике, не стоит обижать. В чем она виновата? Ты должен сделать так, чтобы твоя жена даже заподозрить не смогла, что в твоем сердце живет любовь к другой девушке.
-- Я понимаю, но…, --Латифе показалось, что Амин сейчас заплачет, как маленький мальчик. Она душой чувствовала, как ему больно.
--Амин, никто не знает, какую судьбу приготовил Аллах каждому из нас. Эмми может и не выйти замуж. И тогда, если она тебя любит,(а мне почему-то всегда казалось, что она очень любит тебя), тогда она согласится стать и второй твоей женой! Ты же можешь жениться четыре раза! – Латифа нежно погладила взрослого сына по голове. И продолжала:
-- В Бразилии официально твоей женой будет Халисса. А на Эмми ты женишься, привезя её в Марокко, по нашим, марокканским обычаям. А Эмми таким образом будет наказана за свою гордыню и капризный характер! Потом ты вернешься с ней в Бразилию…
Увидев, как оживилось лицо Амина, она продолжала строить за него планы на будущее:
--Но ты можешь развестись с Халисой, жениться на Эмми, потом снова вернуть себе Халису, но уже второй женой, потому что было бы несправедливо бросать её.
Латифа даже не предполагала, начиная разговор, как подействуют её слова на сына. Он вдруг ожил, как цветок, который давно не поливали, но вдруг пролилась живительная влага. Так же и Амин.
-- Да, мама, это действительно выход! Я могу взять Эмми в жены и после Халисы!
--Амин! Только не рассказывай Халисе об Эмми, не раскрывай, сынок, своих планов. Иначе она может помешать. Ты не знаешь, на что бывают способны женщины… У тебя нет опыта.—Латифа, говоря это, не верила, что это она может такое советовать сыну. «Разве хорошо то, что я ему предлагаю сделать? Разве это правильно? Халиса ещё не вышла замуж за моего сына, а против неё уже плетутся интриги. Разве я хотела бы оказаться на её месте?»-- укоряла совесть Латифу. Но что только не сделаешь ради любимого сына?
А тем временем на террасе одного уличного кафе на Медине сидели за столиком лицом к прохожим Сид Абдул и Мухамед. Они пили ароматный мятный чай и вели серьёзный разговор.
--Ты всё понял, Мухамед? Сид Рахман звонил мне сегодня, он уже виделся с девушкой и говорил с ней. Её родители будут ждать нас завтра на смотрины.
--Дядя Абдул, я не ожидал, что всё случится так быстро! А вдруг моя Латифа узнает?
-- «Моя Латифа», «моя Латифа»!—передразнил Сид Абдул племянника.—При чем здесь Латифа? Ты решил взять вторую жену? Ты просил меня найти тебе невесту? Порядочную, неиспорченную девушку из религиозной семьи? Я тебе нашёл такую невесту! А ты решил пойти на попятный?—Сид Абдул погрозил предупреждающе пальцем.
--Дядя Абдул!!! Но я же хочу подумать…,-- стал трусливо увиливать Мухамед.
-- Короче, ты всё понял, Мухамед? Завтра мы с тобой поедем в  Мекнес. Это недалеко, как ты понимаешь. Всего час езды от Феса. Но выехать надо пораньше, потому что невеста живет не в Мекнесе, а в 40 км от города. Нам ещё придется искать транспорт, чтобы туда добраться… Потом мы какое-то время пробудем в доме невесты. Ведь смотрины —дело серьезное! А потом нам добираться обратно, в Фес мы вернемся, скорее всего поздно вечером.
-- Дядя Абдул, а что я скажу моей Латифе? Амину? Как объясню свое отсутствие накануне свадьбы сына?
--  А зачем тебе нужно докладывать им о своей поездке? Скажи, что я просил помочь решить некоторые проблемы -- вот и всё. После свадьбы Амина ты отправишь свою семью в Бразилию, а сам останешься в Марокко. Тебе нужен товар для магазина? Нужен! А сам женишься, никому не докладывая. И это правильно. Иначе Латифа может всё испортить!
-- Дядя Абдул, вы говорите, невеста из провинции?
--Да-а-а-а!—удовлетворенно протянул Абдул.—Она чиста и невинна как цветок пустыни. Глаза ни одного мужчины не прикасались к ней неприличным взором. Она о-о-о-чень религиозна. Её научили только читать Коран --по памяти. Она не брала в руки ни одной мерзкой книжки или журнала из тех, что сейчас читают современные женщины… Она совсем не умеет читать. Её отец не позволил ей ходить в школу. И телевизора—ящика шайтана у них в доме нет! Её мать научила заниматься делами по дому. Но она о-о-чень хорошая хозяйка. Таких семей уже почти не осталось. В их семье горит лампада Аллаха!
--Дядя Абдул, а почему бы Вам самому не жениться на ней?—жалобно заговорил Мухамед. Теперь идея взять вторую жену уже не казалась ему такой привлекательной и справедливой.
--Мне?—безмерно удивился Сид Абдул.—Зачем мне жениться? Ты ещё так молод, тебе нет и 45 лет! Твоя вторая жена принесет тебе счастье, родит тебе детей. Ты успеешь их вырастить. Много детей!  А твоя Латифа родила только двоих. Что получилось из Самиры—ты знаешь, она распространяет разврат на Земле! -- дядя Абдул потемнел лицом.
--Но почему, дядя Абдул, вы так и не женились? Вам никогда не хотелось иметь детей, жену, дом, полный заботы о вас?
-- У меня есть дом,-- недовольно прервал Мухамеда Сид Абдул.—А жена и дети… Жена была, но очень давно. Я забыл даже её имя. Дети… если бы я только захотел,  у меня могли бы быть дети и сейчас. Я так думаю, во всяком случае…,-- при этих словах у Сида Абдула приподнялись брови, а прищуренные глазки наполнились похотливым блеском. Он отвел их в сторону, а, помолчав, потом сказал:
-- Не подведи меня, Мухамед. Я дал слово Рахману, а он от моего имени сватал тебе невесту. Теперь обратного пути нет. Конечно, если тебе невеста на смотринах не понравится, то тогда, конечно, ты сможешь отказаться, но…ты так и останешься бедуином, в палатке которого хозяйничают его верблюды!

Тем временем в Рио расстроенная с самого утра Жади рассказывала новости Лукасу. Она дождалась, когда он, наконец, вернулся из офиса, и, накормив ужином, присела на диван, где Лукас развалился в надежде отдохнуть после трудного делового дня. После нескольких проведенных им и его отцом  переговоров, он чувствовал себя как выжатый лимон. Но взял себя в руки, и внимательно слушал слова Жади, стараясь её не обидеть.
--Лукас, Хадижи не было в доме дяди Али, когда я позвонила в Фес. Зорайда сказала, что Саид увел её с третьей женой гулять по Фесу.
Лукас, которому разговоры о второй—третьей—четвертой жене казались восточной шуткой, если только мужчина не женился–разводился в определенной последовательности, ухмыльнулся, покачав головой.
--С третьей женой? Жади, как мужчина может справиться сразу с тремя женами?—Лукасу ситуация показалась смешной. Он снова улыбнулся.
-- Лукас, послушай! Я так и не смогла поговорить с Хадижей! Сначала её не было дома, потом я не могла дозвониться, а позже никто не брал трубку, а потом мне сказала Карима, что Хадижа спит, потому что очень устала. А потом линия всё время была занята.
--Жади, но ты смогла поговорить с Зорайдой?
--Да! И она мне рассказала и о празднике, и о женихе…  Но почему мне не удалось поговорить с Хадижей? Вдруг это Саид запретил подходить к телефону?
-- Тогда, Жади, расскажи всё по порядку! Что стало тебе известно?
Жади во всех подробностях передала Лукасу свой разговор с Латифой и Зорайдой. Особенно про историю со статьей Самиры. Жади протянула Лукасу газету, и он пробежал глазами по строчкам. 
--И что? Как из-за этой статьи мог разразиться скандал, о котором ты говоришь? Такие статьи периодически выходят в каждой газете!
--Но ЭТУ статью написала Самира! Латифа готова была меня обвинить в её появлении!
--Да, твоя племянница – просто твоя копия! Она даже внешне на тебя похожа. Чем-то. Глазами? Те же бесы в них прыгают. Помнишь, когда мы праздновали прошлое Рождество у отца и Иветти, даже Иветти решила, что Самира и есть твоя дочь?  Твоя Хадижа внешне и не только похожа на своего отца, а Самира—на тебя.
--Да, Лукас!  Не только у тебя есть клон! Лео—твой клон, а Самира—мой! —Жади была так раздосадована ситуацией, что, не подумав, коснулась запретной в их небольшой семье темы.  Лео не стоило вспоминать. Но джин был уже выпущен из лампы. Лукас передернулся при упоминании этого имени.
--Жади,-- тихо сказал он,-- я же просил тебя не произносить его имени. Он —мой брат. Но я не хочу о нем слышать. Как и он обо мне.
--Лукас, я давно хотела спросить у тебя, но раз уж мы затронули эту, ответь сейчас: почему ты так относишься к Лео? Причина не во мне? Но у меня ничего не было с Лео. Я имею в виду секс. Да, он боролся с тобой за моё внимание, но… ничего не было! Почему ты не переносишь его? И не рассказывай мне сказку про доктора Альбьери!
--Жади, я не хочу говорить на эту тему, и точка. Всё! Мы с ним поздно узнали о существовании друг друга, но когда это случилось – не приняли друг друга. Что непонятно?
--Хорошо, Лукас, не будем ссориться!  Интересно, если бы Самира познакомилась с Лео, чем закончилась бы их история?
Лукас предпочел проигнорировать слова Жади, но подумал: « Я знаю, что Саид был бы весьма «тронут» тем, что наша история с Жади решила повториться в новом варианте: мой брат с моим обличьем и его родная племянница.»
Жади и предположить не могла, что любительница пошутить –судьба ещё сведет вместе Самиру и Лео. И при каких обстоятельствах!

0

11

ГЛАВА 5 ПРОДОЛЖЕНИЕ 2

На следующее утро, ещё до начала утренней молитвы, в доме дяди Али появился ранний гость—Сид Абдул. Мухамед, встав пораньше, одевшись и позавтракав, ожидал дядю Абдула внизу во дворике возле фонтана. Но, конечно, Зорайда и Сид Али, как радушные хозяева не могли отпустить раннего гостя, не предложив ему хотя бы чая. Как ни торопились Сид Абдул и Мухамед, но отказаться от чая в Марокко — значит, нанести хозяину большую обиду. И мужчины остались выпить по стакану—два—три чая. Зорайду же угнетали смутные подозрения. Сложив в голове все сплетни и недомолвки, не смотря на занятость услышанные краем уха вчера на празднике, она поняла, что Латифу ждет ещё один удар судьбы. «Аллах милостив. Он не допустит, чтобы Латифа так страдала! Пусть невеста, которую выберет Абдул Мухамеду, откажется от замужества!» Но надежды на такой исход было мало. Зорайда пожалела, что не придала значения накануне сплетням, докатившимся до её ушей. Знай Зорайда о визите Сида Али, она позаботилась бы о здоровье Мухаммеда, ведь в травах она разбиралась хорошо. Но увы, «травить щербет» было уже поздно. После того, как Сид Абдул на вопросы Сида Али дал уклончивые ответы, сомнения Зорайды переросли в уверенность. Но что она могла сделать? Оставалось уповать на волю Аллаха. И Зорайда решила не тревожить Латифу своим открытием раньше времени. Когда Мухамед и дядя Абдул ушли, Зорайда переговорила с сидом Али, высказав свои подозрения.
--Зорайда! Не тревожься понапрасну! Абдул ясно сказал, что ему необходимо решить свой собственный очень важный вопрос! Он человек пожилой, ехать ему предстоит пусть не очень далеко, но всё же лучше иметь сопровождающего.
Видя, как обеспокоена Зорайда, Сид Али продолжал, желая успокоить жену:
--  Мухамед всегда пользовался у Абдула особой симпатией в отличие от разочаровавшего его Саида… Вот он и позвал его с собой! Они ведь отправились в Мекнес? А там живет приятель Абдула—Рахим. Ну? Я тебя смог успокоить?

-- Али, но по Медине уже пополз слух, что Абдул ищет невесту своему племяннику. Я только что вернулась с рынка с Каримой. Мы и от торговца зеленью Вахида слышали новость. И от торговца фруктами Юнуса.
--Не думаю, Зорайда, чтобы Мухамед решился взять вторую жену. Скорее это сделает Амин!  Может быть, Са-и-ид решил взять четвертую жену?—задумчиво протянул Сид Али.
-- Сомневаюсь. Саид не стал бы этого скрывать!
-- Посмотрим, Зорайда. Но пока не стоит тревожить Латифу. У неё и без того столько неприятностей. Подождём! Как говорится, разве может луна спрятаться от людей? Мы узнаем правду.

Вскоре все гости Сида Али собрались на завтрак. Начав трапезу с традиционного «бисмилла» («именем Аллаха»), они пили мятный чай с печеньем, кофе с корицей, ели пирог, яйца и многое другое. Зорайда предложила подкрепиться основательнее, т.к. Сид Али решил сегодня взять Саида с Муниром и Амином на рынок верблюдов. Побывать в Марокко и не увидеть это волнующее душу каждого бедуина место? Но от основательного завтрака они отказались.
-- Зорайда,-- сказал дядя Али,-- мы собираемся отведать мясо верблюда в соседнем с рынком ресторане. Там отменно его готовят! Очень жаль, что Мухамед не смог пойти с нами. Ну ничего, после свадьбы Амина мы побываем там ещё раз!

Саид распорядился, чем могут заниматься в его отсутствие жены. Фатиму он отпускал вместе с Хадижей и Латифой на рынок, чтобы при желании они могли купить себе что-то к свадьбе, или набрать заранее сувениров, на покупку которых в последний момент как правило не хватает времени. Рании он позволил остаться в доме и с согласия Али и Зорайды принять в гости свою сестру Амину, которая приезжает утром, а днём хотела бы увидеться с Ранией.
Все заметили покрасневшие глаза первой жены Саида, догадываясь о пролитых ночью слезах. Видимо, то, о чем разговаривал Саид с её отцом, не осталось для неё секретом. Саид не обращал на неё внимания. Только кивнул, разрешая провести время с сестрой.
Мужчины встали из-за стола и пошли к выходу.
-- Фатима, будь внимательна на Медине! В городе легко заблудиться! Я не хочу, чтобы мою жену нашёл какой-нибудь бедуин, украл и увёз в пески пустыни. – После такой шутки Саид, нежно улыбнувшись, наклонился и поцеловал жену в лоб. Он не видел завистливого выражения лица обнадеженной его словами Рании.

Когда Латифа и Фатима отправились в комнаты за платками, Хадижа отвела Зорайду в сторону и сказала:
-- Зорайда, если мама будет звонить, скажи ей, что мы встретимся с ней в Рио и тогда поговорим. Отец не хочет, чтобы я подходила к телефону. Я могла бы ослушаться, но боюсь наговорить маме того, что её может обидеть. Потом! Мы поговорим с ней потом.
--Хадижа, не слушай, что говорит Рения. Эта змея возненавидела Жади со дня своей свадьбы! Спаси, Аллах! Плохо, когда женщине приходиться делить мужа с другой. Интриг, зависти и ссор тогда не миновать!
-- Но ведь она сказала правду, что мама встречалась с Лукасом в развалинах!
-- А твой отец встречался с женой Лукаса в Рио! Как же её звали? Маиза, кажется… Рания так страдала, узнав про свидания твоего отца с бразильянкой! Но вынуждена была молчать. Правда, однажды она пригрозила Саиду пожаловаться шейху! Мне рассказывала об этом твоя мама.  Я тебе говорю об этом, Хадижа, чтобы ты не винила во всём только свою маму! Ты тогда была маленькая и многого не понимала.

Хадижа снова испытала чувство, близкое к шоку. Как???  И отец тоже?
-- А Лукас был предназначен Жади судьбой. Я столько раз видела его в кофейной гуще, когда я гадала твоей матери. Лукас  был рядом с ней. Лукас и его тень,-- как бы забывшись, проговорила Зорайда.-- И 20 лет назад получалось в гадании, что он предначертан ей судьбой. И 5 лет назад. Мактуб!
--Ты же умеешь гадать, Зорайда! Погадай мне, ну, пожалуйста!
-- Я забыла уже, как это делается. Сид Али будет ругаться, если узнает об этом. Гадание—это грех! Харам! – Зорайда подняла руки к верху, как бы сдаваясь.
-- Зорайда, как ты не понимаешь, мне же интересно, что меня ждет! А вдруг свадьба не состоится? Как я буду жить со своим мужем? Полюбит ли меня мой муж? Я хочу знать всё!
-- Хадижа, хорошо! Только давай я тебе погадаю, когда вы вернетесь с рынка. Я тогда сварю свежий кофе, мы выпьем его у тебя в комнате, и я погадаю, но так, чтобы никто этого не увидел!
-- Так и сделаем, Зорайда! —и Хадижа, накинув платок, поспешила к ожидавшим её во дворике женщинам. Карима тоже отправилась с ними. Так решила Зорайда.

Пока мужчины проводили время на верблюжьем рынке, а женщины бродили по Медине от лавки к лавке, Мухамед и дядя Абдул подъезжали к Мекнесу, который сами марокканцы называют «оливковым городом» из-за зелёной черепицы крыш на домах. Мухамед и Абдул после  запутанной Медины Феса быстро прошли по улицам Мекнеса до главной площади города, где их должен был ждать Сид Рахим на машине, принадлежащей его родственнику. Они прошли мимо главного украшения площади -- Мавзолея Исмаила, культовой фигуры для Мекнеса. Сид Абдул не удержался от комментария:
--Вот, Мухамед! Султан Исмаил в 17 веке имел 800 детей от 500 жен и наложниц! А ты не решаешься взять вторую жену!
Поплутав в районе средневековой застройки, Сид Абдул, зная достаточно хорошо город, вывел, наконец, Мухаммеда к месту, где их с нетерпением ждал уже обеспокоенный Сид Рахим. После традиционных приветствий, уже сидя в машине, Абдул с благоговейным восхищением сказал племяннику:
--Ты обратил внимание, Мухамед, что женщины в Мекнесе продолжают закрывать лицо черной тканью! – Сид Абдул, видя, что Сид Рахим неверно истолковал его слова, договорил,-- женщины Мекнеса очень набожные! И тебе нужна именно такая жена!
Через некоторое время они уже подъезжали к небольшому поселению недалеко от El-Hajeb. Весь путь Абдул поглядывал на Мухаммеда, читая на его лице то сомнения, то неуверенность, то желание взять себя в руки.
--Мухамед! Мухамед! Ты не мальчик, чтобы так переживать перед смотринами. Не волнуйся, твоя невеста тебе не откажет! Она уже дала согласие своему отцу. Неприятных неожиданностей не случится!
Но чем ближе они подъезжали к цели путешествия, тем хуже становилось Мухамеду. Казалось, он уже не владел собой, прижав ладонь к нижней части лица.
Он не мог потом вспомнить первых минут, когда их встретил хозяин дома. Мухамеду запомнилось произошедшее только с момента, когда гостей пригласили к столу.
Столом служили два матраца, разложенные под фиговым деревом и покрытые красивыми коврами. Вода для омовения рук и ног была подана раньше. Босые, скрестив ноги, гости и хозяин расселись  на коврах. На блюде был подан кускус, уложенный в форме большой пирамиды с отверстием посредине, куда был налит жир и набросаны куски мяса. Все ели из одного блюда одной рукой, правой. Кончиками пальцев брали горсточку каши, на повернутой кверху ладони ловким движением скатывали из нее шарик, затем, поставив вертикально ладонь, большим пальцем передвигали к указательному и проворно заталкивали в рот... Время от времени хозяин, высокий тощий старик с длинной седой бородой и крючковатым носом доставал из середины пирамиды кусок мяса, ловко, пальцами одной руки отрывал от костей, разминал, чтобы оно стало мягким, и приготовленное таким образом (оставалось только глотать) вкладывал гостям в рот... Кус-кус они запивали кислым молоком, овечьим или козьим. Потом была жареная баранина. После баранины — кофе. Только после этого, собственно, и начались смотрины. Абдул и Рахим взяли дело в свои руки. Мухамед только согласно кивал головой, не имея сил вставить хотя бы слово.

Рения уже полчаса стояла на галерее возле комнаты Фатимы, откуда был виден кусок улицы, по которой должна была прийти Амина. Она ждала сестру с огромным нетерпением. Только знакомая фигура показалась в поле зрения Рании, как она тут же спустилась вниз и поспешила к двери риада. И вот они уже обнимаются и целуют друг друга в щёки.
--Амина! Слава Аллаху! Ты приехала! Ты успела!
-- Рания! Как долго мы с тобой не виделись! Как я рада тебя видеть! Как твои дела?—несколько притворно спросила Амина. Перед тем, как отправиться в гости к сестре, она побывала в доме родителей, и мать рассказала ей о визите Саида и его разговоре с отцом, о настроении Рании. Амина в отличие от сестры была сдержанна, мудра и рассудительна. Поэтому за 5 лет брака смогла обойти в семье мужа трёх первых жен-соперниц. Теперь её визит был вызван не только тем, что она соскучилась по сестре, но и просьбой родителей, которые умоляли её привести Ранию в чувства, убедить Ранию в необходимости по-другому вести себя в семье Саида.  Амине тоже не хотелось иметь в родственницах разведённую сестру. Разведённая дочь-- это позор для консервативной марокканской семьи.
Когда они вошли в гостиную, Амина поздоровалась с Зорайдой, которая появилась, чтобы поприветствовать гостью.
--Карима принесет вам мятный чай со сладостями, -- сказала она и ушла.
Пока они сидели в ожидании чая, Амина рассказала Рании о поездке с мужем и другими женами в Агадир к родственникам на свадьбу. Живо описала подарки, сделанные молодой семье, платье невесты, показала принесённые с собой фотографии. Продемонстрировала тот снимок, на котором у неё на шее красовалось колье, подаренное мужем Асефом, когда она родила ему долгожданного сына.  Украшение вызвало зависть в душе Рании. И вообще—всё у её сестры отлично, а вот почему ей так не везёт? Но говорить об этом  вслух она, конечно, не стала. Наоборот, она сказала:
-- Альхамдулиллях! Я рада за тебя, сестра!

Когда обе сестры пили принесенный служанками чай, между ними завязался тот разговор, которого ждали они обе.
--Рения, отец очень сердит на тебя! Будь осторожна с Саидом. Если он решился поговорить с нашим отцом, значит ты исчерпала терпение Саида.
-- Амина! Ты не представляешь, как мне живется с тех пор, когда Саид взял в жены эту змею Фатиму! Она заняла все его ночи! Она забрала себе его внимание! Она настраивает моего мужа против меня! А сама даже не смогла родить ему ребёнка! Она не может забеременеть!
-- Рения! Я слышала те же слова от тебя, когда Саид женился на Зулейке. Почему в тебе нет хитрости? Почему ты ссоришься с женщинами, от которых зависит твоё благополучие в семье?
Саид твердо пообещал дать тебе развод, если ты и дальше не изменишь своего поведения. Перестань изводить его скандалами и придирками!
-- Амина! Я – первая жена Саида, и другие жены должны меня уважать! А Зулейка и Фатима этого не делают! Зулейка молчит, но Фатима… Ты себе представить не можешь, какая она! Я не выношу эту женщину!
-- Рения, мама сказала, что если Саид вернёт тебя назад отцу, то отец не примет тебя, или в лучшем случае выдаст тебя замуж. У нас много дальних родственников живет в Агадире. Никто из хорошей семьи не возьмет тебя снова замуж, если Саид разведётся с тобой! Тебя выдадут замуж за нищего рыбака, который будет каждый день ходить в океан ловить на рыбную ловлю, а ты с утра до вечера будешь чистить рыбьи потроха. А так как ты молода, то ещё успеешь нарожать новому мужу десятерых или больше детей, которые не позволят тебе выйти из дома даже в магазин. Потому что у вас не будет возможности нанять няню для такой оравы детей. И муж тебе достанется не молодой и сильный, а старый и религиозный, который, возможно, соблазнится твоей молодостью и красотой, но захочет подчинить тебя своей воли и принудить беспрекословно подчиняться, Он заставит тебя между чисткой рыбы и уходом за малышами молиться по всем правилам 5 раз в день. Как тебе такая перспектива?
Рения побледнела, представив, как она сидит на вонючей пристани с рыбным ножом в руке, а за её подол цепляются совсем маленькие дети. А рядом ухмыляется страшный старик, который ночью не дает спать, изводя ласками, а днём бьёт её за любое непонравившееся ему слово. Рания содрогнулась от омерзения. Амина, внимательно следя за лицом сестры, продолжила рисовать ужасные сцены будущего:
-- А твоего сына Саид тебе не отдаст. Его будут воспитывать твои нынешние соперницы. Зулейка станет первой женой. А Фатима, скорее всего, приберёт к рукам твои украшения. Ведь Саид может и не отдать тебе их после развода…  Как тебе такая жизнь, Рания? Ты хочешь, чтобы так всё и случилось? Тогда продолжай вести себя в том же духе! Саид вернёт тебя нашему отцу, а сам возьмет себе ещё одну жену.
-- Амина! Он УЖЕ ищет себе ещё одну жену!—и Рения рассказала сестре об услышанных на празднике сплетнях.
--Не-е-т! Рания! Это не Саид ищет себе жену, а Мухамед решил взять вторую жену из-за случившегося перед праздником скандала! Мухамед, а не Саид! Я это точно знаю!
Амина погладила Ранию по голове, видя, как у сестры по щекам текут слёзы.
--Мне лара Халида, жена торговца Гафура, рассказала, а она слышала эту новость от лары Зейнаб, которая была на празднике и своими ушами слышала, как Мухамед говорил твоему мужу, что собирается снова жениться.
Сестры так увлеклись беседой, что не заметили, как колыхнулась недалеко от них тяжелая занавесь, а Карима с молодой служанкой ещё сильнее прижались к стене за занавесью, чтобы от неожиданной новости не выпасть из укрытия.
-- Амина, скоро должны вернуться с рынка Латифа и дочь Жади с  этой мерзавкой Фатимой. Подожди, не уходи до их возвращения. Я хочу, чтобы ты на неё посмотрела. Я ценю твоё мнение и твои советы. Посмотри на неё. А потом мы увидимся на свадьбе Амина, тогда ты подскажешь, как мне действовать против этой женщины.
--Ты так ничего и не поняла, Рения! Ты должна с этого дня вести себя тихо, не скандалить, игнорировать и Фатиму, и Зулейку, и Хадижу! Если ты не хочешь, конечно, потерять своего мужа!
--Амина, как я смогу терпеть её выходки?
-- Молись, Рания! Самое действенное средство от болезней и всяких обид – это намаз и чтение Корана.
-- Но Фатима просто чудовище!
-- Нет, Рания! Она просто знает, чего хочет, и умеет добиваться своего.  Я знаю одну женщину, которая шла замуж четвертой женой, как и я, а в течение двух лет стала единственной! Честно говоря, я не знаю, что ей нужно было сделать для того, чтобы из постели своего мужа выкинуть трёх других. Но женский ум способен на многое. В отличие от неё и от тебя я не стала первой женой, но довольна своим положением. Мой муж любит меня больше остальных жен. А ты – первая жена.
-- Амина, помнишь, нам удалось выжить Жади, почему бы теперь не выжить и Зулейку с Фатимой?
-- Потому, Рания, что уже поздно! Ты так настроила Саида против себя, что теперь, даже если ты останешься единственной женой, он не сможет относиться к тебе как в те времена, когда ты только стала его женой. За 10 лет ты испортила всё, что могла. Извини за мою откровенность, но…,-- Амина увидела, что у Рании снова потекли слёзы. Но она не успела ничего сказать, потому что в гостиную зашли возвратившиеся с рынка Латифа, Хадижа и ещё одна молодая красивая женщина. «Наверно, это и есть Фатима!»-- догадалась Амина. Женщины обменялись острыми взглядами, при чем Фатима окинула взглядом с ног до головы стоявшую над плачущей Ранией Амину. «Вот нахалка! Но Рании с ней не справиться. Ума не хватит и терпения,»-- с тревогой думала Амина.

Вернувшись после трехчасовой прогулки по Медине, измотавшись до полуобморочного состояния, Латифа и Фатима, а также взбудораженная новыми впечатлениями от посещения торговых рядов Хадижа, разошлись по своим комнатам. Зорайда, проводив гостью Рании, принесла Хадиже, как они и договаривались, кофе. Поднос с фруктами и сладостями помогла донести служанка, которую Зорайда отправила тут же назад на кухню, как только всё было поставлено на столик. Зорайда уже пожалела, что проговорилась, рассказав утром о Саиде и упомянув о гадании. Но она знала, что, как когда-то и Жади, Хадижа теперь от неё не отстанет с просьбой погадать на судьбу.
Когда тонкая позолоченная чашка опустела, Зорайда перевернула её и сказала:
-- Надо немного подождать… Кофейная гуща должна растечься, как положено, и подсохнуть. Тогда мы увидим рисунки судьбы.
Хадижа села на кровать и с замиранием сердца ждала результата.
Наконец, Зорайда взяла в руки чашку и повернула её в разные стороны, всматриваясь во что-то, видимое только ей. Хадижа, которой не терпелось услышать, что скажет Зорайда, заглядывала ей через плечо, но ничего, кроме коричневых кофейных разводов на стенках чашки, не увидела. Она не заметила, как напряглась Зорайда, и, нахмурив брови, с расстроенным видом «читала» знаки судьбы. Если бы Хадижа знала Зорайду чуть лучше, она смогла бы понять, что Зорайда позже не сказала ей всего «увиденного» при гадании. И на это были причины. Зорайда побоялась рассказывать, что провидела сквозь кофейные потеки. То, что она увидела, было настолько страшным, что она не могла и не хотела верить в возможность такого поворота Хадижиной судьбы. Разве девочка заслужила столько несчастий сразу? И опять эта тень, тень из жизни Жади, тень из прошлых гаданий, снова появилась перед  внутренним взором Зорайды, когда она смотрела на линии и фигуры в кофейной гуще. Клон (так назвала эту тень Жади?) был не рядом с Хадижей, но их судьбы пересекутся. Он будет спасителем Хадижи. И Жади тоже была в этом гадании. Но разве могла Зорайда так напугать Хадижу? Поэтому она решила не говорить правду, но сказала:
-- Хадижа, ты будешь счастлива, если не станешь прислушиваться к своему сердцу. Мужчина, который появится очень скоро рядом с тобой, … он мне непонятен. Но ты должна быть осторожна с ним…Он как в тумане. Но…
Зорайда запнулась, не зная, как продолжить дальше. А Хадижа почувствовала, как холодок проникает в её душу. Зорайда, наконец, собралась с силами и медленно заговорила, взвешивая каждое слово:
--Рядом с вами появится женщина, которую тебе нужно будет опасаться… Которая может принести тебе много горя, если ты не будешь осторожна! Я не знаю, что случится, но… мне понятно, что всё должно будет закончиться хорошо. В конце концов ты будешь счастлива. Очень счастлива! Но ты должна знать, когда тебе лучше думать головой, а когда слушать своё сердце!
--Ну и гаданье, Зорайда! Ты говорила так непонятно, одни общие слова. А мне стало не по себе от сказанного!
Возле комнаты вдруг послышались быстрые шаги Каримы:
-- Зорайда, пришли родственники невесты, они хотят обговорить какие-то детали к свадьбе!
Карима заглянула в комнату, увидела чашку в руках Зорайды и сразу всё поняла:
-Ты гадаешь, Зорайда? Ты уже сказала Хадиже, что её ждет? И что же будет? Хадижа, Зорайда всегда всем очень верно предсказывала судьбу!
-- Иди, Карима, иди! Мухамед ещё не вернулся? Он – отец жениха, с ним и должны договариваться родственники!
-- Нет, Зорайда, Мухаммеда нет дома, и Саид с Сидом Али  ещё не вернулись. И Амина нет, а он жених!..
-- Карима, иди! Я сейчас спущусь к ним. Предложи гостям чай или кофе!
-- А невеста вот не пришла почему-то…,-- продолжала уже сама с собой бормотать Карима, идя прочь от комнаты.
Когда Абдул и Мухамед уже поздно вечером вернулись в Фес и брели по уже знакомым улицам, Сид Абдул спросил племянника:
--Как тебе невеста? Понравилась?
Увидев, что Мухамед находится до сих пор с состоянии необъяснимого транса, Абдул ткнул его острым кулаком под ребра и сказал:
-- Ты ни слова не произнёс ни на смотринах, когда привели девушку, ни потом, когда уже обговаривались условия для заключения брака. Что с тобой, Мухамед? Ты хотя бы помнишь, что дал согласие взять дочь Сида Махмуда в жены?
Мухамед как будто отмер от гипноза, под которым находился насколько часов.
-- Лейлу? Я помню, но смутно. Дядя Абдул, но как же это произошло? Всё было как во сне, и как будто не со мной!
-- Ты не ответил на мой вопрос! Но как бы то ни было, теперь дело чести — довести начатое до конца. Свадьба будет через неделю после свадьбы Амина. Всё остальное мы обсудим с тобой ещё раз, когда ты, наконец, придешь в себя от свалившегося на тебя счастья! —рассердившись на Мухаммеда, зло сказал Абдул. Они разошлись в разные стороны, и скоро Мухамед стоял перед дверью дома Сида Али.
«Моя Латифа! Что же ты наделала, моя козочка? Если бы ты не жалела Самиру, твоя дочь не выросла бы такой, какой она стала! А мне теперь не пришлось бы брать вторую жену!..». «О, Аллах! Что я наделал? Нравится ли мне невеста? Нравится ли невеста??? Как дядя Абдул мог выбрать мне ТАКУЮ невесту?» Мухамед не мог заставить себя войти в дом. Он так и стоял на улице, оглушенный навалившимися на его мозг мыслями. Вспомнив девушку, он пришел в ужас.    Но теперь поздно сожалеть. Придется смириться с судьбой. Иначе его имя будет покрыто позором не только из-за Самиры, но теперь уже из-за его отказа. Надо было сказать «нет» сразу после смотрин, а сейчас никак нельзя отказаться. Сделав глубокий вдох, Мухамед шумно выдохнул весь запас воздуха, держась правой рукой за грудь. «Да хранит меня Аллах!»-- с такими словами он вошел в дом Сида Али.

Латифа устала днём, а потом долго ещё сидела внизу с родственниками невесты, пока они ждали возвращения Мухаммеда и Амина. Уйти и отдохнуть Латифе не удалось до тех пор, пока не вернулись с верблюжьего рынка дядя Али и Саид. Они и занялись гостями. Амин потом пришел в комнату Латифы и стал жаловаться:
-- Моя невеста хочет заключить договор о том, что она должна быть моей единственной женой. Я не буду подписывать такой документ!
--Амин! Такой документ не имеет юридической силы! Даже если ты его подпишешь, но потом решишь взять вторую жену, ты сможешь это сделать!  Не переживай! – Латифа уговаривала сына, боясь, что он сгоряча сделает что-то не так. И где Мухамед? Как можно уезжать куда-то перед таким ответственным моментом в жизни, как свадьба единственного сына? Вот Мухамед смог бы всё правильно объяснить Амину и уговорить его!
--Амин! Дядя Саид женился четыре раза.  Каждый раз он брал новую жену, не имея проблем, не смотря на то, что другие жёны были не всегда согласны. Ты можешь поговорить с ним, он тебе всё расскажет.
Латифа немного лукавила. Нынешний король Марокко Мухаммед Шестой отменил многоженство. Теперь марокканец может завести вторую жену только на основании плохого здоровья первой жены или невозможности иметь детей от первой жены и с письменного ее согласия. Ну а для развода нужны очень серьезные причины. Если раньше достаточно было выйти на людное место и трижды произнести слово talaq, что означает «развод», то теперь нужен более основательный повод, например, подтвержденная 12 свидетелями измена.
Латифа не стала рассказывать об этом, потому что боялась, что Амин может не только не подписать документ, но и отказаться от самой свадьбы. «Пусть разбирается Мухамед!»-- так решила Латифа.
Она собиралась ещё что-то сказать Амину в утешение, но на пороге комнаты появился её муж.
--Амин, пусть теперь твой отец расскажет тебе о законах, связанных с многоженством, -- сказала Латифа, поднимаясь с пуфа, чтобы оставить отца и сына наедине. Она хотела спуститься вниз и расспросить Зорайду о разных новостях. Столько лет они не виделись! А из-за свадебных хлопот, неприятностей и выхода на рынок она так и не успела поговорить с любимой Зорайдой. Латифа не заметила, как от её слов вздрогнул и поёжился Мухамед. «Неужели Латифа уже всё знает? Нет! Не может быть! Она бы не была так спокойна», -- с тревогой думал Мухамед. Но, увидев обеспокоенное лицо Амина, Мухамед пришел к выводу, что дело вовсе не в нём. На его счастье, Латифа не стала расспрашивать о поездке.

Латифа отвела душу в разговорах с Зорайдой, вспоминая множество историй из своего детства.  И о приезде в Марокко Жади, и о ларе Назире, имя которой не упоминалось в семье Рашидов, но этот запрет не распространялся на дом Сида Али.  Посетовали о Самире,  поговорили и о том, как Жади теперь живется с Лукасом, и об их маленьком сыне, которого Латифа видела в аэропорту.  Зорайда с грустью смотрела на повеселевшую Латифу, которая, казалось, забыла о своих горестях. Когда Латифа отправилась в свою спальню, дядя Али, сидевший в стороне и тоже иногда вставлявший реплики, повернулся к Зорайде и сказал:
-- Похоже, Зорайда, разговоры о том, что Мухамед ищет вторую жену, верны. Саид тоже не стал этого отрицать. Что ж, для Латифы наступает время испытаний.
--Сид Али!—не смотря на то, что Сид Али уже 5 лет был мужем Зорайды, она продолжала так его называть, не обращая внимание на его возражения.—Это не единственная дурная новость!
Сид Али увидел печальные глаза Зорайды.
--В чем дело, Зорайда? Какие новости ты ещё знаешь?
Сид Али нахмурился и вставил в рот трубку от кальяна.
--Садись, Зорайда, рядом со мной и рассказывай!

Зорайда поправила на диване темно-коричневое покрывало из верблюжьей шерсти и, присев на краешек, начала рассказывать Сиду Али новости:
--Сегодня, когда все ушли из дома кто куда, меня пришла навестить Бадра, жена торговца кожаными вещами, у которого лавка в конце соседнего квартала.
Увидев, что Сид Али кивнул, что означало —он знает, о ком идет речь, она продолжала:
-- Мы пили чай, она рассказывала о своих внуках, но я сразу поняла, что пришла она даже не за тем, чтобы разузнать подробности о предстоящей свадьбе Амина. Нет! Лара Бадра рассказала мне о Фариде! Сид Али, Саид знает о том, что у Фарида уже была жена? Он развелся с ней совсем недавно – как раз после того, как Сид Абдул начал подыскивать невесту Амину и жениха Хадиже.
-- Вот как? – теперь Сид Али выглядел озабоченным. – Абдул столько лет дружит с дедом Фарида, он часто бывает в доме Сида Рахима, а значит, в доме Фарида. Он не мог не знать о том, что у Фарида это не первый брак.
--Сид Али, вы думаете, Саид знает о том, что Хадижа может стать второй женой? Если Фарид развелся недавно, или  развод не окончательный, он может взять первую жену обратно. В любом случае, Хадижа станет не единственной женой. Это плохо.
-- Зорайда, я постараюсь всё узнать. Но ты не говори пока ничего Жади. И Хадиже лучше тоже пока ничего не знать! А знает ли Саид?
Сид Али задумался, а Зорайда горестно вздохнула, она не решилась рассказать Али о гадании. Он не только не верил в это, но считал гадание суеверием. А это харам!

Саид, выходя из соседней комнаты, остановился, услышав разговор Сида Али и Зорайды. Он не собирался подслушивать, это было бы ниже его достоинства. Но то, что он услышал, подходя к задернутым плотным занавесям, заставило его остановиться. Хозяева дома вели речь о его будущем зяте. «Как? Фарид был женат? И дядя Абдул знал об этом, но ничего мне не сказал? Уму не постижимо! Как стало такое возможно, что он, Саид, пропустил мимо себя такие  важные сведения? Он был успешным предпринимателем, в том числе и благодаря тому, что всегда, в любых случаях владел нужной информацией. Но он так был загружен делами в конце года, что доверился родному дяде, опытному в делах сватовства дяде Абдулу,  который по какой-то причине решил скрыть от Саида такой серьезный факт. Теперь предстоит выяснить, почему Сид Абдул так поступил. Что еще может скрывать старый пройдоха? Саид разозлился. Хадижа—его любимая дочь. Саид искренне хотел видеть Хадижу счастливой. Не смотря на то, что сам Саид имел трех жен,  ему хотелось бы, чтобы Хадижа была единственной женой. Она не должна делить своего мужа с другими женщинами. Даже если женщина—первая жена, ей не избежать ссор и обид со стороны других женщин. Собственный семейный опыт убеждал Саида, что его дочери нужен муж, которому не захочется жениться второй раз. А если у Фарида есть жена, пусть и разведенная с ним… И как теперь быть? Отказаться от состоявшегося сватовства, конечно, возможно, вот только это ещё одно скандальное пятно, которое ляжет на их семью. И отношения с Омаром Абенсуром могут пострадать, если помолвка будет разорвана. Отцу Фарида в свое время пришлось отказаться от Самиры как невесты Фарида, когда до него дошли слухи о фокусах внучки Сида Абдула. А сейчас, как никогда, Саиду нужны надежные партнеры. Уже стало очевидным приближение тяжелейшего экономического кризиса, который ещё не разразился, но на пороге которого стоит вся мировая экономика. Сейчас очень важно сохранить партнёрство, а главное—не получить новых врагов. А семья Омара после истории с Самирой отнеслась очень настороженно к сватовству Амина,  которому Сид Абдул сватал Халису, дочь одной из жен брата Омара Абенсура, т.е. его родную племянницу.   
Саид, которого остановили почти на пороге соседней комнаты эти неприятные мысли, услышал, как поднялись с дивана Зорайда и Сид Али и удалились в свои комнаты. « Я всё обдумаю и во всём лично разберусь. И я рад, что Зорайда и Сид Али решили не посвящать Жади в историю с Фаридом. Иначе она не даст спокойно разобраться в происходящем и решить эту проблему, не привлекая внимания!»

В Рио, в доме Жади и Лукаса Феррас готовились к предстоящим Рождественским праздникам. В гостиной была установлена большая пушистая ёлка, которую Жади и украшала, доставая из большой красочной коробки ёлочные шары. (Жади оставалась в душе мусульманкой, как и Лукас—католиком. Поэтому в их доме перемешались все праздники: Рамадан и Рождество, Новый год и Ураза-байрам … Жади и Лукас отмечали их все. Пьетро же был ещё мал, чтобы самостоятельно выбрать, кто будет вести его к вере: пророк Мухамед или сын Божий Иисус Христос.)
Пьетро  играл с новой машинкой, сидя на полу у ног Лукаса, который, закончив разговор по сотовому, критически осмотрел рождественское дерево и возобновил прерванный  звонком разговор:
--Жади, Тавиньо и Лидиана тоже будут праздновать Рождество с нами в доме моего отца. Ты помнишь Лидиану?
-- Что, Лукас? Прости, я задумалась!
--Что тебя опять тревожит, Жади?
--Лукас, ты знаешь, что свадьба моего племянника будет праздноваться в рождественскую ночь? Мы будем отмечать праздник Рождества  вместе с Иветти и твоим  отцом, а в Фесе всю ночь будут играть свадьбу Амина.
--Свадьба будет ночью?—удивленно переспросил Лукас.
--Да! А ты уже забыл, как приходил на мою свадьбу с Саидом?
--Да, я помню, как бродил всю ночь по улицам Феса! После того, как едва смог унести ноги, когда твой дядя узнал меня под паранджой!
-- Да… Я тоже не забыла!… В Марокко по древней традиции свадьбы отмечают исключительно ночью. Потому что днём очень жарко. А самое большое количество свадеб приходится на летнее время.
--Жади, в Марокко Рождество не отмечают? Ну а мы можем в рождественскую ночь выпить за здоровье молодоженов. Кстати, Лидиане будет интересно узнать, что сын Латифы женится! Жена Тавиньо такая любопытная, захочет узнать все подробности марокканской свадьбы.

-- А следующая свадьба будет у моей Хадижи! – проговорила Жади. От одной мысли об этом в её сердце поднимался тяжелый гнев, мешая принять мудрое решение.

увеличить

0

12

Глава 5 продолжение

ПОДГОТОВКА К СВАДЬБЕ
До свадьбы Амина оставалось всего несколько дней. Родственники невесты и жениха были полностью погружены в свадебные хлопоты. Мухамед с Амином занялись получением разрешения на брак. Конечно, все проблемы приходилось решать в спешном порядке.
После услышанного разговора Сида Али с Зорайдой Саид наводил осторожно справки о Фариде. Сид Абдул, как ни странно, не появлялся в доме Сида Али, и Саид начал беспокоиться. Ему было необходимо поговорить с дядей и выяснить причину, по которой дядя Абдул скрыл от Саиду часть правды.
Саид сидел в гостиной на диване, читая еженедельник «Марок Эбдо» («Марокко за неделю»). На столике лежали уже просмотренные газеты «Матен де Саара» («Утро Сахары» и «Марок суар» («Вечернее Марокко») на французском языке. Фатима только что поднялась наверх, пролистав под насмешливым взглядом Саида страницы на знакомом языке.  Саид собирался пойти со своими женщинами на Медину, чтобы они могли выбрать к свадьбе специальную марокканскую одежду —кафтаны. Семья невесты была в чем-то современная, но тем не менее, придерживающаяся традиций. Религиозная, но не фанатичная, но старающаяся выполнять соответствующий протокол при проведении праздника такого масштаба, как свадьба. Поэтому семья Халисы настаивала на том, чтобы никаких европейских открытых и коротких платьев на женщинах не было, т.к. свадьба будет проходить в одном зале совместно для мужчин и женщин. Поэтому приветствуется платок и кафтан или ткшета.
Фатима, Рания и Хадижа с Латифой должны были спуститься через час. А пока Саид пил чай, просматривал местную прессу и следил за тем, как Мунир рядом на диване играет в солдатиков – армия султана с солдатами на горячих арабских скакунах против племени диких берберов на верблюдах.
В гостиную вошла Зорайда в сопровождении Сида Абдула, который хотел немедленно видеть Мухамеда. Зорайда не сказала сиду Абдулу, что Мухамед и Амин  еще утром отправились в мечеть договариваться об оформлении брака. Она хотела протянуть время, чтобы разговорить Сида Абдула и выспросить у него как можно больше о Фариде. Предложив чай и пирог с миндалем, Зорайда с разочарованием вышла из комнаты, поняв, что Саид намеревается поговорить с дядей. Дав знак Кариме занять место за занавесью, она удалилась, надеясь, что верная Карима не подведет.
--Саид! Мне передали, что ты искал меня.
--Дядя Абдул! Я считаю нужным прояснить у вас некоторые вопросы. Это касается Фарида,-- понизив голос, ответил Саид.
-- А что с Фаридом не так?—забеспокоился Сид Абдул.
-- Дядя! Мне стало известно, что Фарид уже был женат, вы знали об этом?
--Д-д-да…,-- начал неуверенным голосом дядя Абдул, -- я знал, что Фарид был женат, но за три месяца до Рамадана он дал развод своей жене и выставил её из дома! Когда я искал жениха Хадиже, он уже был холостым мужчиной!
-- Дядя Абдул! – с упреком проговорил Саид,-- как вы могли упустить такой факт, не рассаказать мне об этом? Я, выдавая замуж свою дочь, желаю знать о претенденте в мужья всё!
-- Саид! Какая теперь разница —была у Фарида жена или нет? Сейчас никакой жены нет! Хадижа станет его единственной женой!
--Дядя Абдул!— Саид предостерегающе протянул руку, выставив ладонью вперёд, --я должен знать о нём всё! Расскажите мне, что вам ещё известно о внуке вашего друга Сида Рахима! Расскажите о женщине, с которой он развелся, и о причине развода! Иначе, дядя Абдул, я буду вынужден отказать жениху.
--Саид! Тебе мало скандалов? Ты хочешь, чтобы имя Рашидов снова полоскали на медине? – у дяди Абдула уже тряслись руки от такой перспективы. Оглянувшись по сторонам, Абдул увещевал:
–Ты всё испортишь! Мухамед сосватал себе вторую жену! Она прекрасна и юна как нежный бутон розы! Это очень порядочная семья! Они бедны, но очень религиозны и порядочны. И не потерпят, чтобы их дочь попала в семью, которая позорит своё имя! Ты хочешь лишить брата его счастья?
-- Нет, дядя Абдул! Я только хочу знать о семье, в которую должна пойти жить моя дочь!
-- Саид! Фарид—достойный мужчина. Настоящий мужчина. Я знаю его с детства. Он вырос на моих глазах!  Но если тебя интересуют подробности его неудачного брака, я тебе расскажу!
-- Пожалуйста, дядя Абдул! Если я начну открыто расспрашивать людей, то будет только хуже. Пойдут сплетни, разговоры  о том, что я не доверяю жениху дочери и вам, выбравшему Фарида в мужья. Расскажите всё, не утаивая.
-- Саид! Ты сам развелся с одалиской! Так почему в такую беду не может попасть другой мужчина?
--Дядя Абдул! Не будем говорить о моём прошлом! Рассказывайте о Фариде!
--Ну, что ж,--начал довольно зло сид Абдул, -- начну с того, что напомню, Саид, что невестой Фарида долгое время считали Самиру. Но когда до семьи Фарида дошли слухи, что Самира ушла из дома, чтобы учиться в университете, что Мухамед выгнал  дочь и запретил произносить её имя до тех пор, пока она не одумается, отец Фарида разорвал помолвку. Сам он недолго прожил после этого. Из-за экономического кризиса в 99 году семья понесла большие убытки. Они из о-о-очень из обеспеченных людей скатились в едва сводивших концы с концами феллахов. Потом Фарид, свободный от обязательств перед Самирой, сам нашёл себе невесту и привёл её в дом отца. Девушка из Марракеша, красивая, но с дурной репутацией. Её семья, проживающая в Касабланке, отправила дочь в Марракеш ухаживать за больной родственницей…
Это повествование было прервано служанкой, которая принесла дяде Абдулу чай и кусок горячего пирога, на который он тут же набросился. «У дяди в доме живет несколько пожилых женщин, которые должны ухаживать за ним. Следить за домом, готовить ему еду, заботиться о его одежде. А он голоден!» -- недоумевал Саид, глядя на то, с какой жадностью поглощает пирог и чай его дядя. В ожидании продолжения рассказа Саид отправил к Рании притихшего Мунира, который молча сидел в углу дивана и слушал разговоры отца и деда, сложив солдатиков в коробку.
Насытившись и заставив Саида выпить пару стаканов чая за компанию, дядя Абдул продолжал повествование.
Когда отец Фарида выяснил, что Зухра, – а так звали предполагаемую невестку – живя у выздоровевшей тётки, известной гадалки с площади Джема-Эль-Фна в Марракеше, помогала промышлять колдовством и гаданием, он приказал Фариду выгнать девушку. Фарид послушался отца и отвез её назад в Марракеш. Но вскоре отец Фарида заболел и умер. Никто не усомнился, что это Зухра навела порчу на старика. Не поверил только Фарид. После смерти отца он сначала занялся семейным бизнесом, выправил дела с магазинами, которые стали, наконец, приносить прибыль впервые за последние годы, навел порядок на апельсиновых плантациях, принадлежащих семье. Однажды, когда уже закончился траур, он вернулся из Марракеша, где вел все связанные с бизнесом дела и где он начал перестраивать дом, служивший до этого складом. Он заявил, что решил взять жену. Свадьбы не будет. Из-за отсутствия лишних денег он ограничится скромным обрядом, который пройдет в Марракеше. Вскоре Фарид привёз в Мекнес молодую жену, которой оказалась Зухра. Вся семья была против женитьбы Фарида, но никто не посмел выступить открыто. Ни мать, ни сёстры, замужество которых теперь зависело от воли брата. Он содержал всю семью, дом. Ведь теперь Фарид стал единственным мужчиной в семье. Дед Фарида сид Рахим не смог убедить внука отказаться ещё раз от ненавистной женщины. Фарид никого не желал слушать. Когда он уезжал по делам в Марракеш, Зухру брал с собой. Но если она оставалась в Мекнесе, то отыгрывалась на всех родственницах. Потому сид Рахман переселился к дочери (матери Фарида) в Мекнес, в дом внука под предлогом того, что женщины не должны оставаться одни в доме, когда Фарид часто и подолгу отсутствовал в родном доме. Зухра не решалась спорить с Сидом Рахимом, зная, как уважает и любит Фарид деда. Но потом счастье отвернулось от бессовестной женщины. Фарид и Зухра прожили вместе три года. Она никак не могла родить ребёнка, а Фарид очень хотел иметь сына. Родственники настаивали, чтобы Фарид взял вторую жену. Сид Рахим обратился за поддержкой к родному брату умершего зятя -- отца Фарида, Уважаемый и влиятельный родственник Омар Абенсур дал понять племяннику, что если он хочет получить поддержу в бизнесе, то должен дать развод Зухре и взять в жены девушку из приличной семьи, которая подарит ему долгожданного наследника. Только тогда Фарид подчинился. Он развелся с Зухрой и выставил её из дома.
-- Вот, Саид, прошли те времена, когда мужчине было достаточно выйти на площадь и прокричать трижды: «Талак!». Поэтому женщины и носили на себе всё золото, которое им дарил муж. А теперь!—дядя Абдул с досадой махнул рукой.—Фарид заплатил разведенной жене магр, а чтобы не тратиться и не искать ей жильё, на то время, пока она снова не выйдет замуж, позволил жить в доме в Марракеше. Там  всё равно никто не бывает из его родственников. Так просто выгнать бывшую жену муж теперь не имеет права. Куда катится мир! – Абдул горестно покачал головой. Потом поднял костлявый палец вверх.-- Но Фарида с Зухрой развел судья! Она больше ему не жена!
--Ну что ж, я всё понял… Дядя Абдул, надо было рассказать мне об этом раньше! Я же столько раз звонил в Фес, мы часто разговаривали о Фариде.
--Какое значение теперь имеет бывшая жена Фарида? Она ушла из его жизни!... А где Мухамед?—сид Абдул повернулся к лестнице и увидел спускающуюся Латифу.
--Латифа, где твой муж? Где Мухамед?
--Дядя Абдул, он ушел с Амином по делам.
--Как?? А почему мне Зорайда сразу не сказала?
В этот момент рядом с Латифой появилась Фатима. Дядя Абдул, зрение которого в последние годы ухудшилось, взглянув на Фатиму, вскрикнул:
--Жади???
--Где Жади???—Саид резко повернулся в сторону, куда с удивлением смотрел дядя Абдул. Он увидел Фатиму и всё понял. Как же он подставился! Он так боится появления Жади? Конечно, он прекрасно знает, на что она способна! Чтобы сгладить неловкость ситуации, в которую попал, Саид сказал:
--Дядя Абдул, это Фатима, моя жена. Мы поженились год назад.
Сид Абдул пытался попасть рукой в прорезь в боковом шве джеллабы, чтобы добраться до очков в кармане брюк. Выудив, наконец, очки, он надел их на нос, сделал два шага назад и пристально всмотрелся в молодую женщину. Потом повернулся к Саиду и, презрительно глядя ему в лицо, покачал головой.
--Осёл останется ослом, даже если везёт казну султана.
Саид не ожидал таких резких слов от дяди Абдула и растерялся. Сид Абдул удалился. Фатима подошла к Саиду и спросила:
--Я действительно похожа на Жади?
--Совершенно не похожа! — сказала с досадой появившаяся Хадижа, которой было  неприятно наблюдать сцену с дядей Абдулом, а теперь и услышать вопрос Фатимы.
-- Вы готовы? Тогда пора идти. Где Рания?
Рания уже спускалась по лестнице. Заметив её, Саид даже не посмотрел в её сторону. Тем не менее, Рания подошла к нему и сказала:
-- Саид! Ты позволишь, чтобы на Медине к нам присоединилась моя сестра? Мы идем выбирать кафтаны, а она разбирается в современной марокканской моде. Мне хотелось бы, чтобы Амина подсказала, какой кафтан мне выбрать?
-- Я не против, -- ответил Саид, отметив смиренный вид Рании.
--Тогда я позвоню Амине, чтобы договориться, где мы встретимся,-- сказала Рания, на что Саид молча кивнул.

Они снова пробирались  по узким улочкам старого  Феса, мимо глиняных домов, вдоль стен, служащих витринами для уличных торговцев. Но теперь Саид вывел их на окраину Медины, где начался другой Фес –новый, построенный рядом, уже вполне современный город. Они взяли такси и доехали  до улицы, где располагались не только магазинчики и лавки с призывно распахнутыми дверями, но и современные супермаркеты и роскошные бутики.  Возле одного дорогого магазина стояла в ожидании Амина. Войдя в известный на весь Фес магазин, где продавались или шились на заказ самые красивые кафтаны, женщины подошли к огромной витрине, где были выставлены последние модели. В то время как продавец занялся покупательницами, хозяин магазина завёл разговор с Саидом, который тоже вошёл в магазин.
Рания отвела сестру в сторону и сказала:
--Амина, я хочу выглядеть на празднике лучше, чем Фатима. Подскажи, какие модели в этом году считаются модными?
--Рания, в этом магазине все модели эксклюзивные! У вас не будет двух похожих платьев!
-- Ты не понимаешь, Амина! Со стороны должно быть понятно, кто из нас первая жена, а кто —третья. Покажи, что бы ты посоветовала мне выбрать.
-- Не торопись, Рания. Пусть она выберет первая. Потом, увидев выбранный ею кафтан, мы сможем найти более эффектную модель.
Сестры наблюдали, как Латифа и Хадижа просматривают одну вещь за другой. Но Фатима почему-то не участвовала в этом.
-- Ты видишь, Амина? Она решила посмотреть, что выберу я!
-- Не подавай вида, Рания! Сейчас в моде кафтаны, стилизованные под вечерние платья. Под них подбирают здесь же, в ювелирном салоне, подходящие украшения,— перебрасываясь фразами с Ранией, Амина внимательно наблюдала за происходящим, к тому же присмотрев с расстояния изумительный кафтан.
-- Я думала, в магазине есть каталог моделей,-- капризничала Рания. Вдруг Амина потянула её за собой.
--Вот, Рания, возьми этот кафтан. Пожалуй, он смотрится лучше других. И я вижу интересный платок к нему!—и Амина решительно подошла к витрине.
Да! Это было поистине произведение искусства! Длинное, до пола, свободное платье из плотного дорогого атласа ярко-голубого цвета, шитого серебром. Ворот, рукава, подол были оторочены затейливым галуном. Полы застегивались с низу до верху на бесчисленное множество крошечных пуговок и петель из крученой тесьмы. Талия на манекене перехватывалась узким поясом, украшенным позументом.
-- Рания, выбирай этот кафтан! Он так роскошно смотрится, что даже драгоценностей при таком наряде не надо: он сам как ювелирное изделие!
--  Как это украшений не надо? Ну уж нет! Амина, ты себе вообразить не можешь, какой пояс для кафтана Саид подарил Зулейке!  Вот теперь он купит и мне— такой же!
--Потом разберёшься с поясом! Бери, пока его не выбрала Хадижа! С ней ты не сможешь спорить! – Увидев, что Рания собирается возразить, Амина торопливо добавила:--И не вздумай ссориться! Или ты забыла о нашем разговоре про свежепойманные сардины?
Эти слова привели Ранию в чувство, и она направилась к продавцу. Саид, поторговавшись и оплатив выбранные Ранией, Хадижей и Латифой вещи, удивился, что Фатима осталась без покупки.
-- Фатима, в чем дело?
-- Саид,  я что-то не люблю кафтаны, даже очень красивые, модные и дорогие. Вроде бы смотреть нравится, красиво, а вот сама не могу одеть, не моё!
-- Но тогда в чем ты собираешься идти на свадьбу? – растерянным голосом спросил Саид.-- В «маленьком  черном  платье», как говорят французы, на таком мероприятии ты будешь чувствовать себя голой рядом с гостями. Фатима, выбери что-нибудь.
Подведя Фатиму к витринам, он продолжал говорить, в то время, пока та без желания осматривала платье.
-- Нам надо пораньше вернуться, я хотел успеть выяснить, не сможем ли мы съездить завтра все вместе в Касабланку? Я вам обещал побывать в Агадире или в Эссуэйре, но не успеваем. Если выехать рано утром в Касабланку, то мы сможем погулять по городу, посмотреть на интересные места, а вечером вернёмся в Фес. Марокко – небольшая страна. Её можно было бы объехать дней за десять. Но у нас нет времени. Было бы обидно совсем нигде не побывать. Ты видела средневековый Фес, теперь посмотришь на современный марокканский мегаполис.
Рания открыла рот, чтобы задать рвущийся с языка вопрос, но Амина удержала её:
-- Молчи, Рания! Молчи!
Так ничего и не выбрав, Фатима обратилась к Саиду с предложением:
-- Может быть, нам в Касабланке что-нибудь попадется? Не платье, а какой-нибудь костюм в народных мотивах: например, туника, штаны и легкая жилетка. Или ткшейта?
-- Нет, Фатима! Не будем в Касабланке тратить время на магазины. Если мы вообще сможем туда поехать! Почему бы здесь не выбрать любую вещь?  Это платье на один праздник!
В это время подошел хозяин магазина, протягивая изумительное платье:
--Только для вас, сид Саид! Это платье украшено модными в Европе кристаллами Сваровски. К этому платью у нас имеются и другие украшения ювелира!
Видя, что Фатима с интересом рассматривает платье, действительно бесподобное, Рания и Амина задохнулись от негодования.
--Вот так всегда, Амина! – с горечью произнесла Рания.—Я всегда остаюсь ни с чем!
«Как же! Мой муж ни за что не купил бы мне такой дорогой кафтан. Мне приходится брать кафтаны в прокате. Или просить у подруг. Чтобы каждый раз выглядеть по-новому. А Рания…»-- обиженно думала Амина.
-- Твои украшения  намного дороже и лучше, чем у неё! Успокойся, Рания!
Пока Саид расплачивался за покупку, Рания отвела Амину в сторону и как-то мстительно проговорила:
-- Амина, я откажусь от поездки завтра. С Фатимой надо что-то делать. Я ненавижу её! Я просто не выношу эту женщину!
--Рания! Что ты задумала? Остерегайся своих мыслей и не воплощай их в реальность! Как говорит мой муж: «Если зло хочет увлечь тебя за собой, сиди не шелохнувшись!». А он мудрый человек!
-- Амина! Я знаю, что надо сделать: помнишь, у нас в детстве была нянька? Она была суеверна и часто рассказывала о джинах и колдунах? И про знахарей, которые и сегодня используют секреты древних магрибских колдунов? В существование джинов я никогда не верила, но то, что можно навести порчу или приколдовать к себе мужчину, я в это верю. Амина! Знахарки есть не только на её родине в Марракеше, но и в Фесе. Когда мы с Саидом недавно приходили в гости к родителям, я расспросила старую Айшу.  Знахарки есть и в Фесе. Одна такая шуафа (ведьма) живет на Медине в квартале, где торгует зеленью Хасан, брат Ахмета из дома дяди Али. Я хочу завтра вместо поездки с Саидом отправиться к ней и купить снадобье или заказать порчу.
-- О, Аллах всемогущий! Ты что, Рания? Как ты можешь такое говорить? Это харам! Я не буду в этом участвовать!  Харам! Если мой муж узнает, что я хотя бы близко прошла мимо жилища такой женщины, он разведется со мной! А я не хочу потерять мужа!
-- Ты расскажешь маме об этом?—зло прищурившись, спросила Рания.
-- Нет, я не расскажу никому. Я не хочу иметь никакого дела с черной магией! Но и ты даже думать не смей об этом. Ты не боишься возмездия за колдовство? А оно обязательно придет! Рано или поздно отольется! – Амина! Все знают, что каждая марокканка что-то делает, чтобы удержать мужа! Если муж так сильно привязан к жене, значит, она знает какое-то чудодейственное средство! Айша сказала, что…
--Замолчи, Рания! При мне--- больше ни слова! Я не буду в этом участвовать! У людей, которые обращаются к магии, не бывает дома полной чаши.  Заговариваешь на любовь - уходят деньги, или здоровье, или еще что-нибудь, а то и все понемногу. А по поводу "заговорить на смерть": ты готова взять такой грех на себя?
Рания надулась, но спорить дальше не посмела — Саид уже стал внимательно посматривать в их сторону, привлеченный их оживленным разговором вдвоём.

Выйдя из магазина, Саид быстро нашёл такси, чтобы успеть вернуться в дом дяди Али до вечерней молитвы. Но им не повезло. Они прошли почти всю Медину, и оставалось завернуть в несколько улиц, когда на минаретах зазвучал призыв муэдзина к совершению намаза. Саид, по дороге купивший коврик для молитв, поспешил в мечеть, рядом с которой они оказались, оставив женщин на улице. Ни Фатима, ни Рания не захотели опускаться на мощеный тротуар узенькой улочки, вмиг опустевшей, как только подошло время намаза.
Латифа опустилась на прохладные камни и погрузилась в молитву. Хадижа с упрёком смотрела на жен отца. Потом встала рядом с Латифой на колени и тоже отдалась молитвам. Когда намаз закончился, она поднялась и предупредила:
-- Я пожалуюсь отцу, что вы обе пропустили намаз!
--Хадижа, твой отец тоже не всегда молится в Рио, -- примирительно сказала Фатима.
--Это не Бразилия, здесь все молятся! На улице, в парке, на работе. Где бы ни находились, достают коврики, расстилают и встают на них молиться. А вы… Это харам!
-- Посмотри, Хадижа, как грязно вокруг! А ковриков у нас нет, как видишь,--- пыталась найти оправдание Фатима. Она испугалась, что Саид может и правда их наказать, например, разозлится и не отпустит в аэропорту Парижа от себя ни на шаг, а Фатима планировала отойти сначала в женскую комнату, потом побродить для видимости по сувенирным магазинчикам, а потом…

В это время вернулся из мечети Саид. Он не обратил внимания на некоторую напряженность между Хадижей и остальными женщинами.

В гостиной дома после ужина собрались все гости дяди Али. Мухамед рассказал, как они с Амином почти весь день занимались оформлением документов к свадьбе, договаривались в мечети о совершении обряда. Обсуждали предстоящие хлопоты, связанные со свадьбой. Хорошо, что организацией торжества в основном занимались родственники невесты. Мухамед только давал деньги на разные нужды. Свадьбу решили проводить только один день, в субботу вечером и в ночь на воскресенье. А на понедельник Саиду удалось заказать билеты из Парижа на Рио. Фатима, узнав, что они опять летят через Париж, с облегчением вздохнула. Если бы билеты были приобретены с вылетом через столицу Испании, для неё это составило во многом большую проблему.
А в  гостиной тем временем завязался интересный разговор между Мухамедом и Сидом Али. Вокруг дивана, на котором сидели дядя Али и дядя Абдул, на диванчиках и пуфах расположились Саид с Фатимой и Хадижей, Амин и Латифа. Рания стояла за спиной мужа, а Зорайда находилась в стороне от сидевших, чтобы можно было управлять женщинами с кухни, подносившими то чай, то сладости, то фрукты. Мухамед встал рядом с дядей Абдулом. Когда Карима поставила очередной поднос на столик, Мухамед, наконец, высказал то, что его беспокоило.
--Дядя Али, мой Амин так и не подписал договор, по которому запрещалось бы брать вторую жену.— И Мухамед беспомощно развел руками в сторону.--Невеста очень расстроена!
Дядя Абдул оторвался от очередного стакана мятного чая и возмущенно спросил:
-- А разве в Марокко предусмотрен такой документ?
Дядя Али, вытащив изо рта мундштук кальяна, ответил:
-- Брачный контракт с некоторых пор в Марокко начали составлять как раз на возможность "многожёнства». Там пишется, на что может претендовать жена в случае повторной женитьбы своего мужа.
-- Это столько проблем -- вторая жена! Тут одну надо обеспечить вниманием и материально! А дети! Дать им хорошее образование, воспитание!—сид Али рассуждал так, как будто у него самого никогда не было четырёх жён.
-- Даже наш король недавно повторно женился! – убеждённо проговорил сид Абдул. --Брачный контракт -- это дело добровольное.
-- Насколько я знаю, в Марокко согласие первой жены на второй брак супруга больше не требуется. Мужчина имеет право жениться второй раз, не спрашивая первую жену,-- Саид, проговорив эти слова, с сожалением подумал о возможности  такого неприятного развития событий между Хадижи и её будущим мужем.
-- Но есть же возможность развода при несогласии супруги на усиленное желание мужа иметь вторую жену? – высказала своё мнение Фатима, откусывая кусочек кокосового печенья.
При этих словах сид Абдул подскочил на диване. Он пытался что-то сказать, но только беспомощно открывал рот.
-- Вы можете возмущаться и обижаться на мои слова, но развод в исламе ещё никто не отменял, -- продолжила свою мысль Фатима.
Саид с изумлением слушал, как говорит его младшая жена. Он часто был уверен в её примитивности, как вдруг она бросала какое-нибудь тонкое замечание, остроумную шутку, которая соскакивала с её языка, что заставляло его задумываться, что Фатима не так проста, как старается казаться. Почему? Кстати, Саид несколько раз ловил себя на том, что называл Фатиму именем Жади. Но Фатима каждый раз делала вид, что ничего не слышала. Почему? Сегодня утром она впервые задала вопрос, упомянув имя его бывшей жены.
Латифа не знала, как теперь относиться к многоженству. С одной стороны, она не хотела появления второй жены у Мухамеда. Но вот Амину нужна Эмми, а она теперь сможет стать только второй женой. Значит, она должна была бы встать на сторону сына. Она молчала, прижимая пальцы правой руки к губам.
Хадижа, которая стала невестой и теперь задумывалась над своим будущим браком, осмелилась сказать:
--  Если мой муж захочет взять вторую жену, то я отнесусь к этому как к измене! Я не хочу делить своего мужа с другой женщиной.
Саид даже вздрогнул от слов дочери. «Похоже, моя дочь столкнётся именно с этой проблемой. Фарид не мог отказаться от бывшей жены, если он её любил. Не так просто вырвать из своего сердца женщину, которую любишь. Надо присмотреться к Фариду на свадьбе Амина. Если он ещё любит бывшую жену, он не сможет полюбить мою дочь. И кто помешает ему вернуть её второй женой? Ни один мужчина не способен разделить сердце поровну между двумя женщинами. И тогда нас ждут новые проблемы и неприятности.»
Дядя Абдул, наконец, опомнился от неожиданности и сказал:
--Хадижа! У твоего отца три жены! Целых три жены!!! Как ты можешь так говорить? Раз Аллах разрешил многоженство — значит, это правильно. И не обсуждается. Не нужно искать никаких объяснений.
-- Сид Абдул, дайте, пожалуйста, цитату из Корана, указывающую причины для взятия второй жены. Мне бы хотелось знать точно, что написано об этом в Коране.—На этот раз заговорила Фатима.
-- Одалиска! Ещё одна одалиска! Саид, где ты их находишь? Уже четвёртая по счету! Она разговаривает как Жади! Ты говорил, что Фатима училась в университете, так?
Сид Абдул подскочил с дивана и протянул руку к Книге Корана, лежащей на специальной высокой бронзовой подставке на тонкой вычурной ножке.
--Вот, --говорил сид Абдул, листая книгу,-- Насколько помню, о нескольких жёнах написано в суре "Женщины»: «А если вы боитесь, что не будете справедливы с сиротами, то женитесь на тех, что приятны вам; женщинах, и двух, и трех, и четырех.»
Сид Абдул, торжествуя, оглядел всех сидящих, чтобы увериться в произведенном впечатлении от прочитанных строк.
--Так что благодарите Аллаха, что разрешено иметь только четырёх жен, а не 1000, как было у Соломона. Женщина не должна быть эгоисткой, а должна дать радоваться жизни мужчине! Аллах знает лучше!

-- Дядя Абдул, никто не жалуется на Коран, но женщины не хотят, чтобы их мужья брали вторых жен!— на этот раз высказать своё мнение посмела и Латифа, почувствовав, как накаляется обстановка.

Сид Али пока молчал, наблюдая, не выдаст ли себя чем-либо Мухамед или сид Абдул, который приложил руку к выбору невесты для Мухамеда. Сиду Али сей факт стал доподлинно известен.

Хадижа не унималась:
-- Но если дело идет к женитьбе на другой женщине -- так лучше развод! Почему я должна делить своего мужа? Я не верю, что одинаково можно любить и новую любимую, и надоевшую уже жену.—Хадижа даже покраснела от возбуждения.
Фатима, уже опьянённая призраком близкой свободы, до которой осталось всего несколько дней, поддержала дочь мужа:
-- Вот и я об этом! Коран был написан давно, и в те времена многоженство было очень мудрым решением...не спорю! А сейчас мужчины просто прикрывают свою похоть Кораном. Я не говорю о случаях реальной необходимости многоженства!
--Хадижа, дочка! Фатима! Не надо спорить с дядей Абдулом!— Саиду неприятно было слышать то, о чем они говорят. Он просто не верил ушам.
-- Не спорь с Аллахом, Хадижа!-- грозил пальцем сид Абдул.--  Если Аллах решил дать человеку такую судьбу —иметь нескольких жен, то никто не в силах её изменить!—у дяди Абдула от злости затряслись руки.
Сид Али решил вмешаться и разрядить обстановку:
-- Пророк говорил, что ничего в мире нет ценнее счастливого брака. Неважно, одна жена, или их несколько в семье. Супружеское счастье можно сравнить с медовыми сотами, которые строят пчелы, и чем больше они трудятся, тем слаще мед внутри.
Сид Абдул не мог позволить оставить последнее слово не за собой.
-- Одна и та же жена, это как курица каждый день на обед, завтрак и ужин. В таком случае и ворона покажется вкуснее.
«Да, я эта самая ворона!»-- думала Фатима. «Я интереснее для Саида, чем две его красивые жены—Рания и Зулейка. Но и у вороны есть крылья. Как только приоткроется дверь клетки…»
-- Одалиски! Али! Неужели ты не видишь, кто поселился в твоём доме? Они все—одалиски! Эти женщины не понимают, что такое ХАРАМ! – и Сид Абдул, встав с дивана, с брезгливым выражением на лице пошёл к двери, шаркая ногами, сложив руки за спиной и, время от времени оборачиваясь, чтобы пронзить взглядом собравшихся вместе нечестивых одалисок. Остановившись в дверях, сид Абдул хмуро посмотрел на Мухамеда и сказал:
-- Мухамед, мне надо с тобой поговорить. Можешь проводить меня …если не боишься свою одалиску!
Мухамед поднялся и вышел вслед за дядей Абдулом.
-- Дядя Али! Разве можно назвать меня одалиской?—чуть не плача спросила Латифа.
-- Латифа, не расстраивайся! Ты не одалиска! У нас у всех сегодня был утомительный день. Скажу только, что опыт показывает, что лучший девиз для семьи во избежание осложнений и ссор -- это пример огня. Каким бы сильным он ни был, в начале его всегда легко потушить чашкой воды.

Сид Али поднялся с дивана, и это послужило сигналом к тому, что чаепитие закончено. Рания не произнесла ни слова за весь вечер, только злорадно наблюдала за Мухамедом, который то бледнел, то краснел, нервно переступая с ноги на ногу. Видимо, он боялся, что его тайна вылезет наружу. Рания не собиралась делиться секретом с Латифой. Почему только она, Рания, должна терпеть рядом с собой других жен мужа?

Теперь Фатима боялась встретиться глазами с Саидом, проходя мимо него. Когда все начали расходиться, она как бы пришла в себя и поразилась собственной смелости.
-- Саид, я устала и собираюсь принять ванну,-- тихо проговорила Фатима, отведя взгляд в сторону.
Но Саид промолчал. Он не нашёлся, что сказать жене. Повернув голову, проводил её взглядом.
Рания, наблюдавшая за Саидом, решила, что такое поведение  с его стороны, это реакция на слова нахальной Фатимы. «О, Аллах! Наконец-то эта одалиска показала свои когти! Надеюсь, что теперь Саид простит меня. Надо его немного подтолкнуть!» Она тоже поднялась по лестнице.

-- Лара Фатима, ванна уже готова! Я всё сделала, как Вы просили!
Карима была готова поболтать и расспросить жену Сида Саида о поездке в магазин и сделанных к празднику покупках. Новый кафтан уже висел в шкафу. А коробочки с драгоценностями лежали возле новой симпатичной шкатулки, купленной на Медине. Но Фатима была не расположена болтать.
--Карима, у меня так болит голова! Я очень устала, когда мы шли по бесконечным улицам и закоулкам. Я хотела бы отдохнуть. Оставь меня, выйди!
Когда расстроенная Карима удалилась, Фатима открыла коробочки с кольцами и браслетами, надела браслеты на кисти рук, а кольцами унизала тонкие изящные пальцы. Потом зашла в ванную комнату. Раздевшись, она с удовольствием погрузилась в воду, набросав туда лепестков роз из большой хрустальной колбы, распространявшей сладковатый цветочный аромат. Немного полежав в воде, Фатима протянула вверх руку и полюбовалась на таинственно мерцающие в полумраке ванной комнаты украшения. Они выглядели сказочно в неверном свете, который давали несколько свечей, горящих в прозрачных сосудах.
«Небольшие украшения лучше, чем тяжелый золотой пояс, купленный Саидом для Рании. Если мой план удастся, то реализовать пояс было бы непросто, в отличие от мелких, но тоже дорогих безделушек.» Фатима вспомнила маленький магазинчик в Париже, куда Сандра сдавала украшения, подаренные ей Ассемом. Украшений становилось всё больше с каждым годом, Ассем их не запоминал, а Сандре хотелось купить что-то на свой вкус, и она, сдав одни украшения, на эти деньги покупала другие. Теперь, помня адрес магазинчика, Фатима надеялась получить деньги, как делала Сандра. Ей понадобится некоторая сумма для того, чтобы залечь на дно, на время, пока Саид будет её искать. Потом Фатима найдет работу, и всё у неё наладится. А с тяжелым золотым поясом она могла бы попасться сразу же. Нет ничего легче, чем выйти на след беглянки по такой улике.

Рания, не дожидаясь, когда Фатима выйдет из ванной, зашла в комнату и распахнула дверцы шкафа. Вот оно, платье, в котором Фатима обставит её на свадьбе! Красивая, золотистого цвета, дорогая ткань с не запомнившимся Рании названием, переливалась в недрах шкафа, освещаемого латунным светильником с пирамидальным абажуром. Завистливо разглядывая кафтан, Рания не услышала, как из ванной вышла Фатима.
-- Что тебе надо, Рания? Зачем ты пришла? Я не роюсь в твоем шкафу, когда тебя нет в комнате!— Фатима с накрученным на мокрые волосы тюрбаном из полотенца, в пушистом длинном халате и симпатичных бабушах с загнутыми носами стояла перед ней как разъяренная фурия. Рания вспомнила, как однажды Фатима застигла её в своей комнате возле раскрытой шкатулки и больно оттаскала за волосы. Они тогда здорово подрались. Хорошо, что Фатима не стала жаловаться Саиду. Но сейчас в планы Рании ссора не входила. Наоборот, она пришла к сопернице договориться. Непроизвольно бросив взгляд на белоснежное белье постели, Рания сказала:
-- Фатима, уступи мне сегодня ночь с Саидом!
--Нет! Я не думаю, что он захочет пойти к тебе.
--Ты могла бы поговорить с ним… Сказать, что у тебя болит голова, ты устала, когда шла из магазина по Медине… Ты была очень убедительна, когда хотела выпроводить из комнаты Кариму. Я слышала ваш разговор.
Фатима терпеть не могла завистливых и глупых женщин.
-- Рания! Почему бы тебе просто не поговорить с нашим мужем? – попросить его простить тебя?—Фатима слегка наклонила голову на бок и иронично улыбнулась.
-- Я прошу тебя об этом, потому что ты истратила свои ночи, когда ездила с Саидом в Сан-Паулу. Мне кажется, что ты настраиваешь Саида против меня. Когда тебя не было в нашем доме, Саид прекрасно ко мне относился!
--Неужели? Так значит, Саид ещё любил тебя?—продолжала насмешливо Фатима.—Что же случилось с Саидом? Почему он избегает тебя?
-- Ты приворожила Саида! Я уверена в этом! Погоди, Фатима! Ты ещё пожалеешь…,-- шипела Рания в лицо счастливой соперницы.
--Хорошенько подумай: может, тебе стоит согласиться уступить мне эту ночь с Саидом?... Что ты хочешь получить в обмен за одну ночь? Могу отдать тебе этот браслет! –Рания протянула к Фатиме руку, показывая роскошный золотой браслет на запястье.—Смотри, какой он красивый! Сколько изумрудов…
Вдруг они обе вздрогнули от внезапно раздавшегося за их спинами голоса Саида:
-- Рания, в гареме турецкого султана Сулеймана одна из его жен была казнена за то, что продала свою очередь «восшествия на ложе» другой женщине… Почему ты не можешь смириться с наказанием?  Я наказал тебя на месяц. Месяц не закончился. Так в чем дело?
-- Саид, ты не справедлив ко мне. К нам с Фатимой ты относишься неодинаково! Ты не поровну делишь свои ночи! — обиженно выговаривала Рания.
Саид стоял в дверном проёме и, переплетя руки на груди, насмешливо смотрел на первую жену. Рания побледнела и двинулась к выходу. Саид вошел в комнату, освобождая ей дорогу. Рания сочла необходимым ещё раз оглянуться, обжигая Фатиму полным ненависти взглядом.
Идя в свою комнату, Рания кипела от злости. Она вспомнила слова мужа о казнённой жене султана. «О! Я тоже читала о гареме!»  Помнится, в книге рассказывалось, что когда благосклонность султана к своим женщинам была неодинаковой, это вызывало бурю страстей, недоброжелательности и ненависти среди женщин гарема. Султанша по имени Ма-хидерван, например, изуродовала лицо Роксалены, Гюльнуш столкнула со скалы в море одалиску Гюльбеяз, Хюррем удавили, Безмялем загадочно исчезла. Каждый стакан шербета мог оказаться отравленным!
Рания, добралась до своей постели, быстро переоделась в кружевной пеньюар, расчесала  волосы, стоя перед большим старинным зеркалом, а потом легла, укрывшись мягким одеялом из верблюжьей шерсти. И чтобы утешить задетое самолюбие, начала мечтать. Она снова вспомнила прочитанное о гареме. Провинившуюся одалиску душили шелковым шнуром, и это считалось легкой казнью. Неугодную жену или наложницу могли посадить в кожаный мешок, бросить туда же испуганную кошку или ядовитую змею, завязать мешок, привязать камень - и по специальному каменному желобу спустить в Босфор... Представив во всех ситуациях ненавистную Фатиму, Рания успокоилась. «Ничего! Завтра во что бы то ни стало я должна сходить в лавку шуафы. Ведьма мне поможет. И избавиться от Фатимы. И приворожить Саида. Надо подумать, чем расплатиться с колдуньей. Отдать то скромное тонкое колечко?» С этими мыслями Рания уснула.

А вот Фатиме не спалось. Она лежала в объятиях спящего Саида. Думала о том, что очень скоро мужчина, с которым она прожила целый год, уйдет из её жизни. Видя, как стараются привлечь его любовь и внимание его жены, Фатима вдруг с грустью подумала, что Саид – богатый и внимательный-- принадлежит к тому типу мужчин, который способен разбудить чувства в любой женщине. И даже в ней. Если бы он не был на столько лет старше её; если бы она была его единственной женщиной, которую он заметил и выделил среди других женщин, то она, пожалуй, могла бы его полюбить. Но всё не так. Поэтому, чтобы потом не проклинать себя за минуту слабости, если вдруг она решит отказаться от задуманного, Фатима решительно прогнала от себя мысли о зарождающейся симпатии к Саиду. «Да, он предстал в Фесе передо мной не таким, каким казался в Рио, но когда мы вернёмся в Бразилию, восточная сказка закончится. Он станет самим собой. А я снова буду мечтать о свободе. Саид не превратится в молодого принца, а его жены никуда не исчезнут. Это не моё. Я жила в его доме, не веря в реальность происходящего со мной. Я ждала, что это наваждение вдруг рассеется. А теперь у меня есть шанс.» Фатима переложила руку Саида со своего плеча и отодвинулась от мужа.

Жади беспокойно ходила по гостиной, где сверкала огнями рождественская ёлка. Лукас был загружен делами фирмы и собирался вернуться из офиса поздно. Только что Жади разговаривала с Зорайдой. «От меня явно что-то скрывают! Я это чувствую!» -- нервничала Жади. «Что там случилось?». Зорайда уверяла, что с Хадижей всё в порядке. Что куплены красивые одежды и украшения на праздник, что завтра Саид собирается отвезти Фатиму, Ранию и Хадижу в Касабланку – посмотреть на город. Но Жади не дала себя обмануть. Она хорошо знала свою старую Зорайду. Голос предательски выдавал её. Хадижа не подходила к телефону по просьбе Саида. Она обещала встретиться с Жади в Рио и всё рассказать. Но… что, если Саид не выпустит дочь до свадьбы из дома?  А от Латифы она тоже ничего не смогла узнать. В чем же дело? Напрасно Лукас не позволил ей лететь в Фес. А теперь оставалось ждать ещё целую неделю до возвращения Рашидов из Марокко.

увеличить

увеличить

Отредактировано Элис (Сб, 15 Авг 2009 12:11)

0

13

ГЛАВА 5 продолжение 3

Утром планы Саида были нарушены. Сначала Рания заявила, что она плохо себя чувствует. Температура и головная боль. Хадижа тоже не захотела ехать в Касабланку. Просто не захотела. Она устала и хочет побыть с Зорайдой на кухне, посмотреть, как готовят блюда на настоящей марокканской кухне. Латифа и Мухамед были заняты решением предсвадебных проблем. Амин тоже был задействован. Мунира брать не стоило, потому что придется много ходить, а мальчику 8 лет. Тем более, после небольшой простуды не стоило рисковать здоровьем в Касабланке, продуваемой зимними ветрами с океана.
Оказалось, что только Фатима может составить ему кампанию. Саид решил не отказываться от поездки. Он заказал такси до Касабланки. На поезде дорога заняла бы 5 часов. На машине они доедут часа за 3, но если они не успеют вернуться вечером, переночуют в отеле, чтобы рано утром выехать обратно в Фес, а Саид мог бы успеть на пятничную молитву.
Потом он пожалел о своем решении.

Дом проснулся очень рано. Саид с женой добрались до ворот Медины, где их ждало заказанное заранее такси. Время в дорога прошло незаметно. Фатима не отрывалась от пейзажа за окном. Саид, обняв жену за плечи, отпускал комментарии об увиденном, ведь Фатима была в Марокко впервые. В Касабланке они оказались через час после утреннего намаза, который застиг их в пути. Когда наступило время молитвы, Саид вместе с водителем такси вышли из машины, шофер достал пару ковриков, предусмотрительно припасенных им не только для себя, но и для пассажиров. Совершив намаз, мужчины вернулись в машину и снова тронулись в путь. Когда показались первые дома, Саид о чем-то заговорил с водителем по-арабски. Водитель высадил их на недостроенной набережной рядом с мечетью, расположенной на самом берегу океана. Было прохладно и солнечно.
Саид, окинув восхищенным взглядом высокое здание мечети, сказал:
--Это мечеть Хасана Второго, во величине-- вторая мечеть в мире.
Фатима осмотрелась. Огромное здание, а точнее, комплекс построек с высоченным минаретом в центре. Саид, положив руку ей на плечо, предложил пройти по территории комплекса. Вокруг центрального здания были сооружены фонтанчики, на ступеньках внутреннего амфитеатра сидели семьи марокканцев с детьми, а между ними ходили туристы-иностранцы. Фатима, как и многие туристы, достала фотоаппарат и стала фотографировать всё, что попадало в кадр. Внутрь мечети им попасть не удалось, поскольку туристов хотя и пускают внутрь за деньги, но, как оказалось, делают это не всегда, а лишь в определённые часы.
--Очень жаль,-- Саид был явно расстроен. -- Это стоило бы увидеть! Но в другой раз, когда мы окажемся в Марокко, мы ещё здесь побываем. Фатима еле заметно усмехнулась, отвернувшись, чтобы Саид не заметил выражения её лица.

Неподалеку от мечети, они обнаружили ресторан, где пообедали лангустами и невероятно толстыми устрицами.
Потом Саид предложил прогуляться по местной Медине, и они углубились в узкие полупустынные улочки, пройтись по которым нежарким поздним утром было довольно приятно. Если домА в Фесе были какого-то бежевого цвета, то Касабланка—вся белая, дома с синими дверями и оконными рамами. Потом они вышли на Новую Медину, где их окутал шум сигналящих машин, автобусов, мчащихся мопедов. Но и лошади, и ослы, и велосипеды, мешающие проезду «Мерседесам» и «Ауди».
Шум стих только в парке, куда они попали почти в самом центре города. Парк имени Арабских государств показался Фатиме настоящим зелёным островом. Пальмы, весёлые фонтаны.
Первым впечатлением Фатимы от Касабланки -- прохладный воздух, пропитанный морской солью, ароматами жареной рыбы, свежей зелени и гниющего мусора. Женщины спокойно ходят без хиджабов, мужчины – в джинсах. Взгляды не прячут, да и этими самыми взглядами не осуждают неверных иностранцев. Короче – обычный мегаполис.
Фатима стянула с головы платок. И, аккуратно свернув, не спеша уложила его в сумочку.
-- Что ты делаешь, Фатима? —с недоумением спросил Саид.
--Я устала от платка. Здесь же нет никого из твоих знакомых. И женщины, не только туристки, но и местные марокканки ходят с непокрытой головой.—Фатима ответила спокойным тоном, но Саиду послышался в её словах скрытый вызов.
--При чем здесь мои знакомые? Разве женщины носят платок только для того, чтобы…
Фатима перебила его:
-- Саид, я устала от условностей. Мне долго внушали, что так принято, что все марокканки носят хиджаб. Это позор—женщина без платка. Но посмотри — что ты видишь вокруг? Почему же мне нельзя?
--Фатима, не будем спорить! Надень платок!
--Нет, Саид! Не принуждай меня, не надену!
Увидев, как изменилось лицо Саида, как сердито сдвинулись его брови, она быстро продолжила:
-- И не рассказывай, что все женщины в вашей семье всегда носили платок. Я знаю, что это не так! Я не видела твою племянницу, но знаю, что она ушла из дома только из-за платка, я  слышала о твоей сестре Назире…
Саид попытался что-то сказать, но Фатима опять его перебила:
--А Жади, когда она была твоей женой? Ты позволял ей ходить без платка даже на праздниках, в присутствии чужих мужчин! Мне рассказывали!..  Почему ты меня держишь в стальных тисках?
Наконец, когда, поток возмущенных слов у Фатимы истек, Саид сказал твёрдым голосом:
-- И Рания, и Зулейка носят платки. Им даже в голову не придет отказаться от них. И моя дочь тоже носит платок. Что за бунт, Фатима? Что с тобой происходит?
--Жади…,-- начала опять Фатима.
-- А Жади,-- уже закипая, сказал Саид,-- когда она была моей женой, не снимала платка! Только став женой бразильца, она решила походить на женщин его круга! И знаешь, Фатима, и Назира, и моя племянница Самира, и Жади--- они все отринуты моей семьёй. Они сделали свой выбор. Ты же не хочешь, чтобы я развелся с тобой? Ты —моя жена, и я настаиваю, чтобы ты…
Но Саид снова был прерван еле сдерживающейся Фатимой:
-- Так в чем дело, Саид? Разведись со мной! И я буду жить так, как хочу! – Фатима, говорила эти слова, а в её голове крутилась мысль: «Что я делаю? Еще немного, и о моем плане можно будет забыть!» Но, произнеся в пылу  ссоры слово «развод», она вдруг поняла, что развод—это, пожалуй, лучший выход для неё. Ей не придется сбегать, потом прятаться от людей Саида, потом вести жизнь, полностью полагаясь на себя. Наоборот, он может выдать ей содержание, на которое она могла бы скромно жить по-своему. «Как же!- возразила она себе,-- он ни за что не отпустит меня добровольно! Я его пленница!». Вдруг слезы хлынули из её глаз, она ничего не могла с собой поделать. Впервые после похорон Сандры на неё накатила настоящая истерика. Она не смогла найти носовой платок и размазывала слёзы по щекам. Плечи содрогались от рыданий. Саид, увидев, что Фатима не притворяется, не знал, как её успокоить. Эта истерика не была похожа ни на одну из устраиваемых Ранией, когда он мог одним словом привести первую жену в чувство. С Фатимой что-то произошло, а он не заметил. Что случилось за его спиной? Опять происки Рании? Ещё ночью между ним и Фатимой всё было в порядке. А теперь он совершенно неожиданно услышал предложение развестись. Так в чем дело? Перед ним сейчас стояла не молодая нежная женщина, как он привык к ней относиться, а девчонка, ровесница Хадижи, беззащитная, растерянная,  попытавшаяся взбунтоваться, чтобы настоять на своём. «Опять сработал дурной пример Жади! Фатима увидела её в аэропорту без платка. Опять Жади!». Тяжело вздохнув, Саид прижал к себе отталкивающую его Фатиму, погладил по волосам, и, видя, что на них начинают обращать внимание, сказал:
-- Успокойся, Фатима. Мы поговорим с тобой дома, когда вернёмся. Ты расскажешь мне о своих проблемах. О том, что тебя не устраивает в нашей семейной жизни. А пока нам лучше взять такси и ухать отсюда, пока не пришлось объясняться с местной полицией».
Видя, что Саид не стал дальше настаивать на платке, Фатима, попыталась успокоиться. Видимо, у неё просто начали сдавать нервы. «Это плохо. Наоборот,  мне надо собрать всю волю в кулак, чтобы не наделать ошибок. Чтобы мой план сработал, я должна сохранять самообладание!». Они дошли до входа в парк, где Саид остановил такси. Посадив безвольную, несопротивляющуюся Фатиму, сел с ней рядом. Дал указание водителю просто покатать их по городу, чтобы они могли осмотреть Касабланку, не выходя из машины. Приподнятое ещё час назад настроение, испортилось. А Фатима, к счастью, успокоилась и молча смотрела на залитые солнцем широкие улицы современного мегаполиса с белыми домами, на яркие цветы и пальмы, шикарные отели, ночные клубы, торговые комплексы, мимо которых они проезжали. Западный город с вкраплениями минаретов, людей в национальной одежде, арабской вязью на вывесках ресторанов и отелей. Но стоило им только выехать на окраину, как количество западной одежды свелось к минимуму, а количество ослов на дороге все больше возрастало, вот и долгожданный местный колорит!
Когда они вышли из такси, расплатившись за поездку, Саид отвел Фатиму в ресторанчик, где она привела себя в порядок в женской комнате. Они поели, а потом Саид решил вернуться в Фес. Его желание совпало с желанием Фатимы. Никакого удовольствия от поездки далее не предвиделось. Тем более, что зимой в Марокко шесть часов вечера —это почти ночь. После неприятной сцены в парке Саиду не хотелось брать номер в отеле и оставаться на ночь. Он решил взять такси до Феса. Весь путь обратно Саид и Фатима молчали. Ехали, закрыв глаза, и каждый думал о личном. А за окном автомобиля стояла черная африканская ночь.

Рания решила не отступать от задуманного. Дождавшись, когда Саид и Фатима убрались из дома, она достала обнаруженное не так давно в недрах шкафа черное одеяние. Кому принадлежала паранджа, Ранию не интересовало. Она понимала, что выйти из дома незамеченной она сможет. А вот блуждания по Медине в поисках нужного рынка, где торгует зеленщик, поиски дома знахарки — всё это может привлечь к ней внимание местных сплетников, вызвать интерес, если кто-либо узнает в ней жену Саида или гостью Сида Али. Тот же дядя Абдул имел необъяснимую способность появляться в тех местах, где с ним нежелательно было бы  встретиться. Поэтому находка очень порадовала Ранию. Позвонив Амине, она убедилась, что сестра настроена решительно и помогать не собирается. «Ну что ж, я сама справлюсь!»  Выскользнув из дверей риада, пока все обитатели в доме дяди Али совершали полуденный намаз, Рания черной тенью поспешила вдоль глиняных стен домов, по узким улицам-траншеям, мимо небольших площадей на перекрестках нескольких улиц, где в этот час возносили молитвы коленопреклоненные люди на ковриках, постеленных прямо на булыжники. Рания торопилась добраться до лачуги колдуньи, пока торговцы были заняты молитвами, и на неё никто не обращал внимания. Вот и рынок, где на прилавках лежали улитки в корзинах, бараньи мозги, свежая рыба, всевозможные овощи и фрукты. А запахи! Рания зажала нос через черную ткань. А вот и лавка зеленщика, вот—лавка специй.. О!!! Это же Айша! Служанка из дома её родителей! Как же Рании повезло! Это она однажды подсказала, куда Рании стоило бы обратиться за помощью в решении семейных проблем.
--Айша! Это я!—Рания почему-то шептала, обращаясь к служанке. Айша, наконец, узнала дочь хозяев. Она выслушала молодую женщину и сказала:
--Вы правильно сделали, лара Рания, что пришли в парандже! Так вас никто не узнает! Пойдемте, я отведу вас к Сальме. Будьте осторожны! Если вы её разозлите, хуже будет вам, а не тому, на кого вы хотите навести порчу. И ещё—купите у старого дервиша у входа в дом шуафы две желтых свечи. Она потребует их для колдовского обряда…
--Айша, а как я должна буду с ней расплатиться?
-- Отдайте ей золотой браслет или кольцо. И не спорьте с ней! Ради Аллаха!
--Хорошо, Айша.  Проводи меня,-- попросила Рания,  но, увидев испуганное лицо служанки, она добавила:
-- Только до той улицы, где находится её лавка. Ты только покажи её дом, а я дойду сама.
-- Хорошо, лара Рания. Я очень хочу, чтобы вы были счастливы с мужем!
И Айша привела Ранию к дому знахарки на старой Медине. Рания, оглянувшись по сторонам, увидела недалеко от двери сидящего прямо на земле дряхлого старика, продающего лежащие перед ним на расстеленной газете  свечи разных цветов. Зелёные, черные, желтые. Рания купила 2 желтых свечи, как подсказала ей Айша, по 5 дирхам за каждую. Подумала, не стоит ли прикупить и черных свечей тоже, но потом решила не торопиться. Главное —сделать то, что посоветует черная колдунья. Рания зашла в лавку. Там к её удивлению толпилось несколько человек. Точнее —это были в основном любопытствующие туристы. Но кроме них и тощий мужчина с бегающими глазами. Местный житель в полосатой джеллабе и красной феске. «Понятно», -- усмехнулась Рания. У каждого свои проблемы. За каким средством приходят к знахарке пожилые мужчины, она была наслышана от той же Айши. Кому-то необходимо сделать приворот, кому-то вылечить подагру, этот обессилел, тот долг не хочет отдавать, этому самому не отдают. Знахари всем помогут.
Вдруг разноцветные тряпки-лохмотья над входом в каморку, замеченную Ранией в стене за прилавком, заколыхались, и оттуда выбралась рыхлая пожилая очень смуглая женщина с накрученным на голову тюрбаном из черной ткани, из-под которого вылезли неопрятные пряди черных сальных волос. Маленькие глазки остро впились в стоявших перед прилавком людей. Рания продолжала заворожено рассматривать шуафу. Узловатые  пальцы унизаны странного вида кольцами, каких Рания не видела никогда в жизни. На женщине была натянута черная, потертого вида джеллаба до самого пола. Даже старая паранджа на Рании выглядела новей и опрятней. «Так и должна выглядеть ведьма! Именно такой я её и представляла»,  -- с удовлетворением подумала Рания.
-- Тебе чего? Расуль для укрепления волос? Куски амбры для приятного запаха в доме? Или, может быть, амбру для колдовства? --прищурившись, тихо прошептала ей в лицо знахарка.
Вместо ответа Рания положила на прилавок купленные свечи. Понимающе кивнув, шуафа ещё раз пробуравила Ранию маленькими злыми глазками и отвела в каморку, откуда сама недавно вышла. Вонь там стояла нестерпимая. Рания слышала, что в таких лавках можно купить не только травы, но торгуют и сушеными змеями, летучими мышами, частями тел покойников. Пока ведьма усаживалась на разваливающийся диван, закуривала кальян и затягивалась, одновременно разглядывая клиентку, Рания тоже незаметно осматривалась. В клетке сидели живые хамелеоны. По стенам развешаны пучки трав, какие-то мешочки, завязанные странными черными нитками и растрепанными тонкими ленточками. На приделанных к стенам грубого вида полках стояли разного вида и размера банки и баночки, флаконы и даже колбы, наполненные разными по виду жидкостями и порошками. На низком столике в углу стоял таджин с приоткрытой конусообразной крышкой и остатками пищи. И большой, очень красивый стакан с недопитым чаем. Узоры на стакане были настолько тонки и изящны, что Рания не могла оторвать взгляда. «Видимо, дорогая вещь,-- подумала Рания,-- откуда она здесь?» Ведьма закашлялась, потом спросила грубо:
-- Так что тебе от меня надо? Мужчину приворожить? Завладеть чужим мужем? Порчу навести? Говори, и быстрее! Ты не одна, у меня много клиентов.
-- Я —первая жена, мой муж перестал обращать на меня внимание, когда женился в третий раз…,-- дрожащим от страха и возбуждения голосом начала Рания. Она долго и красочно описывала свою, полную злоключений семейную жизнь, а шуафа слушала, усмехаясь.
--Хватит, я поняла: ты хочешь избавиться от соперницы и вернуть любовь мужа. Я могу помочь тебе, но ты должна мне заплатить, -- ведьма пристально смотрела на Ранию.
-- Отдай мне этот браслет! - вдруг подскочила к ней ведьма и схватила за правую кисть. Её рука проворно залезла под длинный рукав паранджи. И не успела Рания возразить, как золотой браслет, ещё недавно предлагаемый ею Фатиме в обмен за ночь с Саидом, оказался в руке злобной старухи.  Как ни жалко было Рании подарка Саида, протестовать она не осмелилась.
-- Разве любовь твоего мужа стоит дешевле? – ухмыляясь, прохрипела старая ведьма.
Видя, что Рания не возражает против такого расчета, старуха довольно сказала:
-- Я дам тебе черного порошка для мужа, чтобы присушить его и вернуть любовь, и дам  одну вещь, которая направит мысли в голове твоей врагини в нужном тебе направлении.
-- Мне нужен абсолютно надежный способ!  Другой возможности прийти к вам у меня не будет!
-- Не сомневайся! Есть, конечно, способы и посильнее, но тебе не подойдут.
-- Какие?-- живо спросила Рания.
-- Если бы ты жила в селении, я дала бы тебе сушеного варана. Если его шкурку бросить на угли, а дым гнать в сторону, где спит твой муж, то он снова примет тебя.
-- Нет, не подойдет,-- с досадой сказала Рания.
Ведьма кивнула, снова затянулась кальяном, потом спросила:
-- Если бы ты принесла серебряное обручальное кольцо своего мужа, можно было бы его тоже настроить на присушивание… Или ты могла бы принести фотографию соперницы, её волосы – достаточно собрать их с расчески, и знала бы имя её матери, то можно было бы сотворить самую верную порчу. Но что время тратить на пустые разговоры!
Шуафа поднялась с дивана, бросив трубку кальяна на столик, подошла к полке, достала кулечек с каким-то действительно черным порошком, отмерила ровно ложку, «срезав» ножом «горку» с поверхности порошка,  чтобы получилась нужная мера, потом всыпала отмерянный порошок в ещё меньший кулечек. Его-то ведьма и протянула Рании.
-- Рассыплешь его полностью перед кроватью спящего мужа. С той стороны, куда он спускает ноги, вставая с постели. Когда он встанет утром или ночью за чем-либо, он должен наступить на него. Порошок должен приворожить мужа.
Пока Рания осторожно укладывала бумажный кулек в карман платья под паранджой, Сальма принялась копаться в небольшом сундуке, стоящем на деревянном пуфе с ободранной обивкой, пристроенном возле низкой тахты. Достав что-то, старуха добралась назад до дивана.
-- А это—«ведьмина лестница». Предназначена для удержания человека и его мозгов в нужном направлении. Зашей эту вещицу с порчей в подушку, на которой спит твоя соперница. Это лучший вариант. Если нет такой возможности —тогда подкладывай ей в карманы одежды, клади под кровать под тем местом, где будет спать она, а не ваш с ней муж. Если ошибешься, или он переляжет на её половину, то смотри — заболеет он, а не она!
Рания взяла из протянутой руки ведьмы плетёную верёвочку с узелками, похожую на оберег. Пока Рания с злорадной и торжествующей улыбкой рассматривала приобретение, ведьма тоже смотрела в упор на клиентку. Заметив это, Рания порадовалась, что её лицо скрыто под паранджой. А её глаза  скрывала тонкая мелкая сеточка, вшитая в паранджу.
-- И смотри, порошок ты должна подсыпать сегодня ночью до первой молитвы. И ещё! Если ты почувствуешь, что «верёвка»-порча начала действовать против тебя, ты должна будешь от неё избавиться. Но не просто выкинув или разорвав! Её нужно сжечь и пепел развеять на ветру, чтобы летел в сторону от тебя! Ты всё запомнила? Если всё сделаешь правильно, Саид будет только твоим!
Если бы Рания увидела живого черта под кактусом в углу комнаты, она не удивилась бы больше, чем сейчас. Она спугалась, что разоблачена, и чуть было не выдала себя. Втянув ртом воздух, она попыталась что-то сказать, но ведьма перебила её:
-- Иди, РАНИЯ! Я знаю, кто ты. Не зря меня столько лет считают шуафой. Если бы ты пожалела отдать мне свой браслет, я наказала бы тебя, или просто не стала бы помогать тебе. Потому что ты этого не заслуживаешь. У тебя черная душа. А мужа тебе без моей помощи не вернуть! Уходи!
Пока старуха поднималась с дивана, Рания быстро выбежала из страшной комнаты, выскочила на улицу и понеслась по ней в ту сторону, откуда, как ей казалось, она пришла.
--Альхамдуллилях!—восклицала Рания, быстро унося ноги от ведьминой лавки, прося помощи у Аллаха, забыв, что только что совершила страшный харам.
Только через некоторое время Рания остановилась и поняла, что оказалась в совершенно незнакомом месте. По этой улице она не проходила ни одна, ни с Айшей. Рания шла по бесконечным улицам  мимо одинаковых коробок домов без окон с грубой штукатуркой, мимо бесконечных товаров, разложенных по лоткам. Она с ужасом осознала, что заблудилась. Она потерялась среди 9 тысяч улиц старого Феса! Рания плыла дальше вместе с людским потоком, который выплеснул её на очень громкую площадь жестянщиков, после чего разделился на несколько более мелких ручейков.
Сначала Рании показалось, что она узнаёт минарет, который виден из окон второго этажа дома Сида Али. Она решила дойти до этого зелёного минарета, до которого, как ей казалось, рукой подать. Но прямого пути к нему не было. Поэтому она обходила его справа, потом ещё правее, а там какие-то лабиринты, и вот минарет всё дальше и дальше от неё, и она снова возвращается… Потом Рания сдалась и решила отказаться от самостоятельных поисков дороги в квартал кожевников. Она уже начала бояться, что не успеет вернуться засветло. А ведь скоро уже и вечерняя молитва.  Что, если Саид с Фатимой не останутся ночевать в Касабланке и вернутся до того, как она окажется в своей комнате? Ужас поселился в сердце Рании. Скоро начнёт смеркаться.  В парандже она не решалась выдать себя за потерявшуюся туристку и нанять провожатого. Но когда поняла, что скоро начнёт темнеть, она договорилась за 10 дирхамов с мальчишкой, который показал ей правильную дорогу в квартал кожевников. Увидев знакомые места, она отдала деньги и дальше пошла одна. И вот, когда она ужн стояла перед дверью дома Сида Али, произошла неожиданная встреча.

Хадижа отказалась от заманчивой поездки в Касабланку по причине, о которой не собиралась сообщать ни отцу, ни кому бы то ни было. Она задумала побывать на развалинах, которые сыграли такую трагическую роль в жизни её семьи. Хадиже хотелось увидеть это место собственными глазами. Поэтому, выждав, когда Зорайда освободиться от хозяйских дел, Хадижа начала расспрашивать  её, как называется это место, как добиралась её мама до развалин, насколько далеко они расположены. Зорайда охотно рассказывала о старой разрушающейся казьбе и отвечала на вопросы Хадижи, не сразу заподозрив неладное.
--Хадижа, почему ты расспрашиваешь? Уж не хочешь ли ты..?
--Да, Зорайда!—закивала в ответ девушка.- Я очень хочу увидеть крепость и погулять по древним коридорам.
--Нет, Хадижа, нет! Это опасно. Туда теперь даже туристов не пускают, потому что в прошлом году один иностранец упал в расщелину между стенами и его едва спасли!
-- Я буду осторожна, Зорайда! Я буду очень осторожна!
--Твоему отцу это не понравится! Он накажет тебя!
-- Интересно, каким образом мой отец может меня наказать?
-- Не возьмет тебя с собой на свадьбу Амина!
-- Тогда я не пойду на собственную свадьбу,-- пригрозила Хадижа, и в её голосе Зорайде послышались знакомые интонации Жади.
--Дядя Али будет очень недоволен, Хадижа! Он рассердится и на тебя, и на меня!
--А ты не рассказывай никому об этом!
-- Дядя Абдул назовет и тебя одалиской, если узнает, что ты пойдешь куда-то одна! Я не отпущу тебя, Хадижа!
-- Я уже взрослая, это во-первых, а во-вторых, Зорайда, мне и самой не хотелось бы идти туда одной. Просить папу сходить со мной я не могу, я же видела, как ему было неприятно упоминание о развалинах. А как ещё я могу туда попасть? Пойдем со мной, Зорайда!
-- Ну, что ты, Хадижа! Я уже старая, не смогу пройти до них даже половину пути! Твоей матери было 16 лет, когда она познакомилась там с Лукасом! Она только что окончила школу в Бразилии и переехала  к дяде Али в Фес. В 16 лет по жаре добираться до развалин ей не составляло труда. А в моём возрасте…,-- Зорайда махнула рукой.
Оказалось, что их разговор слышала Карима.
-- Зорайда, я могу проводить Хадижу до казьбы. А что? У меня-то сил много! Я совсем не старая! Я старше Жади только на пять лет! Я смогу дойти и туда, и обратно! Дорогу знаю!
-- Ка-ри-ма!  Прекрати! У меня голова начинает болеть каждый раз, когда ты начинаешь сыпать словами!—Зорайда и правда держалась теперь руками за голову.
-- И не выдумывай! Никуда вы с Хадижей не пойдете! Хадижа, твоему отцу это не понравится!
-- Да? А Рании можно было уйти из дома? Я видела, как она вышла из ворот дома, закутавшись во всё черное! Но это была Рания!  Я узнала её по обуви! На ней были тёмные туфли, которые она купила в Париже, потому что было холодно!
Зорайду отвлекли женщины с кухни, и она ушла, уверенная, что Хадижу её слова убедили, и она просто не осмелится одна куда-то выходить. Но это было совсем не так. Хадижа подмигнула Кариме и сказала:
-- Карима, я собираюсь уйти прямо сейчас. Только схожу за платком. Сегодня совсем не холодно. Если ты хочешь пойти со мной, Карима, то как только я выйду, скажи Зорайде, что я ушла. Попросись идти за мной! Я знаю Зорайду: она испугается, пошлет тебя за мной. Я подожду тебя, немного отойдя вглубь улицы!
Хадижа быстро поднялась в комнату и взяла светло-бежевый палантин, повязывать который на голову её научила мама, и удобство которого здесь в Марокко оценила сама Хадижа. Девушка осторожна выбралась из комнаты, вышла незаметно во дворик, выждала, когда у фонтана не останется никого из женщин, уже заканчивающих уборку, и прошла в приоткрытую дверь на улицу. Поправив на голове палантин, закинув его длинный конец на плечо, Хадижа стала наблюдать за дверью дома. Она не ошиблась: очень скоро из дверей показалась замотанная в платок, в длинной зелёной джеллабе, Карима. Она обеспокоено оглянулась по сторонам и нерешительно двинулась по улице в  сторону, где её обещала ждать Хадижа. Наконец, она заметила девушку.
-- Хадижа! Зорайда так испугалась! Она так расстроилась!  Сказала, что твоя мать часто так поступала с ней —уходила в развалины, а выкручиваться приходилось ей перед дядей Али и Саидом! А теперь и ты начала походы в крепость!
Хадиже было неприятно слышать слова Каримы, но она не стала протестовать, надеясь услышать от болтливой служанки что-то новое о родителях, что-то, чего она не знала, но ей и не расскажут. А Карима знала Жади и Саида задолго до рождения Хадижи.
Карима довольно быстро довела Хадижу до окраины города, где заканчивалась старая Медина. Здесь начинались пустыри с расположенными на них палатками бедуинов, привозивших в Фес на рынок верблюдов.
--Знаешь, Хадижа.  Жади однажды сбежала из дома от Саида и пряталась в такой палатке! Её Ахмет нашёл и привел в дом дяди Али! Потом столько разных сплетен было! Только об этом и говорили на Медине. Договорились до того, что твоя мать сбежала от Саида на свидание в эту палатку…  Её нашли именно там! Но она была одна. Злые языки уверяли, что Жади что-то выкрикивала, когда её, схватив под руки, тащили назад к мужу!
--А что было на самом деле? Как объяснила моя мама, почему она там оказалась?—похолодев, спросила Хадижа.
-- Когда Жади привели на семейный допрос и поставили перед Сидом Али и Сидом Абдулом, Жади рассказала, что она ходила в парикмахерскую, по глупости захватив с собой всё своё золото, которое ей успел подарить Саид. Но по дороге она зазевалась,  и шкатулку с украшениями украли! Она очень испугалась, что Саид накажет её за потерянное золото, сбежала, спряталась в палатке, не зная, как быть дальше.
-- И что? Отец наказал мою маму?—не зная, верить этой версии или нет, спросила Хадижа. То, что мать к этому времени была знакома с Лукасом, Хадижа уже приняла к сведению.
-- Не знаю! Наверно, наказал, но не физически! Она же не виновата, что в Фесе расплодились воры! Как рассказывает сид Абдул, было время, когда ворам отрубали руку, если вор украл первый раз, и вторую, если украл ещё раз. И это правильно! А за что наказывать плетьми Жади?
Хадижа шла за Каримой, ошеломленно представляя картины того, как её мама сидит в бедуинской палатке, дрожа от ужаса, потому что потеряла своё золото. А потом Ахмет, верный слуга дяди Али, находит её маму, и тогда её хватают и волокут по улицам Феса. «Это кошмар просто!»—Хадижа передернула плечами, чтобы сбросить наваждение. Хадижа не подозревала, как она похожа на Жади в своем светлом палантине, в светлой джеллабе, спешащая в сторону развалин. Это была Жади, только 25 лет спустя.
Вот и сама крепость. У Хадижи перехватило дух от увиденного.  Когда она смотрела на развалины с холмов, откуда открывалась прекрасная панорама древней части Феса, крепость не казалась большой. Но вот вблизи… Хадижа осмотрелась. Она обвела взглядом древнюю казьбу. Высокие стены. По углам почти прямоугольные, сужающиеся кверху башни из песчаника и необожженного кирпича, с окнами-бойницами, без особого порядка разбросанными по фасадам. В средней части одной из стен подковообразные ворота, ведущие в крепость. Хадижа уверенно направилась в сторону ворот.
--Хадижа! Не ходи туда! Это опасно! Посмотри, стены осыпаются, это видно даже отсюда!
-- Я пройду внутрь и буду очень внимательна и осторожна. Не бойся за меня, Карима. Стоило идти сюда, зная, что отец рассердится, если не зайти внутрь? Если боишься, подожди меня здесь, у ворот, я прогуляюсь одна!
Но Зорайда отправила Кариму как раз затем, чтобы предостерегать Хадижу от необдуманных поступков и опасных затей, и она не могла оставаться внизу.  Она тоже поплелась за Хадижей, спотыкаясь, ворча и охая.
Хадижа двигалась по глиняному лабиринту, ныряла в запутанные переплетения узких пыльных коридоров, проходила через внутренние дворики, заглядывала через сводчатые арки, в непонятные залы, тут и там перекрытые остатками пальмовых брёвен… Глинобитные стены цвета пустыни осыпались медленно и неуклонно.
--Как жаль, что отец с Фатимой взяли фотоаппарат с собой в Касабланку! – сожалела Хадижа, видя то маленькое окошко, через которое была видна часть города, то тонкую розоватую башенку минарета на фоне гор, то вон тех аистов на далекой крыше. Вот попалась не слишком надежная на вид лестница, уходящая  куда-то в темноту. Когда из-за дощатой двери прямо в колени Хадижи ткнулась, пофыркивая, бестолковая овечья морда, стало ясно, что они с Каримой заблудились. Они пошли вперед, по пыльным  ступенькам, дальше по длинному пустому коридору. Наконец, перед взором Хадижи возник залитый солнцем зал. Яркие квадраты света лежали на полу.
-- Карима, а для чего столько комнат в крепости?
-- О, Хадижа! Здесь жила многочисленная семья владельца дворца, вокруг которого и строилась крепость.  Она должна была вмещать прислугу, музыкантов, шутов, челядь и крестьян.
Хадижа слушала речь Каримы с удивлением и недоумением. Откуда она обо всём знает? И говорит такими словами, непохожими на её собственные слова. Карима поняла её удивление и объяснила:
-- Ты знаешь, Хадижа, а у меня был жених. Он работал гидом в этой крепости, проводил экскурсии для иностранных туристов. Хороший был мужчина, образованный. Он и мне рассказывал про казьбу, поэтому я и знаю о развалинах так много. Вот ты знаешь, что это развалины дворца Меринидов. А есть ещё и гробницы Меринидов! Так звали властителя, построившего эту крепость.
--А где твой жених сейчас? Почему у вас не сложилось? Если тебе неприятно об этом рассказывать, то можешь не отвечать на мой вопрос.
-- Ну почему, Хадижа, я отвечу. Всем известна эта печальная история. Однажды Юсуф, так его звали, не досмотрел, и на его экскурсии один турист полез, куда не надо, и провалился в расщелину между стенами. Его достали с большим трудом. У Юсуфа аннулировали лицензию на работу гидом, он оказался иммигрантом из Ливана, его депортировали.
Хадижа с сочувствием выслушала рассказ о неудавшейся любви Каримы. Сколько таких историй знают эти стены? Хадиже пришло в голову, что в те времена, когда жизнь была похожа на истории из сказок Шехерезады, по этим пустынным, заносимым сегодня песком коридорам ходили молодые и красивые мужчины, воины владельца крепости, или красивые одалиски из гарема властителя. Ей казалось, что она слышит голоса, которые запомнили древние стены, музыку, которая когда-то звучала в этом роскошном некогда дворце. Казалось, она слышит и шаги тех, кто когда-то проходил по этим длинным коридорам. Хадиже чудилось, что в её душе поселилась прекрасная мелодия. Она поняла, почему её матери так нравилась эта крепость. «При чем здесь Лукас? Мама пришла в это место, не подозревая, что встретит здесь Лукаса!»
--Хадижа! Пойдем! Пора возвращаться. Скоро начнет смеркаться. Нам надо успеть выбраться отсюда, а потом ещё долго идти почти через всю Медину. Ох, и попадет нам от Сида Али!
Хадижа с сожалением простилась с развалинами чудесной крепости, вызвавшей в её душе столько романтических чувств.Уже отойдя от крепости, они с Каримой встретили несколько человек, один из которых оказался приятелем бывшего жениха Каримы. Это был фотограф, который зарабатывал фотографированием достопримечательностей для туристов. Вот и сейчас у него на груди висел на кожаном ремне фотоаппарат. Едва увидев фотографа, Хадижа тут же была захвачена одной идеей. Ну конечно! Она знает, какой подарок можно сделать маме! И Хадижа попросила Кариму, чтобы она договорилась с фотографом сделать снимок на фоне древних развалин.

Она возвращалась назад, не замечая ничего вокруг. Ни грохота бесчисленных тележек, ни хора зазывал и покупателей, сцепившихся с продавцами из-за сантима, ни звуков стонущей марокканской музыки из распахнутых утроб магазинов. Ни мальчишек, несущих из пекарни свежий хлеб, ни торговцев апельсинами, расположившихся прямо на улице со своими переполненными фруктами ящиками, ни детей, бегающих с ведрами к источнику за водой, бьющему прямо из инкрустированной старинной мозаикой стены.
Только Карима не предавалась мечтам, а старалась как можно быстрее добраться до дома Сида Али. Если они не успеют к вечерней молитве, их отсутствие обнаружится сразу. Они уже шли по знакомой улице к воротам дома Сида Али, когда Карима неожиданно остановилась и схватила за руку Хадижу.
-- Стой, Хадижа.  Видишь,  к воротам подходит женщина в парандже? Не знаю, почему, но мне она кажется знакомой. Нам стоит переждать, когда она зайдет в дом или пройдет мимо. О! Да она сама боится, оглядывается по сторонам.
-- Нет, Карима! Мы прямо сейчас подойдем к этой таинственной особе и кое-что проясним!—и Хадижа решительно направилась в сторону закутанной в черное фигуры.
--Рания, что ты здесь делаешь в такое время? Куда ты ходила? Ты одна?
Хадижа заметила, как вздрогнула от неожиданности застигнутая врасплох жена отца. «Попалась! Вот как!»  Помнится, Зорайда, и, в своё время мама, рассказывали, что именно Рания докладывала Саиду о проступках Жади. Куда пошла, что не так сделала. «Теперь я расскажу про Ранию»,--- мстительно подумала Хадижа.
-- А ты что здесь делаешь, Хадижа? Разве ты не должна сидеть на кухне с Зорайдой и переписывать у неё рецепты марокканских блюд?—с вызовом спросила Рания, лихорадочно обдумывая, как ей выкрутиться и что солгать Саиду, если его дочь наябедничает.
-- Мы с Каримой ходили тебя искать! Ты же сказала моему отцу, что у тебя поднялась температура. Что ты  разболелась. А вдруг тебе стало плохо? Так где же ты была? Я всё расскажу отцу!
-- Не сомневаюсь,-- фыркнула злобно Рания, подумав про себя: «Ничего, Хадижа, эту «ведьмину лестницу» я могу подложить и тебе, чтобы знала своё место!»
Когда Рания  добралась до комнаты, отовсюду полились завораживающие звуки азана, призывающие правоверных к молитве.

Рания и Хадижа сидели внизу в гостиной в ожидании Саида и Фатимы.  Дядя Али, вернувшись вечером домой, сообщил, что ему позвонил Саид. Они с Фатимой подъезжают к Фесу. Как только дверь в дом открылась, обе —и Рания, и Хадижа подбежали к Саиду.
--Отец, ты знаешь, Рания в твое отсутствие выходила из дома, закутавшись в паранджу! Тебе она сказала, что больна, а сама ушла.
--Я почувствовала себя легче и решила навестить Амину! Она знает одну траву, которая хорошо помогает при простуде и от головной боли!
Удивленный Саид спросил:
-- Рания, ты побывала у сестры? И ты принесла эту траву?
-- Нет, Саид! Я забыла, как идти к дому Амины, она мне объяснила дорогу по телефону, а я не запомнила. У меня так болела голова! Я вышла и заблудилась. Даже дорогу обратно я не смогла найти и долго блуждала по улицам!
--Вот как?—снова начала говорить Хадижа,-- А почему ты надела на себя паранджу? Ты сделала это для того,  чтобы тебя никто не узнал!
-- Нет, Хадижа, мне скрывать нечего! А вот ты с Каримой тоже выходила на улицу! Мы встретились перед дверью!
-- Мы с Каримой искали тебя! Мы только вышли за дверь и решились пройти по близлежащим улицам. Но тебя не было поблизости! Ты ходила к какому-нибудь мужчине?
-- Что??? Как ты смеешь такое предполагать? Змея! Я люблю твоего отца! Выходя из дома, я специально надела паранджу, чтобы никто из посторонних мужчин не увидел моей красоты!
--Ты всё врешь! Ты обманываешь моего отца!
-- не смей порочить меня перед моим мужем!—Рания готова была наброситься на Хадижу с кулаками.—Саид! Хабиби!  Почему твоя дочь меня оскорбляет? Я так тебя люблю! Я хотела сходить к Амине! Я звонила ей перед тем, как выйти из дома. Зорайда и Карима видели это! Они могут подтвердить!
Саид, и без того уставший после дороги и неприятных моментов в поездке, не желал заниматься выяснением отношений между разозлённой Ранией и обличающей её Хадижей.
--Всё! Хватит! Хадижа, думаю, Рания говорит правду. А ты, Рания, больше так не делай! Я не хочу, чтобы мои жены ходили где-то одни, пока меня нет дома!
Саид невольно покосился на Фатиму. Ему не хотелось выглядеть сатрапом в её глазах, тем более после её обвинений, что он держит её в стальных рукавицах.
--Рания! Если тебе понадобилось так срочно увидеться с сестрой, ты могла попросить Кариму пойти с тобой в дом сестры. Тогда ты не заблудилась бы.
Саид поднял обе руки ладонями вверх, давая понять, что разговор закончен.
--- Мы с Фатимой очень устали и собираемся пойти отдохнуть, лечь пораньше.
Рания уже заметила, что у Фатимы припухшие веки,  как будто она очень сильно плакала. « Неужели порча начала действовать?» -- с радостным злорадством думала Рания.
Тем временем Фатима поднялась по лестнице, не оборачиваясь на оставшихся внизу родственников. Она тоже очень устала. Сначала она собиралась принять ванну, а затем лечь спать.
Саид так и не смог уйти сразу. Его остановил на этот раз сид Али. Он предложил выпить мятного чая и раскурить перед сном кальян. И поговорить.

Когда после разговора с дядей Али Саид поднялся в спальню Фатимы, комната была пуста. «Куда могла деться моя жена?» -- нахмурившись, оглядывался по сторонам Саид. Вдруг он понял, что из-за двери ванной комнаты раздаются очень тихие звуки восточной мелодии. Удивившись, Саид осторожно подошел к двери и приоткрыл её, увидев в полумраке комнаты сидевшую в ванне среди пены Фатиму, которая плавно, как бы танцуя, двигала руками под лившуюся из древнего магнитофона мелодию. В мерцающем свете  свечей юная женщина была похожа на… . Саид так и на смог закончить свою мысль и подобрать подходящее слово, потому что услышал  доносившиеся из коридора шаги, приближающиеся к его комнате. Он тихо отошел к кровати, развязывая галстук. В дверях комнаты показалась Рания, заискивающе улыбаясь.

--Хабиби! Саид! Я так расстроилась, когда Хадижа плохо отозвалась обо мне. Ты же мне веришь?
-- Рания, разве мы не прояснили это? Иди к себе! Я очень устал!
--Хабиби! Когда ты простишь меня? Я так скучаю по тебе! Как ты съездил? Тебе понравилась поездка? Мунир так ждал тебя! Но теперь он спит.
-- Я зайду к Муниру утром, расскажу о поездке. Мы с Сидом Али возьмем Мунира завтра с собой в мечеть на пятничную молитву.
-- Хабиби!
-- Иди, Рания! Иди!!—Саид смотрел в заискивающие глаза Рании спокойно, но твёрдо.
Рания вышла из комнаты. Она, собственно, заходила ни к нему. Она вообще не ожидала его встретить, думая, что он всё ещё внизу с Сидом Али. Вернувшись от ведьмы, Рания никак не могла улучить момент, чтобы подложить Фатиме веревку-порчу, и рассыпать порошок перед кроватью. То служанки наводили порядок в комнате, то Хадижа бродила по коридору, доставая Ранию вопросами, потом Фатима вернулась. Веревка «порча» могла подождать, но когда насыпать порошок? « Ну, что ж, когда они уснут, я проберусь в комнату, и вот тогда…»
Саид разделся и лег в постель. В комнате остался только небольшой светильник с цветными стёклышками, бросающий на окружающие вещи разноцветные  блики. В комнате стоял аромат восточных благовоний. Саид ждал Фатиму. Ему хотелось сгладить неприятный осадок после ссоры в Касабланке. Шевельнулась лёгкая шёлковая занавеска на двери ванной, потревоженная тонкой рукой, унизанной браслетами. Появилась Фатима. Её гибкий силуэт шевелился на фоне стены, когда она скидывала халат и ложилась в постель.

-- Саид, ах! О!О! Не щекочи мне шею,-- доносилось из комнаты до затаившейся в коридоре Рании. Раздался нежный смех, а потом шепот Саида:
-- Дорогая, твой нежный смех как россыпь золотых динаров.
«Мне он таких слов не говорил никогда!» -- ревниво думала Рания, после чего осторожно заглянула в комнату. Саид горячо и нежно целовал Фатиму.
-- О, Аллах! Дай мне силы, чтобы пережить эту ночь!
Вдруг Саиду показалось, что из коридора донеслись какие-то странные звуки. Он встал с кровати, обернув вокруг бедер простыню, и вышел из комнаты. Рания едва успела отпрянуть и вжаться в неглубокую нишу в стене. Пронесло! Саид, посмотрев в оба конца галереи, вернулся на кровать.
Только через пару часов Рания убедилась, что путь свободен. Она прокралась в комнату, стараясь не смотреть на спящих любовников. Сначала она осторожно высыпала порошок под комнатные бабуши Саида, потом вытащила завернутую в бумажку веревочку и, присев на корточки, подсунула её под простыню в ногах Фатимы. Завтра найдется другое место, лучше. «Это последняя счастливая ночь для тебя, Фатима!»--- удовлетворенно подумала Рания, бросив прощальный взгляд на спящих.

увеличить

увеличить

увеличить

Отредактировано Элис (Пт, 21 Авг 2009 01:46)

0

14

ГЛАВА 6. СВАДЬБА АМИНА. ВОЗВРАЩЕНИЕ В РИО.

Следующее утро было омрачено холодной погодой и пасмурным небом. Но это был день накануне свадьбы. Он прошел быстро.  Это была пятница, и мужчины собрались на пятничную молитву. Они оделись в чистые белые одежды и ушли молиться в мечеть. Мунир отправился вместе со всеми. Женщины готовили в доме Али обед.

Потом вся семья собралась за столом. Подавали сначала таджин в одном большом глиняном блюде. Мясо уложено под низ, овощи сверху. Кушали все не из тарелок, руками, но каждый со своей стороны. А вот салат подали в отдельных  пиалах и с ложечками. Потом было ещё несколько блюд и десерт из разного печенья и фруктов.
После обеда мужчины собрались покурить кальян в гостиной и выпить чая и кофе. А женщины отправились в другую комнату смотреть сериал, прихватив с собой сладости к чаю.
--Зорайда, а что было в предыдущих сериях?—наивно поинтересовалась Хадижа, когда на экране телевизора появилась заставка турецкого сериала.
-- У нас в Бразилии такой сериал не показывали!—уверенно заявила Рания, тоже большая любительница мыльных опер.
-- Я не смотрю сериалы, мне некогда, столько дел в доме. Спросите у Каримы. Даже сид Али не может порой отогнать Кариму от телевизора, когда начинается очередная серия.
  Пока другие увлеченно следили за превратностями судьбы турецких возлюбленных, Фатима обдумывала свои планы. Одна любопытная идея пришла ей в голову.
-- Зорайда, а где здесь хорошая парикмахерская, чтобы мастер могла бы не только уложить волосы, но и покрасить, например, и наложить макияж?
-- Если Саид тебя отпустит, Карима тебя проводит. Есть всем известный салон, где делают прически для праздников.
Рании эта мысль и в голову не приходила. Она была уверена, что на свадьбе они будут с покрытой головой. Тогда  к чему стараться и что-то придумывать? Но если Фатима решила и в этом её обойти…
-- Зорайда, я тоже собираюсь сходить к мастеру! Может быть, за мной зайдет Амина? Но я тоже хочу знать адрес салона!
-- А где обычно делала прически моя мама?—поинтересовалась Хадижа.
--- Жади сама была мастерица красиво укладывать волосы. Но она ходила именно к тому мастеру, которого я имела в виду!

Рания вспомнила, как хорошо выглядела Жади, но идти к ЕЁ мастеру ей расхотелось. «Что же всё-таки придумала Фатима? Неужели она, как когда-то Жади, будет на празднике без платка? И Саид ей, конечно, это позволит! —горько думала Рания.
Зорайда сказала:
-- Если вы соберётесь идти к мастеру, у вас это не получится раньше, чем вы вернётесь со «дня хны» из дома невесты.
«День хны»,-- с иронией подумала Фатима. «Ну что ж, почему бы и мне не нанести красивые узоры на ладони и щиколотки?» «Впрочем,-- спохватилась Фатима,-- мне не нужны такие приметные украшения, по которым в Париже меня будет легко вычислить. Обойдусь без рисунков.»

Наступила ночь перед предстоящим ответственным и нелёгким днём свадьбы. Дом уснул, Только Амин в своей комнате беспокойно ворочался на постели. «Это последняя ночь, когда я могу спать один! Потом половину кровати займет эта женщина, которая завтра станет моей женой», -- с ужасом думал Амин. Он лежал с открытыми глазами. Полночь. Дождь стучал за окном.  Теперь, когда туманная перспектива превратилась в реальность, Амин сожалел о том, что согласился жениться. Эмми выходит замуж в первые дни января нового 2007 года. «Неужели я больше никогда её не увижу?» -- горевал Амин. Муж увезет Эмми в страну на Аравийском полуострове. Он—саудовец? Или из Йемена? Кто станет мужем Эмми? Где она будет жить? «Как я мог повестись на мечты взять в будущем Эмми в жены, пусть и второй женой? Почему не отказался от навязанного брака?»  Вопросы не давали Амину уснуть. А рядом с ним будет нелюбимая Халиса, которая станет претендовать на него. «Разведусь с ней при первой же возможности,»-- злился Амин. Он представил Эмми: худенькую, стройную, красивую, с копной светлых, как у её матери, волос. «Сколько ещё я буду хранить в себе эти воспоминания? Наверно, всю жизнь. Невозможно взять и вырвать из души, из сердца кусок». Он видел мысленно её милое лицо, её улыбку. И с этими воспоминаниями Амин, наконец, уснул.

Рано утром, позавтракав, Латифа и Хадижа отправились в дом невесты на «день хны» --  совершаемый по традиции обряд очищения. Он, как правило, проводится в ночь накануне свадьбы. Невеста принимает молочную ванну, после чего старшие родственницы сбривают с её тела все волосы и расписывают её руки и ноги хной, пряча среди сложных узоров имя жениха. Пока хна не выцветет, невеста свободна от работы по дому.
Ко времени появления Латифы и Хадижи невесте уже покрывали руки и ноги орнаментами из хны. Нанесение узора на кисти рук невесты сопровождалось общим весельем. Присутствовали только женщины.
Хадижа впитывала все обряды как губка, представляя, как в скором времени она сама окажется на месте невесты.
Латифа же вспоминала то себя во время этой процедуры, то Жади, которая, не желая терпеть болезненное удаление волос на ногах, часто вскрикивала под укоряющие возгласы Зорайды: «Потерпи, Жади!».
Узор наносила маленькая полная женщина, которая сидела возле ног невесты. С помощью шприца со специальной толстой иглой, тупой на конце, она, рисуя,  выдавливала специальный состав. Латифа помнила, что, прежде чем невесте смоют хну с рук и ног, пройдет несколько часов. За это время одна из женщин сделает невесте яркий макияж и уложит прическу.
Хадижа с Латифой, наконец-то рассмотрели невесту Амина.
Это была довольно крупная, не очень полная, немного смуглая, с большими карими глазами девушка. Красивые каштановые волосы крупными прядями вились по её спине.
-- Амин с ней подружится, и постепенно она ему понравится,-- предположила Хадижа.
-- Да услышит Аллах твои слова, Хадижа!—откликнулась Латифа. Она понимала, что Халиса—полная противоположность Эмми. И дело не во внешности, а в любви, которая овладела Амином. Но сегодня свадьба, поэтому не стоит думать о грустном.
Латифа успела выпить чая с печеньем, которое раздобыла Хадижа, и родственницы стали наблюдать за дальнейшими превращениями Халисы. Закончив с хной, невесте, наконец, начали наносить макияж.
-- У Халисы красивые глаза. Мы не видели раньше её волос, но вот глаза у неё чайно-коричневого цвета, значит, ей подойдут ярко-голубые, синие, коричневые, зелёные цвета,-- перечисляла весело Хадижа. Тени выбрали перламутровые одного из перечисленных ею цветов. С помощью широкой кисточки для теней густо нанесли их на верхние веки (до самых бровей! — заметила Хадижа) и под линиями нижних ресниц. Потом подкорректировали брови. У Халисы они были не очень тонкие, и мастер подрисовала линию, сделав её более пластичной и очень четкой, чуть удлинив её как к вискам, так и к переносице.
Хадижа внимательно наблюдала, как невесте подводили глаза. ( Она вспомнила, как ловко и быстро делала это её мама, когда жила в доме отца.) Верхнее и нижнее веко по линии ресниц густо обвели черной жидкой подводкой, придав глазам миндалевидную форму. Затем темными тенями ещё раз обвели глаза. Не обошлось и без подрисовывания «стрелок». И вот заключительный штрих—тушь для ресниц.
--Невеста просто красавица!—ахнула Латифа, когда были уложены волосы в замысловатую свадебную прическу.
Выразительные темные глаза, густые волосы, безупречный маникюр, руки украшены узорами из хны, и даже губы накрашены. Сладкий, пьянящий аромат духов. Одним словом, восточная красавица с неповторимым шармом и национальным колоритом.
Теперь невесте предстояло одеться в первый из нескольких нарядов, приготовленных для свадебной церемонии. В Марокко невеста за все время, пока длится свадьба, должна побывать, как минимум, в пяти разных нарядах. Поскольку каждое свадебное платье весит не мало, то одеваться невесте каждый раз помогают подружки. Вот и сейчас возле Халисы стояли три девушки, которые держали приготовленные одежды.
Потом по обычаю, пока невеста ждет, когда ее отвезут в новую семью, мать Халисы подала ей блюда, которые «ни одна ложка не помешивала», чтобы ее семейная жизнь «была спокойной и без потрясений». После того, как невеста попробовала принесённую еду, Латифа сочла, что пора перебираться в дом дяди Али, нашла Хадижу, и они отправились домой, чтобы захватить с собой на праздник в дом невесты Фатиму и Ранию.
Зорайда сообщила, что обе жены Саида уже вернулись из выбранных ими (разных!) салонов парикмахерских. Вместе с Ранией пришла и Амина, которая поднялась в комнату сестры, и теперь там шла оживленная беседа.
Фатима же сидела одна в своей комнате. Она вместе с Каримой вернулась от мастера, не пожелав показать сделанную прическу.
- Это будет сюрприз,--лукаво улыбнувшись, сообщила она. А пока Зорайда увидела только накрученный вокруг её головы тюрбан, концы которого закрывали и шею, и грудь молодой женщины. Теперь она в одиночестве отдыхала в своей комнате.
Перекусив и отдохнув, Латифа и Зорайда стали собираться на праздник.
Обычно в Марокко до совершения обряда свадьбы проходят раздельно—в доме жениха и в доме невесты.  Но Мухамед с Саидом, посоветовались с родственниками невесты, решив проводить свадьбу только один день, арендовали одну из вилл, предназначенных исключительно для проведения торжеств. Поэтому гости собирались на вилле. Невеста ждала приезда жениха в своем доме. Ведь обряд проходил без неё.

Хадижа поднялась и позвала вниз и Фатиму, и Ранию с Аминой. Пора идти. Надо было успеть на праздник до приезда жениха за невестой. Ни Латифа, ни Хадижа не хотели пропустить самый волнующий момент свадьбы --появление невесты.

Рания вместе с Аминой уже вышли во дворик с фонтаном, Хадижа и Латифа тоже были готовы, а Фатимы всё не было. Зорайда решила лично выяснить, почему задерживается любимая жена Саида. Она поднялась по лестнице и подошла к комнате Фатимы.
-- Фатима,  мы все уже собрались и ждем только тебя…,-- начала было, Зорайда, но остановилась на полуслове, увидев, наконец, что сотворила с собой эта странная женщина.
-- Почему вы с таким ужасом смотрите на меня?—с вызовом спросила Фатима. -- Вам не нравится? А я давно хотела сделать нечто подобное со своими волосами!
Зорайда отмахнулась:
-- Это твое дело, только мне кажется, что тебе не стоит злить Саида. Мать Хадижи долго испытывала его терпение, но менять свою внешность, всё же не решалась.
-- Зорайда, я думаю, что Саиду даже понравится. Вот если бы я обрила голову, то, да, он заставил бы меня и спать в платке. А это… Могу поспорить, моя прическа произведёт неизгладимое впечатление на многих гостей! Ведь свадьба будет нераздельная? Посмотрим, как мужчины на празднике отнесутся к моей прическе! Если Саида что-то и разозлит, то только внимание ко мне со стороны других мужчин.
Зорайда в ужасе всплеснула руками.
-- Фатима, не знаю, что ты задумала, но не рискуй своим положением… Женщине очень трудно найти хорошего мужа, такого, как Саид! А без мужа судьба женщины очень печальна! Не играй с огнём, девочка!.. Впрочем, под платком твоих волос видно не будет!
-- Я собираюсь снять платок, не в доме невесты, конечно, а на самом празднике, в общем зале!—говорила Фатима противным капризным голосом. Зорайда, видя, что Фатиму не переубедить, махнула рукой, мол, «твоё дело, делай, как знаешь», и сказала:
-- Пойдем, надо поторопиться, иначе мы не успеем увидеть, как Амин будет забирать невесту из дома родителей.
Фатима подошла к зеркалу, по пути прихватив с постели красивый песочного цвета, с вышивкой и стразами, палантин из тончайшего кашемира. Она накинула его на голову таким образом, чтобы  левый конец был длиннее правого. Потом заколола палантин сзади красивой булавкой.  Обернула длинный конец вокруг головы, закрепив его на затылке. Оставшаяся часть палантина была накинута на плечо и тоже закреплена булавкой. Внимательно осмотрев себя в зеркало, Фатима вышла из комнаты вслед за Зорайдой. Золотистый кафтан был спрятан под кокетливой джеллабой с кисточкой на конце капюшона. Вот обувь пришлось выбрать соответствующую тем булыжникам, по которым ей предстояло пройти до дома невесты через значительную часть Медины. За старой же частью Феса их потом посадят в машины, чтобы довезти до виллы. Поэтому красивые дорогие туфли вместе с упакованным тончайшим шелковым платком под цвет кафтана Фатима положила в недавно купленную на Медине кожаную плоскую сумку -шукару, украшенную бахромой из мелко нарезанных полосок кожи. Тонкий ремешок позволял нести сумку через плечо. Когда Фатима подошла к собравшимся во дворике женщинам, Рания и Амина осмотрели Фатиму с ног до головы и незаметно переглянулись. Что-то никаких признаков воздействия ведьминой порчи не было заметно. Все двинулись по узкой улице в квартал, где стоял риад родителей невесты.

Мужчин в доме дяди Али уже давно не было. Все: и Саид с Муниром, и Мухамед, и сид Али с Сидом Абдулом ушли вместе с женихом в мечеть, где и должен был совершиться обряд. Брачный договор подписывается между женихом и отцом невесты (или любым близким родственником).
Латифе хотелось хотя бы на минуту увидеть, как Амин сидит сейчас рядом с шейхом и отцом Халисы на церемонии…
Но это всё видел Мухамед. Амин, печальный и сосредоточенный, держа руку под специальной обрядовой тканью вместе с рукой отца невесты, как это положено по правилам, слушал шейха, произносившего по-арабски слова, которые когда-то в детстве на свадьбе дяди Саида и Рании перевел ему отец:
«Счастье мужчины это полный дом, хорошая повозка и добродетельная жена. А кто такая добродетельная жена - это жена, которая слушает, когда говорит муж, улыбается, когда смотрит муж, и хранит себя для него, пока он вдалеке». Теперь их произносили для него. После этой церемонии Амин с близкими родственниками поехал в свадебном кортеже в дом невесты.
Свадьбы в Марокко справляют исключительно ночью. Но семьи Рашидов и Абенсуров свадьбу решили начать раньше. Было только 8 вечера, когда жених с мужчинами приехал за невестой.
И вот к жениху и гостям вынесли невесту, сидевшую на круглой подушке. Она была с закрытым лицом, в шелковом платье, расшитом золотом. Жениха тоже водрузили на подобную подушку и понесли вместе с невестой к свадебному кортежу, чтобы отправиться к месту проведения банкета.
О! А там уже собрались в ожидании жениха и невесты гости! Появление молодоженов приветствовалось гостями под общие восклицания и аккорды марокканского оркестра. А певец в национальном костюме исполнил специальную песню, восхваляющую красоту и невинность невесты. Жениха с невестой посадили на специальные свадебные троны на возвышающейся платформе. И вот все гости стали подходить и лично поздравлять Амина и Халису. Многие желали сфотографироваться с ними вместе.
Латифа издали смотрела на их лица -- бледное, растерянное лицо сына и смущенное — невестки.
Потом молодые отправились переодеваться. Их появление вновь вызвало шквал эмоций у гостей. На невесте в этот раз была кремового цвета ткшейта, состоящая из двух платьев. Нижнее -- из тонкой шелковой ткани, верхнее из парчи. Подпоясывалась ткшейта эффектным плетеным поясом, украшенным мелкими жемчужными бусинками, как и всё платье в целом. Амин же был в обычном парадном костюме, но теперь уже из ткани другого цвета.
Рания и Амина сплетничали, стоя недалеко от платформы, где восседали молодые.
--Какое изумительное платье у невесты,-- с завистью произнесла Амина.— А вот на моей свадьбе три жены Асефа не захотели, чтобы мои платья были лучше, чем когда-то у них самих!
--Амина! Ты не видишь нигде Фатиму и Саида? Я уже весь зал осмотрела — их нигде нет. Вот там Зорайда с дядей Али, там—Латифа, Хадижа. Мунир стоит рядом с дядей Абдулом, что-то кушает. А где мой муж?
Амина усмехнулась.
--Рания, не стоит так переживать. Он не только твой муж. Но мне показалось, что Саид недавно прошел к выходу из зала, направляясь в сад.  И не один, а с какой-то блондинкой.
-- Ты шутишь? Амина? … Какая ещё блондинка? Или это правда?– Но посмотрев на серьёзное лицо сестры, поняла, что это вовсе не шутка, и она предложила:
--Пойдем, Амина, я хочу увидеть их собственными глазами!
-- Вот поэтому, Рания, я и не хотела тебе говорить об этом!
Но Ранию было уже не остановить. Подобрав подол кафтана, она уже направлялась к двери в сад.

Вилла представляла собой двухэтажное здание в мавританском стиле. Вокруг виллы располагался довольно большой сад с пальмами, кустами тамариска и огромным количеством красиво цветущих роз. На одной из дорожек стояли и о чем-то бурно спорили мужчина и женщина. Рания с первого взгляда узнала Саида, а вот кем была эта женщина? Действительно, стройная блондинка без платка, светлые волосы приподняты и уложены в красивую высокую прическу с буклями, которые удерживались под затылком чем-то вроде гребня, украшенного драгоценными камнями. На улице было уже очень темно, сад освещался несколькими фонарями на кованых столбах с ажурными светильниками наверху. В свете фонарей драгоценности на волосах незнакомки переливались при малейшем движении головы. «Очень знакомое украшение, и платье такое же, как у Фатимы. О!  Неужели это она?» -- с облегчением подумала Рания. Но тут же впилась взглядом в противницу. Что такое? Когда Фатима успела превратиться в платиновую блондинку? И что происходит между ней и Саидом? Рания видела, как поёживается от холода Фатима, а Саид, казалось, и не замечает этого, потому что вне себя от возмущения пытается что-то втолковать своей жене.
-- Фатима, вот этого я от тебя не ожидал! Для чего ты перекрасила волосы? И как ты посмела появиться без платка? Это не семейный праздник, здесь много мужчин, пусть хороших знакомых и друзей семьи как невесты, так и нашей семьи, но посторонних! Красота женщины должна радовать только её мужа!
-- Саид! Уверяю тебя, ко мне не приставал ни один мужчина!
-- Ещё бы кто-нибудь посмел это сделать!
-- Тогда в чем дело? Почему ты злишься? Хабиби, я это сделала только ради тебя!—Фатима произнесла эти слова, подражая голосу Рании. Саид прекрасно уловил это, усмехнулся, но продолжил воспитание:
--Если ты не наденешь сейчас же платок, я отправлю тебя домой! Будешь в наказание сидеть в пустом доме одна!
-- Саид, ответь честно: тебе не нравится мой новый облик? Какой восточный мужчина не любит блондинок? Не верю! Я хотела сделать тебе приятный сюрприз! А ты же просто цепляешься ко мне! —Фатима говорила смелым тоном, совсем забыв, как боялась Саида в Рио. «Что-то я глупею прямо на глазах! Осторожнее, Клер!»-- сказала себе Фатима, вспомнив то французское имя, которым её называла когда-то Сандра.
--Почему ты не показалась мне в таком виде раньше? Я даже не узнал тебя в первое мгновение, когда увидел! Надень платок!
--Не буду! А если ты отправишь меня в дом дяди Али, я как-нибудь выберусь и пойду бродить по ночному Фесу! Вот увидишь! И вообще -- поймай меня сначала!—игриво сказала Фатима и на глазах изумленного Саида ускользнула в сторону особняка, решив затеряться среди многочисленных гостей.
Саид остался стоять посреди сада, не веря в происходящее. Он сжимал кулаки в карманах брюк, потом его руки оказались сцеплёнными за спиной. Давно никто их женщин не пытался ему прекословить! «Что происходит с Фатимой? Как это понимать? Пожалуй, она сейчас в таком состоянии, что вполне может сбежать, а мне потом придется искать её по всем закоулкам Феса. Нет! Я достаточно в своё время побегал за Жади!» -- Саид покачал головой, отгоняя страшные воспоминания молодости, омраченной частыми поисками на Медине Феса. Он осмотрелся и пошел назад в праздничный зал, дав себе слово не спускать с Фатимы глаз.
--Рания?—Саид едва не налетел на вышедшую из-за ствола пальмы другую жену.—Что ты делаешь одна в саду?
Мысль, что Рания следила за ним, была неприятна.
--Я устала от громкой музыки и вышла подышать свежим воздухом, чтобы дать голове отдохнуть.
--Иди в дом, Рания! Иди! Нечего здесь стоять в темноте!- он спешил внутрь, чтобы не потерять Фатиму из вида.
Рания, как всегда, сразу же обиделась и надулась.
--Почему, Саид, ты не можешь постоять вместе со мной? Фатиме ты составил компанию, я вас только что видела вместе!
-- Здесь прохладно, я уже ухожу! Идем, Рания,-- и Саид потянул её за собой в зал.

Фатима была очень довольна собой. Когда в зале появились жених и невеста, и возле них начались суета и поздравления, она, незаметно стоя в стороне от других гостей, отойдя подальше от Саида, стянула с головы платок. Сложив его в небольшую  вечернюю сумочку, она огляделась по сторонам и стала бродить между разодетых женщин, гостий на свадьбе. Фатима удивлялась, разглядывая марокканок: красивая одежда—это ещё не всё. Какая марокканская женщина упустит возможность показать всё своё золото! И это не только серёжки и браслеты! Фатима увидела на празднике нечто такое, отчего была просто потрясена. На многих женщинах были золотые пояса шириной с ладонь и золотая сбруя поверх наряда. Такого количества золота Фатима не видела на протяжении всей своей жизни! Что уж говорить о таких мелочах, как золотые брошки для платков и бесчисленные перстни на руках.
Фатима заметила большую зеркальную стену, к которой и поспешила. Она осмотрела себя со всех сторон. Потрясающе! Фатима была похожа на пресловутую Анжелику —маркизу Ангелов, сериал о которой любила смотреть её приёмная мать. Платье европейского силуэта, осветлённые в парикмахерской волосы, прическа, как у героини-француженки. И Ранию, наверняка, уест её вид! Она-то никогда не решится на подобное. Саиду тоже понравится, пусть сначала его реакция и будет достаточно бурной, но он мужчина, при чем восточный. Стильная ухоженная молодая женщина с волосами пепельного оттенка. Класс! И ещё—если Фатиме удастся улизнуть от Рашидов в аэропорту, а она очень на это надеялась, то искать женщину- блондинку среди светловолосых европейских женщин в Париже куда сложнее, чем темноволосую кареглазую марокканку. Даже глаза Фатимы казались теперь не карими, а светло-ореховыми, желтыми, как у кошки. «У тигрицы»,-- мысленно поправила себя Фатима. Да, на неё уже стали обращать внимание. Женщины смотрели с подозрением и любопытством. Кстати, не только она была без платка на свадьбе. Ещё несколько женщин были с непокрытой головой. И невеста! Невеста тоже не скрывала прическу, украшенную богатой диадемой, усыпанной брильянтами и жемчугом. Вот и Саид. Стоит и разговаривает с Омаром Абенсуром. Фатима прошла мимо них, уверенная, что Саид её просто не узнает. Так и случилось, Саид только скользнул взглядом по её волосам и продолжал важный разговор, как ни в чем не бывало. Она пошла дальше. Вот и Хадижа с Латифой.
-- Хадижа, когда нам дадут перекусить? Я не прочь попробовать чего-нибудь вкусненького,-- обратилась она к Хадиже. Девушка изумленно смотрела на незнакомку. Потом в глазах Хадижи появилось понимание увиденного.
-- Фатима??? Это ты??? Что ты сделала со своими чудесными волосами? Зачем ты их испортила?
Латифа тоже повернула голову к женщине, которую Хадижа называла именем жены Саида.
-- Фатима! Как ты додумалась до этого? Для чего?
Довольная произведенным эффектом, Фатима, усмехаясь, поплыла дальше по залу. Потом она остановилась рядом с танцующими, и вместе со всеми стала двигаться под громкую марокканскую музыку. Она танцевала не так, как это делали другие женщины, которые так мотали головой, что казалось, головы вот-вот отлетят. Она лишь плавно изгибалась, стараясь попасть в такт ударам барабанов, и при этом танцевали в основном её руки.  Повернувшись во время танца в сторону, где стоял Саид, она увидела, как расширились его глаза, и едва не открылся от изумления рот. Теперь он в упор смотрел на Фатиму. Руки его были переплетены на груди. Потом, видимо, придя в себя от изумления, он кивнул Фатиме, давая понять, чтобы она вышла из круга танцующих и подошла к нему. Она предпочла проигнорировать сделанные им знаки. А Саид начал беситься. Она это видела. «Хорошо, не стоит его так злить! Придется поговорить. Но я не позволю ни ударить себя, ни заставить делать что-то, что мне не понравится!» Фатима решила поиграть с Саидом. Пококетничать, кося под дурочку. Это должно спасти от его гнева. И Фатима направилась, наконец, к мужу. Саид молча развернул её к выходу и подтолкнул со словами:
--Выйдем в сад и там поговорим!
И вот теперь она старалась не показываться ему на глаза, удачно сбежав от него в саду. Ревнивая Рания очень удачно задержала их мужа на дорожке, дав Фатиме фору.

А тем временем, в зале снова произошли изменения. Невеста и жених уже переоделись в третьи наряды. И вот уже официанты начали разносить праздничное угощение. Фатима проголодалась, поэтому согласилась присесть рядом с Зорайдой и Хадижей за стол, где и отведала первое традиционное для свадьбы блюдо – тушеное мясо с черносливом и курагой, а кто-то выбрал и запеченного  барашка. Потом вторым блюдом принесли бестеллу – слоёный пирог, слои которого состояли из кусочков тушеной курицы, миндаля, жаренного и перемолотого с сахаром, тушеного с сахаром репчатого лука и мелкорубленых жареных яиц. А в качестве третьего блюда подали десерт: разные фрукты, от яблок и бананов, до персиков и винограда. Но и этим не заканчивалась трапеза.
-- Немного позже будут разносить чай со сладостями, -- пояснила Зорайда.
--А торт? Свадебный торт положен на марокканских свадьбах, или это только европейский обычай?—спросила Фатима.
-- Торт подадут уже после праздника, утром, для тех, кто дождется окончания праздника и останется на завтрак. Его ждёт суп харира с финиками и торт.
Фатима видела, что за соседним столиком устроились Рания с Аминой и капризничающим Муниром. Он хотел быть рядом с отцом, но Саид ушел с Мухамедом и Сидом Абдулом в мужской зал, где мужчины читали Коран.
-- Амина, ты только посмотри! Она решила обратить на себя внимание Саида новым «имиджем» -- как об этом пишут в дамских журналах.
-- Рания! Ты думаешь, Саид доволен её цветом волос? Он консерватор. Подожди, ты ещё увидишь, что сделает Саид с Фатимой, когда вы вернётесь в Рио. Здесь, в Фесе, он боится скандала. И на свадьбе он не станет ругаться с ней по той же причине. Понятно, почему она скрывала волосы под платком, когда вернулась из парикмахерской!
-- Саид может полюбить её ещё сильнее. У него никогда не было женщин- блондинок! Согласись, этот цвет ей идет, и он изменил её внешность почти до неузнаваемости!
--Рания! Думаю, дело не в её внешности!...Посмотри, Рания, вот жена нашего соседа Ясира, Неджма. Говорят, она вышла замуж второй женой, а теперь она единственная…
И две сестры стали перемывать косточки всем знакомым жителям Феса.

А рядом с Амином, вернувшимся после очередного переодевания, остановились сид Абдул и Мухамед с Саидом. Они, как и все гости на свадьбе, поздравляли его с бракосочетанием и желали жениху с невестой счастливой семейной жизни. Сид Абдул не мог умолчать и не дать Амину наставления:
--Амин! Я твоему отцу, и твоему дяде Саиду советовал на их свадьбах, и тебе хочу повторить: повесь свою плетку так, чтобы жена всегда видела её! Иначе она превратится в одалиску! В твоем шатре не должны хозяйничать верблюды! Покажи в первую же ночь, кто в шатре бедуин, а кто верблюд!
Амин молчал и, казалось, совсем не реагировал на слова Сида Абдула.
--Амин!— не унимался сид Абдул.—Амин! Самое главное, чтобы невеста оказалась невинной! Если это будет не так, то ты можешь уже утром вернуть её родителям!
И дядя Абдул, приблизившись к Амину, стал нашептывать ему на ухо интимный советы, не предназначенные для публичного обсуждения. Видя, как густо покраснел Амин, Мухамед решил вмешаться:
--Дядя Абдул! Мой сын знает, как нужно вести себя с женой в первую брачную ночь! Я ему всё рассказал!
Дядя Абдул прервал поучения и покачал головой.
--Если ты, Амин, опозоришься в первую ночь, ты опозоришь весь наш род! А такого позора у нас в роду ещё не было!
Амин стоял весь пунцовый, не смея поднять глаза на отца или дядю.
-- Дядя Абдул! — вмешался Саид, видя, как смущен его племянник.— Сейчас другие времена. Молодежь знает такие вещи ещё до свадьбы!
-- Вот именно, Саид! Вот именно!--- дядя Абдул грозил пальцем. Посмотрев суровым взглядом в сторону невесты, Абдул сказал:
-- Главное, чтобы невеста оказалась чиста! А то современные девушки ещё до свадьбы становятся одалисками.
-- Дядя Абдул, к невесте Амина это не относится,-- возразил Мухамед.

Латифа, наблюдая со стороны за с сыном, не могла понять, что же там происходит. Потом она видела, как к Амину и Халисе подходили сид Али с Зорайдой, и многочисленные родственники невесты. И просто гости. Латифа тоже поговорила и с невестой, и с сыном.
А вот Хадижа вдруг расстроилась. Она весь вечер как на иголках ждала появления Фарида, пока Зорайда не сказала ей, что Фарид не смог прийти на свадьбу, т.к. должен был по поручению дяди Халисы уехать на аукцион по продаже цитрусовых. Это ведь не его свадьба. Мероприятие было очень важное. А бизнес— серьёзное дело. Фарид не успевает вернуться в Фес  до их отъезда из Марокко. Ведь улетают они уже завтра, пусть и поздно вечером. Поэтому, если на то будет воля Аллаха, Хадижа увидит своего жениха теперь только на свадьбе.
«Как жаль! Мне хотелось ещё раз увидеть его и рассмотреть. Я запомнила только то, что у Фарида обжигающие черные глаза», -- сожалела Хадижа. Но ничего нельзя было поделать. И Хадижа предалась весёлому празднику.
А праздник был в самом разгаре. Приглашенные веселились. Громко звучала музыка. Одни гости танцевали, другие наблюдали за танцовщицей, которая на небольшой сцене в центре зала исполняла танец с кинжалами.
Саид смотрел на свадебное веселье, а сам вспоминал свои собственные свадьбы. Их у него было четыре. Но, конечно, самой волнующей была первая свадьба. Он ведь был таким молодым, пусть и не невинным, как выражается дядя Абдул. Он так ждал свадьбы с Жади. Так любил её! Первая ночь с Жади принесла ему обидное разочарование, не смотря на то, что он уже и предполагал, что его ждет…  Он спас её от позора и больших неприятностей. Правильно ли он поступил тогда? Пожалуй, теперь он мог бы сказать: да, правильно, ведь эта женщина подарила ему любимую дочь—Хадижу. Саид не мог представить себе жизнь без Хадижи. Значит, так было суждено! Но потом он получил в жены Ранию. А потом и Зулейку. И Фатиму, наконец. Все жены оказались чисты и невинны. Все, кроме Жади! О! Почему его мысли постоянно сворачивают к воспоминаниям об этой женщине? Сейчас Жади вместе со своим бразильцем  отмечает в Рио Рождество. Каждому — своё!
Саид  взял с подноса у официанта чашечку с чаем и выпил ароматный напиток. Где же Мухамед? Где дядя Али? И где же Фатима?  (Что же, Саид мог признаться: Фатима–блондинка ему понравилась. Необычно, конечно. Все его жены выглядели как восточные женщины, собственно, таковыми являясь. Но та же Рания или Зулейка, приди им это в голову, смотрелись бы вульгарно. А Фатима с новым цветом волос казалась некоей француженкой, попавшей в гарем восточного султана. Но показывать свою симпатию, сочтя её слабостью, Саид  не собирался. «Наоборот, эту женщину надо приструнить. Я подумаю, как можно будет её наказать!»-- решил Саид.)

Вот уже разносят чай со сладостями, а после чаепития началась заключительная часть свадьбы.
--А что дальше? — спросила Фатима у Зорайды, увидев, что невеста и жених поднялись со своих мест.
-- Они сейчас переоденутся, и начнется самое интересное!— ответила Зорайда.— Невесту и жениха посадят в специальные сидения и поднимут над гостями для всеобщего приветствия. Это самый радостный момент на свадьбе.
И действительно, оркестр играл, не смолкая; гости танцевали и радовались, позабыв о времени. Невеста появилась в особом свадебном головном уборе, который весит около 10 килограммов. Новобрачных подняли вместе с креслами и носили друг вокруг друга кругами: по традиции жених должен был ухитриться поцеловать невесту, не выпав из кресла. А она должна удержать головной убор на голове так долго, как только сможет.
--Тетя Латифа,-- начала Хадижа,-- невеста крупная такая! Как её смогут долго носить по залу? Вдруг уронят?
--Не уронят, Хадижа! – ответила Латифа, подумав:
«Только бы она сама не выпала из сиденья!»
Амин попытался поцеловать новобрачную, только наткнувшись на жесткий взгляд Мухамеда, который боялся, что Амин покажет явное пренебрежение к невесте. В этот момент и упало с головы невесты тяжелое украшение. Амин ткнул губами в щеку Халисы и откинулся назад в кресло, чтобы не выпасть. Но мужчины не удержали сидение, и жених рухнул на пол. Амин застонал. Врач оказался рядом, и после наложения тугой повязки неприятный инцидент закончился.
Всё это время Зорайда и Латифа переживали за Амина.
-- Зорайда, ведь это плохой знак, да? Амин будет несчастлив в браке!
-- Не думай так, Латифа! Амин остался цел и невредим. Он ничего себе не сломал! Знаешь, было бы куда хуже, если бы упала невеста. Вот это был бы позор и для неё, и для её семьи.
-- Зорайда, этот случай будут долго обсуждать на Медине, и никогда не смогут забыть! Почему Амину так не повезло?—досадовала мать Амина.
Такого же мнения придерживался и Мухамед. Его очень расстроило случившееся. Сид Абдул тоже переживал:
--- Амин, не смотря ни на что, этой ночью наедине с невестой ты должен будешь показать себя настоящим мужчиной! Смотри, не опозорься!

Саид молча, с досадой наблюдал за неугомонным дядей Абдулом. Останавливать Сида Абдула или спорить с ним было бесполезно. Он помнил, сколько раз дядя Абдул давал наставления самому Саиду перед каждой из его свадеб. «Я давно не видел Фатиму. Где и чем она занята?» -- подумал Саид и отправился на её поиски.
Фатима  же стояла возле сцены с каирской танцовщицей и наблюдала за танцем. Чтобы отвлечь гостей от произошедшего непредвиденного и неприятного случая, танцовщица снова вышла на сцену и под старую, всем знакомую мелодию «Хабиби» танцевала перед гостями. Блестки на красном костюме сверкали, пояс из сеточки со старинными монетами звенел, тонко звучали особые колокольчики в руках танцовщицы. А гости весело танцевали вокруг. Подходя Саид, обнаружил, с каким жадным интересом рассматривают его жену многие мужчины. Их взгляды были обращены вовсе не на танцовщицу, а на эффектную молоденькую блондинку рядом со сценой.
Фатима отвлеклась от танцовщицы и улыбнулась ему неотразимой улыбкой. Лёгкими шагами, под восхищенными взглядами множества мужчин и завистливыми взорами женщин она подошла к Саиду.
Саид хмуро ждал, когда она подойдет.
--Пойдем, Фатима. Ты поможешь мне найти Ранию и Мунира. Скоро закончится свадьба, и мы отправимся  домой.
-- Почему я должна искать Ранию? Могу поспорить, что если мы с тобой немного постоим рядом, она сама появится, найдет нас…
Не успел Саид ответить, как слева от них раздался знакомый голос:
--Хабиби! Саид! Я так соскучилась без тебя! Ты на празднике всё время с Фатимой, а не со мной! Мунир не желает без тебя пить чай! И он так устал!
--Свадьба скоро закончится, Рания.
Рания повернулась к Фатиме, внимательно вглядываясь в лицо.
--- А ты хорошо себя чувствуешь, Фатима?— не выдержала  и спросила Рания.
-- А ты хотела бы, чтобы мне было плохо?— с  иронией ответила Фатима.
--Не ссорьтесь! Я хочу, чтобы вы жили дружно!-- Саид устал повторять эту фразу, в течение многих лет она стала произноситься им автоматически.
--- Саид, а где будут ночевать молодожены?— вдруг стало интересно Фатиме.
-- Мухамед снял номер в отеле. Это было очень сложно сделать, ведь сегодня европейцы отмечают свой праздник – Рождество. Все отели забиты туристами. Но Сиду Абдулу удалось найти один риад, превращенный хозяином в небольшую гостиницу. Вот там Амин с молодой женой и проведут первую брачную ночь.
Саид приобнял обеих жен за плечи и потом быстро отошел от них, увидев дядю Абдула, с обеспокоенным выражением лица спешившего в сад. Рания так и не успела напомнить Саиду, что и у них когда-то была свадьба, и первая ночь… И возможно, Саид простит её и сегодня придет в её комнату, а не к Фатиме? Но момент был упущен. А сорвать плохое настроение из-за неудачи хотелось. Но не получилось, т.к. пока Рания провожала взглядом Саида, Фатима исчезла.
Вот и последний выход молодоженов. В завершение невеста вышла в традиционном белом платье, и вместе со своим теперь уже мужем ( Амин сильно хромал!—обратила внимание Латифа) обходили каждый стол с гостями, чтобы каждого лично поблагодарить за визит и угостить традиционным кулечком конфет.  После этого молодожены удалились в отель для проведения первой брачной ночи.
Гости потихоньку стали расходиться по домам. А для тех, кто всё-таки ещё оставался, подали, как и говорила Зорайда, томатный суп с бобами и финиками и вынесли огромный торт. И Саид, Фатима с Ранией, и Зорайда с Хадижей, и близкие родственники Халисы, (те, кого это касалось), остались в праздничном зале, арендованном до самого утра. Они должны были дождаться новостей из отеля. 
А вот сид Абдул и Мухамед с Латифой и дядей Али отправились в отель. Туда же вскоре прибыли и отец и мать Халисы с её дядей.
«Как Амин справится со своей задачей? Он после падения из кресла еле ходил! Он так хромал, что завтра, скорее всего, у него распухнет нога. О, Аллах! А нам предстоит ещё долгий полет до Рио! Амину нужен врач, а не молодая жена»,-- с тревогой думала Латифа.
Сид Абдул, сурово нахмурив брови, прислушивался к шуму за дверью комнаты. Как будто можно было что-то услышать! Хозяин отеля милостиво разрешил не только остаться родственникам молодоженов до нужного момента, но и предложил им чай. Поблагодарив, они согласились, т.к. отказ мог бы обидеть этого человека. Но всем было, конечно, не до чая. Мухамед нервно ходил перед дверью, переживая скорее всего не за исход дела, а за сына. Сид Али был спокоен. От Халисы ждать неприятного сюрприза явно не стоило. Родители Халисы тем не менее были очень напряжены! Мало ли что! Ведь жених может не так понять или как-то не так повести себя. Или невеста испугается…
Но через некоторое время оказалось, что всё в порядке. И с Амином, и с Халисой.

А Рио-де-Жанейро вместе со всем миром отмечал Рождество. Праздник был в самом разгаре.
В Сан-Криштоване возле бара доны Журы веселился небольшой карнавал. Местные жители пришли в костюмах. Время застолий уже закончилось. Праздничная индейка съедена. Рапазао, Базилио, Анинья, другие знакомые всем лица квартала отплясывали «пагоды». Появился и новый танец, который умели танцевать пока ещё не все. Дона Жура, содрав с лица маску тигрицы, тяжело плюхнулась на пластиковый стул возле столика. Рядом уселась дона Ноэмия.
--О! Ух, как жарко! Даже не верится, что где-то в Европе на Рождество холодно и даже лежит снег!—говорила, отдуваясь и обмахиваясь маской дона Жура.
--Не говори, подруга! Мой Мустафа не выдержал жары, ушел спать домой ещё час назад!
-- Не известно, Ноэмия, когда возвращаются мои соседи? Латифа и синьор Мухамед? Как ни посмотрю —окна их дома не светятся.
--Жура, ты не поверишь! У Амина, сына Латифы и Мухамеда, сегодня свадьба! Мне Мустафа сказал!
-- Какая свадьба? Сегодня же Рождество!—удивилась дона Жура.
-- В Марокко рождество не отмечают. Как и Новый год, впрочем. У них по религии совсем другие праздники, которых нет у нас. А свадьбы у них празднуют ночью, представляешь? Потому что там очень жарко.
--Неужели там жарче, чем у нас? В Рио сегодня ночью, наверно, под тридцать градусов. И что, Ноэмия, Амин останется жить в Марокко, или привезет жену сюда к нам?
-- Нет, конечно, он привезет молодую жену в Рио, мне так Мустафа сказал! Амин не хотел на ней жениться, потому что она некрасивая и толстая. Так мне Мустафа сказал. Они еле уговорили мальчика, представляешь, Жура?
Дона Жура устроила на груди переплетенные руки и осуждающе покачала головой.
-- Да уж! Представляю! Самиру синьор Мухамед выгнал из дома, а мальчишка, значит, побоялся ослушаться отца!
--Они ездили в город под названием Фес, чтобы не только женить Амина, но и обручить с женихом дочь синьора Саида, брата Мухамеда.
-- Подожди-ка! Это что, выдают замуж ту девчушку, которая часто приезжала в дом Латифы, двоюродную сестру Самиры? Да она же ещё совсем ребенок!
--Не скажи, Жура! В Марокко девушек по закону разрешено выдавать замуж с 16 лет! А Хадиже уже 18!
-- Ноэмия! А ведь девчонка-то—дочь Жади! Тёщи моего сына! Так Жади выдает замуж дочь?—осенила догадка дону Журу.
-- О-о-о!!! Жура!!! Мустафа говорит, что Мухамед и Саид так боялись, что Жади испортит им поездку в Марокко, чтобы не дать выдать Хадижу замуж! С этой женщиной в семье связаны какие-то большие неприятности, но я не в курсе.
-- Ещё бы! Она же как Самира – посмела пойти против семьи! Она…,— но доне Журе не дали развить эту мысль, потому что кто-то бросил ей на голову лохматый клубок из мишуры и серпантина. Дона Жура грозно поднялась, желая определить в толпе обидчика. Но это было бесполезно.
--Дона Жура! Идите к нам, мы сейчас пойдем по кварталу змейкой, взявшись за руки! – кричали Анинья и Базилио, для верности бурно махая руками. Над головами сверкал разноцветный салют. Гремела музыка самбы, бразильцы веселились от всей души.

По-своему весело проходил праздник в доме Леонидаса Ферраса. Рождественская ёлка сверкала огнями в большом зале на первом этаже. В саду все деревья были украшены мелкими рождественскими гирляндами. Здесь же были накрыты столы для фуршета. Гости то подходили к столам с закусками, то танцевали  под романтичную музыку в саду, где расположился оркестр. Шанди и Мэл рассказывали Далве о чем-то веселом. Их сын  бегал здесь же вместе с Пьетро и близнецами Иветти. Все дети наряжены были в маскарадные костюмы разбойников. Лукас и Леонидас обсуждали что-то с Тавиньо и Сэссэо. Лобату тоже был на празднике, философствуя в кругу, где Жади заметила доктора Альбьери. «Странно, что Лео нет с ним! Интересно, как сложилась его судьба?»--- думала Жади, которая имела только отрывочные сведения о брате Лукаса. Даже Иветти не смогла рассказать ей больше.
Иветти обходила гостей, проверяя, всё ли в порядке. Жади и Самира сидели за столиком в саду, ели мороженое и обсуждали интересующую их обеих тему:
-- Тетя Жади, а свадьба в Фесе уже закончилась, наверно? У нас уже час ночи, а в Марокко разница во времени , кажется, 5 часов? Или я ошибаюсь?
-- Да, Самира, свадьба там уже закончилась. Теперь твой брат женат.
--Мне не верится! Амин женился!
-- Да! Латифа так переживала за него!
К столику подошли Лидиана и Амалия, Жади знала, что Амалия-- это подруга Самиры, та самая журналистка, которая помогла Самире поступить, получив грант. Лидиана была женой Тавиньо, адвоката на фирме Леонидаса Ферраса.
-- Кто женился? Жади, я слышала, ты произнесла имена «Амин» и «Латифа»? Это не моя подруга Латифа имелась в виду?— засыпала их вопросами Лидиана.
-- Да, Лидиана. Мы говорим о Латифе --маме Самиры и о её брате Амине.
--О! Так ты—Самира, дочь Латифы? Я тебя не узнала! Как ты выросла! Амин женился?
-- Сегодня у него была свадьба в Фесе. Моя мама тоже поехала в Марокко на свадьбу.
---- Передавайте привет Латифе, когда она вернется и мои поздравления со свадьбой! Марокко! Какая интересная загадочная страна, -- протянула романтичная Лидиана.— Я никогда не была там, но представляю, что там всё должно быть похоже на одну из сказок Шехерезады! Как бы мне хотелось поехать туда!
-- Так в чем дело, Лидиана!--сказала Амалия. – Мы с Самирой собираемся поехать в Марокко, чтобы посмотреть страну и написать о ней очерк. Конечно, в этом году не получится, мне скоро предстоит поездка в Японию. Но в следующем, когда Самира уже получит диплом, мы непременно туда отправимся. Можешь к нам присоединиться! Мы не будем против!
-- Да, тетя Лидиана! Вы можете поехать с нами! Расспросите обо всем мою маму, а потом всё увидите собственными глазами!
-- Не называй меня тетей, Самира! Меня это старит! А у меня такой красивый муж! Если он подумает, что меня считают старой, он может заинтересоваться молоденькой! Кстати, где он? Где Тавиньо? Куда делся мой Тавиньо?—доносился паникующий голос Лидианы уже из глубины сада.
Женщины молча усмехнулись, комментировать не имело смысла —Лидиана была в своем репертуаре. Это повторялось из раза в раз. Так о чем говорить?

На фото: Амин, его невеста Халиса и Эмми—его любовь (блондинка).

увеличить

0

15

ГЛАВА 7 ВОЗВРАЩЕНИЕ В РИО.

На следующий день—день отъезда из Марокко, (а вылетали они вечерним рейсом на Париж), Мухамед сообщил, что он не летит вместе со всеми, т.к. у них с дядей Абдулом есть неулаженные дела, а, кроме того, он, Мухамед, должен отобрать товары для двух магазинов—для своего и Амина. Необходимо было ещё арендовать склад для временного хранения товаров. Латифе не понравилось, что её муж остается один в Фесе. Но перечить не имело смысла. Амин же тоже решил воспользоваться случаем, и остаться, чтобы как можно дольше держаться вдали от молодой жены.
-- Отец, я тоже остаюсь! Хочу лично отобрать товары для своего магазина!
--Нет, Амин, нет! Для этого нам вполне хватит и одного дня. Мы успеем всё сделать до вашего отъезда в аэропорт!
--Но я..,-- воспротивился Амин.
-- Амин! Я же говорю: нам с дядей Абдулом надо завершить кое-какие дела. И решить вопрос с арендой склада. Эти проблемы я решу без твоей помощи! Не обижай молодую жену, Амин! Не оставляй её без своего внимания!—Мухамед похлопал сына по плечу.
В это утро родители невесты по традиции  прислали молодым на завтрак  завтрак миску сваренного на молоке риса и сваренную на пару баранью голову. Этим они как бы говорили, что их дочь, «чистая, как молоко», сумеет управляться с хозяйством «с головой». Все собрались в гостиной за столом.
Халиса не отрывала от мужа взгляда, полного обожания, что страшно бесило Амина.  И её симпатия, и его реакция, не укрылись от внимания сидящих за обеденным столом в доме Сида Али. Сид Али переглянулся с Зорайдой, которая покачала головой. Хадиже доставляло удовольствие следить за началом отношений между молодоженами. Рания же быстро переключила свое внимание на Саида и Фатиму, которые сидели молча, но было видно по всему, что Саид основательно промыл мозги младшей жене. Но видимо -- без толку. Фатима не стала скрывать свои светлые волосы. Поэтому сид Али с Мухамедом заметили, наконец, что в их окружении появилась блондинка.
-- Саид! Теперь ты должен смотреть в оба, когда пойдешь по Медине с Фатимой, чтобы её не украли ненароком бедуины! Блондинка —большая редкость в наших местах! Ещё в позапрошлом веке в гаремах высоко ценились европейские женщины с золотым цветом волос!
-- Знаю, дядя Али! Я с Фатимы глаз не спущу до самого Рио! – отвечал Саид, поддерживав шутку хозяина дома.
Фатима же едва не поперхнулась соком, услышав его слова. Вот что не входило в её планы, так это пристальный интерес к ней Саида.
-- Дядя Абдул пришел, сид Али! – в комнате появилась Карима.--  Сид Абдул спрашивает, готов ли Мухамед?
В дверях показался сам сид Абдул.
После приветствий и после  выпитого по традиции чая, сид Абдул увел с собой Мухамеда и Амина. Халиса расстроилась, что её муж занялся делами в первый день их совместной жизни.
-- Не переживай, Халиса! Амин хочет сам лично отобрать товар для собственного магазина. Ему необходим такой опыт!—ласково уговаривала невестку Латифа.
-- Саид, а какие у нас планы? – спросила Рания.
-- Мы пойдем прогуляться по Медине, и вы купите сувениров.
-- О, да! Я хочу купить себе и маме разных платков! И бабуши выберу самые красивые!
-- обрадовалась Хадижа.
-- Твоя мать не носит больше платок, поэтому, Хадижа, можешь не стараться!
-- Рания!— предостерег Саид попытку разжечь ссору.
-- Я хочу привезти своей маме из Марокко много вещей, по которым она соскучилась, и ты, Рания, не запретишь мне купить  на рынке всё, что я захочу! Правда, отец?
-- Рания! Я сказал, что каждая из вас сможет купить, что захочет! Так в чем дело?
Рания промолчала, но насупилась. С какой стати Жади должна получать подарки, оплачиваемые её мужем?
--Собирайтесь, мы должны не только побывать на рынке, но и проследить, чтобы вещи в дорогу были собраны и уложены. Мы не можем опоздать в аэропорт!
Все стали готовиться к выходу в город, Халиса тоже пошла вместе с Хадижей и Латифой. Ей очень хотелось узнать как можно больше о своем муже, и она надеялась услышать что-нибудь интересное во время блужданий по Медине.

Сид Абдул повел Мухамеда и Амина прежде всего на тот склад, который собирались арендовать отец с сыном. Пока Амин осматривал помещение и просматривал товары торговцев, узнавших, что Мухамед с Амином сбираются пополнить ассортимент своих бразильских магазинов, между Сидом Абдулом и Мухамедом шел ожесточенный спор.
-- Мухамед! Муха-а-амед! Ты не можешь отказаться от свадьбы! Не можешь отказаться от невесты! Сейчас ты должен закончить отбор товаров, отправить Амина к его жене, а сам пойдешь со мной в лавку Юнуса и купишь своей невесте положенное ей золото! Ты понял, Мухамед? А свадьба будет уже завтра! Потом ты со своей второй женой займешься этим складом и частичным обустройством его под жилое помещение! Ведь твоей молодой жене надо будет где-то жить! Если ты не хочешь везти её в Рио,-- сид Абдул  укоризненно покачал головой.

Амин, который только что закончил дела и направлялся к отцу, чтобы решить некоторые вопросы, остановился как вкопанный, случайно услышав разговор дяди Абдула с отцом. Что??? Его отец решил жениться? Не может быть! Наверно, Амин что-то не правильно понял!
-- Отец, я…, --Амин хотел задать вопрос, который вертелся у него на языке, но он боялся услышать подтверждение услышанному.
-- Амин! Ты всё слышал!—сказал дядя Абдул недружелюбным тоном.
-- Отец, это правда? Ты берёшь ещё одну жену? А как же мама?
Мухамед не знал, куда деть глаза. Ему было очень неловко перед сыном. Но он ответил:
-- Да, сынок! Я решил ещё раз жениться. Вот…. Дядя Абдул уже нашел мне невесту из очень порядочной семьи.
-- Но как же мама?—опять повторил сердито Амин.
-- А мама будет первой женой. Мы по-прежнему будем жить в Рио, а вторая жена поселится в Фесе, поэтому я не могу лететь с вами. Мне нужно всё устроить наилучшим образом. Для всех.—Мухамед, теребя бусины на четках, от волнения переступал с пяток на носки и обратно.
Амин был ошеломлён. Меньше всего он ожидал от отца повторной женитьбы. Ведь они с матерью так любили друг друга! Всегда! Амин не знал, что сказать. Он стоял в замешательстве. Но сид Абдул тут же счел нужным вмешаться в ситуацию:
-- Амин!—строго сказал Абдул.—твоей матери совсем необязательно знать о второй жене. Это личное дело твоего отца. Латифа будет жить в Бразилии. А в Марокко у твоего отца будет вторая семья. Это разрешено законом!
Сид Абдул развел руки в стороны, как бы давая понять, что тут ничего не поделаешь. Если так положено.
--И знаешь, Амин, когда ты решишь взять вторую или даже третью и четвертую жену, ты тоже можешь завести новые семьи здесь, в Фесе. Зачем везти женщин в Бразилию? Там они только портятся!
Амин не стал спорить. Он почувствовал обиду на отца за свою мать, представил, как она будет переживать, когда узнает, что появилась другая жена.
-- Амин, ничего не говори маме! Я сам потом всё ей расскажу! Ещё неизвестно, возможно, невеста передумает и откажется!—в голосе Мухамеда Амин уловил надежду. От  мысли, что отец вовсе не так уж стремится к новому браку, Амину стало легче на душе. Конечно же, это происки дяди Абдула! Не иначе!

Вечером в доме сид Али устроил небольшой праздник. Дорогих гостей надо было проводить так, как предписывается традицией. Зорайда смахивала слезы платком, обнимая то Хадижу, то Латифу. Сид Али крепко обнял Саида и , похлопав его рукой по спине, сказал:
--Саид! Подумай, стоит ли Хадиже так рано выходить замуж? И так ли уж хорош жених, которого выбрали вы с Абдулом?
Саид дипломатично улыбнулся:
-- Я всё взвешу, сид Али, всё обдумаю. Я не отдам в плохие руки свою любимую дочь, дядя Али! У моей дочери всё будет хорошо! Иншалла!
-- Иншалла, Саид!
А во дворике возле фонтана женщины пели прощальные песни им в дорогу, звучали непонятные музыкальные инструменты. Сид Али встал в круг и начал исполнять традиционный в таких случаях танец. Он расставил руки и передергивал плечами, топчась на месте. К дяде Абдулу присоединился Саид. Амин танцевать стеснялся, не смотря на подбадривания дяди Али и Мухамеда. Он отошел в сторону, встал возле колонны, а на отца вовсе старался не смотреть. «Что между ними произошло?—недоумевала Латифа.—Плохо, когда между отцом и сыном пролегает темная тень!». Халиса тихо подошла к Амину и теперь стояла рядом с мужем. Она была одета в дорогу—в платке, в красивой джеллабе с вышивкой по подолу. Она ещё стеснялась перед новыми родственниками, и ей очень хотелось почувствовать поддержку мужа. Но Амин её даже не заметил. Он явно был чем-то озабочен. «Наверно, какие-то проблемы с товаром»,-- решила Халиса, но задавать вопросов не стала.
-- Да хранит вас Аллах!- повторяли сид Али и Зорайда.
Наконец, все попрощались, после разных добрых пожеланий друг другу вышли из дома в зимнюю вечернюю темноту. Вещи были погружены на ту же тройку мулов, которые доставили их багаж в дом Сида Али несколькими днями ранее. Не смотря на позднее время, улицы Феса были полны народа. Шла бойкая торговля, раздавались ставшие уже привычными звуки, даже запахи не казались теперь такими резкими, как в первые дни.
До аэропорта они добрались без проблем. «Уже скоро моя судьба изменится!-- думала Фатима.--- Неужели завтра я смогу снова жить свободно и чувствовать себя так, как когда-то с Сандрой?». Она приготовила свой блокнот, под обложкой которого таился её французский паспорт. В сумочку она положила все мелкие украшения, которые только нашла в своих вещах. Дорогое ожерелье, купленное Саидом сегодня в ювелирном салоне на Медине в знак примирения после ссоры из-за перекрашенных волос, сверкало на её шее. Так же как и серьги, и браслеты. Она сама себе напоминала новогоднюю ёлку, увиденную только что в витрине европейского бутика в аэропорту. Фатима взяла себя в руки. Как только они прилетят в Париж, она должна действовать строго по рассчитанному плану.
В зале аэропорта толпилось на удивление много пассажиров. Что-то было не так. Саид отправился уточнить, не отложен ли их рейс. И тут Фатиму ждал неприятный сюрприз. Как оказалось, несколько вылетов было задержано в связи с забастовкой в аэропорту Парижа.
Саид вернулся хмурый и недовольный.
-- Наш рейс, возможно, будет отменен или перенесен на неизвестное время. В зоне аэропорта в Париже проходят акции протеста против «договора первого найма». В связи с этим самолёты вылетают в лучшем случае с опозданием.
Саид, сокрушаясь, покачал головой. После утомительного дня вместо отдыха в самолете им предстояло провести неопределённое время сначала в аэропорту Феса, потом в Париже. И ещё неизвестно, как вылетит самолет на Рио.
Никому такая перспектива была не по вкусу. Халиса стояла, скромно опустив глаза. Хадижа маялась от неизвестности. Ей очень хотелось поскорее оказаться в Рио и увидеться с Жади и Самирой. Она предвкушала, как будет рассказывать во всех подробностях о свадьбе Амина. А какие подарки она купила как для мамы, так и для Самиры! Шкатулочки, кожаные кошельки с вышивкой, бабуши, по которым скучали обе—и сестра, и мама. И конечно, полчемодана разноцветных платков! Рания занималась Муниром, которому всё время что-то было надо—пить, есть, в туалет, погулять, посидеть, побегать.
Но вот Фатима… Она вдруг почувствовала, что всё задуманное может рухнуть в один миг. Почему она не сбежала в Париже, когда они добирались в Марокко? А теперь может всё сорваться. Фатима чувствовала, как холодеет у неё в душе. Но, видимо, внешне её обеспокоенность никак не отражалась. Потому что Саид, время от времени поглядывая на неё, не был обеспокоен её состоянием. Он решил, что его женщина устала и после ночного праздника, и потом Фатиме не удалось отдохнуть, когда она вместе со всеми отправилась на Медину.

Да! Удача, действительно, отвернулась от Фатимы. Когда, наконец, после 4 часов ожидания они вылетели рейсом в Париж, оказалось, что до их вылета в Рио оставалось каких-то два часа. Сначала долго продержали на таможне, потом провели на посадку через летное поле в стоявший вовсе не на своей взлетной полосе самолет. Отойти ни на шаг от группы пассажиров она не смогла. Вот если бы они снова оказались в зале ожидания.. План Фатимы с треском провалился. Поняв это, она двигалась теперь как во сне. Всё кончено! Вот они уже заняли свои места в салоне самолета… Вот самолет пошел на взлет… Фатима сидела в своем кресле, сжав зубы, чтобы не закричать. Она снова возвращается в свою золотую клетку. Единственный шанс был глупо упущен. А потом судьба сыграла с ней злую шутку.

Все так устали, что в самолете быстро уснули, не смотря на занимавшуюся зарю. Саид сидел рядом с Муниром и Хадижей. Впереди него расположились в креслах уставшая Латифа с бледной, как полотно, Фатимой и Рания, довольная уж тем, что на этот раз Саид сидит если не с ней, то и не с другой женой.

А возле иллюминатора устроилась Халиса рядом с мужем. Амин сидел с закрытыми глазами. Усталость навалилась на него, но уснуть он не мог. Амин никак не мог принять мысль, что теперь он женат. Он чувствовал, как в соседнем кресле ворочалась его пышная жена, устраиваясь поудобней на довольно узком сидении. Когда с её стороны что-то зашуршало, Амин открыл глаза и увидел, что Халиса достала из сумочки пакетик с засахаренными фруктами. Он отказался и от этого пакетика, и от орешков, и от шоколадного батончика, по очереди предлагаемых Халисой. Наконец, разозлившись, Амин снова закрыл глаза и стал думать с раздражением о том, почему же он согласился жениться? Почему именно в Фесе надо было брать жену? Почему он не полетел в Сан-Паулу с дядей Саидом и там не выбрал себе невесту? Бразильянка могла бы оказаться красавицей. И дяде Абдулу не удалось бы женить его на сосватанной ему ещё в детстве Халисе, которая не понравилась ему тогда, ещё совсем ребенку, не нравилась и сейчас! Ну разве плохо ему было одному? Без Эмми? Эмми… Впервые после свадьбы Амин вспомнил о девушке, которая сломала ему жизнь, как он теперь думал. Нелёгкий характер Амина, вспыльчивая, обидчивая и гордая натура Эмми сыграли с ними злую шутку. Если бы Эмми стала его женой, Амину и в голову не пришло бы жениться ещё раз, а тем более—брать ещё трёх жен… А вот теперь рядом с ним сидит женщина, которую он уже сейчас терпеть не может! Амин приоткрыл глаза и покосился на Халису. Яркий хиджаб на её голове сверкал блестками в лучах утреннего солнца, заглядывающего через иллюминатор. Его жена что-то самозабвенно жевала с закрытым ртом. Амин почувствовал отвращение и плотно закрыл глаза.
А вот Халиса, новоиспеченная жена Амина, была вполне довольна своим браком. Тот симпатичный парнишка, которому её сосватали отец и сид Абдул, превратился в высокого красивого мужчину. Амин запал ей в сердце с того праздничного дня в детстве, когда ей было сказано, что он и есть теперь её жених. И с тех пор она никогда не сомневалась, что станет женой Амина, войдя невесткой в семью Рашидов.  И то, что ей пришлось проститься с родным Фесом, с родственниками, лететь в чужую страну —это её не страшило. В Бразилии жили дальние родственники их семьи. Троюродные сестры часто прилетали в Марокко и подолгу жили в доме отца Халисы. Они рассказывали о Бразилии удивительные вещи. Амин, парень из Бразилии—очень удачная партия для неё. Халиса была чуть старше Амина, поэтому очень опасалась, что отец, не дождавшись брачного предложения от сына Мухамеда Рашида, отдаст её в жены своему племяннику Фариду. Отцы Халисы  и Фарида были не против поженить своих детей-кузенов. Переехать в край апельсиновых рощ, в семью, где ей пришлось бы совсем не сладко… Нет, этого Халисе совсем не хотелось! А после смерти отца Фарид женился, тогда Халиса стала бы второй женой. Ну уж нет! Быть второй женой Халиса не желала.  Для Амина она будет первой женой. А второй у него просто не будет. Халисе было неприятно думать, почему Амин не захотел подписать контракт, запрещающий ему брать вторую жену. Судя по всему, Амин—парень самовлюбленный и упрямый.  На него не стоит давить. А Фарид пусть женится на Хадиже—сестре Амина. У неё уважаемый, богатый и влиятельный отец. Вот о матери Хадижи говорили такое, что Халисе даже не верилось. Она услышала сплетни, обсуждаемые её тремя тетками- сплетницами перед своей свадьбой. Конечно, Хадижа—это лучший вариант, чем Самира, которая опозорила  семью Амина неоднократно. О, Аллах, это ведь теперь и её семья! Но ничего, всё образуется, всё будет хорошо! Иншаллах!
Такие мысли бродили в голове Халисы. Она улыбалась, её круглое лицо светилось от счастья. Она старалась не замечать мрачного вида Амина. Не желала думать о причинах его странного поведения.  Халиса несколько раз пыталась заговорить с мужем. Задавала вопросы о Рио-де-Жанейро, о доме, где ей предстоит жить, о магазине. Но после того, как он не захотел ей отвечать, сначала промолчав, а затем ответив довольно грубо, Халиса обиделась. Ну что ж. Главное—быть единственной женой. И как можно быстрее забеременеть и родить мужу сына. Это упрочит её положение.

Жади сидела у себя в комнате и рассматривала фотографии Хадижи в альбоме. Детских фотографий дочери у неё почти не было. В основном были снимки, сделанные самой Жади, когда Саид позволил ей видеться с дочерью в городе. Вот Хадижа стоит с большой куклой. Вот они идут по дорожке парка, Хадижа ест большой брикет мороженого, а у Жади в руках несколько воздушных шаров на тонких ленточках. Тогда их сфотографировал служащий парка. А здесь за спиной Хадижи виднеется океан. Хадижа с кокосом в руке. Пьет молоко через тонкую трубочку… У Жади на глаза навернулись слезы. Как недавно это было! И вот уже её дочь возвращается из Марокко, став невестой человека, которого не любит. «Но у меня был Лукас, а у Хадижи нет любимого мужчины. Возможно, моя дочь полюбит своего мужа, примет его… Но что если муж Хадижи окажется недостойным её любви?»-- мучилась вопросами Жади, посматривая на часы, стрелки которых сегодня еле двигались от одной цифры к другой. Дочь прилетает в Рио вечером. Когда же Жади сможет встретиться со своей Хадижей?

Из аэропорта Саид позвонил домой и приказал приехать за ним на двух машинах. Семью брата он отправил в Сан-Криштован на такси.
Латифа с сыном и невесткой быстро и без проблем добрались до дома. Пока Латифа открывала дверь ключом, туго поворачивающимся в замке, Амин помогал водителю выгружать багаж. Халиса стояла на пороге и с любопытством оглядывалась вокруг.

Дона Жура с полотенцем, перекинутым через правое плечо, протирала стаканы, стоя возле столика в своем баре.
-- Дона Жура! Дона Жура!—вбежал в бар Базилио с округлившимися от возбуждения глазами. Он по привычке хотел дернуть хозяйку за пестрый подол платья, но дона Жура, зная привычки Базилио, успела хлестнуть его полотенцем по протянутым к ней рукам.
-- Что ещё, Базилио? Если тебе нечем заняться, я тебе живо работу найду! Возьми лейку и полей во всем баре цветы, да не заливай их! А то в поддонах будет стоять вода, и заведутся малярийные комары! Сколько лет подряд я тебе напоминаю об этом, да толку мало!
-- Дона Жура!—взмолился Базилио, которому  не терпелось выложить очередную потрясающую горячую новость.
--Ну что ещё стряслось?—грубо спросила дона Жура, зная по опыту, что от этого сплетника просто так не отвяжешься.
--Дона Жура! Синьора Латифа приехала на такси с амином и НЕВЕСТКОЙ!!! Синьора Мухамеда я не видел.  Его не было в машине.
-- Что? Латифа вернулась? И Амин с женой? Ну что ж, на это стоит взглянуть!—и дона Жура , бросив на стойку бара пестрое влажное полотенце, выплыла на улицу.
От дома синьора Мухамеда только что отъехало такси. Латифа, не сумев справиться с ключами и замками, передала связку ключей Амину, а сама, увидев соседку, кивнула и улыбнулась. Дона Жура тоже приветливо взмахнула рукой. А сама тут же впилась глазами в молодую женщину, стоявшую рядом с Латифой. «Мда-с,-- подумала дона Жура,-- вот, значит, кого сосватали Амину. Теперь в доме синьора Мухамеда будут жить  две женщины… Что-то Амин ни разу даже не посмотрел в сторону молодой жены…. А уж молодая…. Как осматривается по-хозяйски! Хм, она вроде бы и правда толстая… Впрочем, кто поймет, что там у неё под таким длинным широким балахоном?»  Вспомнив детскую влюбленность Амина в прекрасную Карлу, дона Жура усмехнулась. Базилио, заглядывая в лицо хозяйки, старался заметить каждое мимолетное выражение на её выразительном лице.
-- Дона Жура, а синьор Мухамед не вернулся с ними из Марокко! Интересно, почему?—Базилио всё никак не мог успокоиться. Чужие дела его интересовали как свои собственные.
-- Тебе интересно, а по мне, так пусть он там и останется! – ворчливо сказала дона Жура, очень недолюбливающая синьора Мухамеда.
-- А может быть, с ним что-нибудь случилось?—не унимался Базилио.
-- Ну что с ним может случиться? Иди, Базилио, не нервируй меня! Иди работай!
И дона Жура, вложив в руки Базилио метлу на длинной ручке, вошла в бар, чтобы подсчитать, наконец, дневную выручку.

Когда автомобили подъехали к воротам особняка и ещё не успели въехать на территорию, Саид увидел торопившуюся от дверей дома Мириам и понял, что в доме что-то случилось. Как только машина остановилась, он тут же вышел и направился навстречу служанке.
--Сид Саид! Сид Саид! Зулейка рожает! Мы не хотели Вас беспокоить, но мы вызвали врача. Он уже приехал!
--«Он»?—уточнил, нахмурив брови, Саид.
-- Нет, сид Саид, врач—женщина,-- успокоила его Мириам, верно истолковав недомолвку хозяина.
--Хорошо, я поднимусь наверх и поговорю с врачом.
Пока слуги выгружали их чемоданы и сумки, Фатима, Рания и Хадижа поднялись в свои комнаты. Поднимаясь по лестнице, они услышали душераздирающий крик Зулейки.
-Теперь она будет кричать несколько часов! Муниру совсем ни к чему слышать это!—злилась Рания.
Подошла Мириам и сказала:
-- Лара Рания! Сид Саид приказал, чтобы Вы отправили Мунира и Амира в дом Сида Халиля. Сид Саид позвонил и узнал, что он устраивает сегодня праздник для своего сына. Это очень кстати. А здесь детям быть ни к чему —так сказал сид Саид.
Рания устала и хотела только одного —отдохнуть у себя в комнате, а тут и Зулейка рожает, и с сыном нужно куда-то ехать.
--Хорошо, Мириам! Пусть шофер отвезет детей в гости. Мунир выспался в самолёте, он с удовольствием проведет время с приятелями.
-- Слушаюсь, лара Рания!
Мириам направилась в сторону охранников, с которыми разговаривал один из водителей. А Рания, наконец, оказалась в своей комнате, села в кресло и стала молить Аллаха, чтобы её многолетняя соперница родила не сына, а дочь.

Фатима, идя по коридору к себе, держалась из последних сил. Ей хватило самообладания дождаться, когда за спиной закроется дверь комнаты. И тогда долго сдерживаемая истерика нахлынула на неё и накрыла волной. Фатима зашла в ванную и, едва прикрыв дверь, начала срывать с себя одежду, швыряя вещи на пол.
-- Как мне надоел этот гарем! Я всё равно сбегу отсюда!
Она перешагнула через мраморный бортик, включила воду и встала под душ. Рыдания душили её, она стала  рвать на себе волосы, биться головой о стену, рычала и выла разными голосами, пока силы не начали покидать её. Как??? Как могло так получиться? Почему она не воспользовалась первым же случаем, чтобы сбежать от Саида? В этот момент она его ненавидела всей душой. Ведь сейчас она могла бы быть свободна! Пусть без денег, но как-нибудь добралась до деревеньки под Парижем в округе***, где жил родственник Сандры. Он чудаковатый мужчина, но добрый. И он мог бы помочь ей. Он понял бы Фатиму, т.е. Клэр. Он знал её как Клэр. А что делать теперь? Что??? Фатима настолько уверилась в близком осуществлении своего плана, что не в силах была смириться с неудачей.
Потом она сползла по стене на дно ванны и снова заплакала, зарыдала так горько, что, глядя на свое отражение в мраморных стенах ванны,  ещё больше плакала от жалости к себе. Рухнула иллюзия, питавшая её воображение всё последнее время.
Фатима выплакалась, а потом к ней начал возвращаться здравый смысл. Жизнь на этом не заканчивалась. Кто сказал, что всё потеряно? Саид наверняка ещё не раз полетит по делам в Европу, а Фатима не была ни в Испании, ни в Великобритании, ни в Италии. Она красива, у неё море шарма. Если она попросит, уговорит Саида, он, конечно, не откажет, возьмет её с собой. И Фатима тогда не упустит нового шанса. Она вышла из ванной, легла в постель и решила уснуть. Но через короткое время проснулась от страшных криков. «Ах, да! Зулейка рожает! Неужели рожать ребенка -- это так ужасно?»-- Фатима поёжилась, представив, каково сейчас второй жене Саида. Но потом мысли опять вернулись к постигшей её неудаче. Она задумалась, почему жизнь всегда её обманывала, разочаровывала? Неужели так суждено кем-то свыше? Как сказала Зорайда в Фесе: мактуб--- так суждено.
Пока Фатима рассуждала о своей неудавшейся судьбе, Рания бродила по этажу, беспокойно меряя шагами пол. Когда Зулейка, наконец, родит? Сколько можно ждать? Кто родится? Подойдя к комнате Фатимы, Рания уловила какие-то странные звуки из-за двери. Что такое? О! Да Фатима рыдает! Вот как! Значит, и её задело то, что Зулейка родит сегодня ребенка. Саида её придется делить с ещё одной женой, а его внимание будет отдано малышу. А Фатима, возможно, и вовсе бесплодна. А потом и порча начнёт действовать! А может быть —уже действует? Она такая бледная была в аэропорту и в самолете… Что же всё-таки происходит в комнате у Зулейки? И Рания отправилась прояснить ситуацию.
Прошло несколько часов после их возвращения домой, а Зулейка всё ещё не могла родить. Саид то нервно ходил по залу первого этажа, то молча стоял, засунув руки в карманы. То сидел, откинувшись на подушки дивана. Рания прохаживалась по коридору второго этажа, куда вход Саиду  пока был закрыт.

А измученная жена Саида была поглощена стремлением помочь появиться на свет ребёнку.
Вот опять Зулейка отрывисто вскрикнула от боли. В комнате стояла жуткая жара. В открытые окна залетал ветерок. Лёгкие шторы метались на сквозняке. Но Зулейка, тело которой то и дело сводило судорогой боли, не ощущала ни жары, ни ветерка.
-- О, Аллах, помоги мне и моему малышу!—прошептала она.
Врач, находившаяся рядом, сказала:
--Тужьтесь, лара Зулейка! Да тужьтесь же!
Зулейка напрягла все силы, а врач колдовала над ней возле ног, повторяя роженице:
-Ещё! Ещё!
И вот врач схватила окровавленное тельце за крошечные щиколотки, приподняла тельце и шлепнула ребёнка по попке. Тут же раздался пронзительный крик.
-- Вы родили девочку, лара Зулейка!—врач уже отирала кровь с новорожденной, которая громко вопила. Затем, завернув дитя в тонкую полотняную пеленку, она протянула Зулейке свёрток. Мириам и ещё несколько женщин, помогавших во время родов, с облегчением вздохнули и заулыбались.
-- Дайте мне мою дочку!—возбужденно потребовала Зулейка и протянула руки.
В дверях комнаты появились обрадованные Рания и Хадижа. Только Рания радовалась тому, что родилась девочка, а не мальчик. А Хадижа была рада, что, наконец, закончились мучения Зулейки, которой она очень сопереживала.
Саид находился внизу и, услышав, что наверху раздался детский крик, поднялся с дивана, облегченно вздохнув. Выслушав женщину-врача, которая уже спустилась по лестнице, он ещё немного постоял, успокоился, привел свои мысли в порядок и поднялся к Зулейке.
-- Дочь? – только и спросил Саид. Впрочем, врач сообщила ему пол новорожденного.
Подойдя к кровати, он присел на край и заглянул в личико дочки. Дитя таращило на него удивительного цвета глазенки. Малышка была прелестна, и ещё эти темные густые волосенки…
--Мы рады тебе! -- сказал Саид, обращаясь с растроганной улыбкой к новорожденной дочери.
Саид, в душе которого поселилась тоска при мысли со скорым расставанием с дочерью, рад был появлению ещё одной дочки.
За окном стояла летняя бразильская ночь. С неба лила свой серебряный свет полная луна.
-- Мы назовем её Бадра—полная луна. Посмотри, Зулейка, сегодня полнолуние.
Потом Саид взял девочку на руки и, наклонившись к маленькому ушку, прочитал традиционные суры для защиты ребенка, которые читают обязательно всем новорожденным в первые минуты их жизни.

Рания подошла к двери Фатимы и попыталась войти. Дверь была закрыта на ключ. Она постучала:
-- Открой, Фатима!
Уверившись, что никто не отреагировал на её слова, Рания снова постучала.
--Открой! Я приказываю!
После этих слов дверь моментально распахнулась.
--Что ты сказала?! Ты мне ПРИКАЗЫВАЕШЬ?—Фатима вцепилась в волосы Рании и дернула изо всех сил.
--А-а-а! Ты что делаешь! Отпусти немедленно!—кричала теперь Рания.
--Только посмей ещё мне «приказывать». Пожалеешь!—Фатима была вне себя от ярости.
Когда она, наконец, отпустила волосы обидчицы, Рания зашипела ей в лицо:
--Ты бесишься, потому что Зулейка родила дочь, а ты —бесплодна! У тебя вообще может не быть детей!
-- Уйди, Рания! Иначе получишь так, что…
-- В чем дело?—раздался голос Саида рядом с ними. Он только что вышел из комнаты Зулейки и увидел сцепившихся женщин. Рания и Фатима, ничего не отвечая, обменявшись полными ненависти взглядами, молча разошлись по комнатам. Саид, услышав последние слова Рании, призадумался. Действительно, почему Фатима до сих пор не забеременела? Пора бы уже! Значит, надо отвезти Фатиму к врачу, пусть её обследуют, сдаст анализы, и тогда станет понятна причина. Саид, приняв такое решение, поспешил на кухню, чтобы выпить, наконец, чай и чего-нибудь перекусить. Он очень устал за прошедшие сутки.

Утро в доме Саида неожиданно началось со скандала. Когда Мириам помогала Фатиме разбирать вещи из чемодана и сумок, она вдруг схватилась за горло, побелела и расширенными от ужаса глазами смотрела на странную вещицу, выпавшую из кармана легкого халатика, только что вынутого из чемодана.
-- В чем дело, Мириам? — с удивлением спросила Фатима.
-- Лара Фатима, откуда у вас эта … вещь?— не своим голосом спросила Мириам, показывая рукой на какую-то странного вида короткую веревку на ковре возле кровати.
-- Что? Где? Ты о чем, Мириам?—осмотрев ковер, спросила ничего не понимающая Фатима.
-- Вот это… выпало из кармана халата…
--О, нет, не трогайте, —закричала Мириам, видя, что Фатима, заметив верёвку, наклонилась, собираясь её поднять.
--Да в чем дело?—с удивлением спросила Фатима, отдернув руку.—Откуда здесь этот мусор?
--- Лара Фатима! Не трогайте! Если это не ваше, то лучше не трогайте!
-- Объясни, Мириам! Не говори загадками, я ничего не понимаю!
-- Если это не Ваше, то… Лара Фатима, не знаю, кто Вам подложил эту гадость, но… это же «ведьмина лестница»! На эту верёвку женщины, занимающиеся колдовством, наводят порчу. Чтобы человек умер или высох от тоски и болезней, потому что его должно скрутить так, как перекручена веревка..
-- Откуда ты знаешь об этом? Какие суеверия!
-- Нет, лара Фатима! Когда я, ещё маленькой девочкой жила в Марокко в небольшом селе под Мекнесом, до того, как попала в дом Сида Абдула, а потом к Сиду Саиду, моя тетка занималась ведьмовством. Я знаю, что говорю! Кто-то желает Вам смерти, лара Фатима! Не трогайте, не прикасайтесь! Я принесу совок и ненужной тряпкой замету эту «порчу», чтобы потом сжечь на огне!
В дверях стоял Саид, пораженный услышанным разговором. Что-то в последнее время столько всего происходит в его семье, а он успевает только к концу разговоров, или ссор, или ещё каких-либо происходящих событий. «Пора наводить порядок! Разболтались мои женщины»-- подумал Саид.
-- Мириам, что произошло?
Пока Мириам, едва справляясь с пережитым страхом, рассказывала о своих подозрениях, Фатима вспоминала, как в Фесе, когда они с Каримой складывали вещи, в комнату заявилась Рания с какими-то странными претензиями и пустыми разговорами. Тогда Фатима, весьма удивленная её появлением, быстро выпроводила первую жену Саида из комнаты. Но вот теперь понятно, для чего Рания приходила. Это могла сделать только она!
-- Это Рания! Это она мне подложила! Змея! Саид! Рания желает мне зла!
-- Фатима, не выдумывай! Что за глупости!—Саид поднял с ковра веревку, в то время как Мириам в ужасе закрыла лицо руками.
Ничего не подозревающая Рания заглянула в комнату, услышав голос Саида.
-- Хабиби, ты здесь, а я ищу тебя, мне надо поговорить с тобой о Мунире…,-- голосом, наполненным медом, проговорила Рания.
Увидев, что именно держит в руках Саид, Рания побледнела. Она встала как вкопанная и не могла произнести ни слова.
-- Это твоих рук дело, Рания? Значит, это правда? Это ты сделала?
«Неужели та старуха-ведьма донесла не меня Саиду?»—с ужасом думала Рания.—«Признаваться нельзя! Иначе Саид разведется со мной немедленно!»
-- Конечно, это она! Рания заходила ко мне в комнату и подбросила эту гадость в мой чемодан! Больше некому! Карима может подтвердить, что ничего подобного мы с ней не клали!
-- Ты лжешь! Я ничего не делала!— пошла в атаку Рания. Лучший способ защиты —нападение.  Этот урок она давно усвоила.
-- Фатима, а может быть, это ты- ТЫ!!!- решила кого-нибудь из нас извести, чтобы наш муж достался только тебе! А сейчас делаешь вид, что ты ни при чем!
-- Хватит! Неужели вы верите в эту чушь? Прекратите! Ты, Рания, вполне способна придумать такую каверзу! Я в этом не сомневаюсь!—Саид осуждающе покачал головой.
-- Мне не нужны ссоры в семье! Если вы и дальше будете ссориться, я поступлю так, как когда-то собирался сделать дядя Али. Куплю себе другой дом, а вас изредка буду только навещать.
-- И правильно! –жестко сказала Фатима.—И ещё, Саид, ты мог бы взять четвертую жену!
С издевкой посмотрев на Ранию, открывшую от изумления рот, она договорила:
-- Тогда Рания перестанет ревновать меня, а переключится на эту несчастную!
Положив в карман веревку, Саид молча вышел из комнаты, не желая участвовать в очередной привычной и бессмысленной перебранке женщин.
Хадижа, договорившись с отцом о встрече с Жади в Торговом Центре, куда он решил доставить дочь лично, отправилась на кухню, чтобы узнать, приготовили ли Зулейке петушка и селлу, которые роженица должна будет съесть в первый день после родов. В Марокко мать, родившая мальчика, должна съесть курочку — символ будущей жены своего ребенка, а мать девочки — петушка, символ ее будущего мужа. Это должно принести новорожденному счастье в семейной жизни. А селлу — пирамидка из муки и молотого поджаренного миндаля. Её готовят для роженицы потому, что селлу быстро восстанавливает силы молодой матери, так необходимые для кормления новорожденного. Всё было не только приготовлено, но Мириам уже собиралась отнести блюда в комнату жены Саида. Хадижа с любопытством осмотрела кастрюльки и тарелки с едой, ведь раньше она совершенно не интересовалась такими мелочами. А скоро она станет женой, и потом у неё родятся дети. Теперь ей хотелось знать всё. Она отправилась к Зулейке вместе с Мириам, захватив другой поднос—с чайником и стаканчиками.
После обеда Саид с Хадижей отправились в кафе рядом с Торговым центром, где их должна была ждать Жади. Саид решил не отпускать дочь одну на встречу со своей бывшей женой. Жади  жаждала увидеться с Хадижей, дочь тоже хотела увидеть мать, но он не мог допустить, чтобы свадьба разладилась. Саид навел справки о Фариде. Ничего предосудительного он не узнал. То, что Фарид был женат, это, конечно,
не очень хорошо, но он действительно развелся с женой. Брак был расторгнут официально. Фарид платил небольшие алименты жене. Но это всё. В остальном Фарид показал себя как рачительный хозяин, сумевший поднять разваленное кризисом хозяйство, умело вел торговлю, собирался перестроить дом в Марракеше, затем заняться ремонтом старинного риада в Мекнесе, где, собственно, и жила его семья — дед, мать и две незамужние молодые сестры. Саид вполне был удовлетворен полученными сведениями о женихе. Менять своего решения и отказываться от брака Хадижи с племянником компаньона он не собирался. Жади могла всё испортить.
Когда Саид с Хадижей вышли из такси, они ещё издали увидели Жади, сидевшую за столиком. Они заметили её потому, что на голове Жади был красивый малиновый с серебряными нитями  платок, заколотый булавками в той неповторимой манере, как могла делать это только одна Жади.
--Мамочка! Как я рада тебя видеть!
--Хадижа, дочка! Моя принцесса!
Саид стоял рядом с ними и смотрел, как обнимаются мать и дочь. Наконец, Жади обратила внимание и на него.
-- Саид! Я благодарна тебе за позволение встретиться с дочерью.
Саид так и не понял, чего было больше в этих словах—горечи или благодарности. Скорее всего—горькой иронии. Хадижа не дала разгореться ссоре между ними, видя, что отец приподнял бровь и собрался дать Жади ответ на её благодарность.
-- Мама! Ты видишь, я привезла тебе этот пакет с подарками из Феса! Тебе должны понравиться все вещи, потому что я покупала только то, что ты любишь. Я отлично знаю твой вкус. И Карима помогала мне советами выбирать на Медине вещи для тебя.
Жади ласково улыбнулась. Саид отметил про себя, что Жади очень любит свою дочь, пусть и сочла возможным уйти от него к Лукасу. Но это уже не касается Хадижи.
-- Ты знаешь, мама, сегодня ночью у меня появилась сестричка. Зулейка родила девочку, и папа назвал её Бадрой. Правда, красивое имя?
-- Да, Хадижа! Я рада и за Зулейку, и за твоего папу, и за твою маленькую сестричку,-- говорила Жади, ласково глядя на дочь.
Саид все-таки решил дать им возможность поговорить наедине.
-- Я отойду в ювелирный магазин, чтобы купить подарок моей новорожденной дочери, а вы побеседуйте без меня.
Уже повернувшись, чтобы уйти, Саид сказал со значением:
-- Хадижа…
Он произнёс только одно слово, но и Хадижа, и Жади -- обе  поняли, что хотел сказать, но умышленно не договорил Саид.
-- Иди, папа! Не беспокойся! Только потом я тоже хочу зайти в магазин и купить украшение для своей маленькой сестрички!
--Хорошо, Хадижа. После разговора с мамой мы ещё раз пройдем с тобой по Торговому центру.
Жади с огромным интересом слушала бесконечный восторженный рассказ Хадижи о доме дяди Али и о нем самом, о Зорайде и Кариме, о Фесе, о прогулках по Медине с Саидом и его женами. О свадьбе Амина и о том, как он выпал из свадебного кресла, когда его вместе с невестой носили по залу. О праздниках в доме дяди Али, по которым Жади очень соскучилась. Она поняла это во время рассказа дочери. Наконец, Хадижа робко и несмело рассказала о своем женихе. Фарида она видела всего один раз, и больше они не смогли встретиться. Он молод, красив. На свадьбе его не было. Хадижа так смущалась, описывая мужчину, предназначенного ей в мужья, так осторожно подбирала слова, что Жади не сомневалась: жених Хадиже понравился. Жади решила пока не высказывать никаких сомнений или неприятных предположений, чтобы не оттолкнуть дочь, которая могла замкнуться в себе, перестав откровенничать с матерью. Если Фарид понравился Хадиже -- это хорошо, если, конечно, он окажется достойным мужчиной. Ну что же, можно подождать возможности встретиться с Латифой, мнению которой Жади доверяла. Потом ещё раз позвонить Зорайде, а ещё лучше-- потом перезвонить, чтобы трубку взяла Карима. Уж она-то обязательно проговорится, если что-то не в порядке с женихом. Саид не изменил своего мнения, что тоже говорит в пользу жениха. «Посмотрим»,-- решила Жади. Она с удовольствием слушала рассказы дочери о разных подсмотренных на Медине сценках, которые Хадижа мастерски описывала и представляла в лицах. Она пересказывала услышанные от Каримы истории из жизни соседей дяди Али и сплетни о жителях Феса. Некоторых людей к своему удивлению Жади даже вспомнила. А как «вкусно» Хадижа описывала блюда, которые готовились на кухне Зорайды! «Когда же и я смогу попробовать ещё раз баранину Зорайды?»
-- Знаешь, мама, я записала рецепт печенья, которое в Марокко готовят по традиции на все  свадьбы. Оно называется «рожки газели». Амину столько наготовили этого печенья! Пекли с утра до самого вечера накануне свадьбы!
--Я помню такое печенье. Тетя Латифа готовит что-то похожее, только у неё получается ещё вкуснее, -- с грустной улыбкой сказала Жади.
-- Хадижа, я прошу тебя всё хорошо взвесить и обдумать, прежде чем принимать решение, которое изменит всю твою жизнь,-- начала всё-таки Жади. Но Хадижа с упреком посмотрела на мать и промолчала.
Потом они заметили Саида, идущего по степеням Торгового Центра в их сторону.
-- Мама, внимательно рассмотри все подарки. Там есть для тебя один сюрприз, думаю, он тебе очень понравится. Но при папе я не хотела тебе об этом говорить, а то он опять расстроится.
Жади удивилась, но промолчала. Потом она сама всё увидит и поймет, что имела в виду её неглупая дочь.
Саид подошел и вопросительно посмотрел на Хадижу, а потом на Жади.
-- Хадижа, нам пора! Сегодня мы должны успеть договориться насчёт барашка, которого Мириам приготовит на 7-й день после рождения твоей сестры.
-- Да, отец, мы с мамой уже поговорили.
Жади печально улыбалась, глядя на дочь, не отрывая от неё взгляда. Хадижа выглядела счастливой и безмятежной. «Я поступил правильно, позволив им встретиться и поговорить,-- мысленно похвалил себя Саид.—Если бы я запретил Хадиже встречаться с Жади до свадьбы, то ещё неизвестно, какой фокус выкинула бы её мать, эта непредсказуемая женщина». Они сели в такси, Хадижа долго махала рукой из открытого окна медленно отъезжающей машины.

Жади собралась в самое ближайшее время наведаться в магазин доны Ноэмии, сдать ей готовые украшения и узнать новости. А при возможности —и встретиться с Латифой. Вернувшись домой, Жади вынула из пакета привезенные Хадижей подарки. Маленькая чудесная шкатулочка, покрытая искусно выполненными арабскими орнаментами. «Как из сказок Шехерезады»,-- подумалось Жади. Потом нежного вида и приятного для глаз цвета знаменитые тапочки из Феса —бабуши. На верхней части вышивка из стекляруса. Целый сверток разноцветных платков. Серебряные серьги, спускающиеся ниже плеч. Тонкое, изящное серебряное ожерелье. Такой же браслет с плоскими зелеными пластинами нефрита. О, Жади сразу не заметила, что и на ожерелье, и на серьгах есть такие небольшие зелёные камушки. «Какой симпатичный подарок!»-- порадовалась Жади, понимая, с какой любовью Хадижа выбирала эти украшения для неё. А что имела в виду её дочь, сказав о подарке, который был бы неприятен Саиду? Возможно, вот этот плоский свёрток подскажет ответ. Жади осторожно развернула бумагу. Там оказалась фотография в резной деревянной рамочке. На переднем плане стояла Хадижа, а за ней возвышались знакомые развалины крепости. У Жади выступили слезы на глазах. Она так давно не видела это место, ставшее символом их с Лукасом любви. Место, которое изменило их судьбы. Она хранила в памяти  очертания старинной крепости. Но ей и в голову не приходило, что можно вот так -- взять и просто сфотографировать развалины. Сделать даже целый альбом с фотографиями  крепостных стен и внутренних переходов во всех ракурсах. «Как я благодарна Хадиже за этот неожиданный подарок!»-- думала Жади, глядя на фотографию сквозь слёзы, застилавшие глаза. В душе Жади снова зазвучала та самая музыка, которая как будто уносила её душу во вселенную, когда она одна или вместе с Лукасом бродила по солнечным развалинам.

На фото: Хадижа, её жених Фарид и Самира.

увеличить

0

16

ГЛАВА 7. ПРОДОЛЖЕНИЕ.
Жади услышала где-то в доме шаги Лукаса.
Она решила показать удивительный подарок дочери Лукасу. Когда он вошел в комнату, то сразу же заметил слезы на её глазах.
--Жади! Что случилось? Ты ездила на встречу с Хадижей, и ОН обидел тебя? Что сделал Саид?
-- Нет! Лукас, Саид ни при чем! Меня никто не обидел! Это слёзы радости. Ты посмотри на этот фотоснимок —его мне подарила Хадижа,-- Жади протянула рамку с фотографией Лукасу.
Он взял её в руки и мгновение спустя с радостным удивлением рассматривал развалины крепости.
-- Как твоя дочь догадалась там сфотографироваться? А у нас с тобой не было ни одного снимка. А… как Саид позволил вашей дочери гулять в крепости? Он тоже побывал там?— на его лице появилось такое выражение, что стало очевидным, насколько это предположение неприятно. Как будто Саид своим присутствием в развалинах мог осквернить память их любви.
--Я не знаю, как и с кем Хадижа там оказалась …,-- растерянно ответила Жади. – Она мне об этом не рассказывала, но я уверена, что Саид туда никогда не пойдет, и Хадижу не отпустил бы. Наверно, она сама отправилась в крепость, но с кем? Странно…
Теперь до Жади дошел смысл сказанных Хадижей слов. Так вот почему она не хотела, чтобы Саид знал о таком подарке! Что-то произошло в Марокко, о чем дочь ей не рассказала. И как всё-таки Хадижа оказалась в крепости? Она не могла добраться туда одна, не зная дороги. Но при чем здесь Саид? Хадижа говорила так, как если бы она узнала нечто такое… Сама Жади не раз рассказывала ей о развалинах. Но не обо всём, что было с ними связано. Надо позвонить в Фес и расспросить об этом Зорайду.
-- Лукас, я поставлю снимок на этот столик, потому что хочу, вставая с постели, каждое утро видеть и свою дочь, и наши развалины.
--Конечно, Жади. Так и сделай.
И Лукас перевел разговор на тему о делах фирмы. Жади старалась пропускать мимо ушей совершенно не понятные ей и неинтересные рассуждения мужа о мировом кризисе, опасения Лукаса за состояние дел в фирме в связи с падением каких-то голубых фишек в Европе и США. Какие-то индексы,  мировые цены на нефть, курсы доллара и евро по отношению к бразильской валюте. О, Аллах, почему она должна разбираться в этом? За 5 лет совместной жизни с Лукасом Жади и без того узнала значения стольких экономических терминов, совершенно ей ненужных, что могла бы при желании поразить своими познаниями того же Саида, если бы им довелось мирно поговорить при встрече. Ведь Саид, как и сид Абдул, как и Мухамед, --одним словом, всё семейство Рашидов, считали женщин не способными к серьезным наукам. Но в данный момент вникать в деловые проблемы Феррасов ей не хотелось. Делая вид, что слушает Лукаса, Жади посматривала на фотографию и думала о своём.   В этих развалинах Жади встречалась не только с Лукасом, но и с Лео. Ей до сих пор кажется, что их встречи были всего лишь сном. «Впервые увидев его, я думала, что на меня смотрит Лукас из прошлого, такой же, как в день нашей первой встречи вот в этих развалинах. Я приняла Лео за галлюцинацию, возникшую из-за моего навязчивого желания жить прошлым, и упала в обморок. Очнувшись, я даже подумала, что люблю уже не Лукаса, а того мальчика, который встретился мне 20 лет назад. Но Лео был похож на Лукаса только внешне.» Жади вспомнила гаданье на кофейной гуще, когда Зорайда говорила: «Ты должна будешь выбрать, идти ли назад или двигаться вперед». «Теперь я с Лукасом, мужчиной, которого, не смотря на все его недостатки, я люблю всю жизнь. А Лео—милый мальчик.  Надеюсь, он когда-нибудь встретит девушку своей мечты. Да, он говорил тогда, что в своих мечтах он часто видел мой образ, но я уверена, что судьба приготовила ему другую, более романтическую встречу».
--Жади! Жади!—тормошил её Лукас, видя, что его жена унеслась куда-то в своих мыслях.
--А? Что?  Прости, Лукас, я задумалась. О чем ты говорил?
-- Я говорил, что мне придется через пару месяцев лететь в Россию, где есть возможность подписать выгодные контракты на поставку нашего мяса.
--В Россию? А где это?... Лукас!!! Через два месяца свадьба Хадижи! Я хочу, чтобы мы вместе присутствовали на главном дне в жизни моей дочери! Ты успеешь вернуться к этому времени?
-- Жади! Я как раз об этом и пытаюсь тебе сказать! Меня не будет в Бразилии именно тогда. И знаешь, мне непонятно, почему ты так уверена, что Саид пригласит тебя на свадьбу Хадижи? Не станет ли его отказ для тебя обидой и унижением?
В первое мгновение Жади просто ошеломило такое предположение Лукаса. Но потом она испугалась. От Саида можно ожидать и такого. Ведь семья Рашидов отреклась от Жади. Сможет ли она попасть на свадьбу дочери???
Видя, как подействовали его слова на Жади, Лукас, желая успокоить Жади, сказал:
--Возможно, будет лучше, если ты поедешь со мной в Европу, а потом в Россию? Там в марте уже не так холодно, как бывает зимой.   Поедем, Жади! Посмотришь новые страны, а потом как-нибудь побываешь в Марокко и встретишься с Хадижей.
--Нет, Лукас! Конечно же, нет! Я должна быть на свадьбе Хадижи! Она моя дочь, Лукас!—Жади обхватила голову обеими руками. Потом её тонкие пальцы уже прижимались к губам, которые шептали:
-- Аллах велик! Он не допустит такой  несправедливости! 
Лукас не знал, чем ещё можно утешить Жади. Он стоял, теребя рукой мочку правого уха, и растерянно молчал.

На следующий день Жади позвонила Самире, а потом они вместе отправились в Сан-Криштован к доне Ноэмии. Жади привезла в её магазин на продажу новые украшения, а когда деловая часть была закончена, Жади попросила дону Ноэмию позвонить Латифе. На правах родственницы она могла пригласить сестру Жади на встречу в кафе под благовидным предлогом.
-- Жади, а ты знаешь, Латифа вернулась из Марокко одна, без Мухамеда. Только она, Амин и его молодая жена. Я не видела эту девушку, но мне рассказала сегодня утром дона Жура.
-- Как это—не вернулся из Марокко? А что известно об этом Мустафе?
-- Мустафа вместе с Амином заняты двумя магазинами. Но Мустафа мне ничего конкретного не рассказывал о Мухамеде. Его задержали какие-то важные дела их дяди…Абдула, кажется?
--Вот как…. Тогда Латифа может без проблем прийти в это кафе.
-- Конечно, Жади, я сейчас позвоню ей.
Жади и Самира остались сидеть за столиком, потягивая из высоких бокалов сок маракуйи, а дона Ноэмия отправилась к телефону.
       (На этом пока всё. Остальное (а придуман длинный сюжет) буду дописывать постепенно, и размещу, если, конечно, это будет кому-то интересно).

увеличить

увеличить

увеличить

0

17

Наверно, это было верхом наглости с моей стороны размещать такой длинный опус. Перечитала-- столько увидела мест в разных отрывках, где или со стилистикой что-то не то, или диалоги-- растянутые и как будто пустые. Одним словом-- хотелось, как лучше, а получилось, как всегда! Критикуйте-- не обижусь.  :blush:  :P  ;)

0

18

Страшно предположить сколько по времени у тебя это заняло. Мне вообще нравится такой настрой. Если толстенькие дядьки не хотят нас порадовать продолжением, то почему б его самим не придумать?
Врать не буду, прочитала не все, немного в начале, немного в конце. Вначале прям, мне кажется в точку. И характер героев и описание. Но вот Лукаса дураком делать не стоит. :longtongue:

Элис написал(а):

а потом как-нибудь побываешь в Марокко и встретишься с Хадижей

Вообще если б мне так сказали о моем ребенке, у меня б руки зачесались... а они вроде как в хороших отношениях, чего он так с ней?

0

19

Скажу честно-- Лукас мне никогда не нравился. Я поклонница Саида. Но Лукаса я не считаю дураком. Он, на мой взгляд-- слабохарактерный, нерешительный. А если вспомнить сериал, то он ведь при всей своей любви к Жади ничего ради неё для Хадижи не сделал.
Помнится, Саид говорил: "Ради любимой женщины мужчина (любящий) может и в пропасть прыгнуть. А твой Лукас что делал? Сколько раз он оставлял тебя?"
Вот Зейн, к примеру, честно ответил Жади на её предложение помочь ей выкрасть Хадижу у Саида, что не может даже ради неё рисковать своим бизнесом. А Лукас? Разве он был способен на риск? На безумство? Он начал ныть-- это незаконно, это похищение человека.
Вот Саид-- я уверена-- попроси его любимая женщина выкрасть её ребенка у соперника-- пошёл бы на любой риск. Вспомним, как он Лукаса пытался усыпить в доме на празднике дяди Али, а когда не получилось, послал своих парней, которые и гнали Лукаса по всем крышам Феса. Саид нанял бы бандитов, которые этого ребенка отобрали бы у папаши на его глазах.

Я хотела сначала сделать так, чтобы Жади разочаровалась в Лукасе. Ведь она получила его через 20 лет? Получила, что хотела, а потом она могла его рассмотреть получше и увидеть в нем недостатки, которые могли бы охладить её пыл. Ведь в моем варианте Жади прожила с Лукасом 5 лет в браке. Это не мало! Но я поняла, что мне трудно изображать отношения Жади и Лукаса. Вот Саида я хорошо представляю. А эту пару-- нет.

Я столько всего напридумывала, что даже не знаю, как повернуть сюжет. Причем --только синопсис, а он, особенно мысленно, придумывается быстро. А вот писать сам текст -- это очень много времени занимает.

Просто я весь июль была в отпуске и болела, утешаясь таким хобби-- писала о любимых героях. А ведь написала только 1/10-ю часть придуманного!  В планах ещё жизнь в браке Хадижи и её несчастья, путешествие Самиры с Амалией по Марокко, где Самира познакомится с Лео. Они заблудятся в пустыне и т.д. А Жади должна была бы нанедолго вернуться к Саиду. Но вот не знаю-- писать дальше, и когда теперь появится на это время?

Отредактировано Элис (Чт, 13 Авг 2009 17:10)

0

20

Мне самой Лукас не нравился, я думала Жади с Лео останется, и почему-то думала что так и было  o.O

0

21

Я теперь начинаю сомневаться, правильно ли я дала название своему «продолжению»  как «В лабиринтах любви». Я не проверила раньше в интернете, есть ли что-то похожее. Оказалось, что есть! Слово «лабиринт» очень востребованное в названиях книг и сериалов. Есть и «Лабиринты любви».
Хотелось придумать какое-то необыкновенное, романтичное название. Например, «Любовь на лепестках цветов» -- но оказалось, что есть рассказ «Любовь на кончиках ресниц». И сериал скоро будет «Любовь на острие ножа». «Клон-3, или Арабески любви»? В названии чувствуется восточная романтика, но… «Клон-3», или на пёстрых дорогах Марокко»? Но, во-первых, действия будут происходить не только в Марокко, а, во-вторых, такое название есть у одного туристического дневника путешественников по Марокко. (А таких дневников я перечитала «целое море»!)

Какое название дать продолжению сериала «Клон», чтобы в нём чувствовались темы: любовь, как между знакомыми персонажами, как Саид/Жади/ Лукас, так и новыми –Лео/Самира и т.д. Чтобы в названии -- и песок пустыни Сахары, и жара Марокко, и пыльные дороги страны, и люди, не похожие на бразильцев, интриги и загадочные обстоятельства, тайны, ссоры и обиды. И т.д. Не знаю.

0

22

Я бы на твоем месте не сильно заморачивалась, насчет названия. В процессе написания у тебя возникнет куча идей. Вот например: недавно я закончила читать вампирскую сагу. Последняя (к сожалению недописанная) была названа "Солнце полуночи". Эта книга о любви вампира к человеческой девушке. Так вот он описывает свои чувства:
"Моя жизнь была нескончаемой, неизменной полуночью. По необходимости в моей жизни всегда была полночь. Так как же так вышло, что солнце сейчас восходило, посреди моей полуночи?"
То есть у автора родилась красивая фраза, которая стала ключевой. Но когда автор допишет книгу, может она будет носить вообще другое название.

0

23

Название родится обязательно в процессе работы, и "тянуть его за уши" не придется. Просто - твори свое творенье!
Клево сказала? ;)

Отредактировано Елена (Сб, 15 Авг 2009 12:15)

0

24

Очень прикольно, СУПЕР, извини, но до конца прочитать не могу. Сильные описания, живые диалоги, очень хороший слог.

0

25

Элис написал(а):

Скажу честно-- Лукас мне никогда не нравился. Я поклонница Саида.

Слушай! А может пусть Жади уйдет от Лукаса и будет третьей женой Саида? Хороший жизненный урок! Была первой и единственной, а теперь третья!

0

26

(Возвращаюсь после 1о дней сидения без антивируса-- поэтому боялась заходить в интренет).
Да! Сюжет у меня готов, и есть мысль, что  любовь Жади к Лукасу будет поколеблена именно его слабовольностью в последующих событиях, в которых Саид покажет себя как раз более решительным. На время я её собираюсь вернуть Саиду. Но что потом? У меня много замыслов, но мало времени. Даже то, что придумано, нет пока возможности описать.

0

27

advokat написал(а):

Очень прикольно, СУПЕР, извини, но до конца прочитать не могу. Сильные описания, живые диалоги, очень хороший слог.
0+-

Спасибо за отзыв! Меня интересует особенно-- как получились описания города Феса? А описание крепости на окраине Феса?  Где у меня вышли "проколы"? Я ведь не была в Марокко, поэтому могут быть ляпы. Когда пишешь о чем-то, зная только из чужих рассказов, описаний или туристических справочников, то ляпы неизбежны.

0

28

Причины, по которым я решилась написать продолжение сериала, я указала в начале фанфика. Чем мне понравился сам сериал: многим.
-чудесная история любви героини Жади и Лукаса,
-любовь Саида к Жади-- такая страстная, безответная. А Саид-- это просто мой идеал мужчины. Вот так мечтаешь о чем-то или о ком-то и вдруг ...вот твоя мечта перед тобой. Я просто влюбилась в Саида. Собственно, потому я и решила написать продолжение, потому что соскучилась по героям, и потому что меня не устроило окончание сериала. Жади должна была если не достаться Саиду, то хотя бы пожалеть о том, что она его не рассмотрела как следует, а в Лукасе наверняка ошиблась!

И ещё меня увлекла эта загадочная восточная страна--- Марокко, страна из сказок "1001 ночи". Я столько прочитала о марокко, что хотелось бы написать о приключениях героев в Марокко. Ведь есть же такой жанр в литературе-- ТРЕВЕЛ, т.е. роман-путешествие. А в Марокко есть и побережье океана, и горы, и казьбы( старинные крепости, где и сейчас живут берберы), и пустыня Сахара-- загадочная и неумолимая -- с миражами, пыльными-песчаными бурями, туарегами и бедуинами. А верблюды--ослики в узких улочках средневековых медин городов! Оливы/ пальмы/ мандарины... Что ещё надо героям романа? Только какой-нибудь необыкновенный сюжет!!! Я над этим думаю.

0

29

читала несколько дней по кускам... да что, понравилось, получила удовольствие, честно)) вспомнила когда-то любимый сериал, хотя сначала приходилось вспоминать имена героев и кто кому кем приходится, то к концу уже увлеклась и читалось легко))

0

30

Спасибо за отзыв! KoFFe, я собираюсь дописать свой фанфик, и сюжет додумала, но не знаю, как мне закрутить его поинтересней. Предложили какой-нибудь неординарный ход для кого-либо из героев, пожалуста. Буду очень признательна!

0

31

Ну, в душе я поддерживаю твою идею насчёт путешествия героев по Марокко.. Ты, как человек начитаный в этом деле, могла бы полностью раскрыть душу и колорит страны, и рассказ бы получился крайне интересным не только для поклонников сериала, а и для незаинтересованого читателя)) Можно бы было описать вспышку неожиданной любви Жади к Саиду, возможно ,именно во время этого путешествия, не отказалась бы, чтоб Лукас, всё таки, остался с носом

Отредактировано KoFFe (Чт, 8 Окт 2009 23:57)

0

32

Предположительно, путешествовать по Марокко ,сначала сами по себе ,будут Самира и Амалия, а потом с определенной целью-- они+ Лео и ещё один герой из новых. Да, именно этого мне и хочется-- чтобы показать интересные места в Марокоо, познакомить поклонников сериала и других читателей с этой удивительной страной, в которую я влюблялась всё сильнее, чем больше я о ней читала! ( А в литературе в последнее время вдруг стал моден, как я обнаружила , новый жанр-- роман-трэвел, т.е. роман о путешествии, роман о странствиях героев по малознакомой для них стране).
Самира полюбит Лео (взаимно), но до секса я их не доведу. Во-первых, Самира--девушка целомудренная, а во-вторых, я страшусь такое описывать. Обойдутся мои герои и без этого!

Саида и Жади я обязательно сведу! Во-первых, когда у выданной замуж за подлеца Фарида Хадижи-- дочери Саида и Жади, начнутся в семье мужа неприятности и злоключения, у Жади не будет другого выхода, как обратиться к бывшему мужу, ведь на Лукаса надежды нет в такой ситуации. Я их сведу-- Жади и Саида!

И ещё-- так как из Фатимы у меня не получилось злодейки, как сначала задумывалось, то хотя я и приготовила для неё разные неприятности в жизни и беды, и приключения, но всё же злодейкой станет Зухра. Вот как бы мне именно из неё сделать исчадие ада? И Фарид-- тоже тот ещё негодяй должен получиться по моему замыслу.
Халиса тоже с Амином попортят друг другу кровь... А дяде Абдулу я дам жену.... придумаю, как его заманить в ловушку брака, какую несчастную отдать ему в руки и как уж он оторвется в собственной семейной жизни!

Лукас заслуженно ( для меня лично-- за его прошлые предательства и нерешительность по отношению к Жади!) останется с носом. Хотя бы на время. Или конец фанфика оставлю открытым, чтобы сам читающий мог бы додумать тот финал, который ему больше бы подошел.( Просто руки чешутся сесть за комп и начать писать продолжение, а времени нет. Вот муки-то!)

+1

33

Элис , вот видишь, как быстро придумалось всё!)) жду продолжения!

0

34

Элис написал(а):

Саида и Жади я обязательно сведу! Во-первых, когда у выданной замуж за подлеца Фарида Хадижи-- дочери Саида и Жади, начнутся в семье мужа неприятности и злоключения, у Жади не будет другого выхода, как обратиться к бывшему мужу, ведь на Лукаса надежды нет в такой ситуации. Я их сведу-- Жади и Саида!

Совршенно согласна! Лукас - чмо. Никогда не нравился. А еще Жади бы проучить за Саида и Хадижу!

0

35

Имею ввиду: Аллах послал ей прекрасного мужа и обожаемую дочь, а она это поменяла на Лукаса. Аллах мудрее.

0

36

Да, согласна! Но Жади уже наказана -- это есть уже в начале фанфика, когда она не может вмешиваться в судьбу дочери. Её никто не собирается спрашивать-- за кого выдать замуж Хадижу. И сама Хадижа-- на стороне отца(Саида), а с мнением матери не согласна.

Потом Жади будет мучаться от неизвестности, как там живется Хадиже в новой семье? И т.к. семья Рашидов её отвергла (семья бывшего мужа), то и попасть в гости в семью , где будет жить Хадижа, у неё не получится. Она же теперь жена бразильца. (Но Жади выкрутится и всех их ещё проведет и за нос поводит!Обещаю!)

А с Лукасом я много чего могла бы сделать и много неприятностей ему доставить, но... У него така-а-а-я армия поклонников, ФАНАТОВ(!!!), что трогать эту персону просто неосмотрительно, мне же всё-таки хочется, чтобы читать было интересно всем , и чтобы никто не разочаровался. И чтобы в то же время судьбы героев складывались как можно более реалистичней. Например, даже когда Самира и Лео с компанией потеряются в пустыне Сахара из-за начавшейся песчаной бури (или пыльной-- что не так опасно для бедолаг? Мне же хочется, чтобы они выжили после этого, а не погибли в пустыне),-- такое все-таки случиться может. Пусть для нас и Марокко, и пустыня, и миражи, и пыльные/песчаные  бури-- экзотика. А вот реально ли для Жади отказаться от Лукаса-- ведь она его 20 лет ждала? Или возможно? Что должен выкинуть или ,наоборот, не сделать для Жади Лукас, чтобы она в нём смертельно разочаровалась?

(Если есть идеи-- подскажите). А может быть, ввести ещё какого-нибудь героя-- необычного? Странного? Ужасного?)

0

37

Я думаю, возраст и время ей помогут. 20 лет она любила кого? Молодого юношу, полного надежд, с которым она согласна была (в 18 лет) разделить судьбу. И тут они встречаются 20 лет спустя. Конечно сперва там страсть и все такое, но в конечном счете мне кажется она должна понять, что любила мираж. Она будет сравнивать Лукаса с Саидом. И если чесно, я уверена, что перевес будет на стороне Саида.
Насчет того как все показать, чтоб фаны Лукаса не разбили произв. в пух прах, это все зависит от автора.  :) Как преподнесешь так и будет. Главное все делать постепенно и продумывать каждый шаг героев. Негатив к Лукасу будет автоматически нарастать в то время как Жади будет мучаться, страдать, разрываясь между мужем и дочкой. Конечно у нее рано или поздно появиться мысль, что Аллах не зря ее с Саидом свел и разлучил с Лукасом.
Лукас пассивен в действиях, нерешителен, меланхоличен, он обратная противоположность горячему и надежному Саиду.
Что по мне, так эти фаны Лукаса - глуповатые девочки от 13 до 15 лет. А взрослая женщина сразу смекнет, что любовь Жади к Лукасу - ничем необоснованная блажь. Любовь Жади с Саидом могла стать вечной, прочной и они смогли бы построить семью, с ценностями стоящими на незыблемой основе. Лукас на это не способен. Он не имел вес в первой семье, жена его не уважала, дочь к нему не прислушивалась. Он не имел неоспоримого авторитета главы семейства. Птица низкого полета. И со второй будет тоже самое. Хлюпик - есть хлюпик.
Саид наоборот.
От так! подитожу: Лукас - лох.
:)

+1

38

Вот для сравнения:
1. Песчаная буря
2. пыльная буря.
3. Мой любимый Фес. Вид сверху с высот, где стояли Саид, Фатима и Хадижа.
Как, по-вашему мнению, что страшенее и опаснее для человека в пустыне? В какие именно перепитии мне следует ввергнуть своих героев?

увеличить

увеличить

увеличить

0

39

Ты слышала, что недавно Австралия подверглась бури? Покопайся в новостях. Наверно накопаешь полезную инфу.

0

40

Елена написал(а):

Главное все делать постепенно и продумывать каждый шаг героев. Негатив к Лукасу будет автоматически нарастать в то время как Жади будет мучаться, страдать, разрываясь между мужем и дочкой. Конечно у нее рано или поздно появиться мысль, что Аллах не зря ее с Саидом свел и разлучил с Лукасом.

Вот именно! Спасибо, Елена, за совет! Я подсознательно так и чувствовала, только не было пока времени, чтобы не только всё обдумать, но и четко выразить свои мысли. именно так и надо показывать-- как меняется отношение Жади к Лукасу. Оно, я думаю, у неё уже  изменилось, только она сама не смеет себе в этом признаться. Лукас не дарит золота, не знает тех обычаев, к которым привыкла Жади, не умеет так красиво любить , как Саид и много еще чего могло выясниться за прошедшие 5 лет совместной жизни.

0


Вы здесь » Литературное кафе » Устаревшие произведения » Фанфик к сериалу "Клон"-продолжение "Клон-3, или В лабиринтах любви"