Литературное кафе

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Литературное кафе » Устаревшие произведения » ЧАСТЬ 3 ФАНФИК "Клон-3, или в лабиринтах любви"


ЧАСТЬ 3 ФАНФИК "Клон-3, или в лабиринтах любви"

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Привет всем, кто решил прочитать моё творение!
Начинаю размещать 3 ЧАСТЬ фанфика «Клон-3, или в лабиринтах любви». Она не до конца дописана, но пока представлю только те главы, которые уже есть. Потом постепенно буду добавлять по мере написания.
В этой части мне вдруг захотелось увидеть Рио-де-Жанейро с большой высоты. Помните, как во всех бразильских сериалах показывают этот город с высоты птичьего полета—давая обзорную панораму, и мы видим и широкие длинные золотые пляжи, тянущиеся вдоль океана, и параллельно им идущую  линию высотных домов, отелей, отделённых от заполненных загорающими людьми пляжей автомобильной дорогой в несколько полос. Это авеню Атлантика на Копакабане.
А вот и статуя Христа на вершине всемирно известной горы Корковадо. Фигура Христа как будто парит над городом, обнимая распахнутыми для объятия руками, как бы защищая город на берегу Атлантики.
Вот и гора Сахарная голова, стоит  на берегу океана, отражаясь в водах залива Гуанабара…
Мне всегда нравится смотреть на эти панорамные кадры, обозревать весь город. И нам так часто его показывают, что, кажется, в городе нам всё знакомо! Я тоже не смогла удержаться, чтобы не «взглянуть» на Рио-де-Жанейро с высоты Корковадо  и Сахарной Головы глазами героинь.
В этой части фанфика будут происходить события до свадьбы Хадижи. Некоторые из них предопределят и будущие события следующих частей фанфика.
Кто прочитает, по возможности высказывайте критические замечания. Возможно, с кем-то из героев я перегнула палку? Или не совсем верно показала психологически поступки или мысли героев? Или много пустых разговоров? Или что-то ещё?
Что именно вы посоветовали бы мне изменить или сами показали бы не так, как это пришло в голову мне?
Впереди до конца 3 ЧАСТИ ещё осталось написать глав 8, наверно. Буду выкладывать их теперь по мере написания.

увеличить

Отредактировано Элис (Вс, 29 Авг 2010 02:18)

0

2

1 Глава 1 ЧАСТЬ 3. Мухамед и Лейла. Возвращение  в Бразилию.

*** Когда Мухамед ушел,  Лейла и Ариба вздохнули с облегчением, но потом, положив деньги в сумку для покупок, стали гадать, что там за Нурия, которая будет их учить ведению хозяйства. И знает ли она Латифу—первую жену Мухамеда.
-- Надо осторожно расспросить её обо всём! Что ты вообще знаешь о своем муже? Но ты первая не задавай вопросов, иначе она может не решиться откровенничать, - поучала Ариба неопытную девочку, неожиданно ставшую женой.
Девушки принялись наводить порядок на столе после завтрака Мухамеда – убирали тарелки с остатками пищи, унося всё на кухню. Поднявшись в очередной раз в столовую, чтобы протереть стол от крошек и подмести пол под ним, они вдруг услышали, как в дверь с улицы громко постучали. Потом задергался колокольчик, который вчера вечером между делом приделал к входной двери  со стороны улицы Мухамед. Наверно, это пришла та самая Нурия – от дяди Абдула. 

Лейла и Ариба тревожно переглянулись. Помедлив какое-то время, они спустились вниз и поспешили к двери. Всё это время настойчиво раздавался звон медного колокольчика.  Отодвинув засов и повернув в замке неудобный тяжелый ключ, наконец, открыли скрипучую дверь… И вот через порог , зацепившись за него суковатой палкой, тяжело переступила высокая сутулая старуха с морщинистым лицом.
В потёртой черной джеллабе, с толстым шерстяным платком на голове поверх выглядывающего из-под него другого, плотно облегающего голову, коричневого платка,  эта старая женщина показалась им суровой и строгой. Нахмуренные брови, осуждающее выражение глаз – всё заметили девушки,  когда гостья  бегло осмотрела представших перед  ней молодых женщин, отданных ей под опеку на этот день.
Зло поджав губы, она возмущенно процедила:
-- Да вы как будто не ждали моего прихода? Не может быть, чтобы Сид Абдул не предупредил обо мне! …Ну, что стоите?!! Ведите меня в дом! Пока-а-азывайте, где тут у вас что!
Лейла с Арибой оробели с первого взгляда на родственницу сида Абдула и беспрекословно подчинились  жесту руки, сделанному старухой, давшей понять, чтобы ей не только помогли пройти через внутренний двор,  но и забрали бы у неё из рук довольно тяжелую клетчатую китайскую сумку, неизменную спутницу многих торговцев.
Пока Лейла задвигала засов и закрывала дверь, Ариба забрала у лары Нурии из рук сумку и повела старуху в дом. Лейла нерешительно двинулась вслед за женщинами.
  Что принесла с собой Лара Нурия, вскоре выяснилось. Пройдя через неухоженный двор, все оказались на кухне, куда пожелала прежде всего попасть старуха. Она с видимым облегчением уселась на покрытый верблюжьей шкурой большой пуф, отдышалась и потребовала, чтобы разобрали её сумку.
-- Достаньте мои теплые домашние бабуши! Они завернуты в газету, лежат в сумке на дне в углу! – деловито руководила действиями Арибы Лара Нурия.
Пока подруга помогала женщине переобуться в принесенную обувь, Лейла догадалась приготовить мятный чай и теперь стояла с небольшим подносом, на котором рядом с маленьким серебряным чайничком зеленели в прозрачном стаканчике несколько листочков мяты.
Пожилая гостья молча взяла стакан с налитым на её глазах чаем и не спеша выпила сладкий ароматный напиток. Поставив на услужливо протянутый Арибой поднос опустевший стакан, Лара Нурия спросила:
-- Ну и кто из вас Лейла? Кто жена Мухамеда? На свадьбе я не была, невесту не видела, а сейчас что-то никак не пойму, кто из вас кто?
Девушки молчали, хотя отвечать на вопрос следовало Лейле, ведь это она была женой хозяина дома! Но молодая хозяйка будто язык проглотила.
-- Так кто из вас Лейла? Ты?..— повторив свой вопрос, старуха ткнула в Лейлу палкой, на которую опиралась во время ходьбы.
--Д-дда-а, это я…,-- заикаясь, проговорила девушка.
-- И одеты вы так, что под черными накидками не разберешь, кто хозяйка, а где служанка, -- проворчала родственница мужа Лейлы и, повернувшись в сторону второй девушки, обратилась к Арибе.:
– Кто ты, как тебя зовут?
-- Я Ариба, троюродная сестра тети Лейлы. Я не служанка. Лейла забрала меня с собой в помощницы, когда стала женой сида Мухамеда!
-Да – да! – осмелилась произнести Лейла.— Ариба будет жить вместе со мной в доме, когда мой муж уедет из Феса!
--Вот оно что, - сузив глаза и поджав губы, процедила старая Нурия. – Но Сид Абдул велел мне присматривать за вами обеими. Он так договорился с племянником, твоим мужем, -- кивнув на Лейлу, проворчала Нурия.— Думается мне, в этом доме  я останусь надолго!
Пока девушки переглядывались, обмениваясь красноречивыми взглядами, женщина, как будто ничего не замечая, сидя,  осматривалась на кухне. Потом жестом попросила помочь ей подняться с пуфа.
--Не будем терять время. Показывайте мне ваше хозяйство. Начнем с запасов продуктов. Сегодня пятница, после молитвы в мечети Мухамед с Сидом Абдулом придут сюда обедать, надо приготовить блюда как следует. Я вас должна научить, но для этого нужны продукты. Есть ли они у вас?
Ариба повела наставницу к шкафу с запасами, а Лейла молча наблюдала за происходящим, стоя невдалеке. Старуха что-то ворчала себе под нос, охала, чему-то негромко возмущалась, просматривая продукты и перебирая кульки, сверточки, банки… Заглядывала в каждую жестянку со специями, принюхиваясь, а то и погружая корявый указательный палец в содержимое, иной же раз растирая щепотку специй между двумя пальцами.
Наконец, Лара Нурия вынесла вердикт:
--Да-а-а… Плохие из вас хозяйки! С такими запасами пятничный обед не приготовишь! Много чего нет, а что есть, то не подходит! Есть даже испорченные специи – вы же их храните неправильно! Но я вас всему научу! Запоминайте, что именно вам надо будет купить сейчас на рынке!..  Обе запоминайте! Что забудет одна из вас, то вспомнит другая!.. Шафран, три маринованных лимона, оливки, соль – у вас даже соли нет нормальной, отсырела вся! Дальше… миндаль – покупайте не жареный, сами пожарим, так и лучше, и дешевле!... мяту, но смотрите, чтобы она была действительно свежей!...финики… мука нужна тоже…
Лара Нурия долго перечисляла необходимые покупки, отпуская замечания и давая советы. Ариба незаметно загибала пальцы, стараясь запомнить всё перечисляемое. Если бы она умела писать, то было бы куда проще не ошибиться, не выпустить из памяти какую-то мелочь! Но ни она, ни Лейла в школу не ходили, поэтому не имели такого чудесного навыка. Впрочем, память пока не подводила Арибу.
Когда Лара Нурия, наконец, остановилась, Ариба бросила на Лейлу взгляд и поняла, что та чем-то озабочена. Но выяснить, в чем дело, она не успела, потому что над Фесом с многочисленных мечетей полились  звуки азана. Нурия встрепенулась, заохала, засуетилась, доставая из объемистой сумки молельный коврик. Она быстро сориентировалась, выбрав правильное направление, куда следовало положить коврик, чтобы молиться можно было бы лицом к Мекке, и опустилась на колени. Прежде, чем приступить к совершению намаза,  она грозно призвала и Лейлу с Арибой присоединиться к молитве. Лейла покорно опустилась рядом коленями на каменный пол кухни.  Ариба же, увидев это, подала небольшой коврик подруге, а сама незаметно удалилась из помещения, т.к. сегодня участвовать в молитве не могла.
..Когда с улицы донесся сигнал к окончанию молитвы, Лейла помогла Нурии подняться и задала вопрос, который беспокоил и Арибу, обдумывающую предстоящие дела в соседней комнате, пока подруга и пожилая женщина молились.   Вернувшись на кухню, Ариба услышала робкий голос Лейлы:
--Лара Нурия, вы ведь пойдете с нами на рынок? Мы живем в Фесе совсем недавно, города совсем не знаем.
-- Мы выходим только в хамам – он находится  в конце улицы,  приносим воду из соседнего фонтана и выходим покупать лепёшки у торговца из дома за соседней дверью, -- вежливо добавила Ариба.
-- Мухамед говорил, что мы на рынок пойдем вместе с вами! Он хотел, чтобы мы всё тщательно запомнили, улицы, лавки, торговцев… Он не выходил вместе с нами никуда, сам приносил всё необходимое, потому что у него не было времени водить нас с собой…
Нурия удивленно приподняла густые брови. Она сидела на том же пуфе, что и раньше, до намаза, и теперь, резко повернувшись всем корпусом к девушкам, оказавшимся сбоку от неё, воззрилась с недоумением на них обеих.
-- Ещё чего! Никуда я не пойду — я еле дошла до вашего дома!  Вы сходите сами, ведь я тоже не знаю ваш район. Но я шла и спрашивала у людей, как дойти в этот район Феса,  если забывала те разъяснения, который дал мне перед дорогой к вам Сид Абдул. Идите, не тратьте время попусту!- отмахнулась от них Нурия.
-- Но мы не знаем города, мы можем заблудиться!
-- Вы и со мною вместе можете заблудиться! – недовольно проворчала старуха. – Идите и спрашивайте у добрых людей, вам подскажут всё: и куда вам идти, и где что   продается. Идите, я ничего не желаю больше слушать!
-- Но…,-- пыталась возразить Ариба.
-- Чего вы боитесь? Рынок  совсем рядом — когда я шла к вам сегодня утром, видела тут за углом, на соседней улице, небольшой сук, на котором продавались продукты. И продавец мяты там стоял с тележкой, и прилавок со специями там был тоже!  Лавка с мукой тоже рядом была. Идите! – уже более строгим голосом  настойчиво произнесла старуха из дома сида Абдула.
Девушкам ничего не оставалось, как подчиниться, понадеявшись, что ничего  страшного не произойдет. Они набросили на головы платки, взяли несколько сумок для покупок, деньги, и отправились на Медину. Старуха закрыла за ними засов, который глухо звякнул за дверью.
Решив далеко не уходить от знакомой улицы, Лейла и её родственница отправились в поисках рынка к повороту на соседнюю улицу, пройдя которую, по слухам, можно было оказаться на небольшом суке, где покупали зелень и многое другое местные жители. Разумеется, девушки не раз слышала о рынке для жителей окрестных улиц. Теперь им предстояло его найти.
Им долго пришлось идти вдоль высоких стен узкой длинной улицы, чтобы  потом оказаться в таком же узком кривом проходе между домами  по соседству, а уж потом найти с помощью советов  прохожих нужный им рынок…
У Лейлы и Арибы, до недавнего времени проживавших в очень бедной семье, разбежались глаза при виде товаров, выставленных прямо на улицу перед дверями домов или в лавках, куда они заглядывали из любопытства.
Вот аптека, стены которой уставлены тысячей склянок со всякой всячиной, начиная от сушеных змей и кончая пряностями для кус-куса. С интересом рассмотрев выставленное на полках, купив пару специй, девушки вышли на улицу и увидели торговца фруктами, на тележке которого высились аппетитно выглядевшие горки плодов местного кактуса, вкус которого был хорошо знаком подругам. Купив и съев несколько штук, они направились к другим торговцам, решив более не отклоняться от поисков нужных покупок. Надо было торопиться.
Но их внимание то и дело отвлекали то ковры в желтой и красной цветовой гамме, которые по поверьям защищают от сглаза, то кожаные бабуши -- с острыми и тупыми носами, с каблуками и без, с загнутыми задниками или без оных.  Лейле приглянулись одни женские туфли, украшенные живописной вышивкой.
А украшения? Неважно, что Мухамед подарил много золота на свадьбу Лейле. Оно было слишком дорогим, и Лейла не решалась его носить.
Здесь же были не только дорогие вещи, и было из чего выбрать: серьги и браслеты, подвески и ожерелья, причем -- не только золотые, но еще и с декором из перламутра.  Украшения из серебра или бисера и тому подобные безделушки, представленные в больших количествах и самых различных вариациях.
Девушки ничего не собирались покупать, они только любовались красивыми вещицами, пока Ариба в который раз не вспоминала, что пора заняться поисками того, за чем они и пришли на рынок.
Но, пройдя насколько шагов, они снова отвлекались то на керамическую посуду, залюбовавшись на причудливо расписанный таджин, то на блюдо из чеканного серебра, то на выставленные в небольшой лавке женские платья—от джеллабы до кафтанов и ткшейто, мимо которых они, разумеется, не смогли заставить себя пройти.  Но постепенно сумки их всё-таки наполнялись сделанными покупками из данного Нурией списка.
… Кажется, куплено было всё! Надо поторопиться, иначе Нурия их отругает! Но тут Лейла остановилась и спросила:
-- Ариба, ты не помнишь, соль нам нужно было купить или нет?
--Да!!! Мы забыли купить соль! И, о, эту специю для кус-куса, которую кладут обязательно в блюдо для аромата – её мы тоже забыли купить!
--Да! Не купили, потому что она не попалась нам на глаза! Поэтому мы и забыли о ней!
--Ты права, мы не увидели специю, потому что, похоже, её и нет на этом маленьком рынке. Выбор здесь невелик.
--Что же делать? Вернемся и объясним, что не смогли купить, потому что не было на рынке.
-- Ох, Лейла! Мне кажется, что эта женщина готова будет снова отправить нас на поиски хоть по всем рынкам Феса. Давай лучше спросим у кого-нибудь, где можно купить эту специю?
Оглядевшись по сторонам, девушки приметили пожилого торговца с большими черными усами и добродушной улыбкой, перекладывающего пучки с зеленью на импровизированном прилавке из тележки.  Обнаружив, что кроме специи,  на   необходимость которой упирала наставница, не куплена была и мята (!), они направились к нему.
А добрый торговец мятой, у которого девушки отобрали несколько пышных пучков ароматной зелени, подробно рассказал, как пройти на соседний сук, намного больший, чем этот. Ведь здесь торговля не рассчитана на туристов, а только для местных жителей. А вот если пройти вот через этот проход всего лишь несколько улочек, то можно оказаться на одной из главных  улиц их района. И там – большой сук туристической медины Феса.
И девушки отправились по указанному  пути. В узких коридорах старого города  они постоянно сталкивались то с торговцами, перевозящими тюки на осликах или на скрипучих тележках, то прижимались к стенам, когда мимо проносились мопеды. Наконец, они оказались в такой узкой улице, что едва смогли разойтись с  дворником  в флуоресцентном костюме.  Пожилой мужчина заталкивал мусор палкой-трамбовалкой в мешки, привязанные по бокам ослика – мусоровоза.
Лейла с Арибой с интересом рассматривали традиционные дома медины, деревянную отделку дверей, резьба которой напоминала изысканные кружева. . Разноцветная мозаика, металлические кольца на дверях, с помощью которых можно постучаться в дом, арабески – все эти детали можно рассматривать часами. И подруги то и дело дергали друг друга за одежду, показывая рукой или кивая в сторону увиденной интересной детали. И наблюдали за сценками местной жизни. Многие коренные фесцы были одеты иначе, чем в их родном селении. Другие джеллабы, на голове мужчин – фески, женщины, одетые по-разному: от европейских джинсов, вызвавших ужас у обеих родственниц, до классической черной одежды с никабом, закрывающим лицо.
Часов у девушек с собой не было, но Арибе показалось, что идут они  намного дольше, чем  им обещал торговец,  рассказывая, как пройти к рынку.  Их сомнения рассеялись после часа странствий по глиняным лабиринтам, как только они оказались на забитой людьми, ослами, орущими торговцами улице, по обе стороны которой были лавки, мастерские, кафе, ряды с товарами.
Они добрались до искомого базара. И опять они не могли оторваться от фонарей с разноцветными стеклами, этнических сумок, декоративных тарелок, посуды для таджина. Специю и соль они нашли быстро, поэтому решили побродить по незнакомому рынку, куда вряд ли они попадут в ближайшее время. Уверенно углубились они в лабиринт извилистых улочек медины, не думая о том, что возможность заблудиться вполне реальна.
Некоторое время спустя обе настолько устали от шума и сутолоки рынка, что решили зайти в ближайшее кафе и отдохнуть перед возвращением домой. Заказав на оставшиеся деньги мятный чай и сладости, они весело вспоминали увиденное за полдня в городе.
Наконец, выйдя из чайной лавки, девушки огляделись по сторонам. Откуда они пришли на эту улицу? Да, вот мимо той лавки они, кажется,  проходили полчаса назад! Не сомневаясь, они пошли по улице и затем свернули в показавшийся знакомым переулок. Потом свернули в другую улицу. Казалось, все дома медины срослись между собой. Когда они оказались на улочке настолько узкой, что можно было  пройти только друг за другом, Лейла и Ариба поняли, что заблудились.
Вернувшись назад на улицу, с которой завернули  в эту узкую щель, они решили не паниковать, а обдумать выход из положения. Вспомнив совет Нурии, что самое лучшее в такой ситуации – расспрашивать прохожих, они вдруг поняли, что не знают, как объяснить, где находится их дом, Лейла, как ни покажется это странным, не могла даже вспомнить фамилию своего мужа… Бледная и уставшая, она прислонилась к стене. Ариба тоже была напугана.
Потом они, не сговариваясь, просто побрели по улице, куда глаза глядят. Что можно было предпринять? Они не знали, где находятся, не знали, как объяснить, куда им надо попасть, только случайность могла бы им помочь!
Положившись на удачу, они медленно шли по медине, заворачивая за угол очередной улицы, не догадываясь, что откроется им за ближайшим поворотом.  Брели мимо мозаичных фонтанов, мастерских ремесленников, красивейших мечетей, видя внутренность через открытые двери… Гомон и ароматы рынков, на которых они то и дело оказывались, теперь раздражали обеих. Было только одно желание – вернуться в дом мужа Лейлы!
Но теперь уже и Лейле, и Арибе стало казаться, что они вполне могут пройти мимо дома Мухамеда и просто не узнают ни дверь, ни дом, ни улицу. Ведь практически невозможно было определить, что находится за стеной, вдоль которой идешь, если двери закрыты.
Соседей девушки не успели узнать; оказалось, что и двери их они не запомнили. Да и собственную дверь теперь вспоминали с трудом. Только фонтан и хамам, где часто бывали обе, могли быть ими узнаны. Но сколько похожих фонтанов встретилось им на пути!
И как же они устали!... Казалось, не было больше сил идти дальше… Теперь на них давили эти глухие облупившиеся стены в несколько этажей высотой, бесконечные коридоры улиц без окон, без дверей и балконов… и резкие запахи мочи и плесени. 
А, кроме того, наступило дневное время, и улицы опустели. Пятничная молитва в мечетях закончилась. Мужчины вернулись в свои дома, где их ждали празднично накрытые столы. Вот и Мухамед, наверно, уже пришел с дядей Абдулом домой, надеясь на ожидавший их обильный обед… Эти грустные мысли девушек прерывались манящими аппетитными запахами из домов, мимо которых они уже еле тащились от усталости, а традиционная марокканская музыка не радовала их слух. Наступило время отдыха и общения. И улицы сегодня заполнятся только к концу дня.
Арибе показалось, что стало прохладней. Ни денег, ни надежды на то, что они без чужой помощи доберутся до дома, у них не было. А как сможет их отыскать Мухамед? И станет ли он их искать?
Наконец, Лейла остановилась и тяжело прислонилась к стене. Потом сползла вниз со словами: «Я не могу идти дальше!». Ариба без сил опустилась рядом. Они печально встретились глазами. Арибе показалось, что Лейла вот-вот потеряет сознание.
-- Меня тошнит! Мне плохо, - сдавленно произнесла жена Мухамеда. Ариба не успела ничего сказать, как Лейлу тут же вытошнило на булыжную мостовую. Девушка не успела вытереть рот краем платка, как рвота повторилась. Ариба прикрыла рот пальцами. Ей в голову пришла одна мысль… Она покачала головой, но промолчала. Расстраивать подругу ещё сильнее в такой ситуации не следовало…
И вот тут к ним подбежал мальчишка. Лейла, пытавшаяся справиться с недомоганием, вовсе не обратила на него внимания.  Ариба тоже не заметила, откуда он появился. Прохожих на улице почти не было.
  Оказавшийся перед ними мальчик лет десяти  жестом показал им: «Давайте за мной!». Ариба поняла, что ребенок хочет им помочь. Почему? С какой стати? Откуда он может знать, что им нужна помощь? Эти вопросы ей в голову не пришли, ведь так хотелось вернуться домой..
Она не смогла ничего спросить, потому что он побежал в конец улицы, оглядываясь на девушек и делая жест следовать за ним. Ариба растерялась. Она не знала, как ей поступить: бежать за мальчишкой или оставаться с родственницей?
Но Лейла вдруг потеряла сознание и упала ничком на мостовую. Ариба приподняла её, положив голову подруги себе на колени, и горько заплакала. Всё было плохо: они потерялись в огромном лабиринте медины незнакомого города. А когда их найдут (если найдут), им попадет и от Нурии, и от мужа Лейлы. Но если Лейлу накажут, она всё равно останется женой Мухамеда. К тому же, Лейла, скорее всего, беременна…
  И  даже если муж соберется развестись с ней, она не окажется в таком ужасном положении, как Ариба.
Из прошлой жизни в доме отца Лейлы она хорошо усвоила, каково быть приживалкой в доме приютивших родственников. Во всем обвинят именно её. «Что теперь со мной  будет?» -- думала Ариба, не сдерживая слёз.

Едва  Мухамед и дядя Абдул вошли в дом, открывшая им дверь Нурия, увидев, кто стоит за дверью, горестно и даже с возмущением вздохнула.
Мухамед удивился тому, что Лейла и Ариба позволили старой женщине идти через труднопроходимый двор, чтобы впустить вернувшихся из мечети мужчин. Он огляделся по сторонам, но так и не увидел ни жены, ни её родственницы. Дядя Абдул же, заговорив с Нурией, мгновенно понял, что в доме не всё в порядке. В их отсутствие что-то случилось.
-- …, вот так, Сид Абдул, -- услышал, подходя, Мухамед конец рассказа пожилой помощницы дяди Абдула. -- И они до сих пор не вернулись! Как ушли сразу после утреннего намаза, так и пропали. Бродят где-нибудь по медине, подметая мостовую подолом джеллабы! Бесстыжие! Какой харам!
Нурия возмущалась, а Мухамед застыл как вкопанный. У дяди Абдула поползли вверх брови. Он повернулся к племяннику и впился взглядом в его лицо. Старуха тем временем продолжала:
-- А у меня обед не получился! Нет, я приготовила и таджин, и кус-кус… из тех негодных продуктов, что нашла! А специи? У вас их вообще нет на кухне, нужных, качественных! Разве таким должен быть кус-кус? И таджин -- это не таджин!
Нурия, как и Абдул, повернулась к Мухамеду. Сощурив злобно глаза, она посоветовала:
-- О чем думает твоя жена, Мухамед? Её надо наказать! Как только она вернется – накажи тут же! Жена должна знать своё место. Не оставляй, Мухамед, этот проступок без последствий! Как говорится: если собаку хотят побить, палка всегда найдется!
Но Мухамед так и стоял, держась обеими руками за грудь. Наконец, он выдавил из себя:
--Они заблудились! Лейла не знает Феса!
-- Как – заблудились? Рынок на соседней улице! Можно дважды спросить, чем один раз блуждать! Не-е-ет! Они решили погулять в свое удовольствие! Обе скоро вернутся!
--Где нет кошки, там мыши голову поднимают! – тут же не упустил возможность упрекнуть племянника Сид Абдул, покачав укоризненно головой.
--Нет-нет! Они потерялись, я в этом уверен! – продолжал гнуть своё Мухамед.— Лейла не такая! И Ариба серьезная девушка. Они не стали бы бродить по медине, зная, что Лара Нурия ждет их с покупками. Нет-нет! Они заблудились! Их надо искать!
Видя, как Мухамед в ужасе закрыл лицо ладонями, Нурия махнула рукой и сказала:
-- Обед готов. Садитесь за стол, а там и жена твоя, Мухамед, появится!
Поджав губы, высокая злая старуха повернулась и пошла в дом. И вдруг у сида Абдула округлились глаза, и, охнув, он затряс в воздухе корявым указательным пальцем:
-- Мухамед! Они сбежали! Твоя жена сбежала! Надо проверить, на месте ли её золото, которое она получила на свадьбу! Ты много денег дал им  на продукты? …Что ты стоишь, Мухамед? Иди— проверь её украшения!
-- Нет, дядя, этого не может быть, -- еле слышно прошептал Мухамед Рашид.
-- А почему не может быть? Как две молодые женщины могли затеряться в нескольких улицах? Язык до Карауина доведет! Где твоя жена, Мухамед? Где она?
-- Она заблудилась! – настаивал племянник. – Надо её, их, искать! Срочно! Куда они могли уйти за столько часов? Они могут быть сейчас где угодно! Как мы найдем их?
-- В одном ты прав, Мухамед! Их надо искать! Твою жену надо найти и наказать – в любом случае!
-- Да-да, дядя Абдул, надо искать срочно! Как же это сделать?
-- Ты не волнуйся! Опыт у нашей семьи е-е-е-есть! Вот твоего бы брата сюда! Саид бы рассказал тебе, как он Жади несколько раз искал по всему Фесу! – язвительно заметил ему дядя Абдул.
-- Нет, нет! Она не могла сбежать! Не могла! О, Аллах! – Мухамед в отчаянии воздел руки к небу.
«Лучше с умным носить камни, чем с дураком чай распивать!», -- зло ворчал про себя Сид Абдул.
А Мухамеду он предложил:
--Пойдем, поедим, а потом уж отправимся на поиски! Я упаду, если сейчас же не поем!
Мухамед всё ещё стоял во внутреннем дворе, а Сид Абдул уже шагал к двери в дом. Но потом и племянник опомнился и отправился вслед за родственником.
Когда они поравнялись, дядя Абдул повернулся к Мухамеду и деловито сказал:
-- Пообедаем и заодно решим, как искать твою прыткую газель! Это ведь не просто так идти по улицам и по сторонам смотреть! Надо сделать так, чтобы не вызвать сплетни по всей медине! Думаешь, не будут полоскать твоё имя на каждом углу, если узнают, что через месяц после свадьбы ты разыскиваешь  по городу свою  жену?
-- Вы правы, дядя Абдул, Вы правы! – горестно кивая и вздыхая, ответил муж предполагаемой беглянки.
Оказавшись на кухне, вымыв руки в чаше с розовой водой, начав обед с молитвы  «Бисмилля», мужчины убедились, что обед, не смотря ни на что, у Нурии получился отменным. И таджин, и кус-кус, и те несколько лепешек, на которые только и хватило запасов муки— всё было с аппетитом отведано Сидом Абдулом.
-- Старый верблюд не подведет, -- с одобрением отозвался он о кулинарных способностях  Нурии.
Они поели почти в полном молчании, погрузившись каждый в свои мысли. Дядя Абдул что-то сосредоточенно обдумывал, а Мухамед с горечью в душе мысленно рассуждал, как он мог взять вторую жену? Столько расходов, столько хлопот…,  а ещё предстоит объяснение с Латифой, которое  закончится неизвестно какими последствиями и потерями.
Удружил дядя Абдул! И даже если прав он, а не дядя Абдул, убежденный в том, что Лейла с Арибой сбежали, сколько сплетен прокатится по медине! И Саида снова вспомнят, как брат не раз  искал Жади в старой казьбе. У людей ведь длинные языки и  долгая память на чужие грехи!
--Да, Мухамед, тысяча человек укажет пальцем, так умрешь и без болезни!— заметил дядя Абдул, как будто прочитав его мысли.
-- Но Лейла не виновата! Она не знает города! Она так молода, не видела ничего, кроме своего селения! Она нигде не бывала, потому что мне просто некогда было водить их с Арибой по улицам, знакомить с районом. Она не знает даже того, где находится склад моих товаров! Как можно было отпустить этого ребенка на рынок?
Разговаривая, они не заметили, какой возмущенный взгляд был послан в их сторону старухой, заваривавшей рядом мятный чай.
Дядя Абдул возразил:
--Она ушла не одна, а со своей родственницей, которую ты позволил поселить у себя!  Кстати, ты ведь хотел часть склада на втором этаже переделать в жилые комнаты и поселить там свою вторую жену. Так почему ты этого не сделал? Так ты чаще видел бы свою жену, склад и дом в одном здании – что могло быть лучше?
-- Дядя Абдул, мне пришла в голову мысль, как использовать помещение склада более выгодно! Дом для второй жены я купил по требованию её родственников. Вы же сами знаете, какие  условия выдвинула мне её семья! А склад я решил перестроить так, чтобы часть помещений можно было сдавать другим торговцам из Бразилии, а также – чтобы они могли находиться здесь же, рядом со своим товаром, не тратя время на передвижения по городу от места проживания до склада. И, слава Аллаху, склад расположен так удачно, что желающих заполучить  в аренду места будет много. Вы помните двоюродного брата сына сида Хасана из Сан-Паулу, торговца посудой? Он согласился сразу же, как только я позвонил ему в Бразилию и поделился своей идеей. Он даже согласился оплатить часть ремонта тех комнат, которые будут отданы ему…
Мухамед и дядя Абдул стали обсуждать открывшиеся удачные перспективы, позабыв о предстоявших  поисках.
-- А Лейлы с той девчонкой–то всё нет! Куда подевались эти негодницы? Где бродят? – ворчала Нурия как бы себе под нос, но, всё же стараясь таким  способом напомнить мужчинам об их планах.
-- Дядя Абдул, нам пора, - засуетился Мухамед, опомнившись. – С чего начать поиски?
-- У тебя есть телефон в доме, Мухамед?
-- Нет, я не успел его провести! Но есть сотовый телефон, с местной сим-картой.
-- Так позвони на мой номер и дай мне поговорить с моим помощником, Фейсалом.
-- Дядя Абдул, а может быть, попросить о помощи дядю Али? Он, сами говорите, имеет опыт в поисках женщин, потерявшихся на медине. Жади искали и его люди…
--Нет, Мухамед! Ты в своем уме?!! Зачем сообщать Али о том, что пропала твоя вторая жена? Нет, не делай этого!
Мухамед, молча кивнув, развел беспомощно руками. Потом набрал номер домашнего телефона сида Абдула.
Когда  на том конце телефонной линии в доме дяди ответили, он передал свой аппарат старику. Тот долго препирался с Фейсалом, что-то объяснял ему, раздавал указания и, наконец, удовлетворенно протянул телефон племяннику.
-- Всё! Поиски, считай, начались! Люди будут расспрашивать о пропавших девушках, которые, не зная города, отправились на рынок и заблудились. Никаких слов о побеге. А вот когда найдем их, тогда и разберемся, что произошло!
-- Хорошо бы, дядя Абдул!— нервно перебирая четки, согласился Мухамед. -- Но, как говорится, когда дует ветер, выше всего вздымается мусор! Всё равно поползут сплетни и пересуды… Зачем я только женился?!!
-- Э-э-э! Муха-а-а-мед! -- протянул Сид Абдул, почувствовав в словах  племянника невысказанный упрек в свой адрес. -- Верна поговорка: никогда не давай никому совета воевать или жениться! А ты – от медведя спасся, да в колодец попал! Латифа  оказалась плохой женой, и не мудрено – она ведь родственница Жади! А теперь вот опять неудача! В любом случае, даже если удастся скрыть этот позор с поисками Лейлы, всё равно -- неприятен сам факт подобной ситуации… Видимо, тебе суждено иметь таких жен! Мактуб, и ничего не поделаешь! Вставай! Пора идти!
И Мухамед с Сидом Абдулом отправились в город на поиски пропавших молодых женщин.
…Только теперь, быстро пройдя несколько улиц, всматриваясь в фигуры женщин, мелькавших впереди или выходящих из-за каждого поворота, Мухамед вполне смог представить себе, что чувствовал его брат Саид, столько раз прочесывавший Медину огромного Феса  с более чем девятью тысячами улиц, когда искал беглянку Жади. И ведь находил, каждый раз он находил эту несносную женщину! А тут…
Мухамеду казалось, что ещё немного, и у него перехватит дыхание. Грузный живот не позволял двигаться быстрей, как  ни старался  несчастный муж. Дядя Абдул тоже не отличался прытью в силу своего возраста, но он ловко вел расспросы, и  в скором времени они уже знали, что обе девушки проходили по той или иной улице в сторону рынка, что именно они покупали, куда заходили и что смотрели. Торговцы  с сочувствием качали головой.
И ничто не говорило о том, что это был побег. Это отчасти утешило Мухамеда. Лейла с Арибой, и правда, заблудились!
Участники поиска  продвинулись довольно далеко от дома, когда к Сиду Абдулу подбежал его верный Фейсал, и не один, а с мальчишкой, уверявшим, что видел женщин и знает, где они находятся. Услышав, в каком районе парнишка обнаружил Лейлу и Арибу, если, конечно, это были они, все очень удивились.
-- Туда можно добраться только в том случае, если хочешь спрятаться, -- зло шипел на ухо Мухамеду Сид Абдул.
А мальчика отправили вместе с Фейсалом и другими людьми дяди Абдула, чтобы привести потерявшихся к расположившимся передохнуть мужу Лейлы и его дяде.
… Вот так и получилось, что мальчишка увидел в пустынной улице разыскиваемых женщин, и, надеясь получить законные 10 дирхам, привел затем к ним мужчин, участвовавших в поиске.
Когда Фейсал, нахмурившись, подходил к рыдающей Арибе с лежащей без сознания у неё на руках Лейлой, мальчик, уверившись, что женщины – те самые, которых искали по всей медине, бросился бежать назад к Мухамеду, чтобы получить свою награду.
-- А-а-а-а!!!— завывая, радовался Сид Абдул. – Нашлись, дочери шайтана! Разберись с ними обеими, Мухамед! Накажи обеих! Ты можешь вернуть Лейлу отцу, если выяснится, что они имели злой умысел!
--Дядя Абдул! – взмолился перенёсший нервный стресс Мухамед.— Ради Аллаха, не судите заранее мою жену, пока не получим от неё объяснений!
… Когда Фейсал и его товарищи помогли доставить бесчувственную Лейлу в дом мужа, Мухамед, видя, как ей плохо, вызвал врача. Ариба не стала рассказывать ему о своих подозрениях. Пусть об этом сообщит врач. Сама девушка была счастлива, что их, наконец, нашли. У неё как будто открылось второе дыхание. Когда у неё забрали подругу и понесли на руках домой, она поднялась, не чувствуя усталости, и пошла следом за мужчинами, их спасителями.
А в доме Лейлу положили на постель в её спальне, и врач обследовала пришедшую в себя молодую женщину. Ариба находилась рядом, боясь услышать подтверждение своей догадки. Но врач оказалась опытной и поставила верный диагноз.
-- Ваша родственница беременна, вот направление на анализы. Когда получите результаты, приходите на прием. Дней через десять… Тогда мы сможем сделать УЗИ, я проведу дополнительное обследование… Где я могу увидеть сида Мухамеда? Я обязана сообщить мужу пациентки о результате визита! Ему будет приятно услышать новость!
Ариба решила, что эту женщину-врача легче обмануть, чем уговорить, чтобы не сообщала Мухамеду известие о беременности. А в том, что Лейла захочет скрыть своё интересное положение, она была уверена. Ведь она может испугаться того, что Мухамед, узнав о ребенке, может решить забрать жену с собой в Бразилию, а это не входило в планы девушек. Этого не хотела ни Лейла, ни Ариба. Так пусть подруга сама решит, когда ему рассказать об этом!
И Ариба, приняв суровый вид, предупредила врача, что муж лары Лейлы занят своим дядей, который тоже плохо себя почувствовал. Поэтому не стоит беспокоить сида Мухамеда, они сами ему всё расскажут. Поколебавшись, молодая  врач, поправив на голове хиджаб, всё-таки согласилась с родственницей пациентки, но при этом оставила визитку с номером своего телефона. Проводив доктора до двери на улицу, Ариба вернулась и убрала  лежавшую на видном месте визитку.
-- Ариба, неужели это правда? – глотая слёзы, проговорила Лейла. – Почему это случилось со мной так скоро? Я хотела спокойно пожить в этом доме вместе с тобой без мужа когда он уедет, а вместо этого мне придется рожать ребенка!
-- Такая у тебя судьба, Лейла, -- примирительно сказала подруга.— Ребенок родится ещё не скоро. Но ты можешь не говорить сейчас мужу о беременности. Иначе он может увести тебя в дом первой жены!
-- Нет! Только не это! Я не хочу никуда уезжать из Феса! Я ничего ему не скажу! И к врачу не пойду!
-- Лейла, не говори Мухамеду пока ничего о беременности! К врачу можно будет и сходить, ведь через 10 дней Мухамед уже будет в Бразилии! А иначе, если врач окажется дотошной, она может прийти в дом, столкнется с Нурией или того хуже – свяжется с дядей Абдулом…
-- Да-да! Ты права, Ариба! Так и сделаем!
-- Но долго скрывать не получится: твой муж всё равно узнает, увидев тебя с большим животом, когда через полгода приедет за товаром. Но ещё раньше ему обо всем доложат дядя Абдул с Ларой Нурией. Представь, я услышала их разговор о том, что Нурия должна будет остаться жить в твоем доме, чтобы присматривать за порядком  во время отсутствия твоего мужа!
Лейла, лежа в постели, досадливо поморщилась и закрыла глаза.
-- Трудно нам с ней придется, ларе Нурии сложно  угодить! -- грустно добавила Ариба, присаживаясь на край постели Лейлы, стараясь её утешить.— Но всё-таки это лучше, чем тебе жить второй женой в одном доме с первой.

А тем временем дядя Абдул действительно находился едва ли не в состоянии нервного припадка. Он спорил с племянником, отправившимся его проводить. Старика злило то, что Мухамед не желал прислушаться к его мнению. А дядя Абдул  настаивал на проведении расследования  случившегося с Лейлой и Арибой, да ещё в присутствии отца юной жены.
--Поверь мне, Мухамед! Женщина светла снаружи, но никто не знает, что у неё внутри, насколько она темна в своих помыслах! Вспомни, сколько раз удавалось Жади обмануть твоего брата! Он то-о-о-же ей верил! И чем это закончилось? Ты забыл? Тебе напомнить?
-- Нет, дядя, я не согласен! Не надо никакого семейного суда! Лейла заблудилась! Она не замышляла ничего дурного, это я виноват, что допустил такое. Так для чего нужно устраивать семейный суд? Вы предлагаете дать развод Лейле из-за какого-то недоразумения?
-- Не защищай её, Мухамед, не уверившись в её невиновности! – злился Сид Абдул. –А суд нужен в воспитательных целях: даже если она ни в чем не виновата, это будет ей уроком на будущее! Кто станет её искать, если ей снова придет в голову  мысль бродить по медине, когда тебя не будет в Марокко? Никто не узнает о том, что она вообще вышла из дома.
-- Она так напугана, дядя, что не захочет повторить ещё раз этот горький опыт! Вы же видели, в каком состоянии её вернули! Она даже заболела!
-- Смотри, Мухамед, не повтори ошибок своего брата! Не повторяй его ошибок! О Латифе, её недостатках, знаем только мы, а если Лейла будет фокусничать, это станет худшим позором, чем выходки твоей дочери Самиры!
--Нет, дядя Абдул! Не напоминайте мне об этом!
Они шли некоторое время молча, лавируя в толпе, текущей по улицам. Перед домом сида Абдула Мухамед напомнил дяде:
-- Мы ведь собирались сходить в дом дяди Али, навестить его! Послезавтра и отправлюсь к нему с Лейлой. Мне скоро улетать в Рио, а я ещё не решил, как мне быть с Латифой.
-- Послезавтра?—задумчиво переспросил дядя Абдул, почесав рукой под бородой.—А чем ты будешь занят завтра?
-- Мне надо отправить багажом товары для магазина, а также хочу установить телефон. Расходы предстоят немалые, но телефон нужен, -- с досадой пояснил Мухамед.
-- И подумай над тем, как уговорить Нурию пожить в доме твоей второй жены, пока ты будешь жить в Бразилии. После случившегося сегодня моя помощница вряд ли захочет остаться в твоем доме!
-- Я обдумаю этот вопрос, дядя! Я пойду!
--Да-да, иди, Мухамед! И разберись с Лейлой, разберись! – погрозил пальцем Сид Абдул.
Когда старик скрылся в дверях своего дома, а Мухамед, завернув в проход между домами, устало побрел в район, где теперь находился дом его второй семьи, в конце улицы появилась старая Нурия верхом на ослике, которого вел за уздечку один из  работников дяди Абдула. Добравшись до дома, она с трудом, даже с помощью работника, слезла с животного, охая и стеная. И, прихватив палку, с сумкой в руке, она вошла, наконец, в дом своего покровителя.

увеличить

увеличить

0

3

2 Глава 1 ЧАСТЬ 3   ПРОДОЛЖЕНИЕ:  Мухамед и Лейла. Возвращение  в Бразилию.

На следующий день Мухамед занимался установкой телефонов дома и на складе. Затем, пару часов спустя, после некоторых сомнений, привез огромный телевизор, а вызванный им мастер установил спутниковую тарелку для приёма телепрограмм. Пришлось потратиться и на новую электропроводку.
Дядю Абдула едва не хватил удар от таких известий.
-- Мухамед!!! Так-то ты воспитываешь свою жену? Вместо того, чтобы разобраться с ней из-за вчерашнего проступка, ты ей ещё и телевизор купил? Да лучше бы ты Коран ей купил и читал бы в оставшееся до твоего отъезда время!– бушевал по телефону Сид Абдул. -- Для чего ты, уезжая, оставляешь в доме «ящик шайтана»? Чему она научится в твое отсутствие? Хочешь, чтобы она целыми днями смотрела в нем всякие непотребства? Что она хорошего там увидит?
--Дядя Абдул, успокойтесь! Я знаю, что делаю!
-- Нет, Мухамед! Я отказываюсь тебя понимать! Это вместо того, чтобы дать ей Коран… Пусть учит суры и аяты! Ты же… Не-е-е-т!!! Никогда в твоем доме не будет гореть лампада Аллаха! Ты сам всё делаешь, чтобы этого не случилось! Для чего ты взял вторую жену — ты забыл?
--Вы правы, дядя, Лейла будет учить Коран, читать его и заучивать суры. Но я думаю, что…
--Думает он!..., —каждый раз обрывал его, не давая договорить, возмущенный старик.
Мухамед долго объяснялся и уговаривал дядю Абдула, но безрезультатно. Сам же он счел, что Коран читать Лейла должна, конечно, и БУДЕТ это делать, но, оставшись без его присмотра, пусть лучше она сидит перед телевизором в доме, чем бродит по городу. Призрак Жади вставал у него перед глазами. Он всерьез опасался, что его вторая жена может не раз принести ему неприятности, когда он  окажется вдали от Марокко.
Тем не менее, он вышел из дома и вскоре вернулся с двумя книгами, которые отдал в руки девушкам – это были два одинаковых тома Корана.
-- Мы же не умеем читать, - робко пояснила удивленная Ариба.— Коран у нас есть,  но мы знаем только то, чему нас научил отец Лейлы.
--Ничего, к вам будет приходить в моё отсутствие Сид Абдул, он хорошо знает Коран, и всё, что с ним связано! А жить вы будете не одни – с вами поселится Лара Нурия. Это чтобы я был за вас спокоен!

Вернувшись накануне вечером, когда он провожал  дядю Абдула, Мухамед  обнаружил, что Лейла уже уснула. Ариба тоже крепко спала рядом на диване. Тогда он тихо, чтобы не беспокоить уставших девушек,  расположился на ночлег в соседней комнате.
Но утром, встав пораньше и совершив утренний намаз, он выяснил у них во всех подробностях, как случилось, что девушки заблудились. Больше всего он был поражен тем, что его жена не знала своей новой фамилии. И ещё он понял, что рынок оставил в душах девушек неизгладимое впечатление. Сколько ловушек таилось в Фесе для селянок из глухой провинции!
Он взял с обеих слово, чтобы они больше не  совершали таких рискованных походов по незнакомому городу, где и местные жители хорошо не знают все районы  и не ориентируются в хитросплетениях улиц. Стимулом для  них должен был стать телевизор. Получив от них клятвенные обещания больше не выходить за пределы соседней улицы, Мухамед успокоился и занялся, наконец, товарами для бразильских магазинов. А потом – телефоном и прочим…
Перед сном он напомнил, что следующий день очень важен для него, для них. Они пойдут все вместе в гости к Сиду Али. Это дядя его первой жены, которая живет сейчас в Бразилии.
-- Лейла, дядя Али и его жена Зорайда не были на нашей свадьбе, поэтому им захочется посмотреть на тебя. Я хочу, чтобы у них осталось о тебе хорошее впечатление. Поэтому ты выполнишь все мои пожелания и советы, которые я тебе дам. Я не желаю, чтобы потом на медине меня обсуждали и говорили, что я плохо забочусь о своей жене. Сплетников в доме моего родственника предостаточно, как и в любом другом доме.
Когда он вышел из комнаты, давая возможность Арибе помочь Лейле приготовиться ко сну, девушки понимающе переглянулись.
-- Ариба, вот представь, родня Латифы – так зовут первую жену моего мужа?— увидит меня и всё расскажет ей по телефону. А я даже знать ничего о ней не буду!
-- Не переживай, Лейла! Главное, веди себя скромно, стой, опустив глаза, ничего лишнего не говори. А я постараюсь разузнать на кухне у служанок о первой жене. Если Мухамед боится сплетен, значит, в доме есть те, у кого очень длинный язык. Я всё узнаю!

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ. 
Вернувшись из хамама, совершив намаз и пообедав, Мухамед стал собираться в гости к дяде Али. Он надел новую светлую джеллабу в полоску, натянув её поверх теплой однотонной рубашки и брюк. Затем, выйдя во внутренний дворик, обнаружил, что на улице, не смотря на ясный солнечный январский день, погода довольно прохладная и даже ветреная, (чего не наблюдалось ещё при выходе из хамама), накинул сверху теплую длинную безрукавку – бурнус, а на голову надел феску.
И поспешил в комнату Лейлы, чтобы удостовериться, что жена выполнила все его пожелания. Он строго приказал ей надеть не только красивую ткшейту из числа подаренных на свадьбу, но и сам собирался выбрать то золото, в котором ей следовало появиться в доме дяди его Латифы.
-- Козочка моя, ты готова? --- спросил он, подходя к двери спальни.
Но дождаться ответа ему не позволил раздавшийся телефонный звонок. Конечно, это дядя Абдул уже проявлял нетерпение. Ведь он тоже направлялся в дом старого приятеля. И не только с целью его проведать. Он желал поддержать племянника против Латифы, интересы которой, конечно, станет защищать старый лис Али. Поговорив с пожилым родственником и по возможности успокоив его, если такое вообще можно себе представить, Мухамед снова попытался зайти в спальню, где собиралась Лейла.
Комната оказалась окутанной удушливо- густым запахом бахура,   Войдя, Мухамед тут же чихнул -- девушки явно переборщили с ароматическими благовониями. Он увидел, что Лейла  в нерешительности  стоит  перед закрытой шкатулкой с украшениями. Шкатулка, сделанная из черного дерева, украшенная изображениями растений, с отделкой из золотой филиграни на углах крышки и вокруг замка, была замечательна красивой и дорогой – ведь это же один из свадебных подарков жениха.
Видя, что его жена не торопится, Мухамед сам отпер шкатулку и осторожно  поднял крышку. Внутри, без коробочек и футляров, просто так, вперемешку, лежали  разные украшения –  серьги и браслеты, ожерелья и кольца. Мухамед достал самое увесистое украшение, ожерелье из золота, обрамлявшего несколько крупных драгоценных камней, названий которых Лейла даже не знала, и застегнул его на её шее.
--Вот так, мой цветок жасмина! – сказал удовлетворенно Мухамед, уловив носом сквозь толщу густого аромата из бахура тонкий запах жасминового масла, которым, судя по всему, натерлась Лейла после хамама.
Потом он ещё порылся в драгоценностях, выудив на стол несколько браслетов, пару колец и серьги. Это была своего рода ревизия, так как Мухамеда сильно беспокоило нежелание Лейлы носить подаренное золото. В чем дело? Возможно, родственницы забрали большую часть украшений себе, а его жена боится признаться в этом? Но теперь сомнений не было: все украшения на месте, вот только где пояс, увесистый золотой пояс с драгоценными камнями, одна из самых дорогих вещей из всего, что купил Мухамед на рынке золота перед свадьбой?
Об этом он и спросил Лейлу.
-- Пояс на мне,-- ответила она, распахнув края теплой шерстяной накидки, в которую ей приходилось кутаться. 
-- Поторопись, мы опаздываем! – сказал Мухамед, отступая на несколько шагов назад, чтобы рассмотреть, как выглядит со стороны его жена.
Пока Лейла судорожно вставляла в уши серьги, не попадая с первого раза в отверстия, потом нанизывала браслеты на руки и кольца на пальцы, он раздумывал, не слишком ли дорогими покажутся дяде Али украшения и одежды на его второй жене?
Надо признать, что у Латифы таких дорогих вещей не было и сейчас. На свадьбу Мухамед много золота подарить не смог, ведь он и тогда был не так богат, как Саид! А вот потом Латифа как-то и не требовала новых украшений, а тем более – очень дорогих. Все деньги вкладывались в магазин. Не сочтет ли Сид Али такое различие между женами,  Латифой и второй -- Лейлой, несправедливым? Ведь обеспечивать обеих жен муж обязан одинаково!
Но выход есть: Латифа получит столько же золота, (возможно, не сразу после его возвращения в Рио, а со временем, когда появится  очередная прибыль в магазине), сколько было куплено Лейле на свадьбу! Это будет и способом утешить, и примирить Латифу со случившимся,  ведь он так надеется, что Латифа всё поймет! И простит, и примет его вторую жену. А что теперь поделаешь? Она существует, Лейла  его жена по всем законам, она может стать матерью его детей. Подумать только, у него могут быть маленькие дети! Даже не верится, ведь Амин и отступница Самира  выросли!
Лейла справилась, наконец, со всеми украшениями и теперь оглядывалась в поисках джеллабы для улицы и платка на голову. Да, идти в многослойной ткшейте под толстой джеллабой будет непросто.
Мухамед прищурился и, перебирая бусины четок между пальцами, сказал:
-- Вроде бы всё в порядке. Заканчивайте одеваться и выходите во двор, а мне надо кое-что ещё сделать…Вспомнил только что!
Когда девушки вышли, он захлопнул шкатулку с оставшимися украшениями и унес её в комнату, где был оборудован незаметный для чужого глаза сейф. Закрыв там ценности, Мухамед поспешил к лестнице.
Ариба, как всегда закутанная в черные одежды, и Лейла, носившая теперь вещи, которые он приказал одевать, уже спустились и стояли у самой двери, возясь с засовом.
«Что принесет мне этот вечер?» -- с ужасом и надеждой думал Мухамед, совершивший такой необдуманный шаг, как вторая женитьба. «Что, если дядя Али откажется встать на мою сторону? Ведь Латифа много раз повторяла, что не потерпит в своей жизни второй жены. Никогда! Что мне тогда делать?»
Мухамед весь в переживаниях о своей дальнейшей судьбе, шел молча и не очень быстро. Лишний вес, как сказали бы в спортивной Бразилии, создавал проблемы. Одышки у него ещё не было, но идти быстро он не мог из-за солидного живота. Девушки были рады этому, потому что ещё не отошли от блужданий по медине. Они   едва ли не жались к Мухамеду, панически боясь отстать и снова заблудиться.
-- Если идти далеко, нельзя ли взять осла для Лейлы, а то она так слаба, что по пути снова может потерять сознание? – забеспокоилась Ариба.
Но Мухамед уверил, что дом дяди Али к ним находится ближе, чем дом дяди Абдула, и уж куда ближе той улицы, на которую они забрели, когда потерялись. Так и было: вскоре  все ощутили очень неприятный запах, и Мухамед тут же купил несколько пучков свежей мяты, которая должна была отбить хотя бы часть отвратительного запаха, спутника района, где выделывали кожи.
Но Лейлу всё равно стошнило: Ариба едва успела помочь подруге нагнуться к стене, чтобы не запачкать праздничную джеллабу, в которой она шла в гости. Мухамед просто скис от этого зрелища. Какая нежная натура, или у неё такой слабый желудок? Вот Латифа и внимания не обращала на запах, живя в доме дяди Али почти все  годы до своего замужества. А что с Лейлой? Она же выросла в сельской местности! Это же не Хадижа, которая не бывает нигде, кроме сада вокруг особняка отца!
Идти оставалось недолго. Вот уже показалась улица, на которой стоял риад дяди Али, вот и высокая, украшенная старинной резьбой дверь. Почти у самого порога  их настиг дядя Абдул, появившийся неожиданно из щели  соседней улицы.
Обнявшись, поцеловавшись друг с другом, дядя Абдул и Мухамед после всех положенных приветствий вошли в открытую специально для них  дверь. Вторая жена Мухамеда и её подруга следом за мужчинами с опаской  ступили во внутренний двор дома, показавшегося им с первого взгляда роскошным дворцом из книги сказок Шехерезады, книги, которую они обе когда-то рассматривали у соседской девочки, когда тайком от отца пробирались к ней в гости.

А  незадолго до их появления Зорайда и дядя Али вели  разговор:
--Сид Али, а стоит ли рассказывать Жади об этом празднике? Она может не вытерпеть и поделиться с Латифой. Я так боюсь, как Латифа воспримет новость о женитьбе Мухамеда! Она    всегда была против второй жены! Как она сможет смириться?
--Зорайда, я тоже переживаю. Но теперь поздно говорить об этом. Латифе придется смириться!— попыхивая кальяном, ответил хозяин дома.
-- Во всем виноват Сид Абдул! Он многие годы пытался найти своим племянникам новых жен! И вот -- нашел!— сложив руки на животе, ворчала женщина, стоя возле дивана.
--Не всегда, Зорайда, в этом преуспевал Абдул, не всегда! Саид сам выбирал себе жён. Всех, кроме Жади.
--Да! Латифе тогда просто повезло, что вмешалась Лара Назира, и мужем Латифы стал не Саид, а Мухамед!
--Кто знает, Зорайда, как сложилась бы судьба Саида и Латифы, не помешай им тогда Назира! Впрочем, один Аллах знает это! Если Саиду суждено было иметь несколько жен, то, и, будучи мужем Латифы, он взял бы ещё двоих!
--Зато Мухамеду пришлось бы не сладко! Сейчас страдал бы он, потеряв Жади, а не Латифа!
-- Не понимаю, Зорайда, твоей логики. Но сейчас дело в его второй жене… Как её зовут?
-- Лейла! Её имя – Лейла! Она родом откуда–то из-под Мекнеса, точнее не скажу!
-- Лейла… Это имя означает «ночь». Хм.., -- задумался Сид Али, вставляя в рот мундштук кальяна и в очередной раз затягиваясь.
-- Вот именно, Сид Али! Ночь…, -- многозначительно произнесла Зорайда.-- А если она ещё и красива, то… Латифа уже не так молода, куда ей соперничать с молодой и  привлекательной второй женой.
-- Зора-а-айда! – протянул Сид Али. – Латифа и сейчас красива! Мухамед любит её, а всё получилось так потому, что Абдул воспользовался ситуацией…
Сид Али не успел досказать мысль, потому что в комнату забежала Карима и зачастила, взмахивая руками:
--Сид Али! Зорайда! Гости уже у двери на улице! Хурия стояла на галерее второго этажа - это я велела ей там встать!- и ждала, когда на улице покажется Мухамед с женой! Они уже здесь! Уже здесь! Надо спускаться!
--Иди, Карима! Иди! Мы сейчас спустимся!— поднимаясь с дивана, отставив в сторону кальян, ответил Сид Али. Зорайда покачала головой и тоже добавила:
-- Карима, иди!
Потом все стали спускаться вниз, чтобы встретить гостей.
Во внутреннем дворе возле фонтана Сид Али немного задержался и тихо сказал жене:
-- Зорайда, присмотрись к жене Мухамеда! Какая она? Станет ли она проблемой для Латифы?
--Да, Сид Али, я обязательно понаблюдаю за ней! Карима на рынке слышала, что на днях Мухамед с людьми сида Абдула искали эту женщину по всей медине! Как будто она заблудилась! Её нашли, когда она лежала без сознания в таком удаленном, очень бедном  районе…  С ней случился какой-то припадок или нечто вроде этого… так говорит жена торговца специями Фирюза. Карима мне рассказала недавно, я не успела вам пересказать!
--Зорайда, не всё правда из того, что говорят на рынке жены торговцев! Не всякому слуху открывай уши! Рассмотри её внимательно – верить можно только своим глазам!
--Да, Сид Али!
Гости вошли, приветствия все были сказаны, праздник пошел своим чередом. Зорайда как, впрочем, и любопытная Карима, глаз не сводили с Лейлы и её родственницы. Карима сочла нужным быть поблизости именно к той, другой гостье. Они обе всё время улыбались друг другу, Карима предлагала разные угощения, отведя Арибу на кухню, задавая исподволь вопросы, из ответов на которые можно было бы выудить много интересного. Гостья же оказалась не так проста, она тоже расспрашивала с невинным видом, но Кариму, женщину, тертую в искусстве разговоров, было не провести. Она сразу поняла, что родственницу молодой жены очень интересует первая жена Мухамеда.
…Зорайда тоже старалась понять, что представляет из себя соперница Латифы. Перед собой она видела совсем юную девочку, худенькую, бледную… Да, одета Лейла была в дорогое платье, на светло-зелёной ткшейте сиял новенький золотой пояс с драгоценными камнями, наверняка – подарок Мухамеда на свадьбу. Зорайде стало обидно за племянницу: ведь у Латифы не было таких броских и тяжелых, а значит, и весьма дорогих золотых украшений. За долгие годы общения Зорайда запомнила содержимое шкатулок и Латифы, и Жади, и многих женщин из числа родственниц. А у этой девчонки они есть уже сейчас! Так, значит, Мухамед не поскупился, покупая невесте на свадьбу золото! Разве что жене Амина золото было куплено не хуже…
Девушка очень стеснялась и, как показалось Зорайде, была даже напугана. Она почти не разговаривала, стояла, опустив глаза, лишь изредка бросая взгляды из-под длинных ресниц. Когда Айша, служанка, поднесла им поднос с чаем, разлила его по стаканчикам, Зорайда предложила новой родственнице попробовать сладкого орехового печенья. Потом пододвинула к присевший на самый край дивана молодой женщине вазу с фруктами, и та, робко протянув руку, взяла лишь небольшой персик.
Разговор с женой Мухамеда у Зорайды никак не клеился. Лейла только несмело улыбалась в ответ на все слова хозяйки дома или коротко отвечала «да» или «нет». Зорайда искренне  старалась понять, как мог уже немолодой Мухамед согласиться взять в жены, пусть даже под нажимом сида Абдула, эту девочку. Она же ему в дочери годится! Ей лет меньше, чем Самире!
-- Лейла, сколько тебе лет? – не отставала Зорайда.
-- В паспорте написано, что мне 18 лет.
-- Так жаль, что мы с Сидом Али не смогли попасть на вашу свадьбу, -- улыбаясь, говорила старая женщина, --  мы так и не познакомились с твоими родственниками. Есть у тебя братья и сестры? … Ты самая старшая? Нет?...
Беседа так и текла – Зорайда расспрашивала, а Лейла отвечала, но её ответы никак не устраивали родственницу Латифы. Зорайда почувствовала досаду, оттого что она как будто носит воду в решете. «Может быть, у Каримы получится лучше?» -- понадеялась она на верную служанку.
Встречных вопросов о Латифе от Лейлы тоже не прозвучало. «Или эта девчонка умна и хитра, или она совсем проста. Или Мухамед научил её, о чем можно говорить, а о чем – не стоит!» -- наконец, сдалась Зорайда.
И вдруг она заметила нечто… Нет, нет! Ей это не могло показаться, уж в таких делах глаз у неё был наметан! Зорайда растерялась и даже расстроилась. «Уверена, что я права! Тогда всё – Латифе придется принять вторую жену. Даже если Мухамед не оставит её в Фесе, а привезет её в Бразилию! Остается только пожалеть Латифу и принять выпавшую ей судьбу»,-- расстроено думала жена Сид Али.
-- Твой муж сейчас полетит в Бразилию без тебя? Наверно, он заберет тебя  с собой через 2 месяца, когда его брат Саид будет выдавать замуж свою дочь Хадижу?
-- Нет, муж ничего не говорил мне об этом, т.е. он говорил, что в семье скоро свадьба…Но он не собирается возвращаться в Марокко так скоро, -- стеснительно произнесла в ответ Лейла, теребя кончик платка.
-- Так тебя может привезти в Бразилию Сид Абдул! Дядя Мухамеда обязательно полетит на свадьбу Хадижи!— кивая, догадалась Зорайда. Потом она заметила, что на платке Лейлы расстегнулась заколка, и платок вот-вот съедет с головы. Это нехорошо!
--Пойдем, Лейла, вот в той комнате есть зеркало, и там нет мужчин. Поправишь платок, а если хочешь, я покажу тебе, каким ещё способом можно красиво повязать платок, чтобы он более надежно держался на голове! – вставая, поманила за собой девушку Зорайда.
Лейла безропотно встала и пошла следом.
-- Когда Латифа, (это первая жена Мухамеда!),  была совсем юной девушкой, это я научила её разным способам повязывать платки.  Если хочешь, я и тебя научу.
Лейла шла молча, но Зорайде, поглядывавшей исподволь на молодую жену, показалось, что при упоминании имени Латифы она побледнела.  Ей даже стало жаль девушку. Она решила с этой минуты оставить в покое гостью и не задавать ей больше никаких провокационных вопросов.
…. А в зале тем временем разгорались споры между мужчинами, рассевшимися на двух диванах вокруг низкого столика, где уже скопилось множество пустых стаканчиков после выпитого мятного чая.. Только Сид Абдул продолжал таскать из вазы печенье одно за другим. А Сид Али подливал ему из вновь принесенного Хурией чайника свежий чай.
Вернувшись в зал, вновь присев с Лейлой за свой столик в другом конце комнаты, Зорайда обратила внимание на мужчин. Размахивал руками Сид Абдул, споря о чем-то и яростно доказывая своё. Мухамед то теребил бородку, то захватывал её целиком в ладонь, то возводил кверху глаза и воздевал руки. И Сид Али, не выпуская из руки мундштук кальяна, в чем-то убеждал обоих,  но, прежде всего, конечно, Абдула. Зорайда не могла расслышать того, о чем шла речь, но была спокойна на этот счет: после ухода гостей Сид Али обсудит с ней всё, что произошло на вечере.
Появилась Карима с загадочным выражением на лице. Очень кстати появилась.
-- Карима, мне кажется, или на столике у сида Абдула заканчивается выпечка? Проверь и скажи на кухне, чтобы принесли ещё фруктов, орешки и то печенье, которое уложено на блюде возле плиты, прикрытое полотенцем от мух!
Карима тут же направилась к столу, где так ожесточенно о чем-то спорили.
«Теперь эту муху не отгонишь оттуда как от тарелки с медом!»-- подосадовала на себя за неосмотрительность Зорайда, видя, что Карима не только проверила содержимое ваз, но и задержалась дольше необходимого возле указанного столика. Однако под грозными взглядами Зорайды она всё же отошла от столика и направилась на кухню за сладостями.
…-- Мухамед! Я найду тебе и третью жену! Только намекни! У тебя есть законное право иметь четырех.. слышишь?.. четырех жен!!! – брызжа слюной, кричал Сид Абдул, грозя указательным пальцем.
-- Нет, дядя Абдул, нет! Только не это!
--И даже не думай вернуть Лейлу её отцу! У тебя нет для этого причины! Ты хочешь, чтобы вся Медина осудила нашу семью за это? Вернуть новобрачную только потому, что первая жена не желает терпеть вторую! Кто её будет спрашивать??? Твою Латифу?!!
-- Абду-у-ул!!! Спокойнее! Тебя удар хватит, если будешь так возмущаться, -- уговаривал приятеля дядя Али.
-- Разве я не прав? Латифа не может запретить Мухамеду жениться на других женах! Наоборот, привези Лейлу в Бразилию! Как говорится, если осел не подходит к грузу - подвинь груз к ослу!
-- Дядя Абдул, я же подписывал документ, где давал слово не брать вторую жену! – страдальческим голосом пытался, понимая всю  бесполезность, доказать что-то Мухамед.
-- Какой документ, Мухамед?  Какой такой документ? Такие документы не имеют юридической силы! Спроси у Саида, как он всё устроил! Хоть в этом он правильно поступает! Ыэ-э-эххх!!! – махнул рукой, устав спорить, дядя Абдул.
-- Латифа не признает мою вторую жену. Что я могу поделать? Я знаю, что она будет против! Она не примет Лейлу, дядя Али, даже если Лейла навсегда останется жить в Фесе!  -- повернувшись к дяде Латифы, объяснял далее Мухамед, 
-- Да, Мухамед, ты должен был подумать об этом раньше, ещё до того, как решил снова жениться, -- устало упрекнул его дядя Али. – Но тебе лучше не привозить Лейлу в Бразилию. Поверь из моего опыта: две жены мирно под одной крышей не уживутся. В одной чалме двух голов не бывает. Пусть жены живут подальше друг от друга, ведь такая возможность у тебя есть!
-- Но он женился! Он взял вторую жену! И обратной дороги для этого верблюда нет! – снова вспылил Сид Абдул.
--Ты прав, Абдул! Мухамед женился, и обратной дороги нет! Но ведь тебя, Мухамед, беспокоит другое... ? – примирительно сказал Али.
-- Да, дядя Али! Я не знаю, как мне рассказать обо всём Латифе. Я не знаю, что мне делать, если она не примет вторую жену, если начнет требовать развод? Как тогда мне поступить?
-- Муха-а-амед! – опять влез в разговор неугомонный дядя Абдул.—Тебе сколько лет? «Не знаю, что мне делать»…, «как мне быть»…, -- передразнил старик племянника. – Будь мужчиной! Ты в своей палатке бедуин или верблюд? Ты всё ещё не научился ставить на место своих жен?!!
-- Мухамед, Латифа, конечно, сначала не примет твоего нового брака, это понятно. Но ты дай ей время. Не дави на неё. Поспешность приводит к раскаянию, а осторожность - к благополучию. Если Латифа  не смягчится и будет требовать развод, то тогда тебе придется вспомнить, что было записано в вашем брачном договоре… Какой махр*  ты согласился выплатить моей племяннице в случае развода? Ты помнишь?
-- Не давай никакого развода, Мухамед! Ещё чего! – снова завопил старик.— Что тебе может поставить в вину эта женщина, чтобы требовать развод? Ты плохо с ней обращался? Ты бил её? Ты не давал ей денег? Не кормил? Не покупал ей одежду? Не был ей мужем в постели или не дал ей детей? Что?!!.. Она ни в чем не может упрекнуть тебя! Не давай ей развода, Мухамед!
-- Нет, конечно, дядя Абдул,  я не собираюсь разводиться! Но как мне рассказать о Лейле моей Латифе? Дядя Али, может быть, ВЫ расскажете обо всём, а прилечу в Рио-де-Жанейро и объясню ей остальное…, -- трусливо предложил Мухамед.
Сид Али усмехнулся и покачал головой.
-- Мухамед… Ты взял вторую жену.., ты сам должен разбираться в собственной семье…
-- Вот именно! Мухамед, как только приедешь – сразу же поставь Латифу перед фактом и фотографии свадебные покажи! Ещё чего!...Бояться он будет …. Когда это погонщик боялся верблюда? – гнул своё Абдул.
--Дядя, я только хочу, чтобы в моей семье был мир! Я не могу отказаться от Лейлы, не могу так поступить. Но и с Латифой расставаться из-за второй жены я не хочу! Даже представить не могу свою жизнь без Латифы!
Дядя Али сделал знак стоявшей у дверей зала служанке, прося принести ему чай. Потом сказал Мухамеду:
-- Ты бежал от дождя, а попал под ливень. Но теперь, Мухамед, ты действуй осмотрительно. Я не против тебя, но должен соблюдать интересы Латифы. Если она решит, что не сможет жить в браке, когда есть вторая жена, я не буду мешать ей требовать развод. Но тебе могу дать совет: развод можно растянуть надолго. Сначала мы должны будем собраться на семейном совете. Если мы не сможем переубедить Латифу отказаться от развода, тогда ты будешь вынужден согласиться дать его ей. Затем, -- продолжал Сид Али, не обращая внимания на свирепые попытки Абдула вставить слова протеста, -- затем Латифа должна будет прожить три месяца в твоем доме, чтобы убедиться, что не носит твоего ребенка…
-- А потом, -- встрял снова дядя Мухамеда, --ты скажешь, что передумал разводиться и решил помириться! И всё! Это первый развод, он не окончательный!
--Да, Мухамед, именно так. Латифа за это время может передумать, одуматься, посмотреть на ситуацию другими глазами… ,-- продолжал дядя Али. --  Одним словом,  тяни дело с разводом, пока Латифа устанет и сочтет за лучшее примириться с новой ситуацией. Но если моя племянница не смириться, тогда ты дашь ей развод. Выплатишь махр: например, купишь ей дом, где она могла бы жить, или отдашь ей тот, в котором вы живёте сейчас.
--Что?!! – при этих словах  подскочил с дивана дядя Абдул.— Отдать или купить дом этой женщине, которая не смогла правильно воспитать свою дочь? Она вырастила Самиру такой же, как Жади! И теперь ты увидишь, что и сама Латифа такая же – как Жади и как Самира!
--Абду-у-ул!—предостерегающе произнес Сид Али. –Ты говоришь с моем доме о моих племянницах и дочери Латифы! Золото, даже если упадет в грязь, золотом и останется. Самира хуже не стала, и Жади тоже. В современном мире женщины имеют право сами выбирать себе свою судьбу. Жади и Самира сделали это. А Латифу даже я не смогу заставить остаться с Мухамедом, если она не захочет смириться с многоженством.
При этих словах у Абдула от ужаса округлились глаза и полезли  вверх брови. Он непроизвольно отшатнулся назад.
--Али! Ты слышал себя? Ты понимаешь, что ты сейчас сказал? ТОЛЬКО Аллаху ведомы судьбы людей! Даже мышь не выроет норку без Его позволения. Даже лист не упадет с дерева, если Он не захочет этого! Как женщина может сама выбирать себе судьбу?!!
Все вдруг замолчали. Разговор зашел в тупик: каждый старался доказать свою правоту. Как сказала бы Зорайда, услышь она весь этот разговор: каждый старается подвинуть поближе к огню СВОЮ лепешку. Пусть она не слышала, что именно говорили мужчины, но зато могла себе представить, о чем, например, мог спорить Сид Абдул, хорошо его зная. «Как может упрекать одноглазого тот, кто сам кривой?» - возмущалась про себя Зорайда, ведь не женатый Сид Абдул считал возможным устраивать семейную жизнь других, да ещё  с несколькими женами сразу.
На правах хозяина дома Сид Али решил прекратить эту дискуссию.
--Тебе решать, Мухамед, как поступать. Это твоя жизнь. Тебе лучше знать, когда рассказать Латифе правду. Только может произойти так, что, если ты будешь медлить,  она узнает об этом от кого-нибудь другого, и ты можешь оказаться в невыгодном положении.
--Дядя Али, я хочу купить Латифе золото, чтобы показать ей, что я намерен одинаково относиться к обеим женам. Когда-то Латифа не получила столько золота, сколько есть теперь у второй жены, И я куплю моей Латифе украшения, какие она захочет!
-- Гы! Скорее всего, тебе придется покупать ей дом,!—зло фыркнул Сид Абдул.
--Даже если и так, то Мухамед может ходить в этот дом, к Латифе, оттягивая окончательно решение вопроса с разводом. А в другой дом привезти Лейлу. Так они будут обе рядом с тобой и привыкнут к мысли, что их двое. Латифа в конце концов смирится, я думаю. Если она потеряет свою семью, с чем она останется? Семья для неё – всё. У Жади был Лукас, а у Латифы никого нет.
--Ничего, подожди, -- опять начал ехидничать Абдул, -- Жади подскажет твоей жене что-нибудь такое, что все твои планы разобьются в прах!
--Вот кстати: самое важное, Мухамед, не допустить сейчас никакого скандала из-за ваших с Латифой разбирательств -- до свадьбы Хадижи. В оставшиеся два месяца надо сделать так, чтобы ничто не смогло омрачить этот день для Хадижи. Узнает Латифа правду или нет, скажешь ей ты или кто-то еще — главное, чтобы не случилось скандала до свадьбы дочери Жади и Саида.
--Да-да! Саид не простит, если что-то ещё произойдет. Одного скандала со статьей Самиры нам было достаточно! Но что же делать? – вопрошал Мухамед.
--Что делать? – саркастически произнес Абдул. – Вот вернешься  в Бразилию и сразу же посоветуйся с Саидом. Он мастер улаживать подобные ситуации. Он надавит на Жади, ведь это свадьба ЕЁ дочери, а она пусть уговаривает Латифу. Со свадьбой Хадижи всё будет хорошо, не беспокойтесь.
Пока Мухамед беспомощно смотрел на дядю Али, Абдул с чувством добавил:
---Я тоже приеду на свадьбу и посмотрю, как сложатся дела у Мухамеда с Латифой! В зал внесли из кухни огромное блюдо печенья и несколько подносов  с чайниками со свежезаваренным мятным чаем.
Разговор иссяк сам собой. Всё было сказано. Гости и хозяева принялись за угощение. Затем была масса тем для разговоров, которые были интересны всем. Обсудили новости, прокатившиеся по медине в последние дни.
Потом Сид Абдул и Мухамед засобирались по домам. Лейла и Ариба тихо собрались, надев верхнюю одежду. Все тепло распрощались. Сид Али отправил с гостями трех провожатых во главе с верным Ахметом. Ведь уже стемнело, на улицах стояла зимняя ночь, а идти по старой части Феса было всё-таки не близко.
Кроме того, с подачи Зорайды дядя Али распорядился дать для женщин двух ослов, на которых и отравились домой Лейла и Ариба. 
Сид Абдул завернул на улицу, ведущую к его дому, пообещав утром позвонить, чтобы обсудить с Мухамедом одно важное дело.
Мухамед шел за осликами, на которых ехали девушки, думая о своих проблемах. Что дал этот вечер? Муж двух жен прояснил позицию сида Али и теперь раздумывал, как поступить лично ему. Мухамед так надеялся, что дядя Латифы возьмет на себя эту миссию – сообщить племяннице новость. Но Сид Али дал понять, что не станет этого делать. И что теперь? «Ничего пока не стану рассказывать. По крайней мере – до свадьбы Хадижи. А потом…Лейла будет в Марокко. Так как Латифа о ней узнает? А если кто-нибудь ей и расскажет, то тогда я всё объясню. Это смягчит удар для Латифы – если оттянуть время»,-- принял такое трусливое решение Мухамед, и на душе у него полегчало.
…Добравшись до своего дома, отпустив назад провожатых и вернув им ослов, Мухамед, поднимаясь по лестнице в комнаты на второй этаж, почувствовал, что готов тут же упасть без сил на первый же подвернувшийся диван. Вот только в доме было очень холодно. «Придется завтра потратиться на покупку электрообогревателей», -- с сожалением подумал он, заваливаясь в одежде на кровать и проваливаясь в сон, когда Лейла с Арибой навалили на него сверху несколько шерстяных одеял.
Радуясь тому, что могут побыть наедине и обсудить поход в гости, девушки быстро нагрели воду для пластиковых бутылок и залезли в одну кровать под несколько теплых одеял, положив рядом с собой и бутылки, завернутые в ткань. Теперь можно было и поговорить…
Обсудив увиденное в доме знатного родственника загадочной первой жены, вспомнив вкуснейшую выпечку, секрет которой частично вызнала Ариба, обменявшись мнениями об обитателях дома, они, наконец, добрались до темы, о которой было так страшно думать Лейле.
-- Я ничего не смогла выяснить о ларе Латифе, как ни расспрашивала у старшей служанки, у Каримы. Она мне рассказала только то,  о чем нам рассказал Мухамед.
-- Мне тоже ничего не удалось узнать нового. Но я и не решилась расспрашивать Лару Зорайду…
-- Да-а-а, если бы я не позволила Кариме увлечь себя разговорами, то сообразила бы попросить эту Зорайду показать альбомы с фотографиями, где можно было бы увидеть и твоего мужа в молодости, и его жену. Сделать это под предлогом увидеть всех твоих новых родственников. Она не смогла бы отказать.
-- Я не догадалась… Как жаль, что тебя не было со мною рядом! Эта женщина задала мне столько вопросов!
-- А мне – Карима. И я поняла – они тоже боятся тебя! Вот как: ты боишься ужасную первую жену, а они боятся тебя. Они опасаются, что первая жена тебя не примет! Она никогда не хотела делить Мухамеда с другими женами. Вот у его брата целых четыре жены… или три… Я не поняла, -- почему-то шепотом рассказывала Ариба.
-- О,Аллах, я так боюсь эту женщину! Что,  если она окажется такой же, как наша тетка Джамиля? Только не это! Иншалла!
-- Не дай Аллах ! Для тебя будет лучше оставаться жить в Фесе. Здесь дом, который твой муж купил для тебя как для своей второй жены! Пусть даже нам не даст покоя Сид Абдул и его родственница.. Лара Нурия! Но здесь ты хозяйка! А если муж увезет тебя в Бразилию, всё! Там тебе придется подчиняться первой жене, выполнять все её приказания! Можно представить, как она станет отыгрываться на тебе!
Так, проговорив ещё долго, девушки, уснули незадолго до того, как в середине ночи ( или уже в начале утра?) над домами разлились звуки азана с мечетей с призывом к молитве. Но Лейла и Ариба уже крепко спали.

…А в доме сида Али после ухода гостей Зорайда делилась впечатлениями с дядей Али.
--…что случилось с Сидом Абдулом? Давно я не видела его таким агрессивным! Как пришел, сразу на всех стал нападать! Как  в той поговорке: его в Багдаде кошка укусила, а он пришел в Стамбул да собаку побил!
-- Зора-а-айда! Абдул беспокоится за своего племянника!
-- А как же Латифа? Он так против неё настроен и Мухамеда учит действовать против Латифы!
-- Мухамед не хочет расставаться с Латифой. Он с горяча согласился на второй брак из-за  скандальной истории с Самирой, но теперь он раскаивается. Мне даже показалось, что он мог бы отказаться от этого случайного брака, если бы было возможно.
Зорайда со скорбным видом покачала головой.
--Это уже невозможно, Сид Али. Нет.
--Что тебе стало известно, Зорайда? – встрепенулся сразу же дядя Али, выпрямившись на диване.
-- Я, конечно, не могу быть полностью уверена в этом, но мне показалось, что Лейла ждет ребенка. Она мне ничего не говорила. И, возможно, она сама не догадывается об этом, ведь они женаты всего три недели, но ведь это возможно, что жена Мухамеда уже носит его ребенка!
Сид Али даже не нашел, что ответить. Он застыл на какое-то время и сидел неподвижно, а потом ответил:
-- Это вполне возможно. И если это так, то… как мне жаль нашу Латифу!
-- Знает ли Мухамед о беременности жены или пока ещё нет7 – понизив голос и оглянувшись на порог кухни, задала вопрос Зорайда.
--Во всяком случае, он ничего не говорил об этом. Как и Абдул. А уж если бы ему стало известно об этом, то Абдул не стал бы сегодня об этом молчать… меня, Зорайда, удивило другое. Мухамед предложил мне, чтобы Я рассказал Латифе о его второй жене.
--Взрослый мужчина, солидный, а ведет себя как Амин! – согласилась с ним жена.
-- Пусть сам выбирается из ямы, в которую угодил. А мы сообщим обо всем только Жади. Надо предупредить её, чтобы она в любом случае удержала Латифу, не дала разгореться скандалу пред свадьбой Хадижи. Мы приедем в Бразилию на торжество и тогда сами постараемся обо всём поговорить с Латифой.
-- Неужели нам придется уговаривать Латифу не требовать развода, Сид Али? И кто знает, чем всё это закончится?

Через несколько дней в доме второй жены Мухамеда шли приготовления к его отъезду в Бразилию. Билеты на самолет лежали  на столике в комнате, где Лейла неумело укладывала  вещи в чемоданы и сумки мужа. Ариба на кухне готовила еду и на обед, и для того, чтобы что-то из этого Мухамед мог взять с собой в аэропорт и в дорогу. Она пекла лепешки, раскладывала в пакеты финики и орешки, печенье и свежие фрукты. На плите готовились овощной таджин и рис с бараниной. Так пожелал хозяин дома. Кто знает, вдруг его рейс придется ждать так же долго, как тогда, когда улетали все его близкие после свадьбы Амина?
До отъезда в аэропорт оставалось несколько часов. С дядей Абдулом Мухамед встретился сегодня в мечети ещё перед дневной молитвой. Обо всем с ним было договорено. Как Мухамеду посылать деньги на содержание Лейлы, как сделать так, чтобы две женщины, остающиеся одни в доме на несколько месяцев, всё же имели защиту и опеку.
Дядя Абдул уверил племянника, что уж за этим дело не станет: и сам он будет часто проведывать жену Мухамеда, наставляя её на путь праведный, знакомя с мудростью Корана, и его верная помощница Нурия будет с ними всегда рядом.  Он смог уговорить строптивую женщину пожить в доме до возвращения Мухамеда. Она согласилась, а как же иначе?
Подозревая, как может поступить Сид Абдул с телевизором, Мухамед настоял, чтобы дядя оставил в покое «ящик шайтана», объяснив, почему он так настаивает на этом. Но, хорошо зная своего родственника, Мухамед вставил замок в дверь комнаты, где стоял этот предмет раздора, а ключ отдал Арибе, приказав держать комнату закрытой, особенно при дяде Абдуле,  открывая только тогда, когда девушки захотят посмотреть передачу, но… не при Сиде Абдуле! И ключ ему не отдавать! Муж Лейлы велел хранить ключ у Арибы – вот такой должен быть ответ. «Так приказал хозяин», -- должна будет отвечать Ариба. Или Лейла.
Но вот ключ от сейфа, где хранились драгоценности Лейлы и многие документы, в том числе и на склад, этот ключ Мухамед доверил дяде Абдулу, который будет присматривать и за делами на складе.
А ларе  Нурии отводилась роль наставницы, которая должна будет научить Лейлу ведению домашнего хозяйства.
Да, вот ещё что.. плитку во дворе дома тоже будут укладывать под присмотром дяди Абдула. Как только Мухамед пришлет денег на это, сразу же прибудет бригада мастеров, чтобы привести двор в порядок. И фонтан. А потом и сад, которым займутся люди дяди Абдула. Мухамеду потребуется много денег. Да-а-а, второй брак – недешевое дело.
«Сколько проблем! Сколько непредвиденных расходов!» -- размышлял Мухамед, вышагивая по галерее второго этажа, обдуваемой прохладным зимним ветром. В комнатах, благодаря купленным электрообогревателям стало немного теплее. Главное, чтобы Лейла не мерзла. Пусть обе родственницы живут в одной комнате, если захотят, тогда можно поставить там два обогревателя одновременно. А до весеннего тепла ещё далеко. Ларе Нурии была подготовлена комната рядом с комнатой Лейлы. И тоже установлен обогреватель. Хотя в доме дяди Абдула такой роскоши не видели никогда. Но не мог же Мухамед оставить замерзать в доме женщину, которая будет заботиться о его жене в его отсутствие!
Мухамед старался не упустить ничего, чтобы потом не испытывать беспомощное чувство, когда окажется вдали от Феса. Он не раз обдумал каждую мелочь.
Вот и обед, время пролетело быстро. Мухамед ещё раз повторил все наставления Лейле и Арибе. Подоспел вместе с Нурией на двух осликах дядя Абдул. Пока Ариба помогала старой женщине снимать привезенную для проживания в доме поклажу, Сид Абдул, наоборот, следил за тем, как Мухамед навьючивает на осла свои сумки, мешки и чемоданы, сопровождая процесс указаниями и советами. Наконец, всё было готово к отбытию.
Мухамед неловко поцеловал в лоб растерянную Лейлу, кивнул Арибе и попрощался, переговорив, с Ларой Нурией. Потом, подсадив сида Абдула на второго осла и дождавшись, когда за закрывшейся дверью раздастся скрежет  задвигаемой задвижки и звук поворачиваемого в замке ключа, он взял повод и потянул нагруженное вещами животное, отправляясь в сторону склада. Сид Абдул успел опередить его на пол улицы.  Перед отъездом надо было непременно заглянуть на склад, душа Мухамеда этого требовала. Кроме того, туда же должна была подъехать машина – такси, которое и отвезет его в аэропорт. Очень удобно получалось.
Мухамед наступал на булыжники вымощенной ими улицы, вдыхал ароматы специй от готовящейся в домах еды, слушал цокот ослиных копыт, рассматривал прохожих и испытывал какое-то двойственное чувство.
С одной стороны, он желал оказаться как можно скорее  подальше  от места, где жизнь его превратилась в какой-то дурной сон, а с другой стороны – он впервые ощутил нечто вроде ностальгии.
Спросив себя, откуда в нем появилось это чувство нежелания покидать город, в котором он неожиданно приобрел столько проблем  за последний месяц, он честно ответил себе: впереди его ждут, скорее всего, ещё более драматичные события в жизни. И как бы не соскучился Мухамед по дому в Сан-Криштоване, он ощутил в себе такое же нежелание трогаться в путь, как бывает иногда у осла, когда тянешь упирающееся животное, а оно ни в какую не желает двигаться с места.
И зачем ему надо было нарушать свою размеренную жизнь?!!

увеличить

увеличить

0

4

3.Глава 2 ЧАСТЬ 3 Возвращение Мухамеда в Сан-Криштован.

Взойдя на борт самолета, Мухамед сел у окна. Все пассажиры уже сидели на своих местах. Дверь захлопнулась. Он пристегнул ремень, погрузился в свои мысли и не сразу понял, что самолет уже поднялся в воздух, набирая высоту.
- Бисмиллахи Рахмани Рахим - Во имя Аллаха, милостивого и милосердного, -  вынув четки, прошептал Мухамед, как делал всегда, когда приходилось совершать полёт.
Он каждый раз испытывал чувство страха в самолете.
Вот и теперь путь не близок. Сначала – перелет между Африкой и Европой, из Феса в Париж; затем придется несколько часов провести сидя в другом самолете – из Парижа в Рио-де-Жанейро. С одного континента на другой --  почти 11 часов полета!
А пока за стеклом иллюминатора бежали белые волны облаков.  Мухамед опустил глаза вниз, посмотрев на землю. Там виднелись острые пики минаретов мечетей,  светлые коробки домов города, стены древней медины. А где-то на горизонте за Атласскими горами лежала огромная пустыня. Мухамед подумал вдруг, что, окажись его место в левом ряду кресел, он увидел бы Атлантику, огромный Атлантический океан, который ему еще предстоит пересечь через несколько часов, иншалла!
Он вытянул ноги, сложив руки на животе, и задумался. «Я оставил позади одни проблемы, чтобы оказаться лицом к лицу перед другими. Бегу от одной проблемы к другой». Вспомнив о Лейле, он испытал муки бессилия и роковой безысходности. Мысль о том, что теперь где-то в огромном Фесе  есть юная женщина, ещё одна его жена, за которую он должен нести ответственность, вызывала в его душе боль и неприятие.  «Я должен был ее забрать, – устало подумал он.-- Наверно, было бы проще решить сразу же все вопросы, связанные с этой  проблемой,  вернувшись Бразилию и представив Лейлу семье».
Но было поздно. Ситуация запутается ещё сильнее, это он понимал, зная себя и будучи перед собой честным. «Возможно, Саид даст мне дельный совет. Он ведь прекрасно умеет находить выход из сложных   ситуаций в своей семье, имея трёх жён. По крайней мере, после того, как он расстался с этой одалиской Жади!»
Успокоив себя такой мыслью, Мухамед через некоторое время стал смотреть на море, распростершееся внизу. Залитое солнцем Средиземное море сверху казалось неподвижным и гладким, как зеркало,. Позади остался берег Африки, впереди облака скрывали невидимый берег Европы. Где-то далеко справа должен быть Стамбул, где однажды Мухамеду довелось побывать. Но, конечно,  он ничего не увидел.
Наконец, почувствовав, как затекла шея от неудобной позы, он отвернулся от иллюминатора и закрыл глаза…
…И вот через несколько часов он уже сидел в салоне другого самолета. Так же у правого борта, у иллюминатора. Пересадка в Париже, стояние в очереди на регистрацию, суета с многочисленными предметами багажа и таможенный досмотр  -- всё это настолько измотало Мухамеда, что теперь он сидел в кресле, совершенно без сил.
Потом какое-то время он проспал, а затем, достав газету, попытался читать, но тревожные мысли отвлекали его.
Тогда Мухамед осмотрелся по сторонам: другие пассажиры кто читал, кто-то спал, откинувшись на спинку кресла, кто-то бездумно смотрел вдаль через иллюминатор…  Он тоже расслабился и предался размышлениям. Чем ближе становилась встреча с семьей, тем сильнее это его пугало. Объяснения с Латифой, непримиримость сына Амина по отношению к его второй женитьбе. Неужели его придется ставить на место как мальчишку?
  Мухамед всегда искал в жизни покоя, безопасности, осмысленной жизни по законам исповедуемой им религии. И всего этого он теперь так внезапно лишился, месяц назад перелетев океан. Его жизнь в Фесе после отъезда семьи слилась в безотрадную последовательность приемов пищи и рабочих часов на складе и в лавках торговцев, у которых закупался товар. Как неприятно было оттягивание  до последнего встреч с Лейлой в купленном для неё неухоженном, неустроенном  доме! А споры с дядей Абдулом, который и втянул его в такую ситуацию?  Он чувствовал себя выброшенным из судьбы, для которой был рожден. Как будто    шел по осколкам своей жизни.
Распереживавшись, Мухамед прижался лбом к окну. Внизу  до самого горизонта лежали  темные воды Атлантики.
Он вспомнил светлые дома Марокко, просторный двор мечети, куда они с Сидом Абдулом ходили на пятничную молитву, узкие улицы старинной медины Феса, ароматы выпечки и специй, запахи домашних животных и специфический воздух района кожевников, где находится дом сида Али. Когда теперь он вернется в Марокко? И с каким чувством он полетит в следующий раз, зная, что в Фесе ждет его другая семья?
Перебирая агатовые бусины четок, он живо вспомнил девушку с испуганными глазами, закутанную  с ног до головы в черное покрывало, его, да-да, ЕГО молодую жену Лейлу.
Вспомнил и добрую Зорайду, которая одна только и могла бы уговорить Латифу не отказываться от него, и на которую он втайне теперь надеялся.
Мухамед вздохнул. Как хорошо находиться в большом самолете, парящим над океаном, вдали от проблем  и  душевных мук. Он покосился на соседа, который с первых минут полета листал газету. Теперь он спал, укрыв ею лицо.
Заточенный на несколько часов в салоне самолета; смирившись с тем, что придется провести столько времени, сидя в неудобной позе, Мухамед тоже приказал себе уснуть… И проснулся, когда за стеклом иллюминатора висела черная непроглядная тьма, а судя по времени  самолет был уже на подлете к Рио-де-Жанейро. У Мухамеда сильно затекли ноги, и он долго разминал их, шевеля нижними конечностями под длинной полосатой джеллабой.
Через четверть часа самолет нырнул в густой удушливый смог, где раскинулся огромный город. Мухамед молча прислонился лицом к стеклу. Он знал, что сейчас произойдет: при заходе на посадку совершается таинство приобщения к Бразилии — облет Рио в темноте: самолет, долго летевший над практически сплошной чернотой, вдруг разворачивается по широкой петле над морем маленьких огней по холмам,  видна и панорама небоскребов центра.
Мухамед сжал руками виски Самолет постепенно заходил на посадку.
… Вот и аэродром. Приятный теплый ветерок, круговорот встречающих, груды багажа. 
Все таможенные формальности прошли на удивление быстро. Единственная задержка была с получением багажа. Он уже заволновался, не потерялся ли его багаж где-нибудь в  Париже. Но все обошлось, и, погрузив вещи на тележку, Мухамед вышел на свежий воздух, хотя свежим его можно назвать с большой натяжкой. В кондиционируемом помещении аэропорта  было приятнее. Мухамед, беспокойно оглядываясь, катя перед собой багажную тележку, время от времени вытирал одной рукой потное лицо огромным носовым платком. Саида нигде не было видно. «Возможно, опаздывает, хотя мой самолет прибыл вовремя», -- расстроено подумал он.
В Рио темно уже в 6 часов вечера.  Когда прибыл самолет, стоял поздний тропический вечер, пропитанный влажностью и ароматами  цветущей растительности. Жары особой не было, но  после прохлады зимнего Марокко воздух казался каким-то липким. Прибрежная часть города была, как обычно, затянута  соленым атлантическим туманом.
Постояв на выходе из здания аэропорта, Мухамед, наконец,  к огромному облегчению, заметил в свете фонаря недалеко от автостоянки Саида, стоявшего рядом со своей машиной.

… Саид, действительно, немного опоздал. Путешествие в аэропорт по загазованным улицам, где застряли в пробках вереницы машин и автобусов— это малоприятное дело. Трудно попасть в час-пик в эту часть города.  Но, даже выехав с запасом времени, Саид опоздал к прибытию самолета. Поэтому он решил не заходить в зал аэропорта, а отправил шофера на поиски. И теперь он стоял возле автомобиля, боясь, как бы брат не прошел мимо, не заметив его в огромной толпе прибывших пассажиров, встречающих и, наоборот, отправляющихся в дорогу.
Когда показался Мухамед, толкающий перед собой тележку с вещами, Саид не поверил своим глазам: так плохо выглядел его брат. Темные круги  залегли под глазами. Опухшее лицо, как будто заспанное во время длительного перелета, похудевший и осунувшийся. И вид какой-то весь растерянный и поникший. Давно он не видел брата с таким безысходным выражением на лице, оживившимся только при виде Саида.
-- Брат! – воскликнул Мухамед так, как будто камень упал у него с души.  Он раскинул руки и обнял Саида, который тоже приветствовал его объятиями.
Понимая, что, прежде чем везти Мухамеда в Сан-Криштован, им необходимо поговорить, обсудить ситуацию, Саид предложил просто сесть в его машину и немного отъехать от стоянки. На улице разговаривать было невозможно: такси и городские автобусы, шум толпы и крики служащих отелей, встречавших группы туристов – одним словом, братья направились к ожидавшему их автомобилю, а вернувшийся водитель погрузил багаж Мухамеда и медленно  повел машину прочь от аэровокзала.
Мухамед рассказал в нескольких словах историю своей женитьбы. И о том, как свадьба вытянула из него массу денег, и как почти на последние деньги ему удалось удачно закупить товары для магазинов – своего и Амина. И о Лейле, за которой в его отсутствие решил присматривать дядя Абдул… Саид был удивлен юным возрастом жены.
-- Мухамед, как ты надумал взять в жены девчонку, которая моложе твоей дочери? Ведь тебе придется всему учить её! – искренне недоумевал он.
-- Надеялся на твой опыт, на то, что ты сможешь поделиться, как воспитывать молодых жен в повиновении и любви к мужу, -- даже обиделся Мухамед. Почему это он не может иметь молодую жену, когда у Саида их целых три?
-- Мои жены – это как украшения на витрине фирмы, но ведь для тебя вторая жена должна была явиться примером праведности…, -- начал Саид, но махнул рукой.
Он не стал больше спорить, он тоже очень устал в этот длинный день, когда и дела, и неимоверная бразильская жара вымотали его до предела, а теперь он ещё и в аэропорт приехал, что тоже потребовало усилий, поэтому спорить не хотелось. Но он всё-таки заметил брату в духе дяди Абдула:
--Я имею в виду, что «лампаду Аллаха», о которой так мечтал дядя, бывая в твоей семье, тебе зажечь будет трудно, ведь для этого 18-летнюю девушку нужно хорошо подготовить, если она даже читать не умеет…
Саид головой покачал от удивления.
Но Мухамед уверил, что дело сейчас вовсе не в ней, а в том, как преподнести эту новость Латифе. А впереди свадьба Хадижи, которую не стоило омрачать никакими скандалами. Он описал визит в дом дяди Али… О дяде Абдуле, рьяно взявшемся за то, чтобы не оставить без опекунского взгляда Лейлу и ту родственницу, которая будет жить в доме с молодой женой. Одним словом, монолог Мухамеда лился долго, а Саид только внимательно слушал, больше  не перебивая.
Потом, дав сигнал водителю, Саид по дороге из аэропорта в Сан-Криштован кратко рассказал о событиях месяца,  когда отсутствовал Мухамед. Он предупредил, что Амин ничего не  сообщил матери, но…
С сыном не всё в порядке. Да, он не смирился с  решением отца взять вторую жену, он не поладил со своей молодой женой, но самое главное ---  свадьба его старинной приятельницы Эмми, причем, свадьба  состоялась на этой неделе, в прошедшую субботу. Узнал ли об этом Амин? Правду от него скрывали, как могли. Даже Хадижа попала на свадебное торжество к близкой подруге детства, не афишируя этого. Саид боялся, что Амин может что-то сделать, что вызовет огромный скандал на чужой свадьбе.
«Что именно мог бы совершить Амин?»-- возразил Мухамед.  Саид  повторил брату слова, однажды сказанные им Жади: если мужчина любит женщину, он её с брачной постели украдет, даже если ему будет грозить смерть. Теперь Саид чувствовал в своём племяннике нечто, родственное ему самому. Ту же одержимость любовью к выбранной сердцем женщине.
А значит, нужно быть настороже с Амином. Свадьба позади, но … что станет с Амином, когда  новость о свадьбе Эмми дойдет до него? Поэтому в  доме Саида даже слугам  было приказано не упоминать о свадьбе подруги Хадижи ни единого слова. И Рания позвонила Латифе, чтобы предупредить и договориться держать друг друга в курсе событий.
Вобщем, Мухамеда ждут многие неприятности. А что касается Латифы…Саид уверил брата, что она ни о чем даже не подозревает.  Мухамед передал совет дяди Али – дотянуть эту историю до приезда его и Зорайды в Бразилию на свадьбу и после этого решить вопрос на семейном совете, без которого, увы, скорее всего, будет  не обойтись. Саид согласился:
-- И правильно! Моя дочь уже пострадала, и не  раз, то из-за Жади, то из-за своей сестры Самиры, из-за сплетен, и из-за испорченной репутации Назиры… Но остался только один шаг – свадьба, которая назначена на конец марта. Продержаться осталось недолго – 2 месяца. Что касается Латифы…  только один --- продолжать оставлять её в неведении, а если правда раскроется, то договориться в любом случае, чтобы все разбирательства происходили после свадьбы Хадижи.
-- Не беспокойся, Саид, Латифа это поймет. Она любит Хадижу и не станет делать что-то, что сможет навредить твоей дочери.
--А я поговорю с Жади. Я знаю её слабое место и нажму именно на него…, -- помедлив, произнес Саид.
Поговорив ещё немного,  они оба устало замолчали.  Периодически застревая в пробках, им приходилось долго простаивать на трассе, то слушая дребезжание трамвая на пути к Санта-Терезе, то наблюдая, как пробивается через строй машин полицейский патруль, то как несется «скорая», завывая и включив световые сигналы.

Через некоторое время показались огни фонарей Сан-Криштована, а на фоне ночного неба -- знакомый абрис высотных домов возле станции метро, за которыми вскоре  начиналась улица, которая заворачивала в конце концов к дому Мухамеда. Саид ещё из машины позвонил Мустафе и на сотовый Амина, чтобы предупредить о скором возвращении Мухамеда. А его брат никак не мог заставить себя произнести хоть слово. Поэтому Саиду пришлось солгать, что у Мухамеда разрядился телефон в дороге из-за оставленного в Фесе зарядного устройства, и что Мухамед разболелся в пути настолько, что, если ему не станет к утру легче,  возможно, придется обращаться к врачу.

… Латифа, выходившая из кухни, чтобы подняться наверх и лечь, наконец, спать, резко остановилась, услышав, что Амин разговаривает по телефону с Саидом. Сын стоял у дивана и держал сотовый в руке с таким выражением лица, что мать поспешила с вопросом, как только поняла, что разговор закончен:
-- Амин, что?!! Что случилось? Звонил дядя Саид? Что он сказал тебе?
-- Да, дядя сообщил, что он только что встретил отца в аэропорту, и через полчаса они подъедут к дому…, -- отводя глаза, ответил Амин.
--- Твой отец вернулся?! Мухамед скоро будет дома?!! Наконец-то! – Латифа тут же развернулась в сторону кухни. – Что у нас осталось из еды? Кажется, ничего нет, как назло! Сейчас … я быстро приготовлю что-нибудь…, ах…
Латифа заметалась по дому, по кухне, не зная, что делать  в первую очередь.
-- Амин! Позови свою жену, пусть Халиса мне поможет! Мухамед наверняка проголодался в дороге.,-- попросила Латифа, вспомнив о невестке.
Помолчав, Амин буркнул в ответ:
-- Хорошо, мам, я сейчас её разбужу. Она ушла в спальню ещё час назад, спит, наверно.
Только теперь Латифа обратила внимание на его странный вид и тон.
--Амин, что случилось? – Латифа присела на диван, не глядя.— Что тебе сказал Саид?
Теперь она внимательно всмотрелась в лицо сына. Что-то не так.
Видя, как мать разволновалась, Амин ответил:
-- Ничего страшного не произошло. Отец сам не позвонил, потому что у него телефон разрядился, а подзарядить  он не смог. И ещё -- он заболел. Я не понял, что случилось, дядя Саид как-то… непонятно об этом сказал…
--Что?!! Мухамед болен? … Что с ним?— Латифа взялась рукой за сердце. – Я чувствовала, что с твоим отцом что-то произошло! Болен! Мухамед болен! Он заболел, конечно, не вчера, а, скорее всего, и  в больнице лежал в Фесе, поэтому и не звонил целый месяц. Не хотел нас расстраивать. У вас с Халисой  медовый месяц. Он боялся нам рассказать правду!
--Да, боялся рассказать правду, это точно, -- саркастически заметил Амин вполголоса.— Сейчас отправлю Халису тебе помочь.
Амин быстро поднялся по лестнице, а Латифа поспешила на кухню. Если даже Мухамед болен, он может быть голоден,  такой перелет выдержать трудно. А  еды, взятой с собой из Марокко, скорее всего, не хватило на весь путь. В самолете муж обычно ничего не покупает. Значит, надо срочно приготовить хотя бы салат.
Латифа уже дорезала овощи, когда в кухне появилась невестка, которая тут же включилась в приготовление еды на скорую руку. В таджине поставили готовиться мясные шарики с рисом, а рядом Халиса уже пекла блинчики «багрир» на небольшой сковороде.
Амин, как встал у окна, заложив руки за спиной, так и стоял, пока перед домом не остановилась машина дяди Саида. Пока братья, выбравшись из салона автомобиля, разговаривали на улице, а водитель выгружал багаж, Амин всё не решался сдвинуться с места и открыть дверь, пока не удостоверился, что никакая женщина из машины не появилась. Значит, дядя Саид сказал правду: вторая жена отца осталась в Марокко. Это было уже не так плохо, как ожидал сын Мухамеда.
… Саид остался на недолгое время на поздний праздничный ужин, организованный Латифой. Её радости не было предела. Муж, наконец-то, вернулся – после целого месяца неизвестности. Он выглядел не очень хорошо, но с его здоровьем они разберутся уже здесь, в Рио. Мухамед был явно смущен такой горячей встречей, то и дело переглядываясь с братом и бросая взгляды на сына, державшегося весьма сдержанно. Невестка  же, наоборот, старалась ему угодить изо всех сил.
Саид понял, что в этот вечер бури в семье брата не ожидается, и поспешил проститься. Пора было тоже возвращаться домой, откуда ему успели позвонить несколько раз, беспокоясь о том, где он так задержался.
-- Рания, со мной всё в порядке! Сколько можно звонить? Скоро я приеду, поэтому больше меня не беспокойте. Всё! – произнес Саид, уже стоя на пороге дома, пока водитель пытался развернуться на площадке перед баром. Он выключил сотовый и обернулся к стоявшим рядом Мухамеду и Амину.
-- Рад был у вас побывать. Звони мне, брат, если будут проблемы! И ты, Амин, тоже!
-- Саид, приезжай к нам в гости вместе  с женами. В ближайшие дни я буду занят магазинами, а в субботу можно собраться у нас в доме. Приезжай, брат!
-- Мухамед, думаю, мы с тобой ещё встретимся в пятницу в мечети, я собираюсь сходить на пятничную молитву. Тогда и поговорим, всё обсудим. Но думаю, что у меня получится выбраться к вам в гости. А то потом начнется в городе время карнавала, и в эти сумасшедшие дни до вас будет трудно добраться. А потом я вплотную буду заниматься свадьбой Хадижи. Времени свободного не будет совсем.
--Договорились, Саид!
-- До свидания, Амин, Мухамед!
-До свидания, дядя Саид!
Наконец, брат Мухамеда сел в машину и уехал, не заметив, что несколько пар глаз наблюдали за ними из окон домов и из-за дерева возле бара, где замер Базилио, так удачно задержавшийся сегодня в баре. И его, так же, как и дону Журу, стоявшую у окна своей комнаты  над баром, интересовало, вернулся ли муж доны Латифы один или привез вторую жену.
Разочарованию Базилио не было предела. Он до последней минуты ждал, что вот-вот из машины выйдет закутанная в черную паранджу женщина, лицо которой, скорее всего, надолго останется загадкой для жителей квартала. И он, Базилио, тоже долгое время мог бы гадать, какова она – новая избранница синьора Мухамеда? Красива она или нет? Молода она или в возрасте доны Латифы? Как примет её новая семья? Эх, чего лишился Сан-Криштован из-за синьора Мухамеда, видимо, поостерегшегося привозить ту женщину в дом первой жены и сына.
Дона Жура, наоборот, вздохнула с облегчением.  Узнав от Ноэмии, что сосед ещё раз женился, к тому же, в тайне от собственной законной жены, она легко смогла представить себе, каково пришлось бы несчастной Латифе, если бы негодяй Мухамед осмелился привезти с собой вторую жену. Какая женщина не почувствует себя униженной, зная, что у мужа появилась другая? А каково будет, когда соперницу приведут в дом, и она станет жить в комнате у тебя за стеной, куда на твоих глазах станет наведываться муж, как будто и на вполне законных основаниях, по их-то законам?
Удостоверившись, что синьор Мухамед не потерял, слава Богу, остатки совести, вернувшись домой один, без другой жены, дона Жура задернула шторы, не забыв окинуть острым взглядом улицу перед баром,  и отправилась спать.
…Рано утром, пока Мухамед отсыпался после дороги, все обитатели дома разошлись, кто куда. Амин постарался убраться в свой магазин, чтобы избежать объяснений с отцом. Как ни хотелось ему узнать подробности о второй жене и о планах отца на её счет, но он понимал, что придется и ему тоже определяться со своим отношением к тому, как отец поступил с матерью. А в этом смысле он испытывал противоречивые чувства: он жалел мать, не принимал решение отца, но не имел права его осуждать.
Халиса была отправлена на рынок и в супермаркет, где бывала уже неоднократно и уже неплохо ориентировалась в близлежащих магазинах. Жители Сан-Криштована привыкли к ней, зная теперь, что она и есть жена Амина.
Латифа собралась, было, навестить дону Ноэмию, чтобы от неё позвонить Жади и сообщить радостную новость, но решила не рисковать: ведь Мухамед разболелся , значит, ему могла понадобиться её помощь! А дона Ноэмия сама сообразит, что Жади должна узнать о долгожданном возвращении мужа Латифы из Феса.
Так она и осталась дома, решив приготовить на завтрак, а затем и на обед, когда вернется с рынка Халиса, что-нибудь необыкновенно вкусное для Мухамеда. Впрочем, марокканской кухней его сейчас не удивишь — в Марокко он, наверняка, насытился таджинами и кус-кусом, разными сладостями и местными деликатесами. И Латифа задумалась, чем же она сможет его теперь удивить?
Наконец, решение было принято, и на кухне весело зазвенела посуда, закипела вода в кастрюлях, забулькали соусы в кастрюльках, а Латифа, спохватившись, готовила всё, что необходимо, для мятного чая, который она собралась подать сразу же, как только проснется её муж.
Мухамед же… проснулся давно. Он лежал с закрытыми глазами, боясь, что вот-вот тихонько откроется дверь спальни, в комнату проскользнет его козочка, и  он окажется наедине с Латифой. Как он сможет посмотреть ей в глаза, где найдет силы, чтобы и дальше  молчать о совершённой ошибке? Мухамед понимал, конечно, что вставать придется, но он оттягивал до последнего этот момент.
Наконец, нервы его не выдержали. Он встал, натянул домашнюю одежду и стал спускаться вниз сам, решив как можно скорей улизнуть с Амином в их магазины. Его ждало разочарование. Амин уже ушел. Тогда Мухамед с больным видом выпил несколько стаканчиков чая с мятой, похвалив печенье, оказавшееся творением рук невестки. Затем, вымученно улыбаясь Латифе, он выбрался из дома, как ни старалась она удержать его - ведь он же болен! – и оказался внутри своего магазина.
Двери его были открыты, т.к. Мустафа был уже на месте: приводил в порядок магазин перед появлением хозяина. Мужчины обнялись после долгой разлуки, поприветствовали друг друга, а потом принялись за дела, которые позволили Мухамеду прийти в чувства. Родные стены магазина, до боли знакомые полки с товарами -- и вот уже всё: и Фес с его восточными базарами и старинной Мединой, и свадьба с Лейлой, и дом для второй жены, и даже склад для будущих товаров – всё казалось Мухамеду каким-то сном, таким далеким и нереальным, что он даже спросил себя: а было ли всё это на самом деле?
Но дядя Абдул не позволил ему долго тешить себя иллюзиями. Пребывание в магазинной нирване прервал звонок из Феса. Латифа выскочила из дома и, заглянун в магазин, быстро сказала:
-- Мухамед, дядя Абдул звонит из Марокко!
Звонок был междугородний, стоили разговоры дорого, и Мухамед не стал задерживаться, поспешил к телефону. Следом вошла Латифа. Он взял телефонную трубку и услышал голос дяди. Латифа встала рядом, поэтому Мухамеду приходилось исхитряться, чтобы отвечать на вопросы дяди Абдула, которые так и сыпались с того «конца провода», у которого завис любопытный родственник.
-- .. .Да-да, я немного приболел в дороге, - пришлось лгать ему вслед за Саидом.- нет-нет, теперь всё в порядке!
--..Да-да, дядя Абдул, я вас прекрасно слышу! ..Да, Латифа стоит рядом! Она передает вам свои наилучшие пожелания! Да хранит Вас Аллах!...
Дядя Абдул, судя по всему, решил не только узнать, как племянник добрался до Бразилии, и как обстоят дела у него дома после возвращения.. в свете событий последнего месяца, но, как уже понял Мухамед, его дядя  решил дать ему полный отчет о жизни Лейлы. А ведь не прошло ещё и двух суток, как он уехал из Феса от молодой жены! Но он был вынужден выслушать новости, оказавшиеся не утешительными: Лейла приготовила обед, которым и накормила дядю Абдула, заглянувшего проведать обитательниц дома: как молодую родственницу, так и жившую теперь в доме Нурию, и вот после того обеда – таджина с верблюжатиной, что-то он занемог. Теперь его выхаживает Нурия, отпаивая отварами лечебных трав от больного желудка.
-- Твою жену никто не сможет научить хорошо готовить! Это бесполезно! Если не получилось даже у такой женщины, как Нурия…, -- казалось, старик брызжет слюной в трубку от возмущения. – Думаю, я догадываюсь о твоем недомогании: ты ведь тоже поел приготовленную твоей безрукой второй женой еду перед самым отъездом! Это она тебя отравила!
-- Дядя Абдул, - умоляющим тоном пытался остановить Мухамед поток слов возмущенной жертвы кулинарии, боясь, что находившаяся здесь же Латифа услышит что-нибудь и всё поймет.
Но дядя Абдул остановился только тогда, когда высказал всё, что счел нужным рассказать невезучему на жен племяннику. Потом выяснилось, что дядя уже позвонил Саиду, с которым успел многое обсудить.
-- Береги себя, Мухамед! И пусть в твоем доме горит лампада Аллаха! А я могу присмотреть тебе ещё одну жену. Где две, там и третья! Ничего, теперь я учту ошибку: буду присматривать тебе жену в возрасте, опытную хотя бы на кухне. Я всё-таки  добьюсь того, Мухамед: чтобы у тебя появилась хорошая жена, вот увидишь!
--Нет-нет, дядя Абдул! Ничего не предпринимайте! Мне этого не надо! – в ужасе отговаривал его муж Латифы и Лейлы. Ведь он знал, на что способен его прыткий в таких делах родственник. Ещё одна жена, третья? Только не это! С него достаточно проблем, которые ещё только предстоит решать!
Положив трубку, когда дядя Абдул, наконец, закончил разговор, Мухамед смущенно повернулся к Латифе:
-- Этот Сид Абдул! Представляешь, Латифа, он до звонка к нам успел поговорить с Саидом, и теперь вдохновился найти ему четвертую жену, а мне тоже хочет найти третью!
Он развел руки в стороны, выражая удивление, не замечая, что почти проговорился. Латифа тут же заметила эту оговорку:
-- Третью, Мухамед? Почему третью? А кто у тебя вторая жена, а?
Мухамед страшно смутился. Вот так: чуть не попался!
--Нет-нет, моя козочка! Ты первая! Я имел в виду третью жену для Саида!
-- Саид собрался разводиться с кем-то из жен? Ведь их у него уже три. Третья жена – Фатима!
-- Скажу тебе по секрету: Саид действительно собирается развестись с одной из жен сразу после свадьбы Хадижи. Но….тссс! Он взял с меня слово молчать об этом, поэтому я не буду называть тебе её имя. Он ведь может и передумать. Латифа, я пригласил Саида в гости. Он приедет с женами и детьми к нам в эту субботу. Подумайте с Халисой, как встретить гостей, что приготовить, а значит, что нам предстоит купить…
Мухамед старался увести разговор в сторону от опасной темы, от телефонного разговора с дядей, от себя, чтобы опять не проговориться. И это ему вполне удалось: Латифу привела в шок новость о том, что Саид собрался развестись с одной из жен. То, что Сид Абдул в который уж раз собирается найти жен Саиду и Мухамеду, её не заинтересовала. Она гадала: с кем именно решил развестись бывший муж Жади – с Фатимой? С Ранией? Но, конечно, не с Зулейкой, той самой, которая когда-то не так давно (впрочем, прошло уже больше шести лет!) едва не стала второй женой Мухамеда! Но в итоге женился на ней Саид. Зулейка оказалась прекрасной женой, матерью, родив ему двоих детей, и Латифа не могла представить, что должна была бы сделать Зулейка, чтобы Саид решился на развод. А вот Фатима вполне могла бы  вывести из себя вспыльчивого брата Мухамеда. Латифа помнила рассказы Жади о дурных сторонах характера Саида в бытность его её мужем.
«Или это всё-таки Рания? – размышляла Латифа. – Саид уже дважды грозился  с ней развестись! Видимо, она допекла его окончательно!» Спрашивать Мухамеда, кто жертва семейных неурядиц Саида, она не стала, прекрасно зная натуру мужа. Если он дал слово брату, ни за что его не нарушит. Но Латифа решила, что в субботу, когда вся семья Саида будет у них в доме, это и так станет понятно.
Мухамед с тревогой наблюдал за выражением лица Латифы. О чем она думает? Возможно, что она всё-таки что-то услышала и заподозрила его? Но опасения были напрасны. Латифа весело улыбнулась мужу и сказала:
-- Скоро должна вернуться Халиса, мы вместе будем готовить обед. Чего бы тебе особенно хотелось? Мы приготовим то, что ты скажешь.
-- Латифа!!! Как я соскучился без твоей еды! Лучше тебя не готовит никто, моя козочка!
Латифа смутилась, но не от похвалы. Как давно не называл Мухамед её своей  «козочкой»! А после того скандала, что случился в Фесе  из-за статьи Самиры, она и вовсе не надеялась когда-либо услышать эти слова. И это странно, как муж  переменился вдруг после возвращения из Марокко. Что-то там произошло такое, что вдруг забылась злость на неё, и Мухамед как будто оценил её по-новому. Похвала её кулинарным способностям, ласковое обращение… надо понаблюдать за Мухамедом и исподволь расспросить…
-- Латифа, как тебе жена Амина? Вы поладили с ней? Какая она хозяйка? Какие отношения у неё с Амином – он признал, принял её?
И супруги стали обсуждать семейную жизнь своего сына. Это было важно для всей семьи. И не только в Бразилии. Мухамед признался, что Саид предупредил его о том, что Эмми вышла замуж, и можно опасаться  со стороны Амина .. .чего?  На что может оказаться способен их сын, когда узнает, что Эмми стала женой другого мужчины, а это значит, что его надежды на то, что он возьмет её хотя бы второй женой, окончательно исчезли?
-- Слава Аллаху,  Амин пока ничего не знает! Он так был загружен работой, не выходил из магазинов с утра до вечера, даже обедать Халиса приносила ему в его магазин. Сам он забегал поесть только тогда, когда работал вместе с Мустафой здесь, в твоем  магазине.
-- Я пойду, Латифа. В магазине без меня накопилось столько разных дел… Мы потом всё обсудим. Амин должен  забыть девушку, которая стала женой другого. Наш сын должен это понять.
Мухамед ушел. Латифа поразилась, как сильно похудел её муж за какой-то месяц. Он сбросил килограмм двадцать, не меньше! Осунулся, круги появились под глазами. «Как плохо выглядит Мухамед! Да он действительно болен, причем – серьезно! О, Аллах, не дай мне остаться вдовой!» -- взмолилась Латифа.
Когда она так долго ждала Мухамеда из поездки, пребывая в безвестности, она решила, что  не переживет, если Мухамед пропадет куда-нибудь ещё раз так надолго. Без него было плохо. Но если он уйдет навсегда, потому что умрет? Нет, только не это! Что тогда с ней будет? Латифа почти не вспоминала, какие злые мысли и чувства вызывал у неё муж своим отношением к Самире. Теперь, видя, как сильно сдал Мухамед, каким больным он выглядит, её охватило чувство жалости к нему.
А тут ещё проблемы с Амином, который ходит сам не свой  после женитьбы на Халисе. Как Амин переживет известие о замужестве любимой девушки? Латифа почувствовала себя виноватой в несчастье сына. Да, именно свою мать он будет винить в том, что уговорила его жениться на Халисе, внушила призрачную надежду на то, что Эмми он сможет вернуть, даже если она не станет первой женой.

увеличить

увеличить

0

5

На следующий день случилось то, чего так опасались и Саид, и Латифа с Мухамедом. Амин узнал о том, что Эмми вышла замуж. Теперь она была потеряна для него навсегда!
Ещё утром, позавтракав вместе со всеми, Амин ушел в свой магазин, не обещая вернуться пообедать, так как торговля шла хорошо, и  закрывать при этом  на перерыв магазин – это потеря прибыли, непроданные товары, которые ещё неизвестно когда смогут найти своего покупателя.
Сбивчиво объяснив всё это, Амин ушел. И вернулся часа через два, нет, не просто вернулся, он влетел в дом, ворвался вне себя от ярости и горя, что Латифа всё поняла.
- Амин, Амин, подожди! — только и успела она сказать сыну, когда он промчался мимо неё вверх по лестнице. Он заперся в своей комнате, и Латифа боялась даже подумать о том, что там может произойти…
-- Лара Латифа, кажется, Амин вернулся? – спросила Халиса, выглянув из кухни.
--Да, вернулся, ты занимайся обедом, Халиса, ведь скоро придет обедать Мухамед. Твой свекор ещё не пробовал таджин с индюшатиной, который ты умеешь так вкусно готовить, так постарайся и на этот раз. Иди, Халиса, времени уже мало осталось.
Когда Халиса исчезла внутри кухни, Латифа решила подняться наверх и постараться попасть в комнату сына. Эмми он потерял, да, но есть Халиса, которую совсем не обязательно втягивать в эту историю, закончившуюся так обидно для их с Мухамедом сына. Пусть невестка занимается делами, а Латифе придется постараться скрыть это происшествие.
… Амин открывать дверь не желал. Как только не уговаривала его тихим голосом Латифа через дверь! Наконец, щелкнула на дверной задвижке щеколда, и Амин открыл матери дверь. У Латифы дрогнуло сердце, когда она увидела сына таким! Её сын плакал! Красные, припухшие от выплаканных слёз, глаза… Мокрые пряди волос, упавшие на лицо… И губы, сложившиеся в горькую усмешку.
-- Эмми вышла замуж. Её отец подписал брачный контракт с мужем Эмми. Я никогда не смогу даже увидеть её, потому что её муж уезжает вместе с ней  на следующей неделе в Саудовскую Аравию. Они будут жить в Джидде.
-- Амин, откуда ты узнал об этом? Кто тебе рассказал?
-- Об этом знают все! Только я ни о чем даже не догадывался! Эмми уже несколько дней – чужая жена, а я всё ещё обдумывал планы и мечтал о ней!
--Не только ты, Амин, не знал!  Я тоже узнала об этом только вчера утром. А Халиса и вовсе ни о чем не подозревает.
-- И правильно! Для чего ей теперь знать об этом? Ей никогда не придется делить меня с Эмми, так пусть и дальше остается в неведении. Я не желаю, чтобы эта женщина приставала ко мне с расспросами об Эмми, -- слезы снова показались у него на глазах.
-- Нет, Амин, только не плачь! Ты же мужчина, так будь мужчиной! Если Эмми так и не стала твоей женой, значит, так суждено. Ты должен принять это. Ведь того, что случилось, уже не исправишь! Прими Халису. Постарайся полюбить ЕЁ.
-- Нет. Халису? Нет! Это ваш выбор, а не мой! Пусть дядя Абдул найдет мне ещё трёх жен! У него это хорошо получается! Я сам ему позвоню и попрошу об этом! Я никогда больше не стану принадлежать одной женщине. Пусть четыре жены делят меня между собой!
-- Тише, Амин! К чему нам ещё и скандал с Халисой, которая и без того ревнива? Ты говоришь сейчас сгоряча, потом ты остынешь и поймешь, что тебе совершенно не нужны ещё три жены. А Халиса может тебя сейчас услышать, и ты лишишься покоя из-за её ревности и постоянных расспросов и упреков!
-- Почему вы мне ничего не рассказали? Дядя Саид, конечно, знал о свадьбе и ничего мне не сказал! Хадижа знала и молчала!
-- Наверно, они побоялись рассказывать! Боялись того, как ты отреагируешь на это известие. И неужели тебе стало бы легче, если бы ты знал, в какой день Эмми  вышла замуж? Ведь всё равно нельзя было бы ничего изменить. Эмми никто не заставлял выходить замуж насильно, она согласилась принять предложение.
-- Как тетя Жади когда-то? Да? Но, помнится, её муж Лукас когда-то пытался выкрасть её со свадьбы, даже проник  на свадьбу.
-- И у него ничего не вышло, потому что и не могло выйти. Амин, посмотри правде в глаза: допустим, ты узнал, что Эмми выходит замуж. Узнал бы, где  состоится свадьба. Тебя не пустили бы на порог их дома, как и в ту гостиницу, где проходило празднование. Впрочем, пробираться в свадебный зал было бы уже бесполезно: ведь к тому времени отец Эмми уже отдал её в жены. Она не могла бы стать твоей женой, а попытайся ты украсть невесту, точнее – к тому времени жену, а она сбежать – вы оба стали бы преступниками1 Судьба Эмми была бы печальна! Как и судьба Жади, не узнай тогда дядя Али переодетого Лукаса  и не напугай его до смерти. Тете Жади просто повезло!
-- Мать Хадижи много раз пыталась сбежать от дяди Саида, я слышал, как отец с ним это обсуждал!
-- Но это тётя Жади!  А мы говорим об Эмми. Ты уверен, что она согласилась бы бежать с тобой? Что, если жених ей понравился? Она не отказалась от замужества, устроенного её отцом, потому что узнала, что ты женился. Значит, Эмми решила тоже устроить свою жизнь, но – без тебя.
-- Теперь я вижу, какую ошибку совершил, поддавшись вашим уговорам. Я мог вернуться в Бразилию, не женившись на Халисе. И тогда мы помирились бы с Эмми, и я мог бы на ней жениться! А теперь….
--- Что теперь, Амин? – мягко переспросила его мать. – Теперь  тебе остается только строить свою жизнь с той женой, которую послал тебе Аллах! Смирись, сын!
-- Я не пойду на свадьбу Хадижи, и Халиса тоже останется со мной дома. Если Хадижа так поступила со мной, не предупредив о том, что её лучшая подруга выходит замуж, то я не желаю веселиться и на её свадьбе!
--Амин, не делай этого! Ты хочешь.. . отомстить Хадиже? Сорвать её свадьбу? – в ужасе прошептала Латифа.
-- Нет, зачем мне это?— усмехнулся Амин. -- Пусть Хадижа выходит замуж и ни о чем не беспокоится. Но меня на её свадьбе не будет. А как только я соберу достаточно денег, чтобы ещё несколько раз жениться, приеду в Марокко и  выберу себе самых красивых невест в Фесе!
Латифа молчала, пытаясь понять, шутит её сын или говорит серьезно.
--Для чего тебе нужен гарем? – всё-таки смогла выдавить она.
-- Нужен, и будет, вот увидишь! Всё, мне пора! Я оставил магазин, закрыв только на замок. Если кто-то хотел ограбить меня, это уже сделано. Я пойду! Сначала я лишился Эмми, теперь ещё и магазин могу потерять! -- сказал Амин не столько обреченно, сколько зло.
Амин стремительно вышел из комнаты, и вскоре внизу за ним захлопнулась дверь. Латифа, почти без сил, спустилась вниз, а, посидев на диване, чтобы прийти в себя после такой сцены, добралась до кухни. Она собралась  проверить, потушилось ли мясо для таджина, но невестка её опередила, сказав:
-- Лара Латифа, я уже посмотрела -- мясо почти готово. Скажите, что с Амином? Что-то произошло в магазине? – с тревогой спросила она у матери мужа.
-- Нет, Халиса, нет! Всё в порядке. Просто Амин расстроился, потому что… отец проверил, как шли дела в магазинах, пока его не было в Бразилии, сделал ему после этого несколько замечаний. Ты ведь уже поняла, какой ранимый Амин.. Он так расстроился, поэтому и вернулся домой, но теперь он успокоился, и снова отправился работать…, -- сочиняла Латифа. Только бы успеть пересказать всё это Мухамеду. «Ложь во спасение, да простит меня за это Аллах!» -- объяснила себе Латифа.
Кажется, Халиса поверила, что именно так всё и произошло. Латифа прошла мимо столика с нарезанными овощами и подготовленными пакетиками со специями. Увидев, что у невестки на кухне всё в полном порядке, она решила заняться другими делами в доме. Например, выяснить, что там со стиркой, что предстояло погладить. Да, и вещи Мухамеда надо проверить: отобрать отдельно то, что следует постирать, а остальное разложить в шкафу. Муж не терпел, когда вещи нельзя было найти на привычном месте. «Вот, пожалуй, сейчас я и займусь чемоданом Мухамеда. Кстати, может быть, я пойму, что стряслось с моим мужем в Фесе, или где он там ещё побывал?»
Она отправилась разбираться с чемоданом и сумками мужа, а Халиса, проводив свекровь задумчивым взглядом,  вспомнила об Амине.
«Вот как? Мой Хабиби оказался не так умен, как привык о себе думать? Целыми днями пропадает в магазинах, а потом получает взбучку от отца? Это потому, что он слишком самонадеян, поэтому и наделал кучу ошибок! Хотя.. как-то мне не верится, что Амин мог сделать что-то не правильно. Скорее всего –  отец прихлопнул какую-то его инициативу. Интересные в семье отношения.»
Девушка достала муку и другие продукты, чтобы приготовить тесто для лепешек.  Делая всё быстро и споро, заняв руки, она тем временем не могла не думать о жизни семьи, в которой оказалась после замужества.
« И вот, кстати, Амин мне так ничего и не рассказал, но всё же интересно: чем закончилась история женитьбы свекра на моей дальней родственнице? Подумать только, ЧТО здесь было бы, привези отец Амина в этот дом вторую жену!»
Халиса замешивала тесто, а сама представляла себе возможные сцены из жизни, если бы та девчонка из деревни оказалась здесь, в Рио-де-Жанейро, и стала бы её второй свекровью. Жене Амина стало смешно. Она даже усмехнулась, отдирая кусочки теста, прилипшего к пальцам. Но если ларе Латифе она сочувствовала, то  о муже жестко подумала, что было бы совсем не плохо, если бы его обломала жизнь, чтобы он научился ценить то, что имеет.

Халиса даже предположить не могла в тот момент, что ожидает её вечером.  Они с Амином  поссорились!
Случилось это так.
Сначала она услышала то, что вовсе не предназначалось для её ушей. Но только произошло это случайно.
Лара Латифа на кухне проверяла шкафы и холодильник, устроив небольшую ревизию перед субботним приемом гостей. А Халисе предстояло привести в порядок зал на первом этаже. Это значит – ровно уложить множество подушек и подушечек на диване, протереть пыль с низкого столика, на котором, как правило, стоял телефон, и в ожидании Мухамеда лежала почта (газеты, счета, письма). Потом надо было  вычистить ковры, убрать оставленные свекром и Амином вещи, вернув их на место в их комнаты, проверить, не появилась ли паутина на потолке… и многое другое, что в доме её отца обычно проделывала служанка.
Но в доме мужа не было прислуги, все домашние дела лежали на плечах Латифы, а теперь – и невестки. Халиса не спорила: не могла же она пытаться менять заведенные в семье Амина порядки! Но она мечтала о том времени, когда её муж купит или построит  дом, и тогда они станут жить отдельно, своей собственной семьей, где всё будет заведено так, как считает нужным делать Халиса.
И вот, спустившись вниз, занявшись диваном, она услышала доносившийся с кухни голос свекра. Сид Мухамед вернулся? Халиса поневоле прислушалась: Амин не станет рассказывать ей о ссоре с отцом, но почему бы ей и  не быть в курсе дел её мужа? Халиса тихо делала свои дела,  а Мухамед и Латифа обсуждали то, что случилось с Амином.
Услышанное повергло её в шок! Латифа призналась мужу, что Амин собрался просить дядю Абдула найти ему ещё трех жен… Халиса, оглушенная новостью, поднялась в их с Амином  комнату, чтобы прийти в себя. Главное – не подавать вида, что ей стало что-то известно. Надо всё обдумать,  не делать ничего с горяча. Но почему Амин так решил? Что происходит на самом деле с её мужем? Ведь дело не в магазине, ни в каких-то допущенных  ошибках. Было что-то ещё. Но что?
И вот, когда после ужина Амин поднялся в спальню, Халиса, забыв о решении сначала понаблюдать, и  только потом действовать, не выдержала и пожелала тут же прояснить ситуацию. Но начала она издалека.
- Амин, ты так много работаешь… Магазин, наверно, приносит хорошую прибыль?
Её муж, не ожидавший от Халисы такого интереса к бизнесу, внезапно остановился на пути к шкафу.
-А почему ты спрашиваешь? – подозрительно спросил он.
Его жена  улыбнулась:
-- Если у магазина есть прибыль, значит, у тебя будет возможность накопить на дом для своей собственной семьи. Разве ты не думал об этом?
-- Чем тебя не устраивает дом моего отца? Неужели тебе здесь тесно?
-- Пока нет, Амин. Но ты сам подумай: в доме свободны только три комнаты. Это, прежде всего,  комната, которая когда-то принадлежала твоей сестре. И ещё две – те, которые твой отец построил над пристройкой к магазину, они такие маленькие!
-- Вот видишь, Халиса…
-- Нет, Амин, если у нас появится ребенок, то комната для него найдется. Но вот если твой отец решит привезти свою вторую жену, а она ещё и забеременеет и родит ребенка, сначала одного, потом ещё,  то тогда места будет не хватать!
-- Тише! Мать может услышать!
--Ты думаешь, эту тайну можно хранить ещё долго? На свадьбе Хадижи кто-нибудь из гостей обязательно проговориться ей об этом! – еле заметно усмехнулась она.
--Пусть отец сам разбирается с матерью. Пусть она узнает это не от нас  с тобой! – довольно зло ответил Амин.
-- Но что ты думаешь о покупке дома для нас? Как скоро ты сможешь накопить денег на отдельный дом?
Помолчав, Амин ответил:
-- У нас будет новый дом. Но не сейчас. Это будет большой дом, как у дяди Саида. Когда мы поедем к нему в гости, ты увидишь, в каком чудесном доме, похожем на риад сида Али, живет мой дядя со своими тремя женами. У меня будет такой же. Только вот женских рук там понадобится много. Ты одна не сможешь справиться со всеми домашними делами…
Догадавшись, что именно она сейчас услышит от Амина, Халиса быстро перебила его:
-- Я справлюсь! К тому же, пару служанок найти не трудно! Даже из Марокко ко мне могут приехать жить, чтобы помогать по дому, мои родственницы из-под Мекнеса! Таких женщин много, которым нужна работа, нужно где-то найти пропитание, а в Марокко у них нет возможности устроить свою жизнь. Почему бы нам не привезти в новый дом несколько пожилых женщин, которые станут моими помощницами по хозяйству? Меня бы это очень устроило!
-- А меня – нет! – с кривой ухмылкой ответил ей муж.
-- Почему?
-- Я думаю, есть выход лучше: я возьму ещё трех жен, как мечтал когда-то в детстве, а с ними пусть едут по одной – две подружки, которым нужна работа. Вот выход, который устроит МЕНЯ!
Увидев, как у жены против воли что-то дрогнуло в лице, он протянул к ней руку и нарочито ласково погладил по щеке:
-- Не переживай, хабиби, ведь ты и  тогда останешься первой женой и старшей в доме, именно ты будешь всеми распоряжаться.
-- Я не хочу быть первой женой, если появятся ещё три! Ты не возьмешь ни вторую, ни третью жену! Ни четвертую! Потому что я не согласна! Я не подпишу разрешения на другие браки! – перешла едва ли не на крик Халиса, лицо которой при этом покраснело, как спелый помидор.
-- Неужели?— откровенно насмехался над ней Амин. – Тогда я просто разведусь с тобой, верну тебя твоему отцу! И всё! И возьму четырех жен.  Поеду в Фес и сам выберу себе жен в гарем, не полагаясь больше на дядю Абдула. А ты… сможешь найти другого мужа, какого-нибудь мужчину, который не сможет содержать больше одной жены.
Ярость в глазах Халисы как будто подстегнула его, и он добавил:
-- Если после развода со мной ты одумаешься и захочешь ко мне вернуться  и … попросишь меня об этом, то я, возможно, соглашусь принять тебя назад. Но ты уже станешь четвертой женой. Так и быть: я возьму только трех жен, чтобы оставить для тебя свободное место в моём маленьком гареме! Но..! Так как я разведусь с тобой трижды, прежде, чем отпустить тебя, то, если ты захочешь снова  стать моей женой, тебе придется сначала снова выйти замуж выйти замуж за кого-нибудь, например, за дядю Абдула. Вот только захочет ли он потом развестись с тобой? Ты ведь полностью в его вкусе. Он всегда считал идеалом красоты таких девушек, как ты… Чтобы на полкровати размерами… Он ещё и не захочет возвращать тебя, если влюбится.
--Это уже слишком, Амин!— Халиса швырнула на кровать платок, который держала в руках.
Чувствуя своё бессилие --  ведь мужчина всегда прав!- так ей внушали с раннего детства в её семье, Халиса не стала спорить с мужем дальше. Она понимала, что Амин потешается над ней.
«Надо действовать хитростью. В этом случае Амина не одолеть, если я буду только возражать против других жен. Я придумаю, как сделать, чтобы он отказался от этой идеи», -- лихорадочно думалось ей. «Не стоит подавать вида, как я против этого, иначе Амин уже завтра объявит о поиске второй жены!» Она постаралась взять себя в руки, но на глаза всё равно  навернулись слёзы.
-- Дело твоё. Можешь жениться хоть завтра. Мне всё равно,--  сказала Халиса, выходя из комнаты.
Амин довольно улыбнулся и, сбросив с постели её платок, откинув легкое покрывало, лег спать.
А Халиса спустилась вниз, прошла на кухню и налила себе стакан воды. Но она не смогла сделать даже маленького глотка, потому что слёзы душили её,  она разрыдалась. Она не хотела, чтобы кто-нибудь услышал, как она плачет, и нарушил бы её уединение. Очень хотелось побыть одной. Возвращаться в комнату, где её муж, не скрывая, смеялся ей в лицо, не хотелось.
«Что я сделала не так? Почему Амин ведет себя как мальчишка? Ему же 20 лет! Зачем я согласилась выйти за него замуж? Ведь у меня были сомнения, после того, как я увидела его в Фесе на помолвке! Что мне стоило отказаться? Меня бы выдали замуж за соседа, которому уже под сорок лет. Он уважал бы и баловал меня. Но я представила себя рядом с молодым и таким красивым Амином, и вот так я ошиблась…». Халиса достала платочек и вытерла слёзы, услышав шаги на лестнице. «Теперь поздно сожалеть. Но, нет, я не буду ждать, когда в доме появятся ещё несколько его жен. И я собиралась печь для него сладости с «секретом»?!! Ну уж нет! Наоборот, надо придумать из еды что-то такое, чтобы он вообще перестал думать о других женах. Если он  отталкивает меня, то и о других тоже не будет мечтать. Никаких ему вторых-четвёртых жен!»
В кухню осторожно заглянула Латифа.
-- Что случилось, Халиса? Ты плачешь? Амин обидел тебя?
-- Мы поссорились. Амин сказал, что купит большой дом, как у дяди Саида, где смогут жить все четыре жены, которые у него будут. А я против того, чтобы он ещё женился! Но он говорит, что…
--Успокойся! – прервала её Латифа. – Амин не сделает этого. Сейчас он просто зол. Расстроен. Он просто срывает на тебе своё плохое настроение. Он не будет брать никаких других жен, вот увидишь. Я это точно теперь знаю. Пройдет несколько дней, Амин успокоится и ему станет совестно, что он так обошелся с тобой.
Женщины поговорили ещё некоторое время, потом Латифа ушла спать. А Халиса долго сидела на диване в темноте зала, куда перебралась, не желая возвращаться в комнату, где находился её обидчик. Она обдумывала свои будущие действия, просчитывала ходы и возможные комбинации. И чтобы она не придумывала, всё равно она чувствовала своё бесправие. Если Амин захочет взять другую жену или даже несколько жен, то она ничего не сможет сделать.
И как их потом выживешь? Каждая женщина станет бороться за своё место в семье, а то и выживать других. Халиса  чувствовала, что окажется не сильна в такой борьбе. Не смотря на то, что уж в её-то семье, в которой она выросла, где мать Халисы была всего лишь третьей женой, она насмотрелась всякого. Было у кого перенять опыт. Но Халиса мечтала не о такой жизни с мужем.
«Если Амин разведется со мной и вернет отцу.. кошмар… нет! Лучше сразу броситься в океан и утопиться! Надо делать вид, что я смирилась. Возможно, Амин передумает, успокоится, и эти мысли сами уйдут из его головы.»
Халиса протянула руку к вазе с фруктами и взяла гроздь винограда. Отщипывая по ягодке, она продолжала думать.
«Звонить в Фес родителям не стоит. Они забеспокоятся, и может выйти ещё хуже. Попросить кого-то из родственниц сообщить мне, если дядя Абдул начнет поиски невест для Амина? Тоже плохое решение. Тогда обязательно пойдут сплетни. Я же хорошо знаю своих тетушек, их дочек, сестер… Амин, может быть, и не станет искать других жен, а сплетня расползется по всей медине. Я обязательно узнаю о таких новостях, даже если не стану интересоваться. Они мне сами  всё расскажут!»
Когда Халиса почувствовала, что мысли удалось привести в порядок, она успокоилась и поднялась в комнату, где на кровати, заняв и её часть, посапывал муж. Она легла рядом, отпихнув со своей половины его руку и отодвинув его волосатую ногу, и, как ни странно, почти сразу же уснула.
… Латифа и Мухамед тоже уснули не сразу. Они расстроились из-за скандала, который был им прекрасно слышен сквозь тонкие стены дома.
-- Как можно ссориться в свой медовый месяц? В эту субботу ровно месяц, как они поженились! – недоумевала Латифа.
-- А что между ними произошло? Из-за чего они так ругаются?
-- Не знаю, что  случилось  в этот раз…, но они уже ссорились и раньше, это не впервые, -- расстроенным голосом рассказала мать Амина.
-- Что я слышу? Халиса смеет так кричать на моего сына?!! – негодовал Мухамед.
-- Он тоже кричал на неё, когда тебя не было дома. Но я убедила Амина, чтобы он сдерживался. Ведь Халиса может быть уже беременной. Это харам.
-- Беременной? Да-да… Это вполне возможно, -- сразу как-то растерялся Мухамед. Он вспомнил, что и у него есть молодая жена, насчет которой дядя Абдул предположил подобное. «А вдруг и Лейла беременна?»- ужаснулся он про себя. Латифа так и не поняла, почему Мухамед так отреагировал на возможную беременность невестки. Так ведь и должно быть, тогда почему на лице мужа отразилась едва ли не паника?
Когда в коридоре громко закрылась дверь соседней комнаты, а по лестнице кто-то быстро сбежал вниз, Латифа и Мухамед растерянно смотрели друг на друга, не зная, что предпринять. И стоит ли вообще вмешиваться. Но, поняв через некоторое время, что Амин не спустился следом за выскочившей из комнаты Халисой, Латифе пришлось  встать с постели  и, накинуть халат, отправиться на поиски невестки. Не хотелось бы, чтобы ссора у молодоженов зашла слишком далеко. Что, если и правда, Амин не захочет пойти на свадьбу Хадижи? Если Халиса тоже   выкинет какой-нибудь фокус?
Через некоторое время она вернулась и пересказала разговор с невесткой Мухамеду, которому стало не по себе при упоминании о нескольких женах, которых Амин собрался привести в этот дом. Он прекрасно понимал, в чью сторону брошены камни его сыном. И невестка здесь совершенно ни при чем, и Эмми тоже. Желание Амина привести в дом гарем вызвано его, Мухамеда, женитьбой. И пусть говорят, что тот, у кого в доме стеклянные стены, не должен бросать в прохожих камнями, но он, как отец, всё-таки поговорит с Амином. Так нельзя дальше жить.
-- Латифа, я тоже поговорю с Амином. Завтра же поговорю.  Наш сын не должен так обращаться с Халисой, - пообещал он.
-- Да, поговори, дорогой, - согласилась Латифа, удивившись тому, что у Мухамеда как-то странно забегали глаза, когда он перед этим какое-то время молчал.
-- Как ты себя чувствуешь, Мухамед? – Латифа списала его странный вид на болезнь.
-- Мне уже намного лучше, любимая. Значительно лучше! – поделился он.
Когда Мухамед уснул, Латифа долго ещё лежала в ожидании шагов невестки по лестнице. Наконец, когда Халиса вернулась в комнату, уснула и она.

увеличить

увеличить

0

6

4 Глава 2 ЧАСТЬ 3
Город Рио-де-Жанейро. Самира- журналистка. Ограбление у Торгового центра.

 
На следующий день, как ни  увиливал Амин от разговора с отцом, Мухамеду удалось остаться с сыном наедине и поговорить. Разговор был трудным: Амин, не высказывая открытого неповиновения, изматывал отца разными провокационными вопросами и вежливыми замечаниями. Наконец, поняв тактику Амина, Мухамед решил поговорить прямо. Но и из этого тоже ничего не вышло. Он напрасно тратил силы на попытки объяснить, как  получилось, что он взял вторую жену; взывал понять его и помочь примирить с матерью, когда Латифе станет известно, что есть ещё одна жена.  И в то же время Мухамед понимал, что не должен оправдываться перед сыном, но всё же…
Они стояли посреди магазина Амина, куда пришел Мухамед, но Амин,  обхватив руками плечи, молчал, лишь кривя губы и время от времени хмыкая, но не поднимая на отца глаз, пока тот говорил, стоя у стопы ковров, то разводя руками в стороны, то выставляя правую ладонь перед собой, то нервно перебирая четки или воздевая руки к небу. Мухамед был очень эмоционален, пытаясь убедить сына в своей правоте.
--...Амин, то, что произошло со мной в Фесе, это МОЯ жизнь. Мы с твоей матерью разберемся сами. Ты не должен судить меня за мои поступки!  Ты не имеешь права вмешиваться! То, что тебе не нравится, держи в себе.
Но Амин только отвернулся к окну и теперь как будто что-то высматривал там.
-- Амин, ты уже не ребенок, который может капризничать, как было с Хадижей, когда в доме твоего дяди появилась Рания, с которой у них и до драк доходило дело. Ты стал мужем, и скоро Аллах может послать тебе детей. Ты сам станешь отцом!
-- Я так не думаю. Чтобы Халиса рожала моих детей? Нет уж! – только и услышал в ответ Мухамед и понял, что в семье сына дела обстоят куда хуже, чем он думал после рассказа Латифы.
-- Амин, пусть твоя неприязнь не сказывается на твоей собственной семье – на твоей жене. Ты её обижаешь? Мать мне рассказала, что вы постоянно ссоритесь! Халиса показала себя хорошей хозяйкой. Тебе нужна любовь? Она придет к тебе, если ты этого сам захочешь!
Увидев пессимистическую усмешку сына, он придал убедительности своему голосу и сказал:
--  Прими жену и постарайся полюбить её! А та девушка… Эмми… выбрось её из головы и из сердца. Это уже перевернутая страница! Она замужем! Ты не вернешь её никогда! Как говорит дядя Абдул: если нет того, чего желаешь, желай того, что есть!
-- Дядя Абдул? Я хотел бы поговорить с ним, посоветоваться! – оживился Амин.
-- Твой отец тоже способен дать тебе совет, ты всегда можешь рассчитывать и на меня, сынок!
-- Я хотел бы попросить дядю Абдула, чтобы он присмотрел мне трех жен. Я ведь всегда мечтал о большой семье,-- ответил Амин, но с таким лицом, что Мухамед так и не понял, издевается сын или говорит серьезно. Но не стал спорить, решив сменить тактику.
-- Амин, -- вкрадчиво начал отец, -- чтобы иметь такую семью, ты должен иметь доходы, чтобы каждую жену, представь себе - каждую!! — обеспечить. А, прежде всего --- дать им их собственный дом. Пусть не каждой жене по отдельному дому, но купив один большой дом для всех жен.   Например, как дядя Саид  живет в одном доме с тремя женами, и тебе Амин, придется так сделать, будь у тебя одна или четыре жены.
-- Я согласен, так и сделаю.
- Ты сможешь купить дом сейчас? У тебя есть на это средства? А на свадьбу, хотя бы ещё на одну свадьбу, есть у тебя деньги?
- Нет, у меня пока нет денег. Я собираюсь прежде всего накопить на дом. А что касается жен…, так пусть дядя Абдул мне пока подыскивает подходящих девушек. Потом я приеду в Фес  и лично выберу, только самых красивых и молодых, моложе Халисы. И красивее, пусть даже это будут девушки из бедных семей. Тогда мне не придется платить за них большой выкуп, можно будет купить золота меньше, чем Халисе, и свадьбы могут быть не такие богатые и пышные. По одной жене в год – почему бы нет?
-- Амин, ты говоришь это назло мне и матери, потому что нас винишь в том, что тебе нашли подходящую на наш взгляд жену, видя, что с Эмми у тебя ничего не получится, но мы не виноваты в том, что…
Лучше бы Мухамед не говорил об этом! Амин яростно ударил кулаком по прилавку. Но промолчал. Всё-таки ругаться с отцом он не мог.
И всё-таки Мухамед был шокирован и этим. Чтобы его сын пошел против него? Из-за какой-то девчонки он может потерять сына? «Что в этой Эмми мой сын нашел такого, чего не может быть в Халисе?»  – недоумевал он.
Но всё-таки он вспомнил, как переживал его брат, когда жил с Жади. Этого он никогда не понимал, ведь сам Мухамед  никогда не испытывал подобного: у него с Латифой складывалось всё не так, как у Саида с Жади  – они строили свою любовь постепенно, полюбив друг друга после свадьбы. Поэтому ему не были понятны такие бурные страсти и страдания по женщинам, которые этого и достойны не были, как он считал. И эта Эмми! Девчонка отказалась от Амина из-за глупой шутки, из-за сплетен, так почему Амин так страдает из-за неё? Видя, что сыну всё-таки стало стыдно за несдержанность, он примирительно сказал:
-- Что далеко от глаз – далеко от сердца, Амин. Пройдет время, и ты посмотришь на эту историю другими глазами. Забудешь ту девушку. Но главное, чтобы при этом твоя жена, твоя Халиса, не накопила обид на тебя, которые не дадут вам жить нормально потом, когда ты сам решишь принять её.
-- Отец, я хотел бы спросить о доме в Фесе… Ты купил дом второй жене…лучше, чем тот, в котором живет моя мать? Ты одинаково относишься к моей матери и к той женщине?
--Амин! – укорил сына Мухамед. – Я не собирался жениться второй раз, но если так получилось, то собираюсь строго следовать обычаям. Твоя мать никак не будет ущемлена, ни в чем! И золото я докуплю твоей матери, как только получу первую после возвращения из Марокко прибыль. А почему ты спрашиваешь? До тебя дошли какие-то слухи и сплетни? – насторожился он.
-- Дошли! Родственницы Халисы при матери обсуждали то, что ты собираешься покупать дом молодой жене. Только мама не поняла, что речь идет именно о тебе!
Мухамед побледнел при этих словах.
«Пожалуй, так отцу может стать плохо с сердцем. Ведь дядя Саид говорил, что он болен», -- испугался Амин, как ни был он зол на отца из-за его женитьбы.
-- Вот как! Пусть родственницы Халисы расскажут ей, а она тебе, какой дом достался Лейле: он такой старый и полуразрушенный, что легче было бы купить ей небольшую квартирку, а не дом. Я действительно сглупил! Твоя мать, Амин, живет в лучших условиях, чем Лейла. Этот дом в Бразилии и сравнивать не стоит с тем, что достался Лейле  в Марокко.
Амина неприятно задело то, что отец называет вторую жену по имени. Это значит, что девчонку отец принял как жену, поставил её в один ряд с его матерью. И совершенно не чувствуется, чтобы отец хотел отделаться от молодой жены, как-то разрешить ситуацию… «Я тоже преподнесу отцу сюрприз. Мне выгодно иметь ещё хотя бы одну жену: во-первых, Халиса отстанет от меня, ей будет, чем заняться, разбираясь со второй женой. А во-вторых, дом так скоро мне не купить, это так, но и отец эту Лейлу привезти из Марокко в дом к матери не сможет, потому что не будет свободного места. Ведь у каждой жены должна быть отдельная комната! Моя мать и так будет страдать, зная, что где-то живет ещё одна жена отца. А жить с той женой  в одном доме – нет, я этого не допущу!»
Каждый из них: и Амин, и Мухамед пытались понять, что на уме у другого. Амин не мог прямо спросить у отца о том, что ему хотелось бы узнать. А Мухамед боялся, что сын втянет его не только в огромные расходы, если действительно обратится к дяде Абдулу найти ему ещё одну жену, но и навлечет на их головы огромные неприятности, поссорившись с отцом и дядей Халисы, если девушка решит развестись с его сыном.  А то, что у невестки чувствовался сильный характер, он уже понял. «Дядя Абдул поторопился. Амину подошла бы такая жена, как Лейла – бессловесная, безотказная. Она не стала бы строить козни против Амина, нет. А что можно ждать от Халисы?»
И Мухамед предостерег сына от ссоры с женой, высказав свои опасения, озвучив те мысли, которые только что вертелись у него в голове. Как ни странно, Амин согласился. Похоже, парень тоже побаивался свою жену. Или Амин продумал какие-то каверзные  планы? Но пока стоило уговорить Амина поступить так, чтобы не разгорелся скандал перед свадьбой Хадижи. А то и с Саидом можно было поссориться.
-- Амин, сынок, помирись с Халисой. Сделай это, даже если тебе  трудно перешагнуть через свою гордость. А чтобы она поверила в твои искренние намерения, купи жене новое украшение. В субботу к нам приедут гости, семья Саида. Его жены, конечно, наденут лучшие украшения. Халиса тоже не захочет упустить такую возможность. Утром в субботу после намаза отвези Халису в Торговый Центр на Копакабану. Там есть не очень дорогой, но модный ювелирный магазин, как я слышал от твоей матери. Купи Халисе какое-нибудь кольцо, серьги или браслет.
-- Вот ещё! – возмутился сын. – Ты знаешь, сколько золота она получила на свадьбу? Она его не надевала никуда, по крайней мере, здесь, в Рио!
-- Амин! – развел удивленно руками Мухамед. – будь хитрее! Тебе надо задобрить жену, а новое украшение –  лучший способ для этого!
-- Но отдать за дорогую безделушку всю полученную первую прибыль от магазина, когда я мог бы вложить деньги в новые товары, это же, отец…?!!== Амин едва не задохнулся от возмущения.
Мухамед был рад такому деловому настрою сына, но в данной ситуации требовалось пожертвовать некоторой суммой, чтобы уладились отношения сына с невесткой, испорченные Амином.
-- Не переживай, в Марокко я закупил столько товаров, что хватит и на твой магазин тоже. К тому же по очень выгодной цене. Ведь сейчас кризис, поток туристов в Фес уменьшился. Торговцы стараются распродать запасы товаров, как и  мастера в лавках. Я скупил много разных вещей, который здесь можно выгодно продать!
--…А склад, Амин? Ты ничего не спросил про склад для товаров! А я придумал такую вещь: отдать часть склада в аренду торговцам из Сан-Паулу… Тогда все затраты окупятся очень скоро. Я уже заключил выгодные сделки с …, -- увлеченно рассказывал Мухамед, не сразу заметив, с каким интересом Амин переключился на эту тему. Его как бы не прошедшая ещё подростковая упертость по отношению ко второй жене отца исчезла, как только речь зашла о торговле, товарах, складе, выгодном бизнесе. «Вот и отлично! – радовался Мухамед тому, что нашел верный подход к Амину.
Когда вечером они вернулись вместе домой и сели ужинать, Латифа поняла, что мир между мужем и сыном был восстановлен. Амин даже был согласен с отцом в том, чтобы съездить с Халисой в магазин и купить ей золотое украшение, о чем он и сообщил Халисе. Мухамед и Латифа видели, как безмерно удивилась и даже испугалась невестка, видимо, заподозрившая подвох. Но нет, потом Латифа успокоила её, сказав, что Мухамеду удалось образумить сына. Поэтому Амин и решил сделать жене подарок, чтобы загладить перед ней нанесенные обиды.
--Халиса, ты извинишь моего сына? С этого дня у вас всё может начать складываться по-другому. Амин больше не станет … так вести себя с тобой. Начнёте с малого, с небольших уступок, с прощения, а потом раз за разом у вас всё сильнее начнут появляться друг к другу симпатия, привязанность, потом вы поймете, что между вами возникла любовь. Так и будет, верь мне, Халиса!
Но девушка слушала эти слова как волшебную сказку. Она прекрасно понимала, как Амин к ней относится, только не знала причины такой обиды и злости, которые чувствовались в её муже. И вдруг Амин собирается отвезти её за подарком в ювелирный магазин? Да Сид Мухамед, её свекор, просто волшебник! Что он сказал или сделал с Амином, что тот даже перестал смотреть на неё волком?
Действительно: когда они оказались в своей комнате и стали готовиться ко сну, Амин, хотя и молчал, но уже не бросал на неё полных презрения и даже ненависти взглядов. Он только предупредил, что завтра они с отцом и дядей Мустафой идут на пятничную молитву в мечеть, и она должна разбудить его раньше обычного, чтобы он успел забежать в  свой магазин и кое-что там доделать. Халиса сдержанно пообещала сделать так, как он просит, мысленно удивляясь таким чудесным переменам в муже.
…А через день, в субботу, после утреннего намаза, съездив за продуктами, которые надо было срочно приобрести к   ужину для гостей, и дождавшись возвращения Амина из его магазина, Халиса с мужем отправились на такси в Торговый Центр, частыми посетительницами которого были жены Саида Рашида.
Латифа, оставшись на кухне готовить блюда к праздничному приему семьи брата мужа, не могла и предположить, чем обернется для её сына и невестки эта поездка, так правильно задуманная её Мухамедом, который сегодня не упустил случая поработать в своём магазине несколько оставшихся до прихода гостей часов.
Оооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо

Жади   в который раз открыла сумочку, чтобы проверить, не забыла ли она опять что-нибудь. Лукас уже  несколько раз торопил Жади, которая то вспоминала, что забыла взять карту Рио-де-Жанейро, то обнаруживала, что в кошельке не достаточно наличных денег, хотя обычно рассчитывалась карточкой, то возвращалась в дом, вспомнив, что не дала указаний няне Пьетро о делах на предстоящую субботу.
Вконец рассерженный Лукас пообещал, что ей и Самире придется добираться до Торгового Центра самостоятельно на такси или на метро! А ведь он собирался зайти вместе с ними в торговый зал, где Жади хотела купить Самире подарок -- обещанный ещё на Новый год фотоаппарат.
И  шофер уже привез из пансиона в Сан-Криштоване Самиру, которая сейчас стояла рядом с Жади и терпеливо наблюдала за сборами тети, а Лукас то и дело поглядывал на часы, так как было понятно, что если они задержатся ещё немного, он опоздает на деловую встречу, назначенную им с отцом партнерами по бизнесу.
-- Лукас, я готова! – весело сказала Жади, делая вид, что не замечает его рассерженного лица.
- Отлично! У меня будет несколько минут, чтобы довести вас до нужного отдела в Торговом Центре!
Машина тронулась в путь. Пересекли несколько улиц, и вот уже они выехали на проспект Атлантика. Излюбленный магазин, огромный Торговый Центр, бывать в котором Жади привыкла ещё со времени, когда она была женой Саида, находился на главной улице района Копакабана.
Выйдя из автомобиля, Жади с Лукасом и Самира поспешили зайти в магазин и  поднялись по эскалатору на третий  этаж. Но как только они вступили в холл супермаркета, у Лукаса зазвонил телефон. Поговорив с отцом,  он сообщил, что можно больше не торопиться. Партнеры задерживаются, застряв где-то в пробке, и поэтому Лукас может провести в магазине вместе с ними немного времени, прежде чем отправится в офис на встречу. Они прошлись по нужным отделам и сделали покупки.
И вот теперь, когда был куплен фотоаппарат, они втроем шли по этажу, рассматривая витрины, решив заглянуть ещё в несколько отделов. Самира никак не могла выпустить из рук небольшой цифровик, о котором раньше и не мечтала.
-- Тетя Жади, теперь мне не придется одалживать фотоаппарат каждый раз, когда мне нужно будет подготовить материал к статье или сделать фоторепортаж! – девушка светилась от счастья.
-- Самира, мы не купили фотопленку! Продавец, кажется, что-то объяснял, что того, что есть внутри этого фотоаппарата, должно хватить на много фотографий? Может быть, купить ещё .. как эта деталь называется? А то вдруг не хватит на самые интересные снимки? Так ведь всегда и случается в жизни!
- Нет, тетя Жади! В цифровом фотоаппарате нет никаких пленок! Там есть карта памяти, и ещё дополнительно вставляется специальная флэшка, -- возбужденно объясняла Самира. – Нам действительно должно хватить на 500 – 700 фотографий, который я потом перегоню на ноутбук или комп в университете.
-- Не может быть! – ахнула Жади. – Фотоаппарат такой маленький!
- Это же как миникомпьютер, -- снисходительно объяснила Самира, не обратив внимание на то, как по лицу Лукаса пробежала добрая усмешка. Жади была неисправима! Она сотни раз за эти годы видела его компьютер, фотоаппарат тоже у них был, и видеокамера. Но Жади не желала учиться работать на современной технике.
-- Жади, сколько раз я предлагал научить тебя работать на компьютере? Неужели тебе не интересно?
-- Лукас! Для чего мне это? Я же не бизнес-леди, не…, -- отговаривалась Жади в очередной раз от попыток Лукаса просветить её. Но Самира перебила:
-- Хадижа звонила моей маме и сказала, что дядя Саид купил своей третьей жене ноутбук, и теперь она часами сидит у себя в комнате и занимается с этой игрушкой.
-- Я знаю об этом, но если Фатиме интересно, то, конечно, пусть на здоровье, этим занимается, а мне…, - Жади оборвала на полуслове начатую фразу. И она, и Самира от неожиданности остановились, во все глаза уставившись на пару, появившуюся из одного отдела, в который они тоже собирались заглянуть. Лукасу ни парень, ни девушка знакомы не были, и он вопросительно взглянул на Жади.
-- Это Амин -- сын Латифы, мой племянник, родной брат Самиры, -- пояснила она Лукасу.
-- Тётя Жади,  кто эта женщина рядом с ним? Его жена?—с изумлением спросила Самира.
-- Да! Это Халиса! Разве твоя мама не показывала тебе фотографии со свадьбы Амина?
- Показывала, но на фотографиях невеста была какой-то… другой! Не такой полной, что ли. И лицо у неё мне представлялось другим, - рассматривая жену брата, констатировала Самира.
-- Просто у неё был сделан свадебный макияж, поэтому она тебе и кажется такой незнакомой.
-- Неужели она старше моего брата?
Амин, действительно, казался совсем мальчишкой рядом с дородной женой. Наконец, молодожены тоже заметили Жади с мужем и Самиру.
Собственно, увидел их и, разумеется, узнал Амин, а Халиса только поняла, что это не просто попавшиеся им навстречу люди, а кто-то, кого Амин хорошо знает, но… «Это же Жади!» --  мысленно ахнула Халиса.  Теперь она, широко раскрыв глаза, смотрела на знаменитую тетку мужа, о которой ходило столько рассказов и сплетен, что сказки «1000 и 1 ночи» могли показаться не столь интересными. «Живая легенда фесской медины» -- так назвала эту женщину злоязыкая сестра Халисы, большая любительница подобных жизненных историй.
Бывшая жена брата отца Амина, женщина, которую муж любил до такой степени, что прощал ей очень многое и готов был бросить к её ногам чуть ли не свою жизнь… Почему Амин не такой? Вот если бы и Амин полюбил её так же, как и Саид Рашид мать своей дочери! А это кто рядом с ней? Муж Жади? ТОТ САМЫЙ мужчина ?!!!
А девушка… с таким знакомым лицом… Халиса обладала прекрасной памятью на лица, и вот уже смутные воспоминания возникли у неё пред мысленным взором: праздник, помолвка Халисы и Фарида по инициативе  сида Абдула с братом и сестрой, Самирой и Амином. Точно! Это же Самира, блудная дочь лары Латифы! Это сестра Амина! Так вот почему возникла такая неловкая заминка! Амин не знает, как ему поступить! Самиру отверг её родной отец, её семья! Никому не позволено с ней общаться! Прекрасно понимая, в какой ситуации оказался Амин, который смотрел исподлобья на Жади и Самиру, но, не решаясь поздороваться с теткой и сестрой, Халиса взяла инициативу, как говорится, в свои руки.
Молодая женщина вцепилась в  мужа и потянула его прочь от опальных родственниц, к эскалатору, туда, куда они, собственно и направлялись, пока не случилась эта непредвиденная встреча. Ювелирный салон располагался этажом ниже. А здесь Халисе понадобилось купить то, о чем попросила её свекровь –  некоторые вещи, за которыми ей было недосуг самой  съездить.
Халиса буквально протащила мужа за собой эти несколько метров, разделявших их от Жади и Самиры. Потом и мимо них. И прочь, прочь, дальше по довольно узкому холлу, а вот и эскалатор! Амин не успел бы теперь не только сказать ни слова, но и поздороваться, если бы даже решился. Провожаемые возмущенным взглядом Лукаса, вскоре они скрылись из вида.
-- Жади! И это твой племянник? Он не поздоровался с тобой! Что за неуважение!- кипятился муж, которого Жади постаралась тут же успокоить.
-- Лукас! Не переживай так, Амин не мог поступить по-другому! Иначе ему пришлось бы врать дома отцу!
-- Жади! Всё равно так не должно быть! – с упреком сказал Лукас.
-- Ты не опоздаешь на работу? Смотри, уже одиннадцатый час!
--Да, Жади, мне пора, -- спохватился он.
--Собственно, нам тоже!
И они втроем направились к выходу. В торговом Центре делать было нечего, а вот впереди Самиру и Жади ждала утомительная, пусть и интересная поездка по достопримечательностям Рио-де-Жанейро, о которых Самире, как журналистке, предстояло написать зачетную статью в молодежный  журнал.
На улице, ещё раз посмотрев на часы, Лукас спросил:
-- С чего вы собираетесь начать свою экскурсию? Я могу подбросить вас до станции метро, ещё успеваем. Или высадить возле «Сахарной головы», если начнете  оттуда. Но если вы собираетесь сначала попасть к Корковадо, то тогда возьмите такси, иначе я опоздаю.
Жади с Самирой переглянулись.
--  Тетя Жади! Может быть, лучше начать не с Корковадо? Туда можно поехать после «Сахарной головы», и  я ещё хотела бы после того, как мы побываем на самом верху, у статуи Христа, пройтись, если у нас хватит сил, по Ботаническому саду. Там цветут очень редкие кувшинки, про них пишут во всех справочниках, но фотографии самих цветов почти не встретишь. Вдруг мне удастся это сделать? Главное – это  фотографии, а написать очерки о достопримечательностях я смогу и потом.
-- Хорошо, Самира. Тогда скорее садимся в машину, пусть Лукас нас подвезет!
И Жади вслед за Самирой забралась в салон автомобиля.

увеличить

0

7

Оказавшись на втором этаже, Халиса смогла вздохнуть спокойно. Всё! Сейчас они зайдут в ювелирный магазин, купят украшение и вернуться домой. Кто же мог подумать, что именно сегодня они столкнутся с этими двумя отверженными? Но что с Амином? Почему он такой невеселый7 Или он хотел пообщаться с сестрой и теткой, а она истолковала всё неправильно? Вот так дела!
- Амин! Что с тобой? Мы уже на другом этаже, так что ты…
-- Хватит, Халиса! Мне и без твоих подколов как-то не по себе! Никогда не думал, что встреча с Самирой так на меня подействует!
-Дда, неприятно было. Неудобно получилось, но ты же не мог с ними заговорить? Или… мог? Или даже … хотел? Я тебя неправильно поняла? Извини, -- с досадой сказала Халиса.
Амин отвернулся и промолчал, только нахмурился, но Халисе показалось, что муж всё-таки хотел что-то сказать, но передумал.
--А это твоя сестра? Самира? Вот, значит, она какая!
--И какая же?--- с угрозой, как показалось Халисе, переспросил Амин.
-- Красивая. Взрослая. Модная. Современная! — струсив от его тона, льстиво, хотя и против своей воли, стали перечислять Халиса.
Амин как-то осуждающе покачал головой. К чему относится его жест – к её словам или тому облику сестры, какой он её увидел,  Халисе было всё равно. Она не хотела   ссориться с мужем. Тем более, что впереди её ждали приятные минуты у ювелирного прилавка.
- Не будем обсуждать это больше! Зайдем?  – Амин слегка взмахнул рукой в направлении кафе, мимо которого они проходили. – Мне пить захотелось.
-- О! А мне закажи кофе. Мокко. Помнишь, мы с тобой в Сан-Паулу пили чудесный кофе?
-- Заказывай себе, что хочешь. Мне – стакан минеральной воды.
Они сели за свободный столик, и пока Халиса поглощала кофе с несколькими пирожными, Амин о чем-то задумался.
Халиса исподволь наблюдала за мужем. Он и сегодня такой же, как всегда. Будто что-то не дает ему покоя. Что-то скрывается за этим. Но как узнать, ЧТО? Сегодня вечером она будет внимательно слушать жен его дяди, а женские языки – это… «Я подумаю, какие вопросы стоит задать как бы невзначай, чтобы кто-то из них сболтнул лишнее!» -- решила Халиса.
А пока – на тарелочке оставалось еще три вкуснейших мини-пирожных из пяти, и Халиса, поедая их и смакуя, тем временем размышляла над увиденным во время внезапной встречи, так поразившей Амина.
Так вот, какова теперь несостоявшаяся невеста Фарида! «Много бы я дала, чтобы мой двоюродный братец увидел сейчас эту девчонку!» Она помнила, как Фарид был уязвлен, когда стало известно, что Самира не желает выходить за него замуж. Халиса и сейчас, сидя рядом с мужем за столиком в кафе, едва не прыснула от смеха, вспомнив, с каким видом, растерянным и напуганным, стоял Фарид, тогда, много лет назад, в детстве, когда грозный Сид Абдул сообщил их родственникам, что  нашел жениха и невесту Фариду и Халисе.
О!!! Тогда Фарид был таким скромным, застенчивым парнишкой, который в подростковом возрасте вдруг резко переменился, став самоуверенным и нахальным. Когда Сид Абдул сообщил, что Самира не желает выходить замуж, юноша был очень задет.Но потом злорадствовал, узнав, что Самира связалась с бразильцем. И быстро утешился, найдя себе жену – Зухру, личность темную и опасную. Сталкивалась она однажды с этой Зухрой. Бррр!
Но… если бы Фарид увидел сейчас Самиру…о!!! Халиса была уверена, что девушка ему понравилась бы! И ещё как понравилась! Халиса недолго рассматривала сестру Амина, но, обладая цепким взглядом, она сразу подметила многое в дочери лары Латифы. В глазах Самиры горел какой-то огонек, такой же, как и у её тети  Жади. «Вот та самая изюминка, на которую всегда западал Фарид. А Хадижа, которая так скоро станет его женой… Нет у Хадижи такого блеска в глазах, как будто не она, а Самира – дочь Жади! Бедняжка! Она не представляет, какая жизнь ожидает её с таким мужем, как Фарид!»
Халиса живо представила себе, какому натиску со стороны Фарида подверглась бы сестра Амина, окажись она в поле его зрения где-нибудь в Мекнесе! Он бы не давал ей прохода! Интересно, смог бы он увлечь Самиру? Или, как у девушки, родившейся в Бразилии, восточные мужчины не в её вкусе? Но Фарид сходил бы с ума, стараясь добиться её симпатии! Не судьба. Мактуб!
Халиса сидела, сузив глаза и застыв с поднесенным ко рту пирожным. Амин с изумлением наблюдал за женой.
-- Что с тобой? Жука вместе с пирожным проглотила? – насмешливо спросил он, толкнув её под столом ногой. Девушка вздрогнула и посмотрела сначала на надкусанное пирожное в руке, потом на Амина.
-- Где жук? Ты о чем?
-- Это я хочу спросить, что с тобой? Ты скоро доешь?
-- Пожалуйста, закажи мне ещё одну чашку кофе, не оставлять же купленные сладости на столе! А без кофе…
Удивительно, но Амин, чтобы не ждать официанта, встал и пошел к стойке за кофе для неё. «Вот так! Кажется, всё налаживается», -- подумала она, провожая взглядом стройную высокую фигуру мужа.
«И мужа Жади я тоже увидела. Мои сестры и сплетницы-тетушки умерли бы от зависти! Столько слышать о мужчине, на которого Жади променяла мужа-миллионера! Правда, ни на кого попало, а тоже на богача, сына бразильского магната. Эта женщина знает, что ей надо!»
Халиса всегда думала о себе лучше, чем о своих родственницах, больших любительницах посплетничать. Но сейчас она сама с преогромным удовольствием  обсудила бы каждую деталь. Увидеть сразу троих, о ком можно было бы долго и интересно разговаривать! Это же легендарные личности в своем роде!
А Лукас? Как его описать?  Красавец. Бразилец, похожий на одного актера. Халиса не помнила фамилию актера, но в Сан-Паулу они с  сестрами и прочими родственницами  смотрели сериал, в котором он играл второстепенную роль, но почему-то запомнился Халисе. «Дорога из Индии» или как-то так назывался очередной шедевр «Глобо». Вот, точно! Актер, похожий на мужа Жади, играл некоего Мурило! Поэтому сейчас она сразу же вспомнила персонажа, только вот настоящий Лукас не носил бороды.
Красив муж Жади, но муж-марокканец, Саид Рашид, всё-таки привлекательнее. Настоящий восточный мужчина! Высокий, статный, полный достоинства. И тоже – красавиц! Халисе вспомнилось, как на свадьбе она увидела дядю Амина, который подошел поздравить молодых. И трех жен дяди. Все три – красавицы. Пожалуй, если бы Жади осталась первой женой дяди Саида, вписалась бы она в этот ряд ослепительных красоток? Может быть, она вовремя поняла, что её время рядом с таким мужчиной уходит? И не стала искушать судьбу, ушла от  мужа, став женой бразильца, много лет сходившего по ней с ума? «Впрочем, что это я? Ведь эту историю рассказывают совсем иначе!»
-- Халиса, сколько можно сидеть здесь? Мы зашли только для того, чтобы я смог воды попить! А теперь тебя не оторвешь от тарелки с едой! Вот и оставайся здесь, скажи мне, чего ты хочешь: кольцо, браслет  или серьги? Я куплю сам и вернусь, а ты доедай!
--Нет-нет! – пришла в себя Халиса. – Всё, уже поднимаюсь! Как ты можешь выбрать украшение без меня? Нет, я сама это сделаю!
Она осторожно вытряхнула на стол крошки, собравшиеся во время еды в складках тонкого шелкового платка, красиво задрапированного на груди. Встала со стула и с сожалением положила на тарелку недоеденный кусочек последнего пирожного.
Амин уже выходил из кафе, и она поторопилась за ним, пытаясь закончить осмысление одной истины, открывшейся ей только что за столиком: «А всё-таки, если бы мой отец и дядя решили бы выдать меня замуж за пожилого мужчину, то, окажись им Саид Рашид, я согласилась бы, не раздумывая. Пусть даже я была бы четвертой женой! А с Амином, моим красавцем-мужем, я ещё наплачусь, это и к шуафе ходить не надо!» (Как же она оказалась права! Очень скоро жизнь  подтвердит её правоту! )
А пока они шли по холлу универмага; впереди через несколько дорогих отделов с разными товарами, абсолютно не интересными Халисе, находился салон ювелирных изделий. Вот туда она и устремилась. Теперь Амин шел за ней, и в магазин первой вошла Халиса. Поэтому она и не увидела разыгравшейся молчаливой драмы за её спиной.
Взглянув на узкий длинный прилавок, освещенный специальной подсветкой, Халиса была ослеплена блеском драгоценностей, сверкавших на витрине. Бриллианты, золото, платина, рубины, изумруды, сапфиры… У Халисы закружилась голова и замелькали мушки перед глазами. И перехватило дух от увиденной роскоши. Украшения совершенно не были похожи на те, что принято дарить на свадьбу в Марокко, покупая их килограммами. Перед ней лежали безумно красивые и оригинальные произведения искусства. Ювелирные шедевры. Правда, ни одна из её теток или жен её отца или сестер не захотели бы иметь ТАКИЕ украшения. А Халисе втайне нравился дизайн современных колец и сережек, необычное сочетание  материалов в колье, сложные узоры на браслетах, но без афроэтники, Одним словом, у молодой женщины разбежались глаза, она не знала, что выбрать, боясь в то же время, что Амин снова начнет её торопить с выбором.
Поэтому она и не обратила особого внимания на семейную пару, стоявшую у прилавка слева от неё. А вот Амин  хорошо рассмотрел! Араб лет тридцати пяти, с небольшой черной бородкой, с курчавыми волосами вокруг начинающей лысеть макушки. Среднего роста, достаточно стройный для своего возраста. А рядом – его жена в никабе.  Черное одеяние только подчеркивало её молодость и красоту. Никаб, обычно закрывающий от посторонних взглядов лицо, оставляя открытыми только глаза, в данный момент был расстегнут и частично приспущен для того, чтобы молодая женщина могла увидеть в зеркале роскошное колье, которое её муж пытался застегнуть у неё на шее. Блеск большого количества бриллиантов не позволял, видимо, мужчине увидеть застежку.
-- Вам помочь? – вежливо спросила женщина-продавец. Видимо, она боялась, что дорогая вещь может быть испорчена. Ведь покупатель ещё не оплатил стоимость безумно дорогого украшения.
Это предложение мужчине не понравилось, потому что он посмотрел на продавщицу сердито и недовольно. Более того, он вдруг заметил взгляд, горящий взгляд стоявшего недалеко от них Амина, пожиравшего глазами его женщину. Действительно, пока  Халиса не могла оторваться от прилавка, он не сводил глаз со стоявшей перед ним … Эмми!
А это была она! Даже если бы не её светло-русые волосы, крупно вьющиеся, такие необычные для марокканки, не её лицо, которое он увидел в зеркале, если бы не встретился с ней глазами, увидев, как непроизвольно расширились от удивления и ужаса её глаза, когда она тоже увидела его отражение, вздрогнув и побледнев… Амин узнал бы Эмми в любом случае,  даже если бы на ней был полностью надет никаб  — он всё равно узнал бы её, теперь уже чужую жену! Жену вот этого самого человека, который  стал теперь её мужем и хозяином!
Больно сжав предплечье Эмми, муж что-то тихо сказал ей, после чего она   дрожащими руками натянула на голову никаб, поправив его таким образом, что видны остались только глаза. Продавец сделала неуловимое движение, видимо, нажав какую-то кнопку с той стороны витрины, и в зале бесшумно материализовались два дюжих охранника, вставших у выхода из салона.
-- Вы оплатите покупку чеком или наличными? – стараясь  оставаться невозмутимой, спросила продавец, и мужчина догадался, что его не так поняли.
Араб ответил, что он оплатит тут же, но карточкой, и попросил упаковать футляр с украшением в подарочную бумагу. Эмми ухитрилась снять с шеи колье, не снимая больше никаба. Товар был оплачен, и усыпанное бриллиантами ожерелье уложено в специальную длинную, отделанную темным бархатом коробочку.
Было видно, как разозлен неприятной ситуацией арабский муж, чего он, собственно, и не скрывал. Амин наблюдал за ними как зачарованный, ещё больше зля мужчину. Амин не мог заставить себя отвернуться, доведя мужа Эмми едва ли не до белого каления. А на витрине лежали ещё коробочки, открытые футляры и футлярчики с уже купленными украшениями – серьгами, браслетами, золотыми часиками и цепочками. Это всё надо было собрать и уложить в специальный переносной сейф, который выделялся покупателям, сделавшим дорогостоящую покупку, чтобы без приключений и опасений за только что приобретенное имущество они могли бы добраться до своих автомобилей, вернув сейф в магазин позже.
«Он потратил целое состояние! Куда же мне до него, Эмми!» - с горечью думал Амин, не отводивший взгляда от Эмми
. И пока она и её нервный муж собирали в металлическую коробку-сейф купленные драгоценности, Халиса повернулась в Амину и возбужденно   сказала:
-- Амин, хабиби! Я выбрала: хочу вот это кольцо!
Надо было видеть, как блеснули в разрезе никаба глаза Эмми, услышавшей  громко прозвучавшие в тишине магазина слова Халисы. Девушка, которую он так любил, стояла спиной к нему, лицом к зеркалу, в котором они и встретились глазами. Он видел, как   Эмми метнула оценивающий и ревнивый взгляд в сторону Халисы и снова посмотрела на него сквозь разрез в черной ткани. Амину показалось, или в её глазах были горечь и насмешка?
«Если я сейчас схвачу Эмми за руку и убегу с ней из магазина, что будет?» - пришла ему в голову сумасшедшая мысль. Но в руку Эмми вцепился муж.  Он что-то быстро говорил ей, отчего Эмми опустила глаза и изменилась в лице, и казалось, что вот-вот девушка потеряет сознание. Когда эта пара проходила мимо него, Халиса тоже порхнула к нему от витрины, проворковав:
-- Амин, ты же купишь мне это украшение, любимый? Я так счастлива, но буду ещё счастливей от твоего подарка!
Халиса   бесстыдно прижалась, заглядывая в глаза. У Амина всё похолодело в груди. Халиса всё делала как будто нарочно! А ведь Эмми может подумать, что он и правда, счастлив с этой… как можно назвать Халису?! И он понимал, что видит Эмми в последний раз. Аллах услышал его молитвы и сжалился над ним, позволив взглянуть в последний раз на девушку, которую он любил безумно! Каким же он был глупцом, что отпустил её, поссорился, не попытался вернуть, и не один раз, а много-много раз! Он ведь  мог бы украсть её, увезти силой и потом жениться. Но он упустил своё счастье, и теперь получил Халису, эту толстую дуру, от которой его уже тошнит – он понял это тут же, как только увидел Эмми. «Разведусь с ней сегодня же вечером! При гостях!»-- Амин даже застонал.
Но Эмми,  уже оказавшаяся у него за спиной, не обратила внимания на его стон, потому что муж крепко держал её за плечо, едва ли не силой выводя из магазина, не смотря на то, что она и не сопротивлялась. Глаза Эмми были полны ужаса, от боли в них стояли слезы, её заботила собственная судьба, и она даже не взглянула на Амина, который был виновником того, что сейчас с ней происходило.
Когда проблемная семейная чета покинула салон, продавец с облегчением вздохнула, а охранники отошли от двери, пропустив несколько дам, тут же ринувшихся к витринам. Их голоса и привели Амина в чувство, а вовсе не Халиса, которая никак не могла понять, что произошло с её мужем. Ей хотелось больно ущипнуть Амина, но, опасаясь, что такой способ приведения в чувство разозлит мужа, она ограничилась словами, сжимая и тряся его за руку.
Наконец, Амин пришел в себя и вспомнил о том, для чего он приехал в этот магазин. Само проведение привело его сюда, но не только. Он понял, что должен быть благодарен Халисе за то, что она повела его именно в этот день в этот магазин, именно в этот ювелирный салон, выбрав его из множества других. И за то, что благодаря этому он смог на прощание увидеть любимую женщину, уже за это он купит Халисе подарок. (О разводе он потом подумает, решил Амин).
Но, узнав цену выбранного кольца, Амин  возмутился.
-- Что-что, Халиса? Сколько-сколько оно стоит?
-- Нет, ты не ослышался! Посмотри сам на ценник! А почему нет? Ты видел, сколько тот араб купил своей жене украшений? А ты не хочешь мне подарить .. это несчастное кольцо! Для чего ты тогда привез меня сюда? – Халиса готова была заплакать от унижения.
-- Этот араб, наверное, владеет в Саудовской Аравии или в Кувейте нефтяной вышкой. А у меня всего лишь небольшой магазин. Ты разницу улавливаешь?
-- Хорошо, Амин, что ТЫ мог бы мне купить? На что у тебя хватит денег? – теперь Халиса вдруг заговорила нормальным голосом, без сладкой восторженности дурочки.
Амина удивила перемена в ней, но он не стал задумываться над такой метаморфозой.
Он бросил на витрину профессиональный взгляд торговца и понял, что, судя по ценникам, кольцо не самое дорогое из представленных на витрине колец. Т.е. оно стоило безумно дорого, но рядом с ним  лежали украшения ещё дороже. Амин так устал, испытав стресс от встреч и с Самирой, и теперь  с Эмми, что решил не возражать, а купить кольцо. Возможно, это последнее, что он сделает для жены в таком коротком браке! Амину пришлось опустошить карточку полностью, едва не уйдя в минус.
Халиса, примерив кольцо перед оплатой стоимости, оставила  его на пальце, не захотев расставаться с подарком ни на минуту и тем более -- прятать в глубокий потайной карман, где лежали деньги, сдача после покупок, сделанных для свекрови.

Они вышли из Торгового Центра и тут же поймали такси. Амин был так зол на то, что позволил уговорить себя потратить такую сумму на какое-то кольцо, что не обратил внимания ни на номер машины, в которую они сели, ни на то, что такси было не совсем похоже на такси. И водитель тоже в другое время вызвал бы в нем подозрение, и он бы даже не подошел к такой машине. Но сегодня был необычный день! Эмми, мысли о  ней затемнили его разум, за что очень скоро они с Халисой и поплатились.
Таксист свернул с центральной улицы в  незнакомый узкий переулок, а затем и вовсе завез их в какую-то подворотню. Когда Амин почувствовал неладное, было уже поздно. Развернувшись к пассажирам, водитель держал в руке пистолет, целясь в грудь Амина. Халиса замерла от ужаса. Амин, стараясь держать себя в руках, спросил:
-- В чем дело?
-- И ты ещё спрашиваешь? Выкладывайте все вещички и выматывайтесь из машины!
Амин, никогда до сих пор не попадавший в подобные ситуации, но наслышанный о частых ограблениях в таком криминальном городе как Рио, уже понял, что расстаться придется со всеми ценностями, которые были при них. Он молча вынул сотовый телефон и кошелек из барсетки. А Халиса всё ещё неподвижно сидела, не веря в происходящее. Но лжетаксист грубо приказал:
-- Сумку, дай сюда, быстро!
Он угрожающе повел пистолетом в Халису, и Амин, понимавший, что дело может принять очень плохой оборот, сам выдрал из сжатых рук застывшей от ужаса жены сумку и протянул бандиту.
-Так! Теперь выходите из машины! – грабитель при этом вышел из автомобиля первым, рванув дверь со стороны Амина, который вылез  из машины, боясь того, что бандиту пришло в голову избавиться от них, как от свидетелей. Две пули – и убийца скроется. А кто услышит выстрелы? Когда приедет полиция? Им с Халисой будет уже всё равно, если они будут уже мертвы!
Бандит приказал Амину лечь на землю, заложив руки за голову, чему и пришлось подчиниться. Амин, как ни было противно, вынужден был упасть на вонючий разбитый асфальт, боясь получить пулю в любую секунду.
«Проклятье! Зачем послушал отца и поехал в магазин!» Амин только сейчас вспомнил о кольце, удивившись тому, что грабитель не заметил драгоценности на пальце Халисы.
Но он ошибался! Бандит всё заметил, но, понимая, что ни одна женщина не отдаст украшения без боя, станет сопротивляться даже под угрозой смерти, а девушка перед ним была далеко не слабой на вид, он пошел на хитрость.
Когда Амину пришлось лечь на землю по приказу «таксиста», тот, не отводя нацеленного пистолета, потащил из салона машины упирающуюся Халису, которая стала орать как сумасшедшая, придя, наконец, в себя. Ей удалось пнуть обидчика по ноге, но и тот оказался не промах, быстро ударив жертву ребром ладони по шее. Халиса тут же обмякла.
Амин, лежа на грязной земле, пахнувшей помоями, чувствовал себя подлецом и трусом, как и дураком, не зная, что ему делать. Он понимал, что бандит не станет раздумывать, просто выстрелит в него, если увидит, что Амин делает попытку подняться. Умирать не хотелось, и ведь есть шанс, что их только ограбят, но не пристрелят.
Он увидел, как из машины была вытащена потерявшая сознание  Халиса,  как бандит, не сводя с Амина глаз, стаскивал с пальца его  жены кольца, а затем, грубо дернув, сорвал золотые часики, стянул браслеты, а их было несколько, с кистей рук. Потом, глумливо ухмыльнувшись, навел пистолет, прицеливаясь в Амина и … Когда похолодевший Амин от ужаса всё же рванулся в сторону, перекатившись куда-то на груду острых камней, грабитель быстро сев в машину, рванул с места, едва не переехав ногу бесчувственной Халисы.
Когда «такси» скрылось, Амин закрыл глаза и попытался отдышаться. Через некоторое время он поднялся, подошел к Халисе и похлопал её по лицу. Потом пребольно ущипнул её за мочку уха. «Хорошо, что хотя бы серьги не навесила на себя!» -- думал Амин, с сожалением вспомнив, сколько стоило кольцо, доставшееся бандиту.
Халиса пришла  в себя. Она с ужасом отпрянула, в первое мгновение не узнав наклонившегося над ней Амина. Потом, обнаружив, что осталась без украшений, она разрыдалась. И не только из-за потери драгоценностей. Но и от пережитого шока и унижения.
-- Амин! Почему ты не заступился за меня? Ты же мужчина, о, Аллах! Почему ты позволил бандиту нас ограбить? – видимо, позабыв о пистолете, с возмущением выговаривала жена.
Амин был рад, что история закончилась для них хотя бы так.
--Да ты радуйся, что осталась жива! Обычно при таких ограблениях  просто убивают! Нам повезло! Давай уйдем отсюда, и поскорее!
-- Чем здесь пахнет? Фууу, гадость какая!— ещё не осознав, какой беды удалось избежать, протянула Халиса.— Как мы в таком виде будем добираться до дома?
Вид у Халисы был не лучше, чем у её мужа. Порванная юбка, которой она зацепилась, когда сопротивлялась бандиту. Грязный платок, слетевший с головы и попавший под колёса отъезжавшего автомобиля, как и испачканные туфли с одним сломанным каблуком, тоже побывавшим под колесом,  когда во время борьбы одна туфелька была сброшена и отлетела в сторону.
-- Ты лучше спроси, как мы вообще сможем добраться до дома, ведь денег у нас не осталось, а  Сан-Криштован отсюда находится очень далеко. Будем несколько часов плестись по жаре.
Халиса потерла шею, которая болела после удара бандита. Потом залезла рукой в карман, о котором знала только она. Догадаться о нем, глядя со стороны на длинную юбку, было невозможно. Усмехнувшись, она сказала:
-- У меня есть немного денег!
--Что? Сколько?
Денег хватило на то, чтобы позвонить домой из уличного автомата у  небольшого кафе. Амин долго объяснял перепуганному отцу, что и как случилось,  где они, как их отыскать.
-- Недалеко от места, где мы  находимся,  стоит такой длинный, старый, из множества арок, двухъярусный мост,  по которому идут трамваи. Это район   Лаппа, кажется. А недалеко отсюда виднеется здание необычной формы – такая многоэтажная трапеция с широким основанием, суживающаяся к верху. Кафе называется «Под пальмами»***. У нас нет больше денег, Халиса нашла в кармане юбки несколько  монет, поэтому нам удалось позвонить!
Мухамед знал, где находится башня, описываемая Амином, и трамвай по такому необычному мосту может проходить только в одном единственном месте города. Постаравшись успокоить сына, он пообещал приехать за ними как можно скорее.
Потом они сели на скамью, чувствуя, какой тошнотворный запах исходит от их одежды. Или им так только казалось?
Люди входили в кафе или садились за столики на улице. У входа действительно росло несколько пальм, крупные листья которых шелестели на ветру.  Амин не решился сесть за столик, ведь денег при себе не было, а вид у них был такой потрепанный, что хозяин мог принять их за бродяг и вызвать полицию. Поэтому они остались изнывать от жары на скамейке, ожидая, когда отец отыщет их среди улиц и заберет.

Мухамед вскоре и приехал за ними на такси, при виде которого у Халисы началась истерика. Амину с трудом удалось впихнуть жену внутрь машины и заставить её замолчать. Удивленному таксисту Мухамед был вынужден объяснить, что случилось с его сыном и невесткой.
Когда машина тронулась с места, расстроенный  отец, не дожидаясь возвращения домой, стал в подробностях расспрашивать, как могло такое  произойти? Ведь, прожив четверть века в Рио-де-Жанейро, ни с ним, ни с Саидом не случалось ничего подобного. Автобусы грабили, да, вот, помнится, когда-то  Рапазао даже золотую вставную челюсть пришлось отдать грабителям – была такая история, но чтобы ограбили в такси…
-- Ничего удивительного, -- вмешался прислушивающийся к их разговору водитель, поправляя фирменную фуражку.- Вы что, телевизор не смотрите? Там столько раз говорили о случаях, когда лжетаксисты грабят людей, севших в их машины! И с первого взгляда даже опытный  полицейский зачастую не сумеет распознать, кто перед ним – настоящий таксист или переодетый грабитель.
-- Что же делать? Как теперь жить, если у меня нет своей машины, водить не умею, а в такси садиться опасно? – вопрошал Мухамед.
-- Вы же сели в первую попавшуюся машину? Это ошибка! Вызывайте такси по телефону в надежной фирме!— посоветовал водитель.
-- Нам и в голову не пришло, что может произойти такое! – ответил Амин.
-- Вот именно! Мы же не в фавеле где-нибудь  остановили  машину, а возле дорогого Торгового Центра! — плачущим голосом добавила Халиса.
-- Так на это и расчет! Люди покупают дорогую вещь, расслабляются и садятся в такси, не глядя. Вы хотя бы запомнили номер машины? Но в полицию обращаться нет смысла. Номер был, конечно, фальшивый. А если грабитель хорошо поживился, то заляжет на дно и появится не скоро. А Рио – огромный город, где вам найти этого подлеца?
Мухамед, с подозрением косившийся на словоохотливого таксиста, который что-то чересчур много задавал им вопросов, осторожно ответил:
-- Нет-нет, мы не станем обращаться в полицию!  Нам бы только до дома добраться… И нет при себе ничего ценного…. После такой истории!
Таксист всю дорогу о чем-то рассказывал, но Амин и Халиса его не слушали. Каждый думал о своих потерях и пережитом кошмаре. Мухамед же корил себя за совет, данный сыну – отвезти невестку к ювелиру, совет, который слишком дорого им обошелся!

… Дома у Халисы началась настоящая истерика. Едва переступив порог, она тут же закрыла ладонью рот и, сотрясаясь всем телом, зарыдала. Амин, махнув на неё рукой, побежал принимать душ, потому что мерзкая вонь от одежды сводила его с ума, пока они возвращались домой.
Успокаивать Халису досталось Латифе. Это продолжалось долго. Уже и Амин вернулся в зал, где возле заливающейся слезами невестки стояли его родители. Но она никак не могла взять себя в руки. А, увидев мужа, Халиса теперь стала его обвинять:
--  Ваш сын, Лара Латифа, повел себя не как мужчина, а как трус! Он не бросился на мою защиту! Он  позволил бандиту уложить себя на какую-то свалку гнилых отходов  и лежал, пока тот грабил меня! Моё кольцо! Амин купил такое красивое и дорогое кольцо, а бандит его забрал, потому что Амин ничего не стал делать! Он даже не попытался сопротивляться!
- Алхамдуллилах! Халиса, что ты такое говоришь? В этом городе, если кого-то грабят, нельзя вмешиваться или сопротивляться! Если бы Амин  решился на это, то  грабитель просто убил бы его! Твоё кольцо, сколько бы оно не стоило, не дороже жизни моего сына!
-- Амин поступил правильно! – согласился Мухамед. – Жизнь дороже. Надо уметь действовать в таких ситуациях! Амин повел себя именно так, как следовало, чтобы у грабителя не было повода вас убить!
-- Надо было сразу полицию вызвать! – не сдавалась Халиса.
-- А толк был  бы от этого? Какие улики вы могли бы указать? Вы же ни номера машины, ни примет грабителя не запомнили! И тот давно уже бросил, наверное, машину, которую угнал, спрячется в фавеле, где никто его искать не будет!—увещевал её Мухамед.

Амин, до этих слов Халисы не вмешивавшийся в разговор, запальчиво сказал:
-- не надо было столько украшений на себя надевать! Это тебе не Марокко! Как мог бандит не заметить нас, если ты так и сверкала золотом, как рождественская гирлянда  над баром доны Журы!
-- Куда же мне их носить тогда, если даже в престижный магазин я не могу выйти в дорогих украшениях?
Мухамед решил вмешаться:
-- Амин ведь прав, Халиса! Не стоило надевать на себя столько украшений! Это не Фес, где нет такой преступности, как в этом ужасном бразильском городе. К тому же, в Марокко идущие по улицам женщины тоже не выставляют золото на показ, это харам! Даже если под жделлабой и платком, а то и под никабом надеты украшения, их никто не видит.
-- Вот об этом я и говорю!  Ты не должна выставлять свои украшения напоказ!—добавил Амин.
-- Жена должна хранить свою красоту для мужа! Для мужа она женщина должна красиво одеваться, -- тоном сида Абдула повторил Мухамед.
-- Смирись с потерей, Халиса! Тебе жаль украденного золота и нового кольца, но, сколько бы ты ни плакала, ничего не вернёшь. Успокойся, приведи себя в порядок,  постарайся одеться красиво,  а золото у тебя есть, достань украшения из подаренных на свадьбу. Жены Саида наверняка видели на тебе не все украшения, а то, что увидели, скорее всего не запомнили. Они приедут часа через три, поэтому постарайся успеть. И мне тоже поможешь…
Халиса, отойдя от шока, будучи человеком в общем-то практичным, приняла, наконец, мысль, что вещи, пропавшие во время нападения на них, потеряны безвозвратно.  Надо примириться с этим и продолжать жить дальше. Но сделать выводы, чтобы никогда больше не оказаться в подобной ситуации. Она вытерла слезы и поднялась с дивана, куда усадила её сердобольная Латифа.
--  Да, я пойду…, приведу себя в порядок…, я быстро.. , и сразу же спущусь помогать вам принимать гостей и … сделать, что нужно, на кухне…, -- сказала Халиса потерянным голосом и пошла к лестнице.
Мухамед с Латифой обменялись взглядами, почувствовав облегчение после такой нервной сцены. Амин же казался каким-то опустошенным. Но он, посмотрев на часы, решил до прихода гостей побывать в магазине. «Мне надо прийти в себя, а там будет легче это сделать!» -- объяснил он, выходя из дома.
«Денег жалко, не стоило им ехать за кольцом», --  в который раз укорял себя Мухамед. Но было и ещё что-то. Видимо, сын не всё рассказал о случившемся. Об этом же подумала и Латифа.
-- Мухамед, что с нашим сыном? Ты не думаешь, что этот грабитель… как-нибудь оскорбил.. хм… нашу невестку? Поэтому у неё такая истерика, а у Амина странный вид, он такой отрешенный!
-- Латифа! – в ужасе воскликнул Мухамед. – ты думаешь, что бандит не только ограбил их, но и … надругался над Халисой? Да ещё и на глазах Амина?!! Аллах! Как могло такое случиться?
-- Нет, Мухамед, только не это! – Латифа в ужасе прижала ладони к щекам.
-- Как нам узнать, что произошло на самом деле? Амин может и не захотеть рассказывать нам о таком! – Мухамед покачал головой.
-- Мухамед, я поговорю с Амином об Эмми, и, возможно, он сам расскажет мне о Халисе. Я знаю своего сына: он не сможет долго держать в себе такую чудовищную тайну!
-- Но если это правда, Латифа, это же катастрофа для нас!
-- Да, Мухамед, это катастрофа! – с убитым видом согласилась с мужем Латифа.
Обняв Латифу и пожелав, чтобы их предположения не оправдались, Мухамед решил поступить так же, как и Амин – сходить в магазин, чтобы не терять время до прихода гостей.
Не прошло и часа, как внизу появилась Халиса и стала помогать Латифе украшать стол. Мухамеду хотелось принять брата с семьей красивым и богатым столом. Роскошные букеты цветов, огромные блюда с выпечкой и фруктами, сосуды с соками и другими напитками. А на кухне – готовый  таджин и высокой горкой – кус-кус, и мясо ягненка с рисом, и много чего другого. 
Всё было готово к приёму гостей, и у Латифы ещё осталось время для того, чтобы и себя привести в порядок. Она отправилась в комнату выбирать один из кафтанов, привезенных её мужем  из Марокко. Темно-розовый кафтан с вышивкой ей понравился больше, хотя и синий тоже выглядел очень даже симпатично. Всё-таки у Мухамеда есть вкус на такие вещи! Достав любимые браслеты и серьги, она добавила их к уже надетому на шее колье со старинной подвеской, которую она носила почти всегда. Осталось только подправить косметику – подвести заново тхолем глаза и воспользоваться духами --  привезенным Мухамедом из Марокко одним из подарков.
А Халиса в свое комнате тоже накладывала косметику на лицо, выложив на кровать приготовленную ткшейту из плотного темно-сиреневого шелка с белыми вставками, такие же по цвету туфли, стилизованные под бабуши, платок – тоже сиреневый, но более светлого тона и с серебряными нитями.
Закончив с макияжем и соорудив довольно замысловатую прическу, впрочем, понимая, что ей всё равно не придется снимать платок при гостях. Но почему? Это же близкие родственники! Поэтому надо быть наготове.
А золото? Какое выбрать украшение? Шкатулка стояла на столике с поднятой крышкой. Солнце заглядывало в комнату, и казалось, что из шкатулки льется свет -- так блестели в солнечных лучах бриллианты и золото. У Халисы защипало в глазах, когда ей вспомнилось, какого изумительного кольца она лишилась по злой воле судьбы. Но она не позволила слезам пролиться. Вздохнув, выбрала широкий дутый браслет из красного золота, серьги оригинального дизайна, пусть и не без марокканской этники, и ожерелье из чередующихся ромбиков из белого и красного золота с длинными и узкими подвесками, свисающими  с каждого из них.
И потом вспомнила, что нужен ещё и пояс к ткшейте. Достав тяжелый золотой пояс, она бросила его поверх подготовленного платья. Всё! Теперь осталось только ждать гостей.

…Гостей Мухамеда ждали не только в доме Рашидов, но и в баре доны Журы.
Базилио не находил себе места от изводившего его любопытства. Утром, подходя к бару -- на работу, он столкнулся с женой Амина. Но расспрашивать её не осмелился. Эта молодая женщина ни с кем не общалась, хотя весь Сан-Криштован уже знал, что она невестка синьора Мухамеда! Дона Латифа не показывала вида (или она ещё не знала?!!), что у мужа есть вторая жена. Так установилось, что расспрашивать Латифу он не мог, да и синьору Мухамеду это уж точно не понравилось бы! Но как узнать новости? Уже несколько дней он боялся пропустить что-то значительное в жизни соседей доны Журы.
По наблюдениям сметливого помощника доны Журы как раз сегодня могло что-то проясниться: Базилио это понял, заметив суету в доме Мухамеда, когда с самого утра  Халиса и Латифа отправились на рынок. Потом куда-то ездили Амин с женой, а потом Мухамед вылетел из своего магазина и умчался куда-то, вызвав такси.
..Одним словом, Базилио чувствовал, что синьор Мухамед и дона Латифа ждут гостей, не иначе! И Базилио, что бы он ни делал, то и дело поглядывал в сторону их дома.

На фото - Эмми и её муж-араб из ОАЭ.

0

8

5 Глава 2 ЧАСТЬ 3
Экскурсия Самиры и Жади по Рио-де-Жанейро.

… Несколькими часами ранее Лукас подвез Жади с родственницей до площади Праса-Женераль-Тибурсиу, высадив их возле станции канатной дороги, где можно сесть в вагончик, чтобы добраться до вершины горы под названием Сахарная Голова. Отсюда и должна будет начать  работу начинающая журналистка Самира, собирая материал для своего очерка.
Он вышел из машины, помогая выбраться Жади, а Самира уже стояла на улице, выскользнув из дверцы с другой стороны.
-- Удачи вам! И будьте осторожны! Если что – звоните мне на сотовый! Пока, Самира! Жади! — Лукас быстро поцеловал её в висок, кивнув Самире.
Когда машина отъехала, Жади осмотрелась.
- С чего начнём? – улыбнувшись, поинтересовалась она.
- Я думаю, тётя Жади, нам надо взять билеты на фуникулёр и подняться на самый верх этой горы. А там я сделаю много-много фотографий! И запишу вот в этот блокнот свои собственные впечатления! – Самира уже успела достать из сумки на плече  толстый блокнот и ручку.
- Тогда пойдем! Нам надо многое успеть сегодня! – и Жади, подхватив Самиру под руку, повела её к  цели их путешествия.
Самира не случайно выбрала для своего очерка именно эти две достопримечательности – статую Христа Спасителя на горе Корковадо и скалу Сахарная Голова у входа в бухту Гуанабара. Ведь это два символа Рио-де-Жанейро, по которым город не спутаешь ни с каким другим городом на свете.
Гора Сахарная Голова выдавалась далеко   в залив Гуанабара, на берегах которого и лежит город. Жади запрокинула голову, рассматривая такую вроде бы знакомую, часто виденную гору. Издалека  Пау де Асукар казалась лысой, стены ее настолько круты, что на них ничего не растет.
Самира же успела сделать несколько снимков, решив не терять ни минуты.
Купив билеты у невысокой, крепко сбитой мулатки, они сели в вагончик, который и понес их на вершину кристаллической  горы высотой 400 метров, о чем тут же сообщила Самира, что-то записав в блокнот. До первой остановки на горе Урка подъем занял всего несколько минут, но у Жади перехватило дыхание. Казалось, что под ними разверзлась бездна, а вагончик повис над ней как лепесток над пропастью.
-Аллах! Самира, что если кто-нибудь начнет раскачивать вагончик или топать ногами? – прошептала она, вцепившись в поручень и от ужаса боясь посмотреть в окно фуникулера.
Но Самире страшно не было. Она и здесь снимала открывшиеся виды города, как и надписи на стенах вагончика, на которых не было свободного места от автографов туристов. Жади осмотрелась: люди, с которыми они оказались вместе во время подъема, или рассматривали  панораму Рио со стремительно увеличивающейся высоты, или так же, как и она, испытывали страх перед высотой. Никто не пытался хулиганить.
Но вот и первая остановка, они на верху Урки. Жади вышла из вагончика на землю с колотящимся от пережитого страха сердцем. Поэтому она предложила племяннице сначала посидеть в кафе и выпить сока, прежде чем осматривать место, где они оказались. Так и сделали. На широкой смотровой площадке было множество ресторанчиков и баров, где можно было перекусить. Выбрав столик у одного из заведений, заказав соки, Жади осмотрелась.
Как ни странно, верх холма оказался вовсе не лысым, а был покрыт буйной растительностью:  вокруг, куда бы не бросила взгляд Жади, можно было видеть десятки видов тропических деревьев, пальмы, рощи бамбука, такого частого, что в рощу не войти, странные деревья, колючки у которых растут прямо из ствола. Это был настоящий парк внушительных размеров.
-- Самира, посмотри, здесь легко заблудиться, - удивлялась она, пока девушка, не теряя времени, делала всё новые фотографии.
-- Неужели тебе нисколько не было страшно, Самира? –  спросила она дочь своей сестры.
- Нет, нисколько, -- пожала плечами Самира. – Наоборот, я в восторге от нашего путешествия!
Когда сок был выпит, а Жади пришла в себя от неожиданного стресса, они отправились к краю смотровой площадки. Пока Самира то и дело нажимала на кнопку фотоаппарата, Жади решилась посмотреть вниз и тут же ощутила холодок в груди. Машины, а тем более люди, внизу были почти не различимы. Чувствуя, как начинает кружиться голова, она отошла от края площадки.
«Как здесь жутко! Неужели Самире захочется подняться ещё выше?:» - думала она, посматривая на девушку. Щеки Самиры горели, она никак не могла остановиться, буквально не отрывая фотоаппарата от глаз. Затем в её руках появился блокнот, и Самира сделала в нём какие-то пометки.
Ниже ресторана на специальной площадке стоял маленький вертолет. Пока Жади отошла на минутку, чтобы купить племяннице на память о поездке сувенирную футболку с соответствующей надписью, Самира не упустила случая узнать стоимость полета. Оказалось, шести-семиминутный полет вокруг Сахарной Головы и над городом стоит около полусотни реалов.
-Тётя Жади! Слетаем? – взмолилась Самира.
-- Нет, Самира, нет! Ни за что на свете! - быстро отказалась Жади. Но в глазах племянницы было столько мольбы, что Жади не устояла. Она дала ей деньги и опомнилась только тогда, когда вертолет, похожий на стрекозу, поднялся в воздух, унося с собой сияющую от счастья Самиру. «Что я наделала? О, Аллах, помоги Самире! Пусть эта авантюра закончится благополучно!» - переживала Жади, прижав пальцы к губам и боясь закричать.
И пока вертолет кружил вокруг соседней скалы и затем — над заливом, а потом и над городом, Жади с замирающим сердцем, прижимая к груди сумку  храброй родственницы,  следила за ним. «Как Самира отважилась на такое? Да она ещё более бесстрашная, чем я в юности!», -- думала она. Рядом раздавались звуки бразильской музыки, небольшой оркестр играл для туристов босонову, но Жади казалось, что её уши не слышали ничего.
Наконец, пытка закончилась, когда Самира благополучно вернулась.
-- Я и видеоролик сняла! – радовалась племянница, не замечая, с каким облегчением вздохнула её тётя. – Это незабываемые впечатления!
- Ещё бы, Самира! - только и прозвучало ей в ответ, а Жади вытерла лицо платочком, который успела достать из сумки.
А впереди их ждало новое испытание. Теперь подняться предстояло ещё на одну площадку. Жади и не пыталась пробраться поближе к прозрачным стенам кабины фуникулера, чтобы не видеть, как высоко над городом они парят.
На верхней скале – на верхушке самой Сахарной Головы – смотровая площадка была поменьше, но с неё открывался прекрасный вид на Рио, пляж Копакабану, залив, горы, острова в океане и мост Нитерой, на гору Корковадо с хорошо различимой статуей Христа.
-- Тётя Жади, какая красота! Потрясающе! Какая панорама! Подождите, я должна сфотографировать всё, каждую мелочь, ничего не упустив, -- говорила Самира, то и дело поворачиваясь в разные стороны, делая снимки то длинного золотого пляжа Копакабана,  то 14-километрового моста, соединяющего Рио-де-Жанейро с Нитероем, то панораму залива Гуанабара, заполненного яхтами и лодками. Она вошла в такой азарт, что даже Жади заразилась от неё желанием найти интересный кадр.
-- Самира, а Корковадо отсюда тоже можно сфотографировать, пусть и не очень хорошо видна фигура на вершине… А там  .. посмотри, какие живописные острые скалы.. Не знаешь, как они называются? О…, сделай ещё снимок той улицы, которая тянется вдоль пляжа,  она называется авеню Атлантика.
-- А что, если сделать фотоальбом с видами Рио-де-Жанейро и подарить его на свадьбу Хадиже? – предложила Самира.
-- Действительно! Почему бы и нет? Так и сделаем, -- обрадовалась идее Жади, убирая со лба прядь волос, которую ветер вырвал из прически.
-- Здесь, конечно, очень красивые пейзажи. Но на Корковадо виды ещё более завораживающие. Когда я училась в школе, мы когда-то с классом были там на экскурсии. Вот где нас ждут лучшие фотоснимки  для альбома!
Было очень жарко. Солнце  припекало. Не спасал и ветерок, налетавший на вершину Сахарной головы. Хотелось пить. И Жади была бы не против поторопиться и  поскорее покинуть это место. Но Самира присела на скамейку, достала блокнот и стала очень быстро что-то записывать.
Давая возможность племяннице сделать записи, Жади  рассматривала окружавшие её со всех сторон виды города: вот район Копакабана, где живет её дочь в отцовском доме, спрятавшимся за шеренгой  современных отелей и ряда жилых домов. Современная магистраль, протянувшаяся вдоль берега на несколько километров, частично закрыта, потому что сегодня суббота, а в выходные ближняя линия дороги закрывается  Пешеходную дорожку, выложенную рисунком из светло-серой и черной плитки, отделяет от океана широкая полоса (наверно, метров в 100, не меньше!)  песчаного пляжа, плавно изогнутую линию которого хорошо было видно с такой высоты.  У самого берега накатывали вполне приличные волны. Как перед непогодой, не смотря на ярко светившее солнце на безоблачном небе.
А вот там просматриваются берега лагуны Родригу- ди- Фрейтас.  Там их с Лукасом дом.  Светлые здания высятся вдоль золотистых пляжей. А вот там—холмы Тижука и Педра-Бранка, так они называются, однажды сказал Лукас. А в той стороне – Корковадо, куда им ещё предстоит отправиться.
«Опять подниматься на такую жуткую высоту», -- мысленно простонала Жади. Она повернула голову вправо. О! А там – деловой центр Рио. И все исторические здания, Самира и там хотела бы побывать, но вряд ли они успеют попасть после поездки на Корковадо.
..А там … район Лапа, где находится и сейчас ночной клуб Зейна. Давно они с Лукасом туда не заглядывали! Иветти говорила, что Зейн давно не появлялся в Бразилии. Да, ведь его жена Сумайя ждет ребенка, который очень скоро появится на свет!.. Та-аак…
Жади рассматривала видневшийся небольшой полоской трамвайный мост из арок, кажущийся ажурным, а рядом  с ним – какое-то странное сооружение в виде перевернутого детского ведерка—здание такой необычной архитектуры. Она и не подозревала, что где-то там внизу, в этом районе, как раз в это время её племянник Амин  с женой  оказались в крайне неприятной ситуации…
Она повернулась к Самире. Та держала в руках карту города, захваченную с собой предусмотрительной тётей, что-то сверяя по ней и записывая в блокнот. Жади снова отвела взгляд в сторону океана, а потом окинула взглядом пляжи по другую сторону Сахарной Головы. Жади с Лукасом и сыном обычно отдыхали на пляже в Леблоне, гуляя до Ипанемы. А вот здесь, на белоснежных пляжах она не бывала, зная только их названия: Ботафогу,  Фламенго, Леми…
С этой же стороны был виден международный аэропорт, расположенный на острове и  соединенный с сушей мостом. Какой-то самолет, сделав круг над городом, заходил на посадку.
«Скоро  и Хадижа улетит с мужем из Бразилии в Марокко», --  печально подумала Жади. Станет ли её дочь тосковать по этому городу? Хадижа не такая, как Самира. И Жади тоже так и не стала полностью бразильянкой спустя прожитые здесь годы. Но, окинув взглядом залив, впитав тропическую энергию Рио, джунглей и гор, которые начинаются в его предместьях, она почувствовала, что понимает нечто важное об этой стране и её людях.
-- Тётя Жади, -- прервала Самира её грустные мысли, -- я закончила.   
Спустившись без приключений в вагончике, они обнаружили автобус для туристов, желающих доехать без остановок до Корковадо. До отправления оставалось несколько минут, и Самира купила в ближайшем магазинчике мороженое, которое они и съели, стоя в тени трёхметровой алпинии, изящно склонившейся к земле под тяжестью соцветий из ярко-алых цветов.
Наконец, вместе с другими желающими попасть к Корковадо, они погрузились в автобус с темными тонированными стёклами. В салоне было прохладно благодаря  кондиционеру. Водитель включил магнитолу, и полилась песня, давно ставшая гимном Рио-де-Жанейро:
«Вот хороша, стройна, загорела,
Идет мимо девушка из Ипанемы.
В ритме самбы,
Плавно качаясь, идет...»
-- Я тоже знаю слова этой песни! Ребята часто поют «Девушку из Ипанемы», -- пояснила, улыбнувшись, Самира. Она повернулась к окну и смотрела, не отрываясь, на   улицы, по которым катил автобус.
И вот  автобус прибыл на территорию Национального парка Тижука, где и находится гора Корковадо. Их подвезли  к станции, где Жади и Самира вместе с туристами, не пожелавшими идти к монументу по пешеходной тропе, сели в небольшой поезд, на котором по узкоколейной железной дороге  можно было добраться прямо к  вершине горы.
Открытый, но безопасный паровозик направился   сквозь джунгли к вершине холма Корковадо.
-- Самира, как же высоко нам придется забираться! – обеспокоено произнесла Жади.
-- Да, очень высоко! Мы побывали на Сахарной Голове, у которой высота 400 метров, а гора Корковадо почти вдвое выше – 704 метра, -- заглянув в блокнот, ответила Самира.
-- О-о-о-о! Самира, мне не по себе уже от одной мысли! – испуганно проговорила её тётя.
- Не  бойтесь, тетя Жади, там безопасно. Но зато как чудесно будет увидеть весь город с такой высоты!
--Но больше никакого вертолета, я так боялась за тебя!
Самира кивнула, и они обе, откинувшись на спинки сидений, рассматривали теперь лес, через который предстояло пробираться минут двадцать. Но потраченное на дорогу к вершине  время того стоило. Вокруг был настоящий тропический лес.
- Ой, глядите, обезьянка! – хватаясь за фотоаппарат, в восторге воскликнула девушка. Действительно: на дереве Жади заметила маленькую серенькую обезьянку, размером с кошку, с пышной белой шерстью на голове возле ушей.
--Это же обезьянка-мико!- пояснила Самира,  глядя вслед  уносящемуся прочь дереву с обезьяной.
-- Какой симпатичный зверёк, - тоже улыбнулась Жади.
Видели они и разноцветных попугаев, и тукана – большую неуклюжую птицу с огромным оранжевым клювом.
--Смотри, Самира, какой необычный плод. Что это за дерево вон там? – показала Жади.
-- А, это плод жака,-- сказала её племянница, посмотрев в указанном направлении, где из ствола гигантского дерева проклюнулся маленький отросток, а на нем висел крупных размеров круглый плод, весь в шипах.
- Откуда ты всё знаешь? – восхитилась Жади.
Когда паровозик прибыл на место, последние метров сто  проехали на эскалаторе.. Было жарко, и на смотровую площадку они добрались мокрые от пота. Жади порадовалась тому, что догадалась надеть легкий брючный костюм из шелка. А Самира была в топике и джинсах, модно порванных спереди на коленях и бедрах, видимо, в целях вентиляции, чтобы спастись от жары.
Решили, что обратно будут спускаться по ступеням, а их 256.Взбегать вверх по такой лестнице затруднительно, а вот спускаться – почему бы и нет? Но в принципе, можно было воспользоваться лифтом или снова эскалатором, чтобы оказаться внизу, у автостоянки и станции, где их высадил паровозик.
-- Я предлагаю осмотреть и часовню, она находится внутри самой статуи.,-- сказала Самира удивленной тете, которой сначала не верилось, что в статуе может вообще что-то поместиться.
Но когда они оказались на смотровой площадке… Это был шок! Статуя Христа- Спасителя, стоявшая на самой вершине горы Корковадо, была гигантской! Величина одного только постамента  8 метров!!! Высота самой фигуры – 30 метров. Размах рук – тоже 30 метров. Поэтому при таких размерах и смогла разместиться внутри фигуры церковь на 150 человек.  Эти данные привела для сведения  Самира, заглянув в свои записи, заранее сделанные по справочнику.
Казалось, статуя Христа жестом распростертых рук обнимает город с вершины Корковадо…
-- «Корковадо» означает «горбун», -- продолжала просвещать Самира. – Только посмотрите, какой вид!
Она тут же вцепилась в фотоаппарат, и Жади решила не отрывать девушку от этого занятия.
Но вид на город был поистине захватывающий! Вокруг горы кружил туристический вертолет, а  15-миллионный город лежал под ними и был виден как на ладони. Всё, что они уже увидели с высоты Сахарной Головы, теперь имело иной вид. Мост Нитерой  казался тонкой ниточкой, залив Гуанабара изогнулся подковой. «Говорят, что ночью с яхты можно увидеть, как огни города отражаются в черных водах залива», -- мелькнуло в голове у Жади.
Вот и Сахарная Голова, и холм Урка, которые смотрелись теперь не так внушительно. А  в океане бесчисленные острова, рассыпанные в бухте Гуанабара,  правее – коралловая лагуна… Рядом --  четкий рисунок конного ипподрома, вдоль берега океана – узкие, высокие, плотно стоящие друг к другу здания в застройке дорогих и престижных районов. И полосы песчаных пляжей. И поросшие тропической растительностью холмы. А это что такое? Как круглая чаша? Стадион «Марракана», известный на весь мир. И вот снова Жади попался на глаза международный аэропорт…
А внизу вокруг холма стелился парк Тижука, т.е. Ботанический сад, куда  они собираются попасть позже. И фавелы, сколько же их много! А где район Сан-Криштован?  Нет, не там – эти небоскрёбы стоят в деловом центре Рио, вдоль улицы Рио-Бранка,  Лукас как-то привозил её туда…
Жади раньше не представляла себе город таким, каким увидела теперь с высоты птичьего полета: разбросанным по берегу океана, среди бухт и лагун, и в то же время среди скал, огромных и острых, как зубы дракона. Скалы уходили за горизонт и терялись в дымке.
Она смело поворачивалась в разные стороны, обходя вокруг статуи вместе с Самирой, старавшейся найти всё новые пейзажи или сфотографировать в другом ракурсе то, что уже снимали на Сахарной Голове. Теперь Жади  не испытывала того панического страха, охватившего её при подъеме до этого на Урку.
Самира же не искала слов и не размышляла, как тетя, она азартно «изводила» память на флэшкарте, время от времени обращаясь за помощью к тёте.
- Сейчас вот на этом фоне меня снимите, .. а теперь – с другой стороны… о, я придумала кадр!.. если я встану здесь, то…
В какой-то момент они обнаружили, что небо уже не такое чистое, полно облаков, а затем  на горизонте появились тучи, которые поразительно быстро стали надвигаться на город. Известно, что погода в Рио может меняться стремительно.
-- Погода портится. Самира. Нам пора спускаться, как бы мы вообще здесь не застряли. Что было бы, если бы гроза застала нас здесь на вершине, на смотровой площадке?
-- Да, пора. Как бы нам постараться успеть до начала дождя пройтись по Ботаническому саду, посмотреть коллекцию орхидей, попасть на пальмовую аллею – мне очень нужен этот снимок! И главное — попытаться сфотографировать водяную лилию Викторию регию.
-- Тогда поторопимся!
И родственницы стали спускаться. Видимо, не только им пришла в голову мысль покинуть смотровую площадку. Поэтому  к эскалатору  выстроились длинные очереди, и Самире показалось, что легче спуститься по лестнице каких-то 256 ступеней! Даже идя по ступеням, будущая журналистка продолжала делать фотографии…
Когда они оказались внизу,  обе почувствовали, как дрожат у них ноги.
-- Это мышцы на ногах с непривычки так реагируют на долгий спуск по ступеням, - прокомментировала своё состояние Самира, наклонившись и массируя икры. Но от её слов не стало легче. Еле добравшись до паровозика, они сели в него с огромным облегчением.
На территории парка Тижука проходят несколько веток небольшой железной дороги для посетителей. Чтобы попасть на пальмовую аллею, они пересели на другую ветку. И вскоре уже брели (а идти быстро они не могли, т.к. болели мышцы ног!)  по  одной из роскошных пальмовых аллей, посаженных ещё при  открытии парка в 1808 году.
-- Два века назад! Тётя Жади, этим пальмам уже 200 лет!  Поразительно!
Где-то в глубине парка звучала веселая музыка. Модные кафе были заполнены посетителями. Но Самира предложила не тратить время на еду, а отправиться на поиски тихого пруда с кувшинками. По пути она снимала то кофейное дерево, то жабутикабу с гроздьями крупных черных ягод, облепившими ствол дерева…
Жади так устала, что в любой момент готова была отправиться на поиски выхода. Но она не могла оставить одну Самиру. А ответственность за эту поездку Жади чувствовала не только перед собой, но и перед Латифой. «Всё, доберемся до озера, о котором нам рассказали работники парка, и  оттуда  только домой, никуда больше!».
Но вот и конечная цель — то самое озеро,  где  посетителей ждало  чудесное зрелище – на его поверхности плавали красивейшие кувшинки.
--Вот! Я говорила про эти цветы— водяные лилии, -- доставая в очередной раз фотоаппарат, восхитилась Самира.
И было, чем восторгаться: огромные, тридцатисантиметровые белоснежные цветки Виктории регии в окружении двухметровых в диаметре листьев.
-- По крайней мере, мы не зря сюда шли! Хорошо, что есть цветущие лилии,  а представь, Самира, если бы мы пришли, а на озере ни одного распустившегося цветка! – обессиленно проговорила Жади, опускаясь на бортик ограждения.
--Да, это редкое явление! И знаете: раскрывается этот удивительный цветок только на три дня. В течение этих дней его цвет меняется от снежно-белого до розового, затем цветок становится пурпурным и увядает, - рассказывала неутомимая Самира, делая снимок за снимком. – Мне очень повезло! Даже не верится! Я шла и втайне была уверена, что удача мне не улыбнется. Но я ошиблась…

Было жарко и душно, хотя солнце уже скрылось за темными тучами. Дождя ещё не было, но это дело ближайшего времени, как поняла Жади, обнаружив, что небо беспросветно затянуто тучами. Они с Самирой не заметили, как такое произошло, идя в тени деревьев этого дикого уголка природы в центре современного города.
Самира, довольная удачно сделанными фотоснимками, заметила, как устало выглядит тетя. Она поняла, что экскурсию пора завершать, и убрала блокнот и фотоаппарат в сумку.
Обнаружив Самиру рядом с собой, уже без фотоаппарата в руках, Жади предложила:
-- Может быть, закончим на этом? Остальные места посетим в следующий раз?
-- Да, я тоже так считаю! – не стала возражать девушка.
-- Тогда сначала найдем ресторанчик или кафе и перекусим, а потом отправимся к Торговому Центру, тому, что расположен здесь недалеко от Ботанического сада. Это самый большой Торговый Центр, там мы и  купим тебе вещи. Позволь, я сделаю тебе подарок, и не возражай, Самира!— сказала Жади, видя, что Самира пытается  протестовать. Когда сделаем покупки, позвоним Лукасу, пусть сам нас заберет или пришлет шофера. Вот такой план.
Завидев симпатичное кафе, они направились в его сторону, споря и переговариваясь. Перекусив, Жади почувствовала прилив сил. Дождя всё не было, и тогда они решили  по пути  к выходу  заглянуть в ту часть  парка, где был расположен «Орхидариум», где произрастает более 700 видов орхидей и других растений.
Жади, не смотря на усталость, нисколько не пожалела, что они попали в это царство цветов. Здесь были орхидеи причудливых форм и разных размеров, с разным количеством и окрасом  лепестков. Жади увидела и тигровые орхидеи, и однотонные, и полосатые.
А Самиру опять было невозможно оторвать от объектива фотоаппарата.
-- Тётя Жади, Вы обратили внимание, какие краски у цветов? Даже компьютерные изыски блекнут перед яркими цветками орхидей, -- Самира была заворожена увиденным, то близко наклоняясь к отдельному цветку, то отступая на  несколько шагов назад, чтобы сделать снимок более панорамным. Алые, фиолетовые, лиловые, неназываемого цвета – нечто среднее между сиреневым и малиновым, желтые и оранжевые орхидеи обладали тревожной и чуть-чуть хищной красотой.
-- Самира, сделай для меня самые удачные фотографии орхидей, и я повешу их в рамочках на стену в одной из комнат.
-- Да, тётя Жади! Пожалуй, я тоже так сделаю! – вдохновилась идеей девушка.
Закапал дождь. Сразу как-то потемнело. Люди засуетились и потянулись к аллеям, ведущим к станции, чтобы на паровозике поскорее покинуть тропический  парк. Жади и Самира тоже поспешили к прогулочной тропинке,  которая, как помнилось Самире, вела как раз к месту стоянки паровозика.
Тропический лес Тижука – это оазис дикой природы в самом центре каменных джунглей города. Здесь много  прогулочных тропинок и ресторанов на смотровых площадках. Но, тем не менее, это настоящий тропический лес с водопадами и озёрами, с пологими холмами и высокими пиками, с диковинными для горожан,  редко бывающих на дикой природе, цветами и кустарниками.
Когда тетя с племянницей торопливо шагали по узкой тропинке, дождь лил всё сильней и вскоре не оставил на них сухой нитки. Струи воды стекали с волос и одежды, промокшей насквозь.
Но самое неприятное ждало их, когда началась гроза. Внезапно над ними, как им показалось, небо раскололось от удара молнии, а где-то впереди раздался страшный раскат грома.
-- Самира, опасно оставаться в лесу во время грозы. Видишь, там какое-то кафе? Поспешим и укроемся внутри.
-- Чтобы попасть в то кафе, нам придется далеко обходить этот холм по дорожке. Может быть, как-нибудь срежем расстояние? Вот смотрите: если спуститься с этого холма, то можно напрямик пройти через те кусты, и тогда мы окажемся как раз возле кафе.
В лице Жади отразилось сомнение, но тут небо вновь озарилось сполохами и всё вокруг накрыли  грозовые сумерки. Поднявшийся сильный ветер бил в лицо, и трудно было произнести хоть слово. Жади кивнула, после чего, недолго думая,  они стали спускаться с оказавшегося довольно крутым холма. Ливень пошел стеной. Дождь сек лица так беспощадно, что невозможно было открыть глаза.
Молнии теперь беспрестанно кромсали небо, однако гром всё-таки грохотал как бы в отдалении – похоже, настоящая гроза была впереди.
В свете молний место, где они оказались, приобретало необычные очертания, меняющиеся при каждой новой вспышке. Казалось, что деревья угрожающе тянут к ним свои ветви, стараясь вцепиться в одежду или схватить за ноги.
Первой поскользнулась и упала Жади, и её понесло вниз. За ней заскользила против воли Самира, уворачиваясь от ударов, стараясь спасти сумку с фотоаппаратом.
Прошло несколько мгновений ужаса, пока Жади не ощутила под руками клочья травы, ветки… Падая, она наткнулась на куст и вцепилась в него мертвой хваткой. Мимо протащило по раскисшей земле Самиру, но Жади ничем не смогла ей помочь, даже попытавшись быстро протянуть ей руку. Она вывернулась вслед за племянницей, чтобы увидеть, чем закончится её падение.
Но тут Жади ощутила, как под тяжестью её тела из этой рыхлой сырой земли выдираются корни куста, за который она держалась. Воткнув носки туфель в склон, она постаралась удержаться, не понимая, как действовать дальше. Но её растерянность разрешило падение со склона. Она и охнуть не успела, как съехала по нему в самый низ, ободрав ноги, но так и не выпустив из рук сумочку.
Самира, грязная, в ободранной одежде, уже поднялась и, пошатываясь, поспешила на помощь к Жади. Но тетя от неожиданности падения не могла даже пошевельнуться. Жади несколько мгновений лежала плашмя, показав знаком Самире не трогать её, и перепуганная Самира стояла рядом, под хлещущим нещадно дождем, размазывая грязь и воду по лицу, отдирая липнувшие к глазам волосы.
--Тетя Жади!!! Что случилось? Вам больно? Нога сломана или рука? Что?!!! Перекрикивая шум ливня, спрашивала в панике Самира.
- Нет, ничего, всё в порядке, я сейчас поднимусь!— проговорила Жади, попытавшись встать на колени. Самира тут же взяла её под руку и, потянув вверх, помогла кое-как выпрямиться. Так они и побрели в ту сторону, где можно было пробраться сквозь кусты к кафе. От слабости и страха они, казалось, не могли говорить, а только стремились к месту, где можно было бы укрыться от непогоды. Очень хотелось согреться и обсохнуть. Жади стала бить непонятная дрожь— толи от перенесенного страха, толи от ставших холодными дождя и ветра.
Но до кафе, как оказалось, ещё идти и идти. Дождь ослаб, но с веток деревьев струилась потоками вода, а под ногами хлюпала грязь. У Самиры на ногах были легкие спортивные тапочки, а вот Жади… осталась без обуви. Туфли слетели с ног во время падения, и Жади не представляла,  возможно ли их теперь найти в той грязи, в траве и кустах на склоне, под проливным дождем, то ненадолго слабевшим, то с новой силой водяной стеной низвергавшегося с небес. Поиски, совершенные Самирой, оказались безуспешными.
-- Тётя Жади, как вы теперь пойдете? Я отдам вам свою обувь! – увидев голые ступни родственницы, отозвалась Самира, наклоняясь в попытке стянуть с ног зашнурованную обувь.
- Нет, Самира! Не надо! У меня ноги на пару размеров больше, чем у твоей изящной ножки. Только бы добраться до кафе, а там попросим найти какие-нибудь старые шлёпанцы или что-нибудь ещё придумаем.
-- Придумывать надо сейчас, иначе, пока мы доберемся до кафе, вы все ноги пораните, -- решительно возразила Самира. -- Что у нас есть с собой?
Самира через мгновение начала действовать: достав из сумки пластиковую бутылку из-под минеральной воды, она острым лезвием небольшого перочинного ножа, завалявшегося в одном из карманчиков её вместительной сумки, привезенной Латифой в подарок из Марокко, разрезала ёмкость вдоль на две части. Потом отодрала от джинсов повисшую клоком часть, разорвав её на несколько ленточек, которые тут же связала в две довольно длинные полоски. Жади поставила ступни в разрезанные половинки пластика, а Самира привязала их к ногам джинсовыми ремешками, обмотав их вокруг лодыжек…
-- Это просто кошмар, Самира! – простонала Жади, увидев эту  «обувь».
--Но зато теперь вы не пораните ноги! Только не поскользнитесь!- поддерживая тетю под руку, Самира повела её к цели их продвижения.
«Видел бы меня сейчас Саид! Это был бы триумф для него», - отчего-то подумалось Жади, еле переставлявшей ноги в половинках бутылки на ногах.
После того, как они добрались до кафе, Жади тут же сбросила с ног «изобретение» Самиры, предпочитая появиться в заведении вовсе без обуви.  Но к их великому разочарованию оказалось, что кафе по неведомым причинам закрыто. И только узнав, сколько времени, Жади обнаружила, что осталось чуть больше часа до наступления темноты. Вечереет в Рио рано, уже в 6 вечера на город стремительно падают сумерки, превращаясь  в ночь. Надо было срочно выбираться из парка.
Но пройти без обуви такое расстояние…нет, лучше достать вот из того мусорного бака пластиковые шлепанцы, целые на вид, кем-то выброшенные по непонятной причине!  Самира вынула находку и промыла под струей дождя, стекавшей с угла крыши.
-- Тётя Жади, я понимаю, что брезгливость не позволит вам использовать их, но… может быть, вам идти в моих кроссовках, а я обую эти шлепки. Иного выхода нет!
-- Дай мне сюда, Самира, эту жуть! Ничего страшного! – решительно протянула руку Жади и отобрала синие пляжные шлепки у девушки. - У меня есть сухие носочки, купленные в сувенирной лавке для Пьетро – я их как-нибудь натяну, а ты возьми вот эту футболку, которую я купила тебе ещё на Сахарной Голове, и переоденься! Дождь, кажется, закончился.
Небо, и правда, посветлело, гроза ушла дальше, даже солнце несмело выглянуло из-за тучи, отправив на разведку несколько горячих лучей.  Самира переоделась, выбросив порванный топик. Закатав джинсы, превратившиеся в настоящую рвань, она решилась, наконец,  проверить, цел ли фотоаппарат.
Пока Самира копалась в вещах, Жади выжимала воду из одежды, думая о том, что давно она не была в таких переделках,  не испытывала такие острые эмоции.
В последний раз так страшно ей было, когда Саид со своими людьми  искал их с Хадижей в развалинах под Фесом, а когда  обнаружил, и в его глазах она прочитала огромное желание поквитаться с ней за всё – тогда и на неё накатил страх перед унизительным наказанием плетьми на площади.
Или в тот день, когда она осталась совсем одна и не знала, куда ей идти, отвергнутая и бывшим мужем, и семьей дяди Али, не зная, где Лукас… Она пришла тогда в развалины старинной казьбы, в то место, где они с Лукасом всегда встречались, даже не договариваясь, а зная сердцами о предстоявшем свидании…Она и сейчас помнила свой крик, полный отчаяния и горя. «Лу-у-у-ука-а-ас!!!!!», --казалось,  разнеслось тогда эхо по всем коридорам и этажам развалин, ударившись о каждый камень, о каждую стену и балку, проникнув в каждую песчинку в развалинах крепости…
Наверно, Жади слишком долго жила спокойно вместе с Лукасом, наслаждаясь своим счастьем. И отвыкла от жизненных встрясок и перипетий.
-- Тётя Жади, о чем вы задумались? – поинтересовалась Самира, уже давно готовая отправиться в дорогу. Но, увидев лицо Жади, как будто ушедшей в себя, она даже не решилась её отвлекать.
-- Что, Самира? А! Это я так… беседую со своим прошлым…,-- задумчиво ответила она.
Добравшись до выхода из парка, они позвонили Лукасу, который страшно удивился тому, что они попали в такую ситуацию – ведь он был уверен, что Жади уже давно дома!
-- А ты не звонил домой?— спросила его жена.
-- Жади, из-за сильной грозы не было связи! Я звонил несколько раз, но ничего не получилось! Где мне вас забрать? У Торгового Центра в Тижуке? В районе Ботанического сада? Хорошо, Жади, вы далеко от него? Хорошо, идите  и ждите меня у входа.. купим.. всё купим… сейчас приеду!— и Лукас отключил телефон.
И вот теперь Жади и Самира шли вдоль  опустевшей из-за дождя улицы, мимо них проносились автомобили и катили автобусы, на ресторанах и барах уже горели вывески, не дожидаясь темноты, а вдали показался и Торговый Центр, до которого, впрочем, идти оставалось ещё долго.
Чужие шлёпанцы на ногах не давали Жади двигаться быстрее. Всё-таки у неё был не сорок пятый размер ноги! Да и у Самиры  разболелась ушибленная и ободранная во время падения лодыжка.
В какой-то момент рядом с ними, слегка скинув скорость, проехал знакомый автомобиль. Но так и не остановился. Жади пристально посмотрела на номер удаляющейся машины…О! это же автомобиль Саида! И в этот момент мимо, так же медленно, проплыла ещё одна машина, и через  опускаемое стекло на передней двери автомобиля Жади увидела надменное лицо Рании, окинувшей их презрительным взглядом… 
--Это же Рания! Тётя Жади, мне показалось, что в другой машине я видела Хадижу и дядю Саида. Интересно, куда они направляются так поздно?
-- Самира, твой отец вернулся из Марокко, и Саид всей семьёй, с женами и четырьмя детьми едет в гости к твоим родителям.
-- Сегодня там будет праздник…, -- грустно проговорила девушка.
-- Не расстраивайся, тем более, боюсь, скоро им всем будет не до веселья.
--Что-то произошло, тетя Жади?
-- Дда, Самира, но я потом тебе расскажу, я и сама ещё не всё знаю! Твоя мама мне так и не позвонила после возвращения твоего отца из Феса. Я так за неё волнуюсь.
-- Но в чем дело? – уже обеспокоено спросила дочь Латифы и вдруг чихнула.
--Ты же простудилась, Самира! Сегодня ты…, -- но договорить Жади не успела: рядом затормозила машина, из которой показался Лукас. Осмотрев с ног до головы обеих родственниц, он смог только покачать головой, т.к. слов у него не было. Увиденное повергло его в шок.
--Что, Лукас?!!! Так плохо мы выглядим?
-- У меня нет слов! Жади, так что же с вами случилось? На вас напали? Признавайся!
-- Нет, что ты! Мы попали под проливной дождь, а потом упали с небольшого.. обрыва и поэтому так вывалились в грязи.
-- Что-что?!! Жади, ты себя слышишь? Как женщина твоего возраста может УПАСТЬ с ОБРЫВА? Это, случайно, не холм Урка был, нет?
-- Лукас, не издевайся, пожалуйста, нам не до смеха! Мы устали, промокли, поранились… мы такие грязные и оборванные, что нас просто не впустят в Торговый Центр, а ты смеешься…
-- Ладно, Жади, расскажешь о ваших приключениях  потом. А пока – садитесь в машину, вид у вас и, правда, такой… Я сам схожу в Торговый Центр и куплю всё, что надо! Напиши, Жади, каких размеров нужна одежда!
Так, собственно, и сделали:  по просьбе Лукаса работник магазина купил всё необходимое, в это и переоделись Жади и Самира.
-- А за другой одеждой для тебя, Самира, мы отправимся завтра или в один из ближайших дней.
Самира снова чихнула, а Жади почувствовала, как ей  стало больно глотать.
--Ничего себе! Простыть и заболеть жарким бразильским летом!
-- Самира, ты сегодня переночуешь у нас. Ты же разболелась, я не могу отпустить тебя в таком состоянии! Позвони хозяйке пансиона и  предупреди, что останешься у нас с Лукасом. И кроме того -- нам надо поговорить, я уже тебе говорила, о чем.
У Самиры раскалывалась голова, и она не стала спорить с Жади. Вскоре они уже подъезжали к дому Лукаса и Жади Феррас.
Дав племяннице две таблетки парацетамола, напоив горячим чаем после душа, Жади уложила Самиру в постель. Девушка сразу же уснула.
«Потом поговорим, Самире  лучше сейчас поспать, - решила Жади, закрывая за собой дверь комнаты, - а я как раз выясню, не звонила ли в моё отсутствие Латифа. И надо будет позвонить доне Ноэмии, если она ещё не успела уйти с мужем в гости к Латифе».
Жади набрала номер доны Ноэмии. Разговор с ней вызвал чувство недоумения. Латифа всё ещё  ничего не знает о второй жене Мухамеда! Почему он ничего ей не рассказал? Это странно. Тогда Жади  позвонила дяди Али в Фес…

увеличить

увеличить

увеличить

0

9

Вот что ещё увидели Жади и Самира:

увеличить

увеличить

0

10

6 Глава 3. ЧАСТЬ 3
Саид с семьёй  в гостях у Мухамеда и Латифы.

Несколькими часами ранее в доме Рашидов женщины готовились к поездке в гости.
Фатима перебирала одежду в шкафу, не зная, что выбрать на праздник. Хадижа стояла рядом, давая советы.
-- Фатима, почему бы тебе не надеть ту ткшейту, серебристую, с вышитым серебряным узором? Теперь у тебя волосы такого цвета, что это платье прекрасно будет сочетаться с ними. Почему тебе нравятся только современные европейские платья?
-- Я никак не могу привыкнуть к ним, понимаешь, Хадижа! –недовольным тоном ответила третья жена отца, осматривая ткшейту, снятую с кронштейна Хадижей.
- А ты попробуй, и платок у тебя есть потрясающий к этому наряду. Привыкнешь, если будешь чаще носить ткшейты и кафтаны!— посоветовала девушка, перебирая платки в открытом ящике комода.
-- Угу, -- скептически отнеслась к её словам Фатима. – Во-первых, я постоянно спотыкаюсь о длинный подол, а во-вторых, Хадижа, твоему отцу не привыкать видеть женщин в современной одежде, в вечерних платьях. Мне кажется, ему даже нравится вид одетых по-европейски бразильянок.
-- Никогда не замечала, чтобы Рания и Зулейка хотя бы попытались надеть на себя современную одежду. Как бы там ни одевались бразильянки, но и мой отец и дядя Мухамед – приверженцы национальных традиций и марокканской женской одежды. Тётя Латифа одевается всегда так, как если бы она жила в Марокко.
-- Скажешь тоже, Хадижа! А почему твой отец сам не носит в Рио джеллабу? Не шлёпает в бабушах? Не надевает на голову феску? – поворачиваясь перед зеркалом в ярко-зелёной с белым ткшейте, ехидно спросила Фатима.
-- Но он же – мужчина! Поэтому…, -- не закончила начатую фразу Хадижа, потому что Фатима резко повернулась к двери, за которой послышался подозрительный шорох.
-- Опять Рания подслушивает под дверью! – громко сказала Фатима.
И дверь в то же мгновение распахнулась. На пороге, и правда, появилась Рания с высокомерно поднятым подбородком.
-- Долго ты ещё будешь копаться? Саид сказал, чтобы мы все были готовы… через час! – посмотрев на часы на столике, проговорила вредная родственница.
-- А тебе какое дело до меня? Не успею собраться, значит, останусь дома! Уходи из моей комнаты, Рания!- возмущенным тоном ответила счастливая соперница.
-- Иди, Рания, иначе я пожалуюсь отцу на то, что ты снова начинаешь ссору перед поездкой. И тогда отец оставит тебя дома, -- пригрозила Хадижа.
-- Собирайся побыстрее, Фатима, чтобы все остальные тебя не ждали! – оставляя за собой последнее слово, произнесла Рания, выходя из комнаты.
-- Змея!—вслед ей сказала Хадижа.
-- Кобра! – согласилась Фатима.
-- Рания и мою маму изводила вот так, постоянно к ней придираясь. Она начала выживать мою мать сразу же,  как только пришла в наш дом второй женой, хотя её приняли по-хорошему. Мама даже уступила ей свои ночи после свадьбы на полмесяца. А Рания влюбилась в моего отца и стала ревновать, решив остаться единственной женой. А когда отец развелся с мамой, и Рания стала первой женой, то она даже не стала скрывать своего желания изгнать маму из этого дома и из жизни отца. И добилась своего! Да сократит Аллах её дни! – обиженно вспоминала Хадижа прошлое.
Фатима живо представила, как Жади ходила по дому, сидела в столовой, хозяйничала в кухне… и, кстати, жила вот в этой самой комнате, которая потом стала ЕЁ комнатой. А Рания точно так же приходила к ней скандалить…
-- Мы так хорошо жили с родителями без Рании. Всё рухнула, когда отец взял её в жены!
-- Да, Хадижа… лучше всего, если ты у мужа единственная жена. И когда муж тебя любит. Желаю тебе, чтобы Фарид никогда не взял вторую жену! Иншалла!
-- Алхамдуллилах! Я не хочу быть даже первой женой! У моего мужа, Фатима, не будет другой жены! Иншалла!
-- Дай Бог, Хадижа, дай Бог! А ты знаешь, что твой дядя Мухамед всё-таки не привез вторую жену из Феса?
Только теперь Хадижа вспомнила о том, что рассказала ей по секрету Фатима. Но тогда Хадижа не поверила, решив, что это шутка, сплетня, но, значит, это правда?
-- Конечно, правда! – возмутилась Фатима. – Для чего я стала бы так шутить? Муж твоей тети женился на молодой девушке из какого-то глухого селения под Мекнесом   по совету сида Абдула. Эта девчонка, кажется, даже моложе тебя, точно не знаю. Мне твой отец рассказал! Но он велел мне молчать об этом, потому что Мухамед ничего сам ещё не рассказал Латифе.

--И тетя Латифа ничего не знает о второй жене? – возмутилась Хадижа.
-- Именно так! Но мы не должны ничего рассказывать!
---А моя мама знает об этом?
-- Не знаю, -- пожала плечами Фатима.- Но ты, Хадижа, не подведи меня: не показывай вида, что тебе что-то известно. Давай выбирать украшения!
Расстроенная Хадижа и озабоченная предстоявшей поездкой в гости Фатима открыли шкатулку и стали перебирать украшения. Потом Фатима сходила в кабинет Саида, где он достал из сейфа настоящие дорогие украшения.
Выкладывая на столик футляры и коробочки с ожерельями и кольцами, Фатима сказала:
-- То, что лежит у меня в шкатулке, не подойдёт к ткшейте. Посмотрим, что можно выбрать из этого к серебристому платью, ты права, пожалуй, оно действительно, самое интересное в моем гардеробе!

…А Саид сидел в кабинете за компьютером, проверяя счета и документы. Он то и дело поглядывал в окно, на небо, по которому ползли грузные пепельно- серые тучи. Мириам принесла ему чай с лепестками роз, и он допивал уже вторую чашку, когда сначала капли, отдельные, но крупные, раз и другой стукнули по навесу над кондиционером, потом забарабанили по настилу длинного балкона, а потом с совершенно потемневшего неба хлынул обильный, освежающий ливень…
Дверь на балкон была открыта, и Саид не стал закрывать её, рискуя испортить дорогой ковер на полу. Он уселся в кресло перед балконом и начал смотреть на мир сквозь плотную завесу дождевой воды, от которой расплывались четкие очертания предметов.
-- Саид, ты не передумал? Поездка в гости не отменяется? – неожиданно прозвучал у него за спиной голос неслышно появившейся  в комнате Рании.
Саид недовольно обернулся.
--А почему мы должны отказываться от поездки? Мы поедем на машине, и к тому времени дождь, скорее всего, закончится. Идти до машины недалеко. Что ещё, Рания?
-- Это всё, - надулась первая жена. Немного выждав, она развернулась и вышла из комнаты.
Саид насмешливо качнул головой: Рания так назойлива! Он снова обратил взор на картину за окном. На душе было тоскливо. Как будто чего-то не хватало в его жизни. Любви…, такой любви, которую он испытывал когда-то к Жади… Где-то над городом громыхала гроза. Молнии то и дело сверкали где-то над огромной горой под названием Корковадо, выхватывая её черный силуэт из водной пелены. Впрочем, вершина со статуей, затянутая туманом, не была видна.  Раскаты грома метались между горами.
Лишь когда дождь стих, Саид  поднялся, словно вспомнив о каком-то деле, однако делать ничего не стал, а вышел на балкон вдохнуть освеженного воздуха, а потом повернулся и, пройдя через комнату, вышел и  направился вниз, чтобы распорядиться насчет  домашних дел. Кроме того, пора было выезжать, ведь до Сан-Криштована в субботу вечером добираться было непросто: наверняка, придется постоять в пробках, и не один раз.
Спустившись на первый этаж, Саид  не обнаружил ни жен, ни детей.
-- И где же они все? Каждый раз одно и тоже! – проворчал он, отодвигая левый рукав, чтобы посмотреть время.
-- Мириам!- позвал он служанку. - Кто готов ехать со мной в гости, пусть спускается!
Женщина с подобострастной покорностью кивнула и отправилась к лестнице. Саид, заложив руки в карманы брюк, остался ждать семейство посреди зала.

Мириам нашла хозяек в комнате Хадижи, где женщины помогали дочери Саида выбрать наряды и украшения. Впрочем, платье -- чудесный темно-голубой кафтан с вычурным плетеным из ткани поясом, был на девушке. Но вот с украшениями вышла заминка: Хадижа была в растерянности, не зная, что выбрать.
-- Не слишком много золота на тебе, Хадижа? Восемь колец, десяток браслетов, тяжелое ожерелье на шее, на волосах тоже золотое украшение. Случайно, на щиколотках у тебя нет браслетов для ног? – критиковала девушку Фатима.
-- Я не знаю, что мне предпочесть из этого, вот и всё! Конечно, я сниму часть украшений, вот только не знаю, что именно?
- Дааа, -- протянула и Зулейка. – Ты перестаралась! Так много золота на тебе… как в старину у марокканки, не уверенной в своём муже!
-- Как это, Зулейка?
-- Когда-то давно женщины носили на себе всё золото, что им дарил муж – на тот случай, если ему что-то не понравится и он произнесет трижды «талак», т.е. «я с тобой развожусь!». Ведь тогда жене приходилось тут же, в чем есть, покидать дом отвергнувшего её мужа, - пояснила Зулейка.
При этих словах Рания усмехнулась, глядя на Хадижу.
-- Но что мне оставить? – в растерянности спросила девушка.
--Оставь всё! Кто знает, захочет ли Фарид  устраивать праздники, на которые ты сможешь надевать свои украшения! Или брать тебя с собой в гости, чтобы ты могла покрасоваться в своем золоте! Да, неизвестно, будет ли у тебя там возможность куда-то носить такие дорогие украшения! – насмешливо произнесла Рания.
-- Лучше молчи! – с угрозой посоветовала ей Фатима.
Рания хотела ответить, но… была вынуждена «прикусить язык», вспомнив, как рассердился Саид, решив, что она настраивает Хадижу против будущего мужа. В этот момент и появилась на пороге комнаты Мириам.
--Лара Рания, Сид Саид велит всем спускаться вниз, если собираетесь с ним ехать, иначе он уедет без тех, кто опоздает.
-- Хорошо, Мириам, передай Саиду, что мы готовы. Уже идем, -- ответила за всех Рания на правах первой жены.
Хадижа, сняв при помощи Фатимы и Зулейки большую часть украшений, вместе с ними спустилась вниз.
… Когда машина вырулила от особняка на проспект Копакабана, дождь практически кончился, на небе как ни в чем ни бывало светило ласковое предвечернее солнце, и даже припекало, судя по тому, как от выложенного плитами мокрого тротуара вдоль дороги поднимались испарения.
На улице было людно. Туристы спешили в сторону океана, чтобы прогуляться  вдоль авеню Атлантика на знаменитом пляже. Завсегдатаи ресторанов и баров, решившие посетить сии заведения после такой жуткой непогоды, торопились в привычные места. Просто люди, спешащие домой или  гости… И конечно, их машина попала в пробку уже на Копакабане.
Поэтому Саид приказал шоферу ехать в объезд, выбирая дороги через Тижуку, мимо Ботанического сада. А, кроме того, Рания, обнаружив, что Фатима и Хадижа едут в гости не с пустыми руками, а с подарком для Халисы – недавно купленным браслетом, тоже захотела приобрести что-нибудь для Латифы и её невестки.
Вот так и получилось, что, уже подъезжая к Торговому Центру, Хадижа и Саид заметили бредущих по тротуару Жади и Самиру.
-- Это же мама! Отец, посмотри, там Самира с моей мамой! Но почему они в таком виде?
Саид тоже разглядел бывших родственниц и хотел бы знать, что с ними произошло. Жади, всегда элегантно одетая, выглядела сейчас так, как будто попала в серьезную переделку: закатанные до колен  и запачканные грязью брюки от дорогого костюма, такая же испачканная темной грязью блуза, а из-под недлинного рукава   выглядывал ободранный кровоточивший локоть правой руки.
Самира, в клочья разодранных джинсах, тоже закатанных едва ли не выше колен, в жуткой футболке с какой-то надписью, прихрамывавшая, видимо, из-за пораненной ноги, судя по красным полосам содранной кожи на лодыжке…
Волосы у обеих были мокрые, спутанные, свисавшие слипшимися прядями. Кроме того, у Жади на ногах были какие-то совершенно невообразимые резиновые шлёпанцы. Редкие прохожие с недоумением оглядывались на них.
«Они выглядят так, как будто побывали в потасовке! Этого ещё не хватало! Это же скандал перед свадьбой!» -- разозлился Саид.
-- Отец! С мамой и Самирой что-то случилось! Останови машину! Давай узнаем, в чем дело?— забеспокоилась дочь Жади.
- Нет, Хадижа. У твоей матери есть муж, он и должен беспокоиться о том, что случилось с его женой! – жёстко произнес Саид и добавил:
-- Кроме того, возможно, он и есть виновник того, что твоя мать идет сейчас в таком виде по самому центру города! Может быть, это Лукас избил её и выгнал из дома?
Но Хадижа не обратила внимания на то, каким  мстительным тоном это было произнесено.
-- Этого не может быть! Муж мамы никогда не поднимает на неё руку! И при чем здесь Самира? С ними что-то случилось! Отец, давай остановимся и узнаем, в чем дело?
Но Саид не согласился. Наоборот, заметив, что шофер предусмотрительно скинул скорость и поехал медленнее, приказал ехать дальше – в Сан-Криштован, не заезжая в Торговый Центр. Пусть лучше Рания появится на празднике без подарков, чем они столкнутся с Жади в магазине, и тогда Хадижа начнет выяснять, что случилось с матерью и сестрой, которая, кстати, до сих пор была отвергнута родным отцом.
И дело не только в Самире. И даже не в том, что они, уже и без того задержавшись, опаздывали в дом Мухамеда.
Саид не хотел, чтобы Рания узнала подробности того, что, возможно, даст ей повод для сплетен в будущем, даже если не произойдет большого скандала перед свадьбой. Саид, всерьез задумав развестись с Ранией, опасался, что женщина в отместку станет болтать лишнее о матери Хадижи, таким образом, позоря и доброе имя его дочери. Поэтому ни его машина, в которой ехали вместе с ним Хадижа и Фатима с его сыном Муниром, ни следующий за ними автомобиль с Ранией и Зулейкой с двумя детьми, не остановились возле попавших в непонятно какую историю Жади и Самирой.
Они понеслись по стремительно темнеющим улицам города в Сан-Криштован.

… У Латифы и Халисы всё было готово к приему гостей. Обе женщины стояли внизу, нетерпеливо ожидая возвращения из магазинов Мухамеда и Амина. Мухамед вскоре зашел в дом и поднялся наверх, чтобы переодеться к встрече брата и его семьи. А вот Амина всё не было.
Когда разыгралась непогода, небо почернело, и полил дождь, такой, что за водной стеной потерялись из виду дома Сан-Криштована,  мать даже была рада, что Амин сейчас в магазине, и пусть остается там, пока не закончится гроза! Но вот уже почти час, как дождь закончился, и выглянуло солнце, а сын не дает о себе знать. «В чем дело?» -- забеспокоилась Латифа, подошла к телефону и набрала номер магазина сына.
-- Амин, тебе пора уже быть дома!... Приходи, тебе ещё надо одеваться в праздничную одежду, ты ведь не можешь показаться перед гостями в том виде, как ты… нет, Амин, возвращайся! …не опаздывай, сынок!
Халиса, в новом кафтане и подаренных Амином на свадьбу украшениях, с красиво уложенными волосами, без платка – ведь ожидались очень близкие родственники, стояла возле дивана, поправляя в который раз маленькие подушечки.
«Кажется, на Амина этот кошмар подействовал даже сильнее, чем на меня! Конечно, ведь я потеряла  только старые украшения и новое кольцо, а он – кроме потери денег, выброшенных на отобранное грабителем кольцо, был ещё и унижен, так как вынужден был терпеть насилие от бандита, не имея возможности защищаться, чтобы не получить пулю в лоб! Ему, наверно, теперь стыдно, вот он и не имеет сил вернуться домой из магазина!»
Халисе вспомнились были о берберских мужчинах, которые рассказывала ей в детстве старая бабушка. «Амин не бербер. Он не станет рисковать своей жизнью, сопротивляясь обидчику. В старые времена честь мужчины была превыше всего, даже самой жизни. Но те времена прошли!» Халиса задумчиво поглаживала взятую в руки подушечку.
« И стало бы мне легче от того, если бы Амин потерял жизнь, попытавшись остановить грабителя? Ведь тогда я осталась бы вдовой!» -- с ужасом поняла, наконец,  Халиса, какой опасности им удалось избежать. А ведь всё могло закончиться намного хуже и для неё… Она постаралась не думать дальше о том, что могло бы случиться, убей бандит Амина, а потом…
…Амин же тем временем, ничем не занимаясь, сидел в одиночестве в закрытом магазине. Он был настолько поглощен воспоминаниями о случайной встрече с Эмми, что и думать забыл об ограблении. Эта поездка в Торговый Центр принесла ему одни разочарования. Он потерял деньги, истраченные на кольцо, но главное – он  убедился, что Эмми потеряна для него навсегда. 
Он никак не мог поверить в то, что Эмми замужем. Теперь он увидел её мужа, увидел любимую Эмми с мужчиной, которому она теперь принадлежит. Её муж так и стоял у него перед глазами! Это стало настоящей пыткой.
Не знать – тоже пытка. Как говорится, поле фантазии не имеет границ. Он мог представлять себе мужа Эмми каким угодно, страдая от неизвестности. Но теперь он узнал, кто стал счастливцем, который всегда теперь будет рядом с его Эмми – и это не принесло Амину облегчения. Наоборот! Амин ощущал  чувство огромной  потери, а сердце его кровоточило. Ему вспомнились слова  дяди Али: «Кто не оставляет корней в сердце, тот не так страдает, когда что-то приходится вырывать оттуда!».
Он вспомнил о Халисе, и теперь ему казалось, что, если бы он не женился, если бы оставался один, то ему было бы легче выносить эту потерю, чем видя каждый день ту, из-за которой он окончательно потерял Эмми.
Амин стал молить Бога о том, чтобы Тот любым способом вернул ему любимую. Он почти поверил, что Аллах снова услышит его, ведь сегодня просьба была выполнена.
Позвонили из дома. Скоро прибудут гости, мать просила не опаздывать, и Амину, как ни хотелось возвращаться, пришлось закрыть магазин и отправиться домой.

… Когда обе машины Саида подъехали к дому Мухамеда, в баре доны Журы бушевал скандал.
Поэтому Базилио и пропустил такой важный момент. Но ему было не до того. Хозяйка уже несколько дней пыталась поймать злоумышленника, хозяйничавшего в баре по ночам. Она не раз слышала шум и грохот падающей посуды. Утром повсюду в зале обнаруживались следы ночных беспорядков. Разбитая посуда, разбросанные на полу под стойкой бара покусанные пирожки с треской, не убранные в холодильник забывчивой Аниньей, оставшиеся в конце дня так и не проданными посетителям.
После того, как такое безобразие произошло в третий раз, сама дона Жура решила подкараулить злодея, непонятно как проникавшего внутрь закрытого на все замки бара и так же бесследно исчезавшего вновь после учиненного ночного погрома. Но дежурство ничего не дало. Подлец, видимо, заметивший маневр хозяйки, не решился на проникновение, зная, как тяжела её рука и суров нрав. Не миновать бы ему полицейского участка, окажись он в руках разъярённой Журы.
Но на следующую ночь, когда дона Жура отправилась спать, посчитав инцидент законченным, всё повторилось. И снова дона Жура провела бессонную ночь, но .. безрезультатно! В следующий раз  хозяйка решила оставить в засаде Базилио.
-- Дона Жура, я боюсь!— отказывался изо всех сил трусливый Базилио.
Но владелица бара была неумолима.
-- Ничего с тобой не случится. Я буду у себя в комнате наверху! Вот тебе свисток, как только заметишь что – свисти!
Анинья подлила масло в огонь его страхов:
-- Базилио, это может быть привидение! Или оборотни! Помнишь, Лижейро с Керосином ходили в кино на фильм «Сумерки»? Что, если и в Сан-Криштоване появились вампиры? Пирожки с треской – это лишь начало, они просто не могут добраться до людской плоти, но когда в баре останешься тыыы……
Базилио, от страха мгновенно уснувший на ночном дежурстве, пропустил момент, когда злодей проник внутрь, а потом раздался звон разбитой бутылки, свалившейся с верхней полки. От звука разбившегося стекла Базилио подскочил как ужаленный, но.. никого не было в баре. Совсем никого! Пока не спустилась вниз дона Жура. В зале пахло кашасой, разлившейся на полу среди осколков, а спрятавшийся под стойкой бара перепуганный Базилио так и не смог объяснить обозленной донельзя хозяйке, каким образом бутылка оказалась не на полке, а на полу.
-- Не иначе, Базилио, ты сам решил попробовать спиртной напиток! – наконец, заподозрила дона Жура.
-- Да что вы, дона Жура, я совсем не пью! Ни капли никогда во рту не было ничего спиртного! Я забочусь о своем здоровье! Как Ваш сын Шанди!
- Но сама бутылка не могла упасть! Сколько лет спокойно стояли бутылки на той верхней полке, даже когда здесь чёрти что творится во время показа по телевизору футбольных матчей,  а сегодня бутылка взяла и упала! Сама по себе. Так получается, Базилио?
- Таааак, дона Жура, - виновато протянул глуповатый Базилио.
--Скажи честно, ты уснул? – с упреком спросила, догадавшись, дона Жура.
И Базилио, опустив голову, промолчал.
Но после этого злоумышленник обнаглел настолько, что сегодня днём проник внутрь, стоило хозяйке закрыть бар на перерыв по причине жуткой грозы в Рио. Ведь  клиентов всё равно не было: все жители разбежались по домам, а туристы – по отелям.
И вот, когда погода снова позволила людям появиться на улице, и возле бара столпились желающие перекусить, дона Жура спустилась из своего жилища над баром, чтобы открыть заведение, и…  пришла в неописуемую ярость! Тарелка с оставленными на время перерыва пирожками валялась на полу, т.е. уже не сама тарелка, а осколки, в которые она превратилась. А пирожки разлетелись по всему полу, но… все до одного они были надкусаны и как-то даже .. раскурочены, что ли?
-- Базилио! Анинья! Вы были в подсобном помещении! Как вы могли не заметить, что кто-то вошел в бар и напакостил? Это уже издевательство какое-то, честное слово! Ничего не пропало, даже деньги  в кассе целы, пусть их там совсем немного было, ведь я всю выручку убрала в сейф. Но вот всё-таки…
Анинья никак не могла взять в толк, как кто бы то ни было мог попасть внутрь бара:
-- Дона Жура! Но ведь дверь вы лично закрыли, когда началась гроза, и ушел последний посетитель, вы и ключ с собой забрали! Не мог же он сквозь стекло просочиться, как призрак!
Базилио при этих словах поёжился. Было жутко. И впрямь, мистика какая-то!
И вот тут-то снова с самой верхней полки упала очередная бутылка. Взвизгнули оба --- и Базилио, и Анинья. А потом… раздался могучий крик доны Журы, скорее, похожий на рев разъяренной буйволицы!
-- Вот он! Держи его, хватай! Вот оно что! Теперь мне всё понятно!
Но всё понятно было только доне Журе, но не её работникам! Пока хозяйка искала полотенце покрепче и подлинней, пока она подпрыгивала возле стойки, размахивая скрученным полотенцем, под крики: «ну погоди!» и «поймаю – живым не оставлю!», Базилио с Аниньей  в полном остолбенении стояли посреди бара, боясь двинуться с места. Они никак не могли понять, за кем охотиться дона Жура.
А в окна бара, привлеченные криками, уже заглядывали любопытные жители Сан-Криштована… Наконец, Базилио расслышал из всех криков доны Журы слово «дверь» и поспешил выполнить, как ему показалось, приказание её открыть. Это стало роковой ошибкой. Потому что существо, которое с таким азартом и злом старалась поймать дона, ярким клубком метнулось к раскрытой двери, проскользнув под ногами ввалившихся в бар, озадаченных криками, посетителей.
Выбившаяся из сил женщина, не достигнув цели, изо всех сил стегнула полотенцем ни в чем неповинный барный стул у стойки и тяжело опустилась на соседнее сидение.
-- Кто это был? – дрожа от пережитого ужаса и в предвкушении сладкой разгадки этой жуткой истории, спросил Базилио.
- Я никого не видела! Не поняла, кого вы пытались поймать, дона Жура! – тоже поинтересовалась и Анинья.
-- Кого я ловила? Того, кого вы изволили не замечать! На полке сидел кот, огромный рыжий кот! Вот, оказывается, кто хозяйничал у меня в баре! Тааааак! Ну, ничего, судя по тому, что у него на шее я заметила ошейник от блох, он домашний. Ваша задача – узнать, чей это кот. А я составлю список нанесенного мне ущерба, который и предъявлю его хозяину. Всё! Я рада, что загадка разрешилась, наконец! А то меня это уже начинало сводить с ума!
Дона Жура с облегчением вздохнула, но, заметив в баре людей, тут же кивнула Анинье, чтобы та начала обслуживать посетителей.
-- А ты, Базилио, займись-ка уборкой! Пока наши клиенты не поранились, осколки надо убрать. Поживей, Базилио, не спи на ходу! И ты, Анинья, просыпайся! Вы отдохнули во время перерыва! Давайте, давайте, за работу!!! — торопила Жура.
Потом в бар вплыла дона Ноэмия. И Базилио, как и Анинья, постарались стать незаметными из желания услышать новости. А произойти это могло только в том случае, если ничем не привлекать внимание доны Журы…
-- Привет, Журочка! Как дела? – поинтересовалась дона Ноэмия, одетая в национальное марокканское платье и с ажурными длинными сережками в ушах, подарком мужа Мустафы.
-- Привет, подруга! Ты собралась на праздник в дом Латифы? – Жура умышленно называла соседний дом именем хозяйки, чтобы не произносить лишний раз имя мужа Латифы, к которому Жура испытывала непреодолимую неприязнь.
-- Да, Жура, идем с Мустафой к ним в гости. Мухамед из Марокко вернулся, и вот сегодня собирает гостей.
-- Знаю, что вернулся. Один, без второй жены! Так Латифа-то как отнеслась к его второму браку?
-- Даже не спрашивай! Он …,-- зашептала Ноэмия так тихо, что Базилио, как не напрягал слух, ничего не смог услышать, ни слова.
Он даже засопел от обиды и досады. Узнать о второй жене синьора Мухамеда хотелось намного сильнее, чем разгадать тайну призрака, разбивающего бутылки в баре и разбрасывающего пирожки! Да и вообще, это уже вовсе не тайна, а так… Но вот женщина из Марокко ..
--… а сегодня в центре  Амина и Халису ограбили! – донеслось до Базилио, который едва не подпрыгнул от такой новости. --… очень дорогое кольцо… Мухамед в шоке от потери такой огромной суммы денег … нет, только подумать – взяли такси и так влипли…, - рассказывала тихо-тихо подруга доне Журе.
А Жура только охала и качала сочувственно головой, восклицая: «надо же!», «вот это да!», «спаси нас Бог от такого!».
--…вот так, Журинья! Пойду в гости, может быть, там что-то прояснится, но не думаю…,- сказав это, Ноэмия вышла из бара, торопясь к Мустафе, отчаянно жестикулировавшему недалеко от столиков.
- Надо же, Мустафа опять боится подойти к моему бару! А когда-то с удовольствием ел мою мясную поджарку! Спиртное ему не позволяет заходить, смотрите-ка! Его же никто не собирается заставлять пить!—ворчала себе под нос уязвленная хозяйка популярного в районе заведения.
А через некоторое время и началось… Как кот пробрался обратно в бар, никто не заметил. Только один из посетителей, выпив пару стаканчиков кашасы и заев это удовольствие жареными креветками, вдруг стал умильно поглядывать куда-то вверх, время от времени приговаривая: «Кис-кис! Кис-кис!». Это удивило дону Журу, уверенную в том, что в данный момент в программе телевидения нет никакой передачи о животных. Начинался шестичасовой сериал… как его там?...  «Голос сердца», кажется. Повтор трогательного сериала про любовь, но она не могла припомнить, чтобы в какой-то из серий там была кошка.
Но подвыпивший клиент упорно продолжал подзывать с добродушным видом невидимое животное. И вот тогда Базилио посмотрел на телевизор и издал победный клич, от которого едва не выронила тарелку с пирожками испуганная Анинья!
-- Ты что, Базилио? С ума сошел?- возмутилась девушка.
-- Дона Жура, посмотрите на телевизор, быстрее, дона Жура, иначе опоздаете, он удерет! – вопил Базилио, дергая хозяйку за перекинутое через плечо полотенце.
-- Ну что ещё, Базилио? – сердито спросила Жура.
-- Вон там, да посмотрите же Вы! Неужели ничего не видите?!! – переживал Базилио.
– Ну вот же, вот, там!— никак не унимался парень, уже показывая пальцем в сторону подвешенного на кронштейне почти под самым потолком телевизора.
Дона Жура, недовольно покосившись на экран телевизора, ничего не увидела, но потом…
--Ах, ты, гад! – тоже завопила она возмущенно. – Вот ты где! Мерзавец!
Огромный рыжий котяра устроился сверху на телевизоре, спокойно глядя на женщину круглыми желтыми глазами. На наглой морде как будто было написано: «Ну что, не нрааааавится? Так брось в меня кирпичооом!».
--Это Ваше животное? – еле сдерживаясь, спросила дона Жура у пьяненького любителя кошек, благодаря которому и был обнаружен кот в неположенном месте.
--Ннееееттт, - только и смог ответить мужчина, упав лицом на столик и громко захрапев.
--Это что ещё такое? – возмутилась подобному безобразию женщина. – Базилио, ну-ка, помоги мне! – приказала она, вытаскивая пьяницу из-за столика. Вместе с Базилио они выдворили на улицу нарушителя раз и навсегда заведенного доной Журой в её заведении порядка. Пьяниц она не выносила «на дух», выставляя мгновенно.
--Чей кот? – вернувшись за стойку, грозным голосом вопрошала дона Жура, обводя посетителей бара не обещающим ничего хорошего взглядом.
Но никто не знал, кто хозяин кота. Не добившись ответа, дона Жура взяла себя в руки и произнесла свой вердикт:
- Базилио! Это ты виноват, что пропустил момент, когда кот сумел пробраться в помещение! Если бы ты не смотрел по сторонам, а больше внимания обращал на то, что происходит на рабочем месте, то такого безобразия не случилось бы. а, раз так, то тебе и отвечать! Во-первых, выгони кота.
--Дона Жура, при чем здесь я? И как его выгонишь? Телевизор может упасть!
-- Как хочешь, Базилио, но чтобы его здесь не было! И, во-вторых: найди мне его хозяина – где угодно! Он должен возместить мне убытки. Иначе ТЫ оплатишь разбитые бутылки с кашасой - я вычту из твоей зарплаты!
Базилио понял, что дона Жура вовсе не шутила. Кота он сможет поймать, но где искать его хозяина? Как он сможет проследить за животным, чтобы узнать, где оно проживает, а вернее – его хозяин?!!
Из-за этих событий Базилио и не заметил, как к дому Мухамеда Рашида подъехали две дорогих машины, как из них выбрались несколько закутанных в платки женщин с детьми, а Мухамед обнимал своего брата  Саида Рашида прямо на улице возле машин. 

Когда гости и хозяева поздоровались, поприветствовав друг друга по всем правилам, женщины и мужчины расположились  в доме за столом. Ужин прошел за разговорами о поездке Мухамеда в Марокко, воспоминаниях о прошедшей свадьбе Амина и Халисы, расспросах молодоженов об их пребывании в Сан-Паулу.
Мухамед и Саид с удовольствием ели таджин и кус-кус.
Рания присматривалась к каждой мелочи, а, пробуя блюда, подаваемые за столом, старалась найти и отметить про себя малейшие недочеты: где-то не хватало специи, которую она, Рания, непременно бы добавила в таджин, маловато мяса в кюфте, а баранину -мешуия и вовсе надо было готовить не так…
Она всё больше убеждалась, что ОНА готовит марокканские блюда намного лучше Латифы и её невестки, вместе взятых. Но мужчины ничего не замечали. Им всё казалось вкусным. Они ели, картинно закатывая от наслаждения глаза и нахваливая хозяек, приготовивших эту божественную еду!
Рания только теперь смогла рассмотреть невестку Латифы. На свадьбе было не до того, и, кроме прочего, невеста на свадьбе выглядит всегда несколько иначе, чем в реальной жизни. Тогда, в Фесе, невеста Амина показалась ей толстушкой, но ведь на свадьбе неудачный кафтан или ткшейта может испортить любую фигуру, а вот теперь Халиса дома, такая, какая она настоящая.
Она окинула новую родственницу оценивающим взглядом. Молодая женщина была хороша собой. Не смотря на полноту, выглядела весьма привлекательной. Живые карие глаза, какая-то внутренняя сдержанность, как это говорится? … внутреннее благородство, интеллигентность -- кажется, так говорила о таких вещах её сестра Амина…Россыпь веснушек на маленьком носике и круглых щеках. Каштановые волосы были собраны в замысловатую прическу, свернуты на затылке в тяжелый узел, готовый рассыпаться, как казалось, в любую минуту. Прическа «аля-Жади»-- с неприязнью отметила Рания. Вобщем, жена Амина производила приятное впечатление. И не только сама по себе, но и одеждой.
Какое на Халисе платье! Хм, неплохо… но вот золото… «Золото явно куплено на рынках Феса!» - со злорадным удовлетворением отметила про себя Рания. А Халиса, заметив сидящего с пустой тарелкой  мужа, улыбнулась ему и встала из-за стола, спросив, не нужен ли кому чай. Амин отказался, но… Действительно, пришло время сладостей и чая.
Все встали из-за стола… Теперь мужчины будут пить чай и курить кальян внизу, сидя на диванах. А женщины поднимутся наверх, в комнаты, где и смогут продолжить свои женские разговоры. А кто-то отправится на кухню, чтобы приготовить свежий мятный чай и подать гостям…
И вот тут Рания как раз и задала вопрос,  который вызвал последующее развитие событий.
Спросила умышленно, желая задеть невестку, не замечавшую, с каким счастливым видом она наблюдает за каждым движением Амина, внимавшую каждому его слову, даже при том,  что она старалась делать вид, что Амин ей безразличен, стараясь казаться сдержанной, но Ранию было трудно провести!
И отчего-то Рании стало обидно, что кто-то так счастлив рядом, а вот у неё давно не было в душе такого чувства – ощущения полного безграничного счастья, которое написано было против воли на лице Халисы, что бы там между нею и мужем ни было. 
А когда Рания была по-настоящему счастлива? Может быть, в те месяцы, когда получила Саида, став единственной хозяйкой в доме, когда он выставил вон из дома Жади, отправив её в Марокко? Но и тогда всё портила Хадижа, отравляя ей жизнь рассказами о «снах»,  в которых она будто бы видела будущего  ребенка, которого ждала в то время Рания… Нет, полного счастья у Рании не было никогда! Это горькое открытие поразило первую жену Саида настолько, что ей захотелось немедленно излить на кого-нибудь свою досаду и горечь.
И Латифа нечаянно ей помогла. На похвалу мужчинами кулинарных талантов невестки она ответила:
-- Да, теперь в нашей семье есть Халиса - чудесный цветок, который украсит наш дом, как украсила сегодня стол многими из приготовленных блюд на этом столе.
Вот тогда-то Рания и не смогла сдержаться и спросила:
-- А почему твой муж, Халиса, не подарит тебе украшение здесь, в Бразилии? Разве такая хорошая жена не заслуживает дорогого подарка?- после её слов вдруг установилась странная тишина, а Мухамед переглянулся с Латифой и Амином, Латифа посмотрела на Халису, которая мгновенно изменилась в лице. Рания не ожидала такой реакции и не могла найти объяснения поведению семьи Мухамеда. В чем дело?
Это вскоре прояснилось. Мухамед рассказал присутствующим, как его сын и невестка были ограблены, попав в руки бандита прямо у ступеней дорогого Торгового Центра.
-- Мухамед, почему ты не позвонил мне сразу же? – спросил возмущенный Саид.— Ты и в полицию, как я понял, тоже не стал обращаться?
-- А чем может помочь полиция в такой ситуации?  Вам мы не стали звонить потому, что решили не расстраивать вас. Мы ведь ждали вас в гости!
-- Даже представить страшно, что вам пришлось испытать!- сочувственно сказала Зулейка, укачивая на руках засыпавшую дочку.
-- Вам повезло, что преступник оказался не отморозком, ведь он не стал вас убивать, а только ограбил. Очень часто грабители сначала режут жертву, потом грабят! – вставила Фатима жуткий комментарий.
-- Аллах велик, он не позволил  преступнику убить нашего сына с невесткой! Он защитил Амина и Халису! Алхамдуллилах! – взволнованно сказала Латифа.
-- И каким было кольцо, которое Амин подарил тебе, Халиса? – бестактно спросила Рания, не обращая внимание на то, что у жены Амина после этого вопроса навернулись слёзы на глазах.
-- Рания! Прекрати! Ты совсем бесчувственная? – рассердился Саид.
Но Хадижа вдруг вскрикнула, тут же зажав рот рукой. Но из глаз её брызнули слёзы и ручьем покатились по лицу.
-- Что случилось, дорогая? – обняла племянницу Латифа. Но Хадижа уже рыдала, не имея возможности произнести ни слова.
-- В чем дело? – тут же подхватил Мухамед. – Кто тебя обидел, Хадижа?
Саид, кажется, понял всё. Но он молчал, не зная, как рассказать при Латифе  о своих догадках.
-- Мою маму и Самиру … тоже ограбили! На них… наверняка .. напали бандиты!...-- захлебываясь рыданьями, через силу пояснила Хадижа. – Мы ..видели их… когда к вам ехали… тоже.. недалеко… от Торгового Центра!.. Тетя Латифа… они были… в таком виде!.... На них точно напали!
-- Что ты такое говоришь, Хадижа?!! – испугалась теперь и Латифа, понимая, что Хадижа не просто так говорит такие вещи.
--- Успокойся, Хадижа! Мы ничего такого не можем утверждать, - проговорила Фатима.
- Мы действительно увидели мать Хадижи и Самиру, -- Фатима свободно произнесла эти два запретных в семье Мухамеда имени, не замечая, как тут же замкнулось лицо брата Саида. – Мы ехали к вам, а они шли по улице в сторону Торгового Центра в Тижуке. Вот только вид у них был .. как бы это сказать?...
-- Какой… вид? – запнувшись, переспросила Латифа.
-- Судя по всему, они промокли под дождем, -- вмешался Саид.— Мы не остановились, чтобы узнать, в чем дело, потому что, наверняка, муж Жади уже ехал за ними, чтобы забрать их у магазина и отвезти домой. Почему вы решили, что их кто-то ограбил?
-- Действительно, -- процедила Рания сквозь поджатые губы.  Они обе так выглядели, что ни один грабитель не подумал бы подойти к ним. Скорее – люди их испугались бы, приняв за бродяжек в такой оборванной одежде!
-- Рания! – предостерегающе произнес Саид. Но было поздно: Латифа отчетливо поняла, что от неё что-то пытаются утаить, и это что-то касается её сестры и дочери. И скрывают потому, что эти двое попали в беду. Её Самира! Что с её дочерью?
Латифа схватилась за сердце, которое вдруг бешено застучало…
Амин взволнованно сказал:
-- Почему это у них нечего грабить? Мы с Халисой встретили Самиру с тетей Жади  как раз в том самом Торговом  Центре, где купили кольцо. Если я правильно понял, тетя Жади купила Самире фотоаппарат, так как именно его Самира рассматривала, держа в руках, поэтому они и не сразу нас заметили! Они тоже вполне могли стать жертвами ограбления! – сделал вывод Амин.
Хадижа сидела молча, прижав ко рту сжатые кулаки. А Латифе вдруг стало трудно дышать… и она медленно завалилась на Зулейку, потеряв сознание, ткнувшись в её плечо головой.
-- Амин, нельзя же так! Вот и матери плохо стало от твоих необдуманных слов! – тут же сделал замечание Мухамед  -- Халиса, принеси аптечку, там должно быть средство от обморока.
Когда невестка послушно поднялась и быстро отправилась на поиски лекарств, Мухамед с Саидом переглянулись, обменявшись  тяжелыми понимающими взглядами.
-- Это ни о чем не говорит. Вас с Халисой ограбили, да. Но почему должны были ограбить твою сестру и тетку, даже если они купили новый фотоаппарат? Жади свободно передвигается по городу и прекрасно осведомлена о возможных опасностях. Вряд ли они выставляли покупку напоказ. Купив  фотоаппарат, они отправились бродить по городу, чтобы его опробовать, сделать фотографии,  и попали под дождь, промокли, где-то переждали грозу. Думаю, могло быть именно так, и никакого криминала!— спокойно  предположил Саид.
-- Нет, отец! – вдруг вмешалась Хадижа. – Я знаю, куда мама с Самирой сегодня должны были поехать, если только на них не напали и не ограбили так же, как моего брата с женой!
Хадижа горячо произнесла эти слова, но потом переключилась на помощь Латифе, которую всё это время пыталась привести в чувство не растерявшаяся Фатима. Она хлопала Латифу по щекам, махала перед лицом газетой, которую Мунир достал по её просьбе с нижней полочки столика возле дивана… А когда Халиса принесла, наконец, коробку с лекарствами, она, открутив крышечку на флаконе с жидкостью, известным средством для приведения в чувство при обмороках, смочила ватку и поднесла осторожно к носу Латифы… Сделав вдох, Латифа открыла глаза. Амин, переживавший за мать, с облегчением вздохнул.
- Я хочу знать, что случилось с моей Самирой, - не глядя на Мухамеда, настойчиво произнесла она.
-- Я тоже хотел бы знать, что случилось с моей сестрой! – вторил матери Амин с вызывающим видом.
-- Давайте не будем предполагать самое плохое! -  постарался успокоить Саид Латифу и свою дочь.
-- Я хочу позвонить маме и узнать, где она сейчас, что  с ними произошло? Они не просто промокли под дождем, отец! Я прекрасно видела, что у мамы на руке весь локоть ободран до крови, а одежда испачкана, как будто она где-то упала. И Самира хромала, да-да, я заметила!
-- И ноги у неё были содраны до крови. Что-то случилось, это точно. Доболтались по городу, свободные бразильские женщины, - стараясь не выдавать злорадства, проговорила смиренно Рания.
Латифе снова едва не стало плохо, но она вдруг заплакала.  Тогда  Хадижа начала действовать решительно.
-- Отец, позвони маме и узнай у неё, что случилось!
-- Саид – не муж твоей матери! Пусть Лукас о ней заботится! – зло бросила Рания дочери Жади.
-- Дай мне свой сотовый, отец, я сама позвоню! – снова начиная задыхаться в слезах, попросила Хадижа. Латифа же больше не сдерживала глухих рыданий. Ноэмия, молчавшая до сих пор, до этого момента не вмешиваясь ни во что, уселась рядом и обняла подругу Латифу, сказав:
- Не волнуйся, я сама сейчас позвоню и всё узнаю!
Как ни удивительно, но дона Ноэмия быстро разобралась в ситуации, возникшей в этой семье. Вместо того, чтобы тут же позвонить и узнать, не случилось ли что-нибудь с их родственницами, они все сидят в полной нерешительности, не предпринимая никаких действий. А как же!  Синьор Саид не может узнавать о бывшей жене, потому что ему придется общаться с Лукасом, её новым мужем… Мухамед отказался от упрямой дочери, и пока она не смирится, тоже не может сделать ни шагу на встречу, что бы там с ней ни случилось … Да и Жади – запретная тема в его семье. Амин – не может идти против отца, как бы он ни желал узнать о судьбе сестры и тетки… То же самое касается жен Саида, невестки Латифы … Только для Хадижи, кажется, не существует никаких запретов.
Ну что же, она, Ноэмия, не собирается мириться с таким положением вещей!
-- Хадижа, я сейчас позвоню твоей маме и расспрошу её обо всем!
-- Ноэмия! – грозно сдвинув брови, прорычал Мустафа, боясь, что женушка сейчас наломает таких дров!
Но жена и не собиралась его бояться. Прорычав в ответ так же грозно, но  выразительно, с намеком: «Мустафаааааа!», она тут же достала телефон и набрала номер Жади на сотовом, совершенно не обращая больше ни малейшего внимания на осатаневшего мужа, сжимавшего кулаки и бормочущего проклятия.
-- Мы же деловые партнеры с доной Жади, -- почти кокетливо пояснила Ноэмия присутствующим, пока дожидалась ответа. – Жади! Наконец-то! Дело вот в чем… я сейчас в гостях у Мухамеда и Латифы… и с тобой очень хочет поговорить твоя дочь.. Ты даже не представляешь себе, как все обеспокоены тем, где вы сейчас?... Где Самира? – спросила она, увидев полный мольбы взгляд Латифы. – Самира дома у вас с Лукасом.. она простыла под дождем? .. ты её лечишь?.. а вас не ограбили? Нет?... а что произошло? …говорят, у вас был такой вид, как будто на вас напали… Ах, не напали, а это вы сами упали? Как?!!! Где?!! Что?!! … откуда-то с горы…, -- продолжала расспрашивать  дона Ноэмия, но, увидев, как округлились глаза у Саида и Хадижи, услышав, как всхлипнула Латифа, и дернулся Амин, она быстро сказала в трубку:
-- Жади, поговори с Хадижей, расскажи ей обо всём, хорошо? – и она протянула телефон Хадиже.
--Не плачь, Латифа. С твоей дочерью всё в порядке. С ними ничего не случилось, ничего плохого! Как я поняла, Жади с Самирой поехали на экскурсию по городу, решили сфотографировать Корковадо и еще что-то, оказались во время грозы в Ботаническом саду и там насквозь промокли и поранились, не сильно, только ободрав руки-ноги при падении с какой-то толи горы, толи обрыва, я не совсем поняла. Но всё обошлось, они выбрались из парка и сразу же позвонили Лукасу, а он их нашел и отвез домой, подъехав почти сразу же, как только Саид с семьей проехал мимо.
-- Что с Самирой? Она заболела? – еле слышно спросила Латифа.
-- Она простудилась под дождем, как сказала Жади. Не сильно: Самира стала чихать, и Жади отвезла её к себе, чтобы не дать ей разболеться. Сейчас Самира спит, а Жади смотрит какой-то фильм по телевизору. Не волнуйся, всё в порядке, Латифа. Завтра я опять позвоню Жади, -- при этих словах Ноэмия послала выразительный предупреждающий взгляд мужу, не давая ему возможности даже попытаться что-либо возразить, -- а потом я навещу тебя и всё тебе расскажу. Или перезвоню тебе из своего кафе и перескажу тебе весь разговор с Жади.
Она успокаивающе погладила приятельницу по руке.
Мустафа просто онемел от такой вызывающей наглости.
--Был бы сейчас здесь дядя Абдул, его бы хватил удар, - простонал Мухамед, видя, как неловко чувствует себя родственник из-за поведения жены-бразильянки. А ведь Мустафа знал, что его ждет в таком браке! И его предупреждали: и он, и дядя Абдул!
  Саид же, напротив, был рад такому повороту событий. Он хотел, а главное -- ДОЛЖЕН был знать, что произошло с матерью Хадижи. Но гордость и самолюбие не позволили ему ни остановиться тогда на дороге, ни звонить и узнавать у Жади, а, скорее всего – у Лукаса, с которым ему пришлось бы разговаривать по телефону о том, что случилось. Или ему ещё и оправдываться пришлось бы, объясняя Лукасу, что звонит из-за Хадижи… А то, что он не остановился на трассе -- как оказалось, правильно, что не остановился! Было бы унизительно, если бы через минуту к ним подкатил на машине Лукас!
Эта женщина сделала то, что не мог себе позволить никто из них. Хадижа могла бы позвонить матери и узнать, как у неё дела, но Саид не хотел публичности. И пока он и раздумывал, Амин влез со своим рассказом. И Латифе стало плохо…Получалось бы так, что, позволив дочери узнать о Жади, он в то же время, пошел бы против Мухамеда, который запретил общаться с Самирой и что-либо о ней узнавать. Но.. в семье Мухамеда, кажется, созрел бунт! — дошло вдруг до сознания Саида. И Латифа забыла о запрете, как только услышала, что с Самирой что-то случилось. И Амин продемонстрировал, что Самира ему не безразлична. Саид понял, что его брат унижен.
А что же будет, когда Латифе станет известно о втором браке Мухамеда? Саиду стало дурно от одной мысли о том, каким скандалом может обернуться история с женитьбой брата на молодой жене в Фесе. Этого нельзя допускать, а тем более—до свадьбы. А если  и Латифа  уйдет из дома, к Самире, например? Да, что там сказала жена Мустафы? Откуда упала Жади? С какой горы?
Как будто прочитав его мысли, Рания задавала доне Ноэмии тот же вопрос. Но, судя по выражению лица бразильянки, Ранию она недолюбливала, поэтому отвечать не захотела, ограничившись вежливой отговоркой о том, что ничего не поняла. И Рания затаила на женщину обиду, как понял Саид. Он хорошо знал жену.
Хадижа отдала телефон доне Ноэмии.
- Рассказывай, Хадижа, что там приключилась с Жади, -- презрительно-снисходительным тоном предложила Рания и расположилась поудобнее, как бы приготовившись слушать об эпопее некогда побежденной соперницы.
-- Не думаю, Рания, что тебя это касается!
--Вот как? Это касается нас всех! А, прежде всего – тебя, Хадижа. Если до Марокко докатятся сплетни о том, что с твоей матерью и сестрой случилась непонятная история… И, ещё не известно, в какую переделку попали твоя и мать и двоюродная сестра…, то, кто знает, что на медине Феса станут болтать люди, а потом и семья твоего жениха может своеобразно отреагировать на эти разговоры. А тебе надо выйти замуж!
--Рания! – в который раз за вечер, строго произнес Саид, заставляя замолчать несносную языкастую жену. Рания умолкла. Конечно, Саиду и самому хотелось бы узнать подробности случившегося, например, «падения с горы», но он решил, что Хадижа, вернувшись домой, сама расскажет ему все новости.
Не обращая внимания на жену отца, Хадижа обращаясь к матери Самиры, рассказала:
-- Моя мама с Самирой ездили сегодня на экскурсию по Рио-де-Жанейро, потому что Самире для зачета в университете нужно было написать статью для молодежного журнала.
Она не заметила, как вздрогнул при  слове «статья» отец, как «перекосилось» лицо Мухамеда. Она продолжала рассказывать:
-  Мама купила Самире фотоаппарат специально для того, чтобы Самире не приходилось больше одалживать «мыльницы» у друзей. Она же будущая журналистка! Ей был очень нужен фотоаппарат.  Из магазина они поехали на пляж и попали на самый верх Сахарной Головы. Помните такую гору у самого океана? Торчит у самой воды как палец шайтана!.. Потом они доехали до Корковадо – горы, на вершине которой стоит памятник Христу, Богу. Там Самира тоже фотографировала. А потом они спустились и стали бродить по Ботаническому саду, потому что Самире нужно было срочно и обязательно сфотографировать какой-то редкий цветок…
-- Так откуда же упали твоя мать и моя сестра? – не выдержал Амин. – Не с Корковадо же, в самом деле!
-- Нет, конечно, они под дождем решили спуститься к какому-то кафе, а для этого нужно было срезать расстояние… вот они и упали с довольно крутого холма.. .случайно. Но удачно приземлились.
«Как жаль, что Жади не сломала себе шею!»  -- с досадой подумала Рания.

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

Отредактировано Элис (Чт, 26 Авг 2010 03:51)

0

11

7 Глава 3 ЧАСТЬ 3
В гостях у Мухамеда и Латифы. (Продолжение) Просмотр фотоальбомов и ссора. Латифа узнает тайну Мухамеда.

Латифа, кажется, успокоилась после звонка доны Ноэмии и слов Хадижи. Халиса же была поражена родственниками Амина из семьи его дяди.  «Эта Рания — просто чудовище какое-то! Аллах! Как она, должно быть, обижает других жен, у которых статус ниже! Нет, я не хочу, чтобы у нас с Амином в семье появилась вторая жена! Никакого многоженства!»
Все успокоились, всё разъяснилось. И  Латифа предложила попробовать выпечку Халисы с чаем. Они с невесткой встали и отправились на кухню. Мужчины остались на диванах покурить кальян и обсудить разные вопросы в ожидании свежего мятного чая. А жены Саида и Хадижа с детьми поднялись в комнаты на втором этаже.
Видя, что Халиса вполне справляется и без неё, Латифа тоже отправилась наверх к родственницам. Она принесла им чай, а блюдо с печеньем ещё раньше захватили  с собой Хадижа и Фатима. Отведав сладкого, Мунир и Амир захотели спуститься к отцу, и Латифа отправила их к мужчинам. А потом они с Халисой принесли ещё подносы с чайниками с заваренным мятным чаем. Женщины расположились на пуфиках, в креслах, на стульях и постели в комнате Латифы.
По телевизору шёл очередной сериал, женщины перебрасывались замечаниями об увиденном на экране, споря, бывают ли в реальной жизни розы такого необычного сиреневого цвета, какие вырастил для Серены главный герой сериала «Голос сердца».  Пили чай с миндальным печеньем. Потом Хадижа вспомнила:
-- Тётя Латифа, в Фесе  Зорайда  показала мне, как готовить печенье с ореховой начинкой, и, дав рецепт, сказала, что это она научила вас с мамой его печь.
-- Да, в нашей семье это любимое печенье, - широко улыбаясь, ответила Латифа.
-- И что особенного в умении его печь? У меня оно тоже хорошо получается, - откусывая кусочек печенья, сказала Рания, по вкусу выпечки понимая, что печенье Халисы действительно замечательное. Но хвалить она не стала – ещё чего!
Хадижа вдруг хитро усмехнулась и напомнила:
-- Ты помнишь, Рания, очень давно, когда ты только появилась в доме моего отца, ты испекла печенье, стала его хвалить, хвастаясь своими талантами перед моим отцом? А отец не смог даже ни одной печенинки съесть. Только откусил  маааааленький кусочек, и тут же его выплюнул!  Помнишь?
Рания  помнила тот случай очень хорошо! Ещё бы! Как она могла НА СТОЛЬКО пересолить печенье?
--Ну и что? Это печенье у меня всегда получалось лучше всего. А тогда… это единственный раз так  вышло!
Хадижа лукаво улыбнулась и сказала:
- А ты знаешь, я открою тебе один секрет: это я тогда посыпала солью твоё печенье, чтобы ты не воображала о себе.
--Что?!!! – возмутилась Рания так, как будто это случилось сегодня, а не 7 лет назад.
Зулейка поинтересовалась:
-- Хадижа, а почему ты так поступила?
-- Рания обижала мою маму!— ответила девушка и повернулась к разлучнице матери:
- Ты разрушила нашу семью! Мои родители поженились, наверно, ещё до твоего рождения! Ты знаешь, какой красивой парой они были? Видела фотографии свадьбы отца и моей мамы? Отец женился на тебе назло маме! А ты и обрадовалась!
Но Латифе не понравился этот разговор, обещавший вылиться в очередную ссору, и она примирительно сказала:
-- А давайте посмотрим альбомы с фотографиями!
Хадижа оживилась:
-- Отлично! Зулейка, Фатима и Халиса не видели свадебного альбома, где вы с дядей Мухамедом женитесь! Я часто рассматриваю мамин свадебный альбом, мама такая молодая и красивая! Ещё красивей, чем сейчас. А папа… он тоже такой…
Латифа улыбнулась и принесла  толстый альбом, старый, с фотографиями  двадцатипятилетней  давности… Интерес вызвало всё: платье Латифы, украшения, старинные троны, на которых сидели жених и невеста. Мухамед … такой молодой и совсем не толстый, не то, что сейчас…Латифа… красавица. А вот и Жади! «Да… Теперь понятно, чем так пленён был Саид!» -- рассматривая фотографию бывшей жены мужа, думала Фатима, заметив некий огонёк в глазах  тогда ещё совсем юной женщины.
-- Латифа, сколько вам с Жади было лет, когда вас выдали замуж? – спросила Зулейка, про себя решив, что Мухамед, который когда-то едва не стал её мужем, и в молодости был малопривлекателен.
-- Дядя Али рано выдал нас замуж.. Когда дядя Абдул сосватал нас  с Жади Саиду и Мухамеду, я  ещё училась в школе в выпускном классе, а у Жади умерла мать в Бразилии, она тогда  тоже ещё училась в школе, но дядя Али решил забрать её в Марокко. И сразу же выдать замуж.
-- О, это кто? – показывая пальцем на фотографию женщины рядом с Сидом Абдулом, опять полюбопытствовала Фатима.
Латифа на мгновение замялась, и Фатима поняла, что затронула какую-то запретную тему. Хадижа наклонилась и взглянула на снимок.
-- Ты имеешь в виду тётю Назиру? …Мммм, это родная сестра моего отца и дяди Мухамеда. Она вышла замуж за бразильца против воли нашей семьи.. Вобщем, дядя Абдул запретил упоминать имя тети Назиры, говорить о ней, как и о Самире.
Фатима  удивленно качнула головой. Потом  пролистнула ещё несколько страниц в альбоме и просмотрела вложенные отдельно фотографии, как будто она что-то искала, но не могла найти.
-- А где Саид? Его нет ни на одной фотографии с вашей свадьбы.  Он не пришел на праздник? – спросила Фатима.
-- Да, Саид как раз в это время уезжал получать наследство. Умер его дядя, который оставил ему ковровую фабрику и гарем из 15 жен. Или их меньше было?
-- Гарем? – поразилась Фатима.
-- Как? Какой ещё гарем?- тоже удивилась Зулейка, впервые узнав о таком факте из биографии мужа.- Он никогда об этом не рассказывал!
-- А я знала! – самодовольно произнесла Рания. – Саид мне всё рассказал, когда мы с ним только поженились.
-- И где теперь его 15 жен? – осторожно спросила Фатима, и тот же вопрос сбыл в глазах пораженной Зулейки. Стоявшая поодаль Халиса встрепенулась. Ничего себе! В семье Амина иметь четырех жен вовсе не предел, оказывается! В истории этой семьи были примеры и покруче!
--Он всех продал на рынке верблюдов бедуинам! – насмешливо посмотрев на жен-соперниц, ответила Рания, впиваясь острыми зубами в сочный персик
-- Это как? Они ведь женщины, а не верблюды! – спросила неприятно пораженная Фатима.
- Ну и что? Это же было четверть века назад. Тогда такое было в порядке вещей! – хмыкнула первая жена.
-- Это не правда, Рания, - с упреком сказала Латифа. – Дядя Али помог Саиду не продать, а устроить судьбу этих женщин. Они многим из них нашли мужей! А остальным дали работу и крышу над головой, пристроив их в дома наших родственников.
Фатима, постучав пальчиком по губам, спросила как бы с задумчивым видом:
-- А почему Саид не оставил  себе в жены хотя бы одну женщину из гарема? Если он  такой сторонник многоженства? Или он не всегда был таким?
-- Саид  влюбился в Жади с первого взгляда! – ответила Латифа, с мечтательным видом прикрыв глаза..
Рания зло заметила:
-- Саид говорил мне, что он должен был жениться не на Жади,  а на тебе, Латифа! Но из-за Назиры .. я не помню, как именно ей это удалось всё сделать иначе, тебя выдали замуж за Мухамеда.
-- Да, так и было! Мактуб, от Судьбы не уйдешь. Значит, так Аллаху было угодно – чтобы женой Саида стала Жади, а я – женой Мухамеда.
- Латифа, я так хочу увидеть фотографию Саида в молодости! Каким он был в тот год, когда женился на Жади? У вас есть в альбомах его фотографии? Сколько лет было твоему отцу, Хадижа, когда он женился на твоей маме?
-- Конечно, есть, вот смотри: это снимки со свадьбы Саида и Жади. Саиду было.. лет двадцать, наверно, или чуть больше. А вот эти фотографии Жади прислала из Туниса, куда Саид ездил по делам и брал её с собой, -- Латифа протянула Фатиме фотографии.
-- Какой красивый! Если сейчас, когда Саиду почти пятьдесят лет, он так нравится женщинам, то можно себе представить, как по нему сходили с ума тогда! — с искренним восхищением рассматривала молодого мужа Фатима. – Какие у него красивые глаза!
Фатима провела пальцами по лицу Саида на фотоснимке, при этом подумав: «Что нужно было матери Хадижи, имея рядом с собой такого красивого и богатого, влюбленного в неё, судя по всему, до безумия, мужа? Никогда не смогу понять Жади, сделавшую выбор между Саидом и Лукасом в пользу бразильца! Как Жади смогла не влюбиться в такого красавца, как Саид? Просто удивительно!»
-- Дай и мне посмотреть, Фатима, -- попросила Зулейка.— Ведь я тоже вышла замуж за Саида, когда ему было около сорока лет. Интересно взглянуть…
Ранию страшно злило, что Саид вызывает такой интерес у других жен. У неё было такое чувство, что её обокрали. Как будто заглянули в её прошлое и забрали что-то, принадлежавшее лично ей. Пока Зулейка с горящим в глазах интересом рассматривала вслед за Фатимой фотографию молодого Саида, Рания  не выдержала и, выхватив из рук Фатимы несколько не просмотренных ещё снимков, сказала:
-- Какое вам дело до того, каким был Саид в двадцать лет? После Жади  я долгое время была его женой. И МНЕ принадлежит его молодость! Вы помните его таким, каким вы его увидели, когда стали его женами, а молодой Саид принадлежит мне!
-- Рания, зачем ты так? – с упреком сказала Латифа, подав знак невестке, чтобы та принесла ещё чая и сладостей. Вместе с Халисой  вышла и дона Ноэмия.
--Ты не права, Рания! Моя сестра прожила с Саидом до твоего появления в его жизни 17 лет! Ей и принадлежит его молодость! Вы будете стариться вместе с Саидом, но молодым его знала только мать Хадижи!
-- Да! Вот именно, -- вставила Хадижа, страшно разозленная глупыми претензиями первой жены. – Моя мама, а не ты прожила с ним лучшие годы их жизни!
-- Твоя мать отравила ему всю жизнь! Она заставила Саида страдать!
-- Не правда! Мой отец не хотел разводиться с мамой, он не давал ей развода, не смотря ни на что! Он и сейчас её любит, я уверена в этом! – Хадижа покраснела от негодования. – Змея! Да сократит Аллах твои дни!
- Кобра! Пусть Аллах разобьет твоё счастье на кусочки!- махнув на Хадижу платком, закричала Рания.
-- Я всё помню: как ты выживала мою мать из семьи, настраивала отца против неё. Это ты заставила дядю Абдула собрать тогда семейный совет, чтобы решить, возьмет отец маму замуж снова второй женой или нет. Ты надеялась, что он не захочет сделать это, и тогда ей пришлось бы уйти из дома! Но моя мама так устала от тебя, твоих происков, что отказалась ещё раз становиться женой отца.
-- Она отказалась потому, что хотела уйти к своему любовнику – Лукасу! --- вне себя кричала Рания.
-- Не правда! Она отказалась из-за тебя, потому что не захотела больше жить с тобой под одной крышей! Она ушла не к Лукасу, а куда глаза глядят – ночью, на темную улицу, без вещей!
-- Твой отец выгнал её!
-- Не лги! Он предложил маме стать снова его женой, а ты сделала всё, чтобы довести маму, и она отказалась из-за тебя! Ты её довела! Я помню, как ты хотела присвоить мамины вещи— её красивые платки, её одежду,  её золото, которое она вернула отцу под твои насмешки!
-- Не было этого!— громко возмущалась Рания. – Ты клевещешь на меня!
-- Это правда! И Зорайда, и тетя Латифа, и Самира, и тетя Назира могли бы это подтвердить!
--Прекратите! Перестаньте ссориться, Рания, Хадижа! – обхватив голову руками, с ужасом взмолилась Латифа. – Сейчас сюда прибегут мужчины. Как вам не стыдно!
-- Я ненавижу тебя, Рания!— швырнув в противницу маленькую подушечку, выкрикнула дочь Жади.
-- Я тебя – тоже, Хадижа! И всегда терпеть тебя не могла! – она вынуждена была увернуться от брошенной Хадижей вещи.
-- Пусть отец накажет тебя и разведется, наконец! Дочь шайтана! Пусть джины унесут тебя в пески Сахары!
-- Дрянь, ты оскорбляешь моего отца, называя его шайтаном? Пусть Фарид откажется от тебя! Пусть тебя в жены возьмет кривоногий толстый карлик!
-- Это у тебя будет таким второй муж…Джин, обитающий в канализации под Фесом!
Ссора была в самом разгаре.

Мужчины сидели внизу, пили чай и вели интересную для каждого из них беседу. Шло живое обсуждение состояния  экономики Бразилии из-за финансового кризиса в мире, перспектив их собственной торговли и проблем бизнеса. И они даже не сразу заметили, что сверху всё громче слышатся голоса.
Наконец, из кухни показались дона Ноэмия и Халиса, заваривавшие там очередную порцию чая. С недоумением переглядываясь, они посмотрели на как ни в чем не бывало разговаривавших мужчин.
- Похоже, наши мужья так увлечены беседой, что просто ничего не слышат, --  приподняв удивленно брови, сделала вывод дона Ноэмия. Она подошла к Мустафе и спросила у мужа:
-- Мустафа, что там происходит? Тебе не кажется, что на втором этаже что-то случилось?
-- Так сходи и узнай, в чем дело! – ответил затаивший обиду на жену, рассерженный Мустафа.
Но вскоре снова послышались громкие крики. Тогда и сидевшие на диванах мужчины замолчали и прислушались. Да, несомненно, кто-то с кем-то ссорился. Судя по голосам— Рания и Хадижа, хотя теперь уже были слышны возмущенные голоса и других женщин.
-- Что там такое? – вскочил с дивана Саид. – Опять Рания! Каждый раз Рания! Я разведусь с ней сразу же после  свадьбы Хадижи!
Саид, Амин и Мухамед поспешили вверх по лестнице. Уже подбегая к  комнате, где разгорелась ссора, они услышали:
-- …пусть Аллах прольет на тебя море слез!
-- Да прекратите же вы!
-- Хадижа, будь умнее!
-- Мерзавка!
-- Я ещё станцую на твоей могиле!
-- Замолчите обе!
-- Пусть тебя украдут в Марокко бедуины и отвезут в мешке на верблюде в пустыню, где закопают по самые уши! - кричала Хадижа.
-- Рания, отпусти Хадижу, ты ей лицо перед свадьбой испортишь!
-- Ты с ума сошла, Рания?
- Хадижа, перестань, отпусти её волосы!
Ворвавшись в комнату, мужчины застали на постели клубок из дерущихся тел, в котором мелькали руки, ноги, растрепанные волосы.
Фатима тянула Хадижу к себе, стараясь закрыть её от разъяренной Рании, пытавшейся острыми ногтями расцарапать обидчице лицо.
Латифа  с Зулейкой оттаскивали Ранию с двух сторон от Хадижи.
А в кресле у окна плакала проснувшаяся от криков месячная Бадра, охраняемая Муниром и Амиром, жавшимися у кресла, наблюдавшими полными ужаса глазами за матерями, участвующими в драке.
-- Прекратите! Немедленно прекратите! – прогремел голос Саида.
Это сразу же привело в чувства дерущихся. У Рании был разбит нос, из которого текла струйка крови . Она вытерла кровь,  проведя ладонью  над губами. У Хадижи от левого глаза  к уху тянулась кровавая царапина. Царапины от ногтей были и у Фатимы на тыльной стороне ладони, а у Зулейки порвалось золотое ожерелье, которое она теперь вытаскивала из-под распавшихся волос, тяжело дыша. Возле кровати на ковре блестело украшение, упавшее с головы Хадижи во время потасовки.
Мухамед при виде этой картины закрыл ладонями лицо. А Саид, осматривая поле битвы и её последствия на лицах, руках и одежде родственниц, не находил слов для того, чтобы прокомментировать увиденное.
Наконец, он решил пристыдить женщин:
-- Как вам не стыдно? Как вы посмели устроить драку в доме моего брата?
-- Это Хадижа начала, она стала оскорблять моего отца!!!- тут же стала оправдываться Рания.
-- Замолчи, Рания! Я не желаю слышать никаких объяснений и оправданий! Разберусь с вами потом, когда вернемся домой, и каждая из вас мне расскажет, что здесь произошло! Можете собираться, мы уезжаем домой!
-- Нет, Саид, нет! Пожалуйста, не уезжайте так быстро, - неожиданно обратилась к брату мужа  Латифа. -- Поверь, это досадное недоразумение. Останьтесь, не уезжайте сейчас Пусть все успокоятся, спустимся на кухню и попробуем пироги, которые испекла к столу наша невестка. Ведь вы ещё не пробовали её бестеллу и пахлаву.
Латифе очень хотелось погасить конфликт:
--Вы удивитесь, когда попробуете их, ведь у Халисы, оказывается, есть кулинарные секреты, и привычные пироги имеют в её выпечке оригинальный вкус. Пусть все помирятся между собой за столом, выпив нашего национального мятного чая! Мне плохо при мысли, что вы уедете из нашего дома, перессорившись!
Саиду тоже не хотелось заниматься выяснениями отношений с женами и их ссорой. И так было всё понятно. И ко всему прочему, он устал. Ему хотелось поговорить с братом, с Мустафой, даже с Амином— о родственниках из Сан-Паулу, с которыми давно не виделся. И поэтому при словах Латифы его ярость мгновенно ушла, как вода сквозь  сухой песок.
Но, чтобы не уронить себя в глазах жен, Саид строго сказал:
-- Я разберусь в причинах инцидента, но только дома. Сейчас сделаем так, как предлагает Латифа: спускайтесь вниз, выпьем чаю с пирогами и после этого поедем домой.
Саид вышел из комнаты. Следом за ним развернулся к выходу Мухамед, благодарно посмотрев на Латифу. Потом вышел и Амин, проворчав:
-- Сегодня день какой-то невезучий. Столько плохого произошло!
Фатима промокала чистой тканью царапину на лице Хадижи. Зулейка взяла на руки перепуганную Бадру, а её сын жался к её ногам. Мунир убежал за отцом, поняв, что матери не до него: Рания стояла, запрокинув голову к верху, чтобы кровь из носа не испортила её дорогое платье. Латифа, выглянув в коридор, позвала вполголоса Халису, которая в растерянности зашла в их с Амином комнату и теперь стояла там, не зная, куда ей идти и что делать.
«Вот это семейство! Не дай Бог никому  попасть в эту семью четвертой женой! Как я могла завидовать женам Саида? Первая жена выживет любую! При том, что Саид защищает от неё других жен.».
Из-за чего произошла ссора между Ранией и дочерью Саида, Халиса не поняла. Ведь она тоже вместе со всеми рассматривала фотографию молодого Саида, отметив, что в молодости Саид был очень похож на Амина сегодня. «Это значит, благодаря их сходству, можно предположить, что Амин в старости будет выглядеть, как Саид сейчас», - пришла она к выводу. Она представила себе высокого стройного мужчину с каштановыми волосами с проседью и золотым кольцом на пальце.. «Амин будет так же красив и привлекателен».
Потом, вспоминала Халиса,  они с Ларой Ноэмией отправились за чаем на кухню. И оставшиеся в комнате женщины тогда были спокойны. Что произошло в её отсутствие? Как поняла Халиса, ссора разгорелась между первой женой и дочерью Саида. «Наверно, обе хороши», - решила Халиса. Рания, конечно, та ещё змея, но и Хадижа не должна так разговаривать с женой отца, даже будь они ровесницами. А Саид, вероятно, позволяет дочери вести себя как той вздумается.»
Услышав голос матери Амина, молодая женщина поспешила к ней и вместе со всеми спустилась вниз. Хадижа и Рания сели подальше друг от друга и больше не ругались. Остальные сделали вид, что ничего не было.
Разложив кусочки бестеллы по тарелкам, Халиса только теперь смогла присесть на пуфик, выслушивая похвалы, которые неслись со всех сторон.
-- Мммм, как вкусно!
-- .. тает во рту..
--… какую специю ты добавила – открой секрет…
Жена Амина расцвела от удовольствия.
Казалось, все расслабились и забыли о недавно произошедшем скандале. Часть кухни просматривалась из зала через открытую  дверь, и Рания видела, как Саид, сидя с мужчинами на диване, откинувшись назад,  бросал настороженные взгляды в сторону  собравшихся за столом на кухне женщин. Она знала, что дома её ждет серьезный разговор с мужем, а, возможно, он опять произнесет фразу о разводе, и тогда это будет уже тритий развод, окончательный.
Но, хорошо зная мужа, Рания понимала, что до свадьбы ненавистной Хадижи Саид не станет разводиться, а потом она его задобрит и всё сгладит. Но какой дьявол тянул её за язык? Как Хадиже удалось спровоцировать её на ссору? И что теперь делать? Надо быть осторожнее!
Рании не верилось, что Саид сможет с ней действительно развестись. С Жади, например, он много раз ссорился и мирился, разводился и снова возвращал назад. И не развелся бы, если бы, и правда, она, Рания, на семейном совете не поставила остро вопрос о статусе Жади в их доме, чувствуя, что Жади не выдержит и откажется возвращаться к Саиду.
И как бы там не грозился Саид развестись и с ней, Рания верила, что это всего лишь угрозы!
Но она была   расстроена. Настолько, что благоразумие покинуло её снова, потому что при виде сияющего от похвал лица молодой жены Амина Рании захотелось вдруг испортить ей настроение. Стереть улыбку с лица толстушки. И если ей, первой жене Саида, предстояло сегодня плакать в подушку всю ночь, то пусть с ней плачет и кто-то ещё! Она тут же поняла, как можно это сделать. И при этом подставить под удар Хадижу, принеся её в жертву, как барашка..
Дождавшись, когда Халиса отнесет поднос с чаем и пахлавой мужчинам и вернется из зала, Рания, окидывая взглядом кухню, как бы невзначай спросила:
-- Латифа, как без помощи прислуги ты успеваешь приводить в порядок такой большой дом? Он, конечно, намного меньше нашего особняка, но всё-таки... У нас несколько слуг едва успевают сделать все домашние дела. А как ты справляешься с таким количеством работы?
-- Успеваю всё делать сама, не хочу ничего доверять посторонним людям. А теперь у нас в семье появилась ещё одна пара рук – у Амина есть жена, показавшая себя прекрасной хозяйкой.
--Но тебе не хочется иметь свободное время? Посмотреть по телевизору сериал, отдохнуть. Ты когда-нибудь отдыхаешь?
-- Ах, Рания, -- отмахнулась Латифа, – для меня главное—порядок в моем доме.
-- Одна невестка у тебя есть, но ведь когда-то Амин собирался брать четырех жен! Если бы у тебя было четыре невестки, твоя жизнь стала бы намного легче, - продолжала вести к задуманной цели разговор коварная Рания, предпочитая не замечать вытянувшегося лица у Халисы.
Потом она всё же задала вопрос и девушке:
-- Халиса, в твоем брачном контракте ведь нет пункта о том, что Амин не имеет права взять вторую жену без твоего согласия? Я поняла так, что Амин не согласился с этим пунктом и не стал подписывать брачный договор? Вот видишь, Латифа! У тебя вполне могут появиться ещё три бесплатных пары рук. Чем брать в дом прислугу, которой нужно ещё и платить!
О, Рания с удовольствие увидела, что её слова достигли цели —в глазах Халисы мелькнули злость и досада. Девчонка едва сдерживала себя, чтобы не ответить ей, ну-ну…  И она с удовольствием съела кусочек печенья,  которое так хвалили другие жены Саида.
-- Рания, давай поговорим о чем-нибудь другом, -- предложила Зулейка. Фатима также  подозрительно посмотрела на соперницу.
Латифа тоже заподозрила неладное и сухо сказала:
-- У Амина уже есть одна жена, он не думает жениться ещё на ком-то. Мой сын будет строить семью с Халисой.
Рания протянула руку к блюду с финиками, взяла несколько фруктов и заговорщицки произнесла:
-- А как же Эмми? Почему он не женился на ней? Пусть они и поссорились, но когда Амин вернулся после свадьбы в Бразилию, он мог бы успеть взять её и второй женой. Ведь у них была такая любовь! Амин сходил с ума по подруге детства Хадижи.
Зулейка ахнула. Хадижа  закатила глаза,  вообразив гнев отца. Латифа побелела, представив те проблемы, которые теперь начнутся в отношениях между сыном и невесткой. Она даже растерялась на мгновение, потому что не ожидала от Рании такого удара. Но потом ответила:
--Эмми вышла замуж, разве тебе об этом не известно? Она вместе с мужем  на днях уезжает в Арабские Эмираты. Там живет семья её мужа.
Фатима сузила глаза, моментально догадавшись о замысле интриганки. И  решила погасить назревающий конфликт, попыталась увести разговор в другую сторону, чтобы сорвать планы соперницы. Очень не хотелось, чтобы Рании удалось выполнить задуманное.
-- Хадижа, не могла бы ты попросить маму сделать для тебя несколько фотографий Рио-де-Жанейро с высоты Корковадо? Самира наверняка сфотографировала оттуда всё, что можно.  Мне тоже хочется увидеть Копакабану с высоты птичьего полета!  И вот ещё: почему бы нам не попросить твоего отца отпустить  нас на экскурсию? Я тоже хочу увидеть город с такой высоты, и в парке побродить, там красиво, я знаю.
Но Рания не дала Хадиже возможности ответить, задав вопрос:
-- Хадижа,  не знаешь, Жади купила  себе что-нибудь интересное из драгоценностей к твоей свадьбе? Или она придет на свадьбу своей дочери в одном из тех украшений, которые все видели ещё в Марокко, когда она была женой твоего отца? А может быть, она украсит свою шею одним из тех колье, которые подарила ей ты, а тебе – твой отец? Не стыдно ей будет?
-- Ты снова решила затеять скандал, Рания? – напрямик спросила её Фатима.
-- Может быть, отцу пожаловаться?- предложила Хадижа.
-- Давайте попробуем вот эти сладости! – поставила на стол ещё одно блюдо с печеньем Латифа. – И я предлагаю сварить всем кофе! С корицей и кардамоном, как в Марокко варит кофе Зорайда.
Фатима и Зулейка сразу же согласились, Хадижа не сводила глаз с бледного сосредоточенного лица Халисы – понятно, о чем думает жена её брата: хочет знать, кто такая Эмми. Какая же змея, эта Рания! Аллах , не допусти, чтобы в семье Фарида оказалась такая же стерва среди женщин!
А Рания, как ни в чем не бывало, продолжала:
-- Ты знаешь, Хадижа, в том Торговом Центре, где были сегодня Жади с Самирой, есть замечательный ювелирный магазинчик, на втором этаже, и там всегда найдутся очень даже  приличные украшения.
-- Халиса, вы  с Амином в каком из ювелирных отделов купили кольцо? Не там, случайно?—обратилась она теперь к замершей девушке.
-- Да, кажется, там, -- пересилив себя, вежливо ответила та.
--  Кстати! Я вспомнила: муж Эмми увозит её в Саудовскую Аравию, а не в ОАЭ, у него заключен выгодный контракт на работу в Джидде. Да, Хадижа? Ты рассказывала об этом, вернувшись со свадьбы Эмми!
Хадижа молчала. Она тоже поняла,  что Рания подводит разговор к новой ссоре, при этом желая выставить Хадижу обманщицей, которая за спиной у Амина побывала на свадьбе подруги, но ничего ему не сказала. Что о ней подумает жена Амина? Как отнесется сам Амин, когда узнает, что его обманывали, скрывая, что была свадьба у его любимой девушки, в отношении которой он строил планы?… Нет, она обязательно расскажет отцу, как Рания нарушила его запрет на рассказ о свадьбе Эмми.
-- Что вы так смотрите на меня? Саид запретил говорить о свадьбе бывшей невесты Амина только до тех пор, пока она не пройдет. Это чтобы не волновать Амина, и чтобы он не начудил что-нибудь, чтобы сорвать свадьбу. … А свадьба позади, вы все это знаете. И сегодня муж Эмми должен был отвезти её в тот самый Торговый Центр, чтобы купить ей оговоренное по брачному контракту золото.

Другие жены Саида молчали, как и Хадижа, боясь сказать хоть слово, ведь Саид может очень разозлиться, если узнает, что заговорили на запретную тему. Но Рания и не думала останавливаться:
--Халиса, вы с Амином не встретились там с Эмми и её мужем? Ты не видела там девушку- блондинку с волосами, как у Фатимы, только не крашеную, а натуральную блондинку? Конечно, если её муж не надел на неё паранджу. Он родом из очень религиозной семьи, как мне рассказывали по телефону родственники.
Халиса немедленно вспомнила арабскую семью, дорогое ожерелье на шее светловолосой молодой женщины, сцену ревности, когда араб заставил жену накинуть на голову никаб… И только теперь до Халисы дошло: а к кому приревновал тот мужчина свою блондинку? Пока Халиса рассматривала украшения на витрине, Амин стоял за спинами арабов. Так это из-за Амина так разнервничался араб? Неужели все знают про отношения Амина с той арабкой? А её муж ни слова ни сказал Халисе, что встретил знакомую.
Халиса почувствовала, как начала кружиться голова. Нет-нет, она потом всё обдумает. Сейчас не стоит показывать свою растерянность перед зловредной женщиной.
Как много всего она узнала сегодня за один вечер! Сколько сделано открытий! У Амина была невеста! Они поссорились, и он женился на ней, Халисе, а его бывшая невеста тоже вышла замуж. Вот то, что тяготило Амина и не давало ему принять жену! И хорошо, что муж этой самой Эмми увезет соперницу из Бразилии.
Эти мысли пронеслись в голове Халисы, не замечавшей, что Рания наблюдает за выражением её лица. «Всё! Дело сделано! Теперь Амина ждут долгие расспросы и выяснения отношений с женой, которой будет не до кулинарных изысков»,--  усмехнулась Рания. Теперь она была довольна.
О второй жене Мухамеда Рания всё же рассказывать не посмела. Латифа и так всё скоро узнает. К тому же Латифа никогда не ссорилась с ней и не причиняла обид, даже будучи в своё время на стороне Жади. Поэтому злоязыкая жена Саида решила не трогать её.
Вскоре Саид собрался уезжать. Латифа уложила оставшееся печенье в пакеты, чтобы Хадижа забрала его с собой. Женщины накидывали на голову платки, пряча под ними украшения, чтобы не подвергать себя риску, проезжая по ночным улицам Рио.
Пока женщины собирались и прощались, Саид и Мухамед вышли  из дома и обнялись.
Улица ещё не была безлюдной. Окна бара доны Журы ярко светились.  За столиками сидели припозднившиеся посетители. Не было видно ни Аниньи, ни хозяйки заведения, где подавали спиртное в опасной близости к дому Мухамеда, к великому его сожалению и досаде из-за подобного соседства.
Но парень из бара крутился возле столиков, держа тряпку в руке. Когда же работники этой женщины отдыхают?  Мухамед заметил, что их появление  вызвало живой интерес у Базилио. «Вот несносный любопытный мальчишка!» Но вслух спросил у брата:
-- Саид! Как ты терпишь такие скандалы между женами? Как часто они дерутся? Аллах! Брат, это ужасно, если тебе приходится постоянно терпеть их ссоры и драки!—Мухамед вознес руки к небу, держа в одной руке четки и закатывая глаза.
Саид в ответ отрицательно покачал головой.
-- Нет, ты же знаешь, как я не люблю ссор в своем доме! Никогда не понимал дядю Али, который при всей мудрости не мог справиться с одной из своих жен – с Дунией. Мы живем тихо и мирно. Такое, как произошло сегодня, случается очень редко. Но в моей семье назрели перемены. Рания мутит воду, портит отношения в доме. Может быть, не возьми я ещё двух жен после развода с Жади, она так и оставалась бы хорошей женой. Но сейчас с ней что-то происходит, с каждым днём она становится несносней. Я собираюсь с ней разводиться. Устал от неё.
-- Брат! Не могу себе представить, что тебе приходится выносить, живя с тремя женами. В моей семье никогда не было скандалов.  Моя жизнь текла много лет спокойно и счастливо. Если бы ни Самира…
-- Мухамед, ты взял вторую жену, --- напомнил ему в полголоса Саид. – Приготовься к тому, что и тебя ждут неспокойные времена, когда Латифа узнает правду. А тем более – если ты решишь привезти вторую жену из Феса в Бразилию.
-- Не напоминай мне об этом! – поспешно отмахнулся Мухамед.- Для чего мне привозить Лейлу в Сан-Криштован? Нет-нет!
-- Но постарайся, чтобы не случилось никаких скандалов перед свадьбой.
-- Я помню, Саид!
-- И ещё: ты обратил внимание на слова Хадижи о том, что твоя дочь снова пишет статью? Что нас ждет на этот раз? Если она опять затронет какую-то острую тему, не миновать нового скандала, а то и отмены свадьбы.
-- Но что я могу сделать, Саид? Моя дочь ушла из дома, она не уважает своего отца!
-- Я понимаю, -- с досадой произнес Саид, вложив руки в карманы. – Но я знаю, что Жади может повлиять на твою дочь. Я попрошу Хадижу позвонить, и сам скажу  её матери, чтобы проследила за тем, какую статью напишет её племянница. Если, конечно, Жади захочет попасть на свадьбу. Я хорошо знаю её слабое место.
-- Правильно, брат! – они снова обнялись, а из дома тем временем уже выходили на улицу женщины с детьми и размещались в подъехавших машинах Саида Рашида. Амин с матерью и Халисой тоже вышли проводить гостей.
Потом, когда гости уехали, женщины вернулись в дом, а Мухамед решил отвести Амина в сторону, к дверям магазина, а, возможно, и зайти внутрь, чтобы поговорить с сыном. Ему необходимо было сделать это, чтобы обсудить то, что его, как отца, задело за живое. Например, почему Амин поддержал Хадижу в желании узнать, что случилось в городе с Жади и Самирой? Самира не была прощена, так как же его сын осмелился пойти против воли собственного отца, когда…
Амин шел за отцом, слушая его замечания и думая, как ответить. Ведь это же его отец!
Но разговор отца с сыном был прерван Базилио, внезапно оказавшимся рядом.
-- Синьор Мухамед, а где ваша вторая жена?— с глупой ухмылкой , как бы стесняясь, спросил он. -- Почему вы не привезли её с собой из Африки? Я слышал, как дона Жура болтала с доной Ноэмией про то, что вы женились месяц назад. Вы привезете жену сюда? Когда?
На лицах Амина и Мухамеда, вероятно, отразилось нечто такое, что Базилио тут же попятился со словами: «Да я просто так спросил! Интересно же! Говорят, она моложе Самиры!» и немедленно ретировался за угол бара.
-- Какой болван!— возмутился Амин.
-- Как он узнал об этом? – простонал его отец. – Дона Ноэмия! Почему у женщин такие длинные языки?!
Мустафа с женой ушли, распрощавшись, ещё до отъезда Саида. Иначе Мухамед не преминул бы высказать родственнику как мужу этой женщины своё мнение о её болтливости! Мустафа не научил эту бразильскую одалиску ничему!
Он, оглянувшись на дверь дома, обнял сына и повел в магазин, подальше от чужих ушей. Ведь услышал как-то Базилио то, что для него не предназначалось, а было просто женскими сплетнями между несносной доной Журой и такой же вредной женой Мустафы Ноэмией, которая мужа ни во что не ставит.
Ни Амину, ни Мухамеду в голову не пришло посмотреть вверх, на балкон, где стояла полумертвая от убийственной новости Латифа. Она вышла посмотреть, куда отправились её мужчины, а вместо этого вдруг услышала то, во что сначала не могла поверить. Смысл слов, сказанных Базилио, как будто не доходил до её сознания.
Но когда услышанное просочилось в её мозг, Латифа почувствовала, как темнота вокруг неё стала ещё плотнее. Жена Мухамеда не видела больше света уличных фонарей, не слышала звуки музыки самбо из бара и криков разгулявшихся туристов, забредших в Сан-Криштован. Она потеряла сознание и сползла бы на каменный пол балкона, если бы Халиса, вовремя оказавшаяся за её спиной и тоже услышавшая слова какого-то человека из темноты о второй жене Мухамеда, не подхватила несчастную свекровь, не давая ей упасть.
- Лара Латифа! Что с вами? Очнитесь! – испуганно  причитала Халиса, не зная, что ей делать дальше. Осторожно опустив мать мужа на пуфик, стоявший тут же на балконе, она быстро принесла воды и побрызгала на лицо Латифы, что не возымело никакого действия. Потом принесла средство от обморока, которым второй раз за вечер ей пришлось воспользоваться. «Живя в этой семье, стоит иметь крепкие нервы. Если Лара Латифа будет так часто терять сознание от дурных известий, то для её здоровья всё может плохо закончиться».
Наконец, Латифа открыла глаза.
-- Всё будет хорошо! – тут же подбодрила невестка, боясь, что матери Амина может снова стать плохо. – не слушайте разные сплетни, свекор сам всё объяснит!
-- Халиса…, ты знала о том, что отец Амина взял вторую жену?
-- Да, Лара Латифа, -- опустив глаза, призналась  невестка.
-- Почему же никто мне ничего об этом не рассказал? Так вот почему Мухамед так задержался в Марокко, не звонил, чтобы ничего о себе не сообщать!.. – и Латифа застонала от охватившей её душевной боли.
-- Амин запретил мне рассказывать об этом. А ему не разрешил отец. Сид Мухамед сам хотел всё объяснить.
- Как это могло случиться? Почему даже Зорайда ничего мне не сообщила? А Жади? Самира знает об этом? – растерянно спрашивала сама у себя Латифа.
С сочувствием глядя на мать Амина, Халиса ответила:
-- Думаю, об этом узнали все, но боялись говорить вам, чтобы не расстраивать раньше времени. Ведь ничего нельзя было сделать, чтобы предотвратить свадьбу. Это произошло очень быстро. Всё провернул Сид Абдул , по словам Амина. Его отец опомниться не успел, как  Лейла стала его женой.
-- Что тебе известно об этой женщине, Халиса?— убитым голосом спросила свекровь.
-- Это моя очень дальняя родственница. Ей 18 лет. Она из очень бедной семьи, строго соблюдающей все традиции, живущей в маленьком городке под Мекнесом. Она не образованная, не умеет даже читать, потому что отец не позволил ей ходить в школу. Одним словом… не думаю, что невесту кто-то спрашивал о желании выйти замуж, как это и бывает в таких семьях.
-- И что же было после свадьбы? Тебе известно? Откуда Амин узнал об этом?
-- Свекор звонил Амину на сотовый, и не раз. Некоторые подробности мне рассказали родственники из Сан-Паулу. Ведь мы с Амином уехали к ним перед Новым годом, а вернулись почти две недели спустя. Я даже разговаривала с женщиной, которая побывала с мужем на свадьбе свекра и Лейлы, которая состоялась ещё 31 декабря. Эта женщина вернулась в те дни в Бразилию, от неё я и узнала, как всё произошло.
- Мухамед оставил эту женщину в Марокко или привез в Рио, но поселил её отдельно?— не смотря на неловкость, тихо спросила Латифа.
-- Мои родственницы говорили, что Сид Мухамед купил второй жене дом. Совсем ветхий дом, в том же районе, где находится и купленный им склад. Он в спешке сделал ремонт, но ему не хватило денег, чтобы довести до ума весь дом. Лейлу он не собирается привозить в Бразилию!
-- Почему он так поступил со мной? – застонала, плача, Латифа.
-- В роду Амина, как я поняла, многоженство – обычное явление. Все мужчины имеют несколько жен. Мой муж так объяснил мне. Рано или поздно, но появляется вторая жена, - пояснила Халиса, вдруг вспомнив с обидой, что та же свекровь ни слова не сказала ей о том, что у Амина была невеста, которую он надеялся взять второй женой.
Аллах! Как же для неё всё удачно сложилось! Соперницу выдали замуж, она уедет из страны, все препятствия между Амином и ею, Халисой, теперь исчезнут. Но мать Амина не стала бы отговаривать его от второй жены! Разве мать пойдет против желания любимого сына взять второй женой ту, с которой у него была «большая любовь», если верить словам Рании.
«Алхамдуллилах! Какой ужасной участи я избежала! Если бы та девушка стала второй женой, Амин любил бы её больше, чем меня!»
И вот как судьба обошлась со свекровью, которая сама стала уже не единственной женой у свекра. Но Халиса не испытала при этой мысли злорадства. Она хорошо понимала, что чувствует Лара Латифа, и в её собственную душу вполз страх перед тем, что Амин может тоже взять вторую жену. Пусть это будет и не Эмми.
Пока Латифа плакала, вытирая слёзы тонкими пальцами, Халиса обнимала мать мужа, выражая сочувствие. Но думала: «Надо во что бы то ни стало узнать об Эмми. Кто такая? Как выглядит? Как давно Амин влюблен в неё? Рания сказала, что Эмми – подружка Хадижи с детства? Значит, в семейном фотоальбоме должны быть фотографии праздников, на которых может быть и эта девчонка рядом с Хадижей. Или даже рядом с Амином. Рания говорила, что Эмми – блондинка? Да, точно, в магазине у арабки были красивые густые светлые волосы. Если, конечно, это была она… Спросить у Амина? Легко представить, какой будет его реакция. Нет… надо поискать фотографию Эмми в вещах Амина. Могу поспорить – она обязательно найдется, и не одна!».
Амин с Мухамедом всё не возвращались. Но Халиса предложила свекрови уйти с балкона  вернуться в комнату. Пока мужчины не заметили их на балконе, куда в первый же день своего возвращения Мухамед строго запретил выходить, передав свой запрет через Амина. Возможно, Сид Мухамед был прав: Халисе показалось, или под деревом у бара стоит какой-то парень, подняв голову и прислушиваясь? Вдруг он услышал плач лары Латифы? Говорили они тихо, а вот то, что свекровь плачет, может стать темой для разговоров для  местных сплетников. Ведь узнал же каким-то образом кто-то о женитьбе сида Мухамеда.
Эти доводы и привела Халиса, уговаривая Латифу вернуться в комнату. Свекровь согласилась. Она поднялась с пуфа, пошатываясь, вошла в комнату. Потом повернулась к Халисе и попросила:
-- Халиса, пожалуйста, не говори никому о том, что я знаю правду. Я ничего не хочу сейчас выяснять у мужа. Подожду, когда он сам решит мне всё рассказать. А главное – я хочу всё обдумать. Моя жизнь теперь изменится. Но пока я собираюсь сделать вид, что мне всё ещё ничего неизвестно.
- Да, конечно, положитесь на меня! Я ничего не скажу даже Амину.
Халиса проводила свекровь  и оставила в её комнате, а сама отправилась на кухню проверить, всё ли там в порядке. Потом поднялась в их с Амином спальню и осмотрелась.
-- Я воспользуюсь тем, что Амин завтра уйдет работать в магазин, тогда и проверю все вещи, шкафы и ящики. Мне и в голову не приходило так сделать за месяц, который уже прожила здесь. Но мне и нечего было искать. А вот теперь я знаю, что надо делать. Сегодня поздно заниматься этим, ведь Амин может  появиться в любую минуту.
Халиса почему-то была уверена, что, когда она найдет фотографию соперницы, то, рассмотрев её до мельчайших деталей, сможет понять, что Амин нашел в той девушке, чего нет в ней самой, а значит, найдет ключ к сердцу мужа. Она улеглась в постель и стала ждать возвращения Амина.
… Латифа же сидела перед туалетным столиком, глядя на себя в зеркало. Ей всегда казалось, что за двадцать пять лет она почти не изменилась. Она не располнела, как Мухамед. Не было и морщин, которые часто появляются у женщин, которым уже за сорок. Латифе сорок два года. У её ровесниц из числа знакомых и родственниц уже давно появились внуки. Но Латифа чувствовала себя молодой. Наверно, это было связано с восхищением ею Мухамедом, который сумел внушить, как она ещё молода и красива.
А вот теперь она видела отражение в зеркале, которое выдавало её возраст. Но дело не в этом. Даже не в том, что вторая жена оказалась моложе их с Мухамедом дочери. Как Мухамед мог решиться взять вторую жену?!! Вот что поразило Латифу. То, чего она так боялась всю жизнь, всё-таки произошло! Вот и принесли её в жертву как барашка! Значит, Мухамед всё-таки отважился взять себе молодую жену, увидев, что Латифа состарилась? Или всё-таки его обвел вокруг пальца дядя Абдул?
В голове Латифы крутилось столько разных вопросов. Но кто сможет дать на них ответ? «Завтра я поговорю с доной Ноэмией. Схожу к ней в кафе и позвоню оттуда Жади. Расспрошу и её. И, наверно, стоит позвонить в Фес и поговорить с Зорайдой. Она не сможет солгать или утаить от меня правду. Пусть расскажет мне обо всём. Они молчали, думая, что я ничего не знаю. Но теперь мне всё известно. Они мне должны рассказать, как это произошло».
Что теперь ждет Латифу? Она повернулась к постели и представила Мухамеда рядом с другой женщиной. Почувствовав отвращение, Латифа с горечью сказала себе:
-- Понятно, почему Мухамед так не хотел возвращаться  из Феса. Ему понравилось быть мужем 18-летней девушки. Он вернулся и притворился, что болен. Поэтому и не исполнял супружеские обязанности даже после такого длительного отсутствия! Так думала я, но дело, оказывается, вовсе не в его болезни!  Раз так, жены у него здесь не будет. Я не стану показывать вида, что мне уже всё известно, но после другой женщины мне с ним быть вместе противно! И мне надо будет принять решение, как жить дальше…
Она быстро приготовилась ко сну, легла спать, приняв снотворное и положив  флакон с лекарством на прикроватный столик. Оставила включенным  отбрасывающий слабый свет маленький медный светильник у самой двери, чтобы муж не споткнулся и даже  не упал в темноте, как бегемот, зацепившись за край ковра, как это часто с ним случалось.
Несчастная Латифа  повернулась на бок, отвернувшись от половины кровати, на которой спал муж, надеясь на то, что Мухамед поймет, что она приняла лекарство и не станет её будить. Потом крепко уснула,  не услышав, как возвратился неверный муж, нарушивший данное ей много лет назад обещание.

увеличить

увеличить

увеличить

0

12

8 Глава 3 ЧАСТЬ 3
Жади звонит в Фес.  Самира узнает правду.

…  Когда машины Саида выбрались из Сан-Криштована, электронное табло у станции метро показывало время 23-10 и температуру воздуха +36*. Был на редкость душный жаркий вечер, не смотря на прошедшую днём грозу и поздний вечер. В машине женщины задыхались в хиджабах, закрывавших голову и плечи. Но опустить стёкла было бы безумием. Кондиционер же не справлялся или был не исправен – Саид решил, что в этом шофер будет разбираться завтра. А пока Хадиже и Фатиме приходилось терпеть. Мунир спал, прижавшись к Хадиже.
Саид же ослабил узел галстука и раздумывал о новых проблемах, глядя на  мелькавшие за окном огни баров и модных ресторанов, ночных клубов и дискотек, когда машины уже неслись по центральным улицам в район Копакабаны.
Хадижа как будто услышала его мысли и сказала:
-- Отец, представляешь, Самира начинает работать в  журнале для студентов и пишет самую настоящую статью. Сегодня они с мамой ездили по городу, собирали материал о главных достопримечательностях Рио-де-Жанейро. Как сказала маме Самира, прежде всего—это фотографии. Но она так расстраивалась, что мама согласилась везде побывать только днём. Но ведь самые эффектные фотографии – ночные. Самира так переживала, что упустит возможность сфотографировать ночной город. Но мама решила не рисковать, отказалась даже от вечерней поездки. А Самира думает, что в сумерках могли бы получиться отличные и редкие фотоснимки. Но…
Хадижа продолжала болтать о Самире и Жади. Саид слушал её «в пол уха», выяснив главное. Да, действительно, этот город красив не только днем, но и ночью. В свете неоновых огней и красочных вывесок он ничуть не уступает крупнейшим городам Европы  Америки. Саид  смотрел на разбросанные по городу, кажущиеся в темноте черными горы, местами покрытые маленькими огнями домов расположенных на склонах фавел.  В какой-то момент он увидел поднявшуюся высоко к  небу гору Корковадо с подсвеченной аппаратурой Статуей Христа  наверху холма. кажущейся  маленьким крестиком. Иисус, сын Божий, пророк, который есть и в исламе.
И вот тогда Саид понял, откуда подстерегает его семью опасность в ненаписанной ещё статье Самиры, если она начнет дискуссию, затрагивающую религию. Неважно, какую именно – христианскую или мусульманскую. Вот где уязвимое место в такой статье. Эта девчонка вполне способна найти острые углы даже в теме о безобидной экскурсии для туристов по городу. Жади  необходимо позвонить, причем, не откладывая разговора до завтра. Решено, он сделает это сразу, как только они приедут домой. Хадижа может позвонить матери, а потом даст ему трубку для разговора.
Не только Саид с интересом рассматривал ночной город, но и Фатима прижалась к стеклу и смотрела на блестевшие вдали  воды залива Гуанабара, на четкую линию небоскребов, выстроившихся  вдоль берега океана. Вот и авеню Атлантика, по которой почему-то решил вести машину их шофер.
Видно было, что берег на пляже Копакабана вовсе ещё не пустынен,  любители волейбола и футбола ещё не разошлись. По дорожке вдоль пляжа прогуливалось много людей. Пляж был ярко освещен прожекторами. В их лучах белоснежный песок казался ещё белее, контрастируя с чернотой гор. На берег накатывались из непроглядной тьмы высокие  волны, а небо и океан слились воедино.
Потом машина повернула на знакомые улицы, и Фатима оторвалась от окна автомобиля только тогда, когда уже вот-вот должна была показаться  вилла Саида.

… Войдя в дом, Саид прежде всего направился в кабинет, попросив заглянуть к нему Хадижу, но был остановлен Ранией.
-- Сначала ты мог бы поговорить со мной. Ведь это я первая жена, -- сказала она, думая, что Саид решил начать выяснение  случившегося в доме брата происшествия с разговора с дочерью, не доверяя никому из жен.
Саид с недовольным видом повернулся:
-- Я счёл нужным отложить разговор со всеми вами до завтра. Я устал и хочу поскорее отправиться спать.
-- Но ты же собираешься поговорить с Хадижей…
-- Рания, отправляйся в свою спальню! – ответил Саид, решив, что этот разговор надо поскорее  заканчивать.
-- Я не хочу, чтобы твоя дочь меня оговорила, вот и всё! – бросила первая жена.
-- Иди спать! – резко сказал Саид.
-- А в чьей спальне ты будешь сегодня ночевать? Я никак не могу сообразить, когда чья очередь, в какую ночь к кому из жен ты приходишь… Может быть, сегодня ты останешься у меня, Саид?—заискивающе спросила она, взяв мужа под руку, заглядывая в глаза.
Но Саид выдернул руку и направился  к лестнице, бросив только:
-- Рания, после того, что ты сегодня устроила, ты ещё надеешься на что-то?
Ночевать он собирался в комнате для гостей. Если честно, он так устал от споров и интриг в семье, что решил дать самому себе выходной от всех жен. Вот только поговорит сейчас с дочерью!

Хадижа вошла в кабинет следом за Мириам, которая принесла хозяину поднос с чаем. Когда чай был разлит по медным стаканчикам, а Мириам удалилась из комнаты, Саид взял стакан и начал пить мелкими глотками, не зная, как приступить к разговору. Но Хадижа сама сделала за него то, о чем он только собирался попросить.
- Отец, можно мне позвонить маме перед нашим разговором? Пока ты допиваешь чай? Я только спрошу, как у неё дела.
-- Конечно, Хадижа, позвони, -- с облегчением сказал Саид.

Ооооооооооооо
Незадолго до этого Жади и Самира пришли на кухню перекусить, ведь ужин Самира проспала. Теперь девушка чувствовала себя вполне здоровой.
-- Как хорошо, что температура упала, может быть, и простуда не разовьется дальше! Ешь, Самира, вот нарезка сыров, булочки, отбивные с соусом. Мы с тобой не ели с тех пор, как в кафе возле Сахарной Головы взяли по мороженому и соку.
-- Тетя Жади, а Хадижа не звонила? Мне показалось сквозь сон, что вы разговаривали по сотовому с ней.
- Да, Хадижа беспокоилась из-за нас. Они видели нас из машин в таком виде, что решили, будто нас ограбили.
Самире стало смешно, она сказала:
-- Если бы они знали, в какую историю мы попали!
-- Они знают, я рассказала Хадиже о том, что с нами случилось. Иначе она просто не поверила бы, потому что она позвонила не из простого любопытства. У них тоже произошло кое-что…
Самира застыла, не успев донести до рта вилку с наколотым на неё кусочком сыра
-- Что? Расскажите, тётя Жади!
Опасаясь, что племянница будет расстроена рассказом о неприятностях, свалившихся на её близких родственников, Жади хотела бы говорить об этом не сейчас.
-- Сначала поешь, Самира. Ты голодна, ведь так? А потом я тебе всё расскажу, и вообще — нам предстоит кое-что обсудить.
Самира помедлила, но решила прислушаться к просьбе Жади. Она быстро доела то, что лежало на её тарелке, и выпила предложенный сок.
-- Всё! На ночь я никогда много не ем, иначе буду плохо спать, а потом на лекциях не смогу сосредоточиться, если не смогу выспаться. Рассказывайте, тётя Жади!
-- Тогда слушай: вот что мне сообщила сначала дона Ноэмия, а затем и Хадижа…
И Жади рассказала об ограблении, которому подверглись её брат с молодой женой, и отобранном у них дорогом кольце, и о том, что, увидев Самиру и Жади в грязных, мокрых и изорванных вещах, жены Саида (Рания, конечно! Ещё и позлорадствовала, наверное!) предположили, что нечто подобное случилось и с ними. Ведь ихувидели в том же ТЦ Амин и Халиса.
-- Боже мой! Мне даже страшно стало, как только я себе нарисовала эту картину! Какой опасности подвергались сегодня мой брат и его жена!
-- Да, Самира! Вот видишь, их ограбили в центре города, днём! А что творится на улицах вечером, а тем более — ночью! Если дорога жизнь, в такое время лучше вообще  находиться дома.
-- Амин столько работал в своем магазине, так много трудился, чтобы заработать деньги, которые потратил сегодня на какое-то кольцо! Это неразумно! Для чего женщине нужно столько украшений? Не лучше ли потратить деньги на поездки, чтобы увидеть мир, побывать в других странах?
-- Знаешь, Самира, я с тобой согласна! Я думаю так же, как и ты! Скоро Лукас уезжает в Европу, а затем в Россию. Мне тоже было бы интересно побывать там. Но свадьба Хадижи для меня дороже этой поездки, конечно. Я не равнодушна к золоту, как любая восточная женщина. Но знаешь,  теперь, когда я не живу в нескольких стенах, как это было в доме Саида, я поняла, что есть много интересного и более ценного, чем золото и драгоценности.
-- Да, свобода, возможность увидеть мир, жить, имея право выбора, -- продолжила её мысль Самира. Жади одобрительно улыбалась.
- А как мои родители? Что слышно о них?
Жади замешкалась с ответом, сомневаясь, стоит ли раньше времени посвящать племянницу в дела матери и отца. Но Самира уловила её растерянность и теперь настаивала, желая узнать правду.
-- Что происходит в доме родителей? Моя мама здорова? Почему отец не звонил ей так долго из Марокко?— задавала Самира всё новые и новые вопросы.—Тётя Жади, что вы скрываете от меня? Я уже не маленькая, и вижу, что случилось что-то, о чем вы не хотите говорить.
Вздохнув, Жади подтвердила:
-- Да, Самира, так и есть. Но я знаю, что ты будешь очень расстроена, когда услышишь то, о чем ты просишь меня рассказать.
-- Что? Что с моими родителями? – взмолилась девушка.
Тогда Жади не стала больше скрывать от неё правду и рассказала о том, что её отец в Марокко ещё раз женился,  и теперь Латифа – первая жена, а в Фесе живет вторая жена Мухамеда.
-- Что?!! Не могу поверить! Как отец осмелился поступить так с моей мамой? Она всегда говорила, что ещё после свадьбы отец дал слово никогда не брать вторую жену. Как он мог нарушить данное слово?- у Самиры на глазах выступили слезы.
-- Однажды это едва не случилось. Помнишь, когда дядя Абдул сосватал твоему отцу Зулейку? Тогда твоя мама с помощью Зорайды смогла предотвратить свадьбу. А в этот раз дядя Абдул сделал всё так быстро и действовал тайком даже от дяди Али, что даже вездесущая Карима не смогла узнать точно, берет ли твой отец вторую жену, или это всего лишь сплетни—вечные «обитательницы» медины Феса.
-- Как? А дядя Али был на свадьбе моего отца? И была ли свадьба?—продолжала расспрашивать потрясенная Самира.
-Хмм, -- горько усмехнулась Жади.— Конечно, свадьба была. При чем – богатая свадьба, потому что Мухамед не решился ударить «лицом в грязь» перед знакомыми торговцами. Хотя и взял жену из очень бедной семьи. А дядя Али узнал о случившемся, будучи в Марракеше в гостях у родственников, которые и собрались ехать как раз на свадьбу Мухамеда, но со стороны невесты. Представляешь? Но дядя Али вывихнул ногу и вынужден был отлеживаться у родственников в Марракеше, а Зорайда и Карима были вместе с ним. Поэтому на свадьбу они не попали.
-- Но кто она — вторая жена отца? Кто она такая?
-- Я звонила в Фес и разговаривала с Зорайдой. Твой отец, не имея смелости сообщить правду твоей матери,  привел эту женщину в дом дяди Али, чтобы посоветоваться с ним, как поступить. Мухамед хотел, как мне сказала Зорайда, чтобы дядя Али первым поговорил с твоей мамой, уговорил бы принять её вторую жену. Вот так, Самира.
-- Как это?!! Бедная мама! Как она себя чувствует после такого предательства?
-- Она ещё ничего не знает! Во всяком случае, не знала, когда я разговаривала сегодня с доной Ноэмией. Твой отец вернулся в Рио один, но так и не посмел рассказать о второй жене. А, кроме того, Саид и дядя Али посоветовали ему, как я поняла, ничего теперь и не рассказывать – до свадьбы Хадижи. Они боятся, что у твоей матери будет шок от такой новости, и она может потребовать развод, что вызовет скандал, и этот жених… Фарид ..может отказаться стать мужем Хадижи. Не понимаю, почему Саид так держится за Фарида. Неужели это лучшая партия для нашей дочери?
-- Это я виновата – и в прошлый раз отец решился уехать в Марокко за второй женой из-за моего отказа носить платок. И в этот раз, наверно, из-за статьи. Той, которая вызвала такой скандал в Фесе. Если бы я только знала!
-- И что? Ты , выбрав профессию журналистки, всю жизнь собираешься оглядываться на кого-то?
-- Но я навредила моей матери! Мама меня не простит за то, что по моей вине отец взял ещё одну жену!
-- Это не так, Самира! Не думай так о Латифе. Она очень тебя любит и страдает от мысли, что тебя нет рядом! А твой отец… он, я думаю, сам никогда не решился бы выбрать вторую жену, если бы дядя Абдул не подтолкнул его к этому, когда Мухамед был зол на тебя и Латифу из-за статьи, а дядя Абдул воспользовался и быстренько сосватал невесту, и сделал всё так, что твой отец не мог отказаться. Думаю, что всё так и произошло! Во всём виноват дядя Абдул!
-- Как мама сможет перенести это известие? И я не могу быть рядом с ней!
-- Самира, мне сказала Зорайда, что после того, как разъедутся гости после свадьбы Хадижи, состоится семейный суд. На этом настаивает дядя Абдул. Как раз потому, что  твой отец до сих пор не рассказал Латифе о второй жене. Дядя Абдул хочет не только того, чтобы Латифа узнала, что она теперь не единственная жена Мухамеда, но и приняла эту девчонку, как положено в соответствии с обычаями, понимаешь?
-- Девчонку?!!- поразилась Самира.- Какую девчонку? Тётя Жади, вы так и не рассказали об этой женщине! Что о ней известно?
-- Известно вот что, - горько вздохнула Жади. – Вторую жену зовут Лейла. Ей 18 лет, хотя Зорайда подозревает, что ей может быть и 15-16 лет, она же из глубокой провинции, где не особенно следят за соблюдением точности в документах. Но на вид ей дет 16, не больше. Невысокая, очень худенькая. Какая-то забитая, как выразилась Карима. Вряд ли она сама захотела стать женой твоего отца. Выбрали родители с подачи дяди Абдула. У него огромный опыт в сватовстве. Её мнения никто и не спрашивал, отец приказал выйти замуж – и она стала женой Мухамеда.
-- Ей меньше лет, чем мне? Как отец может спать с женщиной моложе собственной дочери?
-- Это Марокко, а там у родителей, выдающих замуж дочерей, другие представления о браке. Не такие, как в Бразилии.
- Но если ей всего 16 лет, или даже 14??? Она же ещё ребенок?
- Самира, как будто ты никогда не слышала о ранних браках. И не только в Марокко. И в Бразилии это тоже проблема.
-- Но о чем думал отец? Он же видел невесту перед свадьбой или нет?!! Как он мог согласиться? Ведь столько женщин старше 30 лет, никогда не бывавших замужем, из которых дядя Абдул мог выбрать невесту! Это ненормально!— возмущению Самиры не было предела.
- А ты представляешь, что чувствовала эта девочка, когда оказалась женой твоего 45-летнего отца? У неё нет больше шансов встретить любимого человека. Если только ей не внушили родители, что она должна будет любить своего мужа. В конце концов, сорокалетний Саид женился на Рании, когда ей тоже исполнилось 18 лет. Она была старше Хадижи всего на 8 лет. И третья жена Саида — Фатима – тоже молода. Ей лет 20, как я поняла. Рания полюбила Саида, и так, что стала бороться за него. Но мне не верится, что в Мухамеда можно влюбиться.
-- Зато он может полюбить эту девчонку!
- Твоя мама красивая, она совсем не состарилась. Я всегда была уверена в том, что Мухамед любит твою маму. Не думаю, что он полюбит другую жену так же, как Латифу. Твой отец будет только заботиться о второй жене.
- Сомневаюсь, тетя Жади. Я не раз наблюдала в университете, как  пожилые преподаватели увлекались красивыми студентками!
--Знаешь, Самира, прожив столько лет вместе, сложно вычеркнуть прожитые годы из жизни. Даже я привыкла и по-своему приняла Саида. Если бы он не привез меня в Бразилию и не подтолкнул бы меня к Лукасу, разбудив во мне почти угасшие к тому времени чувства,  я продолжала бы до сих пор спокойно жить в Марокко, как твоя мама с Мухамедом.
- Вот именно, тетя Жади! Маму связывает с отцом привычка. Но, может быть, с появлением молодой жены его увлечет новизна. Он поймет, что любви нет. А к этой Лейле может начать испытывать чувства, которые давно ушли из жизни с мамой. Эта девчонка может вытолкнуть маму из жизни отца!
-- Нет, Самира! Такая любовь, которая связывает твоих родителей, не исчезает вот так просто. Зорайда мне сказала, что твой отец, будь на то его воля,  готов был бы даже вернуть Лейлу её родителям, если бы это не стало причиной огромного скандала.
-- Я представляю себе любовь иначе, чем мои родители.  Для себя я хочу такой любви, как у вас с Лукасом. На меньшее я не согласна. Если нет, то лучше я отдам всю себя  карьере журналистки. И буду ждать настоящую любовь!
-- Не думай о плохом. Родители могут договориться, если твоя мама сможет понять и простить твоего отца! Кто любит, тот прощает. Тогда … она примет вторую жену, -- как-то неуверенно закончила Жади.
-- Я не хочу, чтобы моя мама принимала эту женщину! Не хочу такой судьбы моей маме! Она будет чувствовать себя униженной, я знаю! Вот интересно, а где отец оставил Лейлу? Она живет в Марокко, да? Где? У кого? У дяди Абдула? Он привезет её на свадьбу Хадижи?
О таком развитии событий Жади не думала. А ведь вполне возможно, что так и произойдет—от дяди Абдула всего можно ожидать. Но Самире она сказала:
-- Нет, твой отец купил Лейле дом. Как уверяет Зорайда — Карима видела этот дом, ты же знаешь, на что способна Карима, чтобы узнать то, что ей интересно. Она проследила за Нурией, старой служанкой из дома дяди Абдула и выяснила, где находится дом молодой жены. Нурия живет вместе со второй женой, чтобы присматривать за ней в отсутствие Мухамеда.
-- И как? Чей дом лучше —у моей мамы или у молодой жены? – ревниво перебила Самира тетю.
---  Дом старый, нуждается в большом ремонте. Там нет ни отопления, ни канализации. Воды тоже нет. Лейла живет там не одна, а с Нурией, как я уже сказала, и с дальней родственницей --  не знаю, как её зовут.
- Это плохо, что там нет никаких бытовых условий. Значит, вторая жена может захотеть улучшить условия жизни, приехав в Бразилию, - обеспокоено сказала Самира, твердо решив, что, когда в следующем году они с Амалией поедут в Марокко, она обязательно побывает в Фесе, посмотрит на дом соперницы её матери и сравнит с их домом в Бразилии!
-- Не думаю, что она захочет ехать в дом мужа, где окажется в зависимости от первой жены. Зорайда говорит, что девчонка была так рада отъезду твоего отца! Карима всё разузнала. Лейла с нетерпеньем ждала, когда сможет остаться одна в своем доме, попросив у Мухамеда купить ей только телевизор. Это-то и обеспокоило дядю Абдула.
-- Телевизор? Как же отец решился пойти против мнения  дяди Абдула? Вот  это и меня беспокоит – если отец УЖЕ идет ей на ТАКИЕ уступки! А потом ей захочется ещё чего-нибудь. Вспомните Ранию, тётя Жади. Она тоже была сначала сладкой как финик. А потом потихоньку стала выталкивать вас из жизни дяди Саида.
-- Не знаю, Самира, что и думать. Одному Аллаху известно, как сложатся отношения в семье твоих родителей и этой женщины.
-- А золото? Сколько золота отец купил невесте? У второй жены его больше, чем у моей мамы или нет? Что рассказывают Карима с Зорайдой?
-- Золото? Конечно, твой отец купил второй жене золото на свадьбу. Я не знаю, какое и сколько. Ведь Зорайда не была на свадьбе и не видела своими глазами подарки, а верить в сплетни, которые повторяют на медине, не всегда можно.
-- Если отец взял вторую жену, моя мама не должна быть обделена! Если он такой приверженец обычаев, то пусть и мама получает то, что ей положено иметь: всё, что отец будет покупать Лейле, он должен будет покупать и маме!
-- Например, новый телевизор? – с иронией спросила Жади.
-Да! Новый телевизор! – запальчиво ответила Самира. – Пусть начинает с него! Когда маме станет известно о второй жене, он уже должен будет стоять в её комнате!
-- Самира! Думаю, что Латифе будет не до того, чтобы сравнивать , кому досталось подарков больше!
-- Вы правы, тетя Жади! Я могу себе представить, как маме будет плохо! Пусть она разводится с отцом и требует в уплату этого… как это называется в Марокко.. то, что вместо алиментов?...
-- Махр, - подсказала Жади.
-- Вот именно – махр маме отец пусть отдает домом!
-- Это было бы не плохо!— согласилась Жади.-- Ведь тогда твоя мама могла бы тут же забрать тебя в свой дом, не обращая внимания на мнение твоего отца. И главное – он ничего не мог бы поделать в такой ситуации.
-- Тётя Жади, сообщите мне, когда маме станет всё известно, и вообще… Я должна знать, что происходит в их доме!
-- Конечно, Самира, теперь я стану держать тебя в курсе происходящего.
Зазвонил сотовый Жади. Переглянувшись с обеспокоенной Самирой, она поднесла телефон к уху.
-- Да, Хадижа, всё в порядке! Лукас давно спит, а мы решили перекусить с Самирой, сидим на кухне, разговариваем…Вот как… Конечно, дочка!.. Да? Тетя Латифа испекла то замечательное печенье? Как себя чувствует мама Самиры? … Я рада, что всё хорошо! Да-да!..., -- Жади слушала Хадижу, улыбаясь, бросив взгляд в сторону Самиры. Но потом улыбка сползла с её лица. – Хорошо, передай трубку отцу.
Жади не знала, о чем ещё может хотеть Саид поговорить с ней. Но, наверно, опять какие-нибудь условия поставит или выскажет замечания после увиденного на улице. Он даже не подумал остановиться, даже не зная, что произошло! А если бы мать его дочери нуждалась в помощи?
-…да, Саид! – теперь Жади молча слушала, не перебивая его. Она не смотрела в сторону Самиры, хотя речь шла именно о ней. – Да, я поняла! Я так и сделаю, не волнуйся!
Вероятно, Саид задал бывшей жене какой-то неприятный вопрос, потому что Жади провела пальцами по лбу и возмущенно сказала в трубку:
-- Конечно, я хочу попасть на свадьбу Хадижи и собираюсь там появиться, даже если ты будешь против и станешь устраивать мне какие-то препятствия! И я приду, даже если мне придется устроить дикий скандал!...что? Как знаешь, Саид! – Жади зло отключила трубку, бросив её на стол, и теперь нервно вышагивала по кухне.
- Негодяй! Он меня шантажирует!
--Тетя Жади! Что сказал дядя Саид?
-- Он, Самира, очень боится, что ты можешь написать что-то такое в статье о Бразилии, что снова вызовет какой-нибудь скандал! Он посмел потребовать от меня, чтобы я прочитала черновик твоей статьи, чтобы предупредить возможность скандала. Иначе он может сделать так, что на свадьбу я не буду приглашена! Что он за человек!
Самира растерянно смотрела на Жади некоторое время, следя за нервными метаниями тетки от стола к окну, за которым разлилась непроглядная тьма.
-- Я завтра же напишу статью и дам её прочитать Вам, тетя Жади! Не вижу никакой проблемы.
-- Самира, это унизит нас обеих! О, Аллах, почему я нахожусь в такой зависимости от этого мужчины, даже не будучи столько лет его женой?
-- Не расстраивайтесь, тетя Жади! Я не только покажу вам статью, но даже можем отправить её дяде Саиду – по электронной почте. Пусть спокойно готовится к свадьбе моей сестры!
-- Я не знаю его адреса в Интернете и не разбираюсь в этом! И знаешь, много чести Саиду—по его прихоти подвергать цензуре твои статьи!
-- Тогда отправим ему с посыльным журнал с моей статьей, как только номер появится в продаже, - примирительным жестом развела руки Самира.
.. В дверях кухни появился заспанный Лукас, почесывавший затылок.
-- Вы всё ещё сидите, всё болтаете?
-- Да, дядя Лукас, обсуждаем мою статью.
Жади сделала Самире знак, означающий призыв к молчанию. Но Самира и не собиралась посвящать мужа тетки в подробности их разговора, зная об отношении Лукаса к её родственнику, отцу Хадижи.
-- Жади! Налей мне стакан сока,  в холодильнике должен быть сок папайи. Пить что-то очень хочется.
- Вот, - протянула ему высокий стакан с соком жена.  В ожидании, когда Лукас выпьет напиток, Жади и Самира молчали.
-- Вы тоже не засиживайтесь. Уже полночь скоро. Самира, у тебя завтра тоже выходной? Какие планы? Впрочем, завтра – воскресенье, мы все дома, можем съездить в Ангру позагорать, отец с Иветти и моими братьями отправились туда ещё в пятницу вечером.
- Почему бы и нет? Ведь мы с тобой ещё не видели новый дом, который твой отец купил  в Ангре. Самира, ты сможешь написать статью и там, возьми с собой все материалы,  сначала отдохнем, позагораем, а потом там и займешься творчеством.
-- Мне за купальником нужно будет попасть в пансион, -- смущенно замялась девушка.
- Вот ещё! Купим всё необходимое в Ангре, там тоже есть магазины. 
-- Мы с отцом вернемся в Рио вечером на вертолете, а вы оставайтесь с Самирой и Пьетро до конца недели, -- предложил Лукас.
- Да, это хорошая идея! Самира, когда у тебя каникулы заканчиваются?
--У меня занятия начинаются в феврале, после карнавала. Но мне надо обязательно сдать статью в журнал в пятницу!
-- Тогда в среду вечером вас с Жади и Пьетро с няней заберет наш шофер.
- Да-да, Лукас. Я на вертолете летать боюсь!
-- Договорились. Спать пора, Жади. Чтобы ехать в Ангру, завтра вставать надо очень рано!
Договорившись, что Самира рано утром позвонит в пансион и предупредит хозяйку об отсутствии на несколько дней, Самира и Жади разошлись по комнатам.

ссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссс
Саид тоже лежал в это время в постели в комнате для гостей. Он едва смог выдворить из спальни Ранию, а её попытки остаться ночевать вместе с ним только разозлили его.
Но ещё больше он был обеспокоен разговором с Жади, который вовсе его не успокоил. Он понял, что взял неверный тон с ней и только разозлил мать Хадижи. Что теперь делать? Саид знал, что не сможет уснуть, если не исправит ситуацию. Тогда он отправил смс. «Позвони мне»,-- написал он, не подписываясь, чтобы Жади решила, что это от Хадижи. Своего сотового у Хадижи не было, при необходимости она пользовалась телефоном отца.
И Жади, конечно, тут же ответила.
«Хадижа, что случилось? Мы с Лукасом и Самирой уезжаем завтра в Ангру, но если тебе что-то надо, я откажусь от поездки! Почему ты молчишь? Ты позвонила после нашего разговора, значит, что-то произошло? Хадижа!!!» -- доносилось до Саида из сотового. Жади говорила шепотом, и он понял, что она ещё не вышла из спальни, значит, рядом лежит Лукас, которого она боится разбудить. Эта мысль была так неприятна Саиду, что он ответил, наконец:
-- Это не Хадижа. Я думаю, Жади, нам надо ещё раз обсудить проблему. Поэтому решил тебе перезвонить, понимая, что уже очень поздно, и я разбудил тебя, наверно?
-- Нет, мы с Самирой только что отправились спать. Что ещё ты хочешь добавить? – голос Жади слышался теперь более отчетливо. Видимо, она побоялась разговаривать с ним в спальне Лукаса и вышла из комнаты.
-- Ты сказала Самире о моей просьбе не писать ничего такого, что…
Но Жади прервала его:
-- Не волнуйся так, Саид! Мы с Самирой всё обсудили. Она   не напишет ничего, что может быть истолковано скандальным образом. Более того, моя племянница предложила мне прочитать то, что будет написано, перед тем, как она сдаст в пятницу свою работу в издательство журнала.
-- Хорошо, Жади! – уже без агрессии произнес Саид.
-- Мы решили, что отправим тебе журнал с готовой статьей с посыльным, чтобы ты мог не переживать из-за этого.
-- Я рад, Жади, что ты поняла меня.
-- Саид…,-- услышал он голос Жади, в котором звучали какие-то просительные нотки. Это его удивило. Но он молчал, лежа с закрытыми глазами. Ему вдруг показалось, что Жади  здесь, рядом с ним, и стоит ему только повернуть голову, как он увидит её, лежащую с рассыпанными по соседней подушке роскошными волосами.— Саид! Ты слышишь меня?
Боясь разрушить иллюзию, он сказал тем простым тоном, каким когда-то очень давно говорил с Жади, в те годы, когда она ещё была его женой, живя в Марокко, и не думала о Лукасе. Как давно это было, прекрасное  время, пока он сам всё не разрушил…
--Да, Жади, я слышу. О чем ты хочешь спросить меня? Или попросить?
-- Я хочу…, -- начала Жади.
Но он предупредил её:
-- Хадижу с тобой и Лукасом в Ангру я не отпущу, если ты об этом.
-- Нет-нет, Саид! Скажи, Латифа уже знает о том, что у Мухамеда есть вторая жена?
-- Нет, никто ей ничего не говорил, а почему тебя это интересует? – уже тревожно спросил Саид. Приятные воспоминания вдруг растворились, вернув его к реальности.
-- Я думаю, как моя сестра переживет такой удар?
-- Ты права, Жади! Когда Латифа узнает, тебе придется поддержать её и уговорить, чтобы она не сделала до свадьбы ничего такого, что может вызвать ненужные сплетни и может повредить свадьбе нашей дочери.
-- Тебя, Саид, беспокоит только это! – с упреком сказала Жади.
-- А ты чего ожидаешь услышать? Это решение моего брата — взять вторую жену. Я ему не давал такого совета, наоборот, предвижу те проблемы, о которых он и сам ещё не подозревает!
-- Саид! Дядя Абдул всегда хотел разрушить семью Латифы и Мухамеда!
-- Жади!  Не говори так! При чем здесь дядя Абдул? Женился Мухамед сам, его спросили, хочет ли он взять в жены ту женщину, и он не сказал «нет».
-- Но как он мог так обидеть Латифу? Она всегда была ему верной женой! Преданной и любящей!
-- Это личное дело моего брата, я не стану его обсуждать или осуждать, он имеет право взять вторую жену, -- сухо ответил Саид, давая понять Жади, что не намерен больше говорить на эту тему.
-- Саид, -- проникновенно произнесла тихим голосом Жади.
Он снова закрыл глаза, и вновь ему начало казаться…
--Саид… Тебе не страшно отдавать Хадижу в жены человеку, которого ты не знаешь?
Он вздохнул и ответил:
-- Жади, чем дальше, тем сложнее будет найти Хадиже мужа. Я, действительно,   не очень хорошо знаю Фарида, но он понравился нашей дочери. Хадижа не говорила тебе об этом? Я вынес из брака с тобой осознание истины, что женщины твоей крови  должны выходить замуж по доброй воле. Хадижа не против стать его женой. Партия выгодная. И жених согласен на брак, не смотря на сплетни вокруг твоего имени, как и те, что были вызваны проступком Назиры.
-- Саид, - уже с отчаянием в голосе продолжала Жади, - не знаю, в чем дело, но у меня нехорошие предчувствия. И мне кажется, что есть что-то такое, о чем мне не говорят, но это что-то связано с Фаридом. Хадиже он может нравиться, но потом она будет несчастлива с ним!
-- Жади, я не знаю, почему у тебя такие предчувствия, не знаю, чем они вызваны. Но если сейчас свадьбы не произойдет, потому что я откажу Фариду, может так получиться, что ей придется в конце концов стать женой старого некрасивого мужчины, который будет вызывать в ней отвращение. И винить в такой Судьбе она станет тебя, Жади! И меня, конечно, если я начну прислушиваться к твоим предчувствиям.
- Но почему, Саид, ты так уверен в том, что не сможешь найти Хадиже другого мужа? Ты богатый, уважаемый человек. Любая семья сочтет за честь породниться с тобой, разве не так?
-- Не так, Жади. Мою вторую дочь, Бадру, возможно, захотят  взять в жены сыновьям лучшие семьи Феса. Но из-за тебя, из-за твоего поведения уже сейчас Хадижу никто не захотел  видеть невесткой, не отказывая открыто, но найдя самые разные причины для отказа. Это было очень унизительно, Жади! Ведь моя дочь ни в чем не виновата. Но ты же знаешь народную мудрость: хочешь знать, какова дочь, посмотри на её мать! Ты понимаешь, что достаточно самого небольшого недоразумения в отношении Хадижи, и с её репутацией будет навсегда покончено.
Жади слушала, как Саид растолковывает ей эти истины, и по её лицу катились слёзы.
Неужели он прав? Она получила свободу и завоевала право на выстраданное  счастье с Лукасом, а теперь её дочь должна расплачиваться за то, что Жади пошла против судьбы, предназначенной ей когда-то.
-- Саид, я не знаю, что тебе сказать. Но Хадижа так молода!
-- Да, но время работает против неё, -- сказал Саид, угадав, что  Жади, скорее всего, плачет.
«Я ещё помню её привычки», - подумалось ему, когда разговор был закончен, и он положил телефон на столик, поворачиваясь на бок.
Всё-таки он правильно поступил, поговорив с матерью Хадижи ещё раз.
  При дочери он был вынужден разговаривать с Жади вежливо, но предельно ясно выражая мысли. Потом, сделав Хадиже знак выйти, он не смог сдержаться, и наговорил Жади резкостей, желая, чтобы она поняла: если разразится скандал, Жади не только не попадет на свадьбу  Хадижи, но и в будущем увидеться с дочерью она не сможет. Если вообще эта будет та самая свадьба, которая не сорвется из-за отказа жениха от Хадижи. Но если это случится, Саид будет вынужден искать другого мужа для дочери далеко за пределами Бразилии и Марокко.
Теперь же, после разговора, он был уверен, что Жади задумается над такой перспективой, и не станет делать глупостей сама, удерживая от того же и сестру с племянницей.
Но в спокойствии  он пребывал не долго. Саиду пришла в голову мысль, что теперь он стал ещё более уязвим. Как он мог не подумать об этом раньше? Благодаря ему же у бывшей жены появилась возможность сделать так, чтобы свадьба не состоялась вовсе! Он сам подсказал ей, что нужно сделать для этого. Статья Самиры, развод, который может потребовать Латифа…  Зачем Жади бояться не попасть на свадьбу дочери, если можно сорвать эту свадьбу и отдалить все последующие.
  Его угроза может обернуться против него самого. А что касается поисков других вариантов замужества, то и тогда Жади не успокоится.
Скорее бы состоялась свадьба, и все сомнения остались бы позади! А её предчувствия и переживания…Это её желание сделать по–своему, наперекор ему.
Если бы только Саид знал, до какой степени права окажется Жади! Материнское сердце подсказало ей то, что Саиду стало известно о Фариде ещё в Марокко. Но ему хотелось сделать так, как он считал, будет лучше для Хадижи. Он не мог знать, что  его решение обернется для дочери такой злой судьбой, что он сам будет готов отдать многое, чтобы повернуть время вспять и не допустить этой свадьбы!
Нить его мыслей была прервана шорохами в коридоре.
… Сначала под дверью комнаты, а затем в коридоре, зашелестели, тихо удаляясь, шаги. Это Рания, зло бормоча проклятья Жади, возвращалась в свою комнату, понимая, что после разговора с матерью Хадижи нет никаких шансов уговорить Саида не прогонять её, оставив рядом в постели.
Саид же быстро уснул, устав после непростого дня. Ему снилась Жади на балконе риада дяди Али в Фесе. Они опять были молоды, и он,  убрав волосы с шеи любимой невесты, застегивал прекрасное дорогое ожерелье, которое он когда-то подарил Жади перед свадьбой, желая, чтобы она была самой красивой невестой в Фесе. Даже во сне Саид поразился, как точно он помнит каждую деталь золотого украшения, подаренного так давно!
Ведь Жади потеряла его вместе с целой шкатулкой украшений, украденной у неё кем-то на медине, когда Жади шла в парикмахерскую. Она тогда так испугалась, что он накажет её, что сбежала из дома, и его люди нашли Жади на окраине города вблизи верблюжьего рынка. Она пыталась тогда скрыться в прозрачной бедуинской палатке. Глупая! А он так испугался, что её могли украсть на медине, потому что Жади была редкой красавицей!
И вот Саид снова бежит по кривым узким улицам, прочесывая Медину Феса в поисках Жади, но уже  во сне. Сердце его лихорадочно бьется в груди, и он … просыпается.
«Опять тахикардия!» -- с досадой подумал Саид, потирая грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце..
-- К чему мне приснился этот сон? – удивленно пробормотал он. Сон о событиях  из далекого прошлого.
«Впрочем, помнится, дядя Абдул тогда не поверил Жади. Он долгие годы подозревал, что  в тот раз моя жена сбежала к любовнику, коим  считал  Лукаса, и изменила  мне.  И ведь тогда позвонили в дом в поисках  Лукаса, очень вовремя, чтобы решить, что он не случайно появился в Фесе, когда Жади потеряла украшения»,- размышлял Саид.
Потом, успокоившись, он снова уснул.

увеличить

увеличить

увеличить

0

13

9 Глава  4 Часть 3
В доме Саида.

Семья Саида Рашида встретила утро настороженно. И его жены, и Хадижа помнили о том, что Саид отложил до утра выяснение обстоятельств той ссоры, которая привела к потасовке в комнате Латифы.
Зулейка, вспоминая произошедшее, не могла поверить, что и ей довелось участвовать в подобном скандале. Она не чувствовала за собой никакой вины и занималась детьми. Кормила Бадру, но никак не могла отделаться от мысли, почему она не вышла из комнаты, поняв, что Рания -- умышленно или нет, но провоцирует Хадижу, которая тут же ответила на все злые выпады первой жены.
Фатима же проснулась в дурном настроении. Она долго лежала в постели, вместо того, чтобы встать и чем-нибудь заняться. С тех пор, как у неё появился ноутбук,  первое, что Фатима делала каждое утро ещё до завтрака, приведя себя в порядок после сна —заходила в Интернет, чтобы пролистать те сайты, которые она теперь посещала регулярно. Но сегодня предстоявший разговор с Саидом отбивал всякое желание подходить к столику с компьютером. «Как мне надоели ссоры и разбирательства! Опять Рания будет лгать и выкручиваться, а мне придется защищать Хадижу. Случись такое даже пару месяцев назад, я участвовала бы в этом с азартом. Но сейчас мне ничего не хочется!»
Хадижа тоже пребывала в состоянии ожидания семейной бури. Вчера отец так и не позвал её снова в кабинет, чтобы поговорить. Кстати, она так и не поняла, что  отец хотел с ней обсудить? Он попросил её выйти из комнаты во время разговора с её матерью, и, видимо, забыл потом позвать её или передумал, решив идти отдыхать. Сама Хадижа не осмелилась возвращаться в кабинет. Потом она поняла, что его там и нет, но у кого из трех жен останется ночевать отец, она, разумеется, выяснять не стала.
Хадиже очень хотелось поговорить с отцом о покупке свадебного платья. На свадьбе Эмми ей пришла в голову одна идея. Будущий муж подруги воспротивился тому, чтобы его невеста была одета в платье от всемирно известного Кутюрье, которое мать Эмми привезла из Парижа специально на свадьбу дочери. Что не понравилось жениху, так и осталось непонятным, но Хадиже очень захотелось иметь похожее платье «от Живанши».
Это же не единственное платье модельера? А до свадьбы остается совсем немного времени… Но что, если после скандала в Сан-Криштоване отец не захочет выполнить её просьбу?
И всё это из-за Рании. Но когда Рания только появилась в их доме и стала бороться с матерью Хадижи за отца, у них не доходило до ТАКИХ потасовок. Чтобы их с Ранией растаскивали все жены? Отец даст выход ярости, им не миновать этого. Неужели они, и, правда, подрались вчера?
Синяк на носу Рании доказывал, что всё-таки всё было на самом деле. Хадижа молча наблюдала за передвижениями первой жены по столовой и кухне. Обе предпочитали не разговаривать. Но Рания следила за дочерью Саида, не забывая о её признании, как однажды было испорчено вкуснейшее печенье…
   Она очень надеялась, что Саид передумает искать виновных, если отвлечь его внимание на  вкусные блюда, поэтому и постаралась подготовить  к завтраку необычный стол. Те блюда, которые особенно любит Саид.
На верхнем этаже раздались голоса, значит, завтрак пора ставить на стол. И первая жена подала знак служанкам.
Они внесли подносы и составили на стол высокий медный марокканский кофейник, чашки, блюда с финиками  и изюмом. И не только это.
Кофе был очень горячим, свежим и крепким, сваренным на молоке. Пухлые блинчики-ргаиф плавали в густом приторном сиропе, ароматном от специй. Были поданы также  плавленый сыр и свежий инжир. Но главное блюдо  было поставлено не в центре стола, а ближе к месту, занимаемому хозяином дома. Это была бестелла  -- пышный, аппетитный, с хрустящей румяной корочкой, слоеный пирог, обложенный оливками, дольками ананаса и лимона.
А на кухне уже готовился обед:  в огромной никелированной кастрюле на плите варился бульон из бараньих костей, в сотейнике в оливковом масле томился помидорно-чесночный соус, от которого не отходила Мириам. Тут же на сковороде на топленом масле обжаривались нежнейшие фрикадельки из свежего бараньего фарша
Осмотрев стол, Рания сделала вывод, что муж  должен остаться доволен. Любимые блюда должны смягчить его гнев. Рания знала, что он не станет разбираться с ними до завтрака.
Она в который раз прокручивала в голове свои версии ссоры. Во что бы то ни  стало ей теперь хотелось выгородить себя, свалив вину на кого угодно. Но оправдания казались ей неубедительными. А главное – Саид всегда становится на сторону Хадижи. Прошли те времена, когда после ссор с Жади она могла убедить мужа в своей правоте, посмеиваясь над взбешенной соперницей.
«Что вчера на меня нашло? – ужасалась она.
Саиду ничего не стоит в последний, третий раз произнести  трижды слово «талак», дав, таким образом, Рании окончательный развод. Что тогда с нею будет? Её сын Мунир останется в доме Саида, а её  муж отправит назад в семью отца, а что сделает с ней отец, Рания даже подумать боялась. В их семье не было разведенных женщин, а чтобы дочь, став женой такого уважаемого человека, была возвращена назад через столько лет брака, будучи первой женой…
«Меня кто-то сглазил! Кто-то навел на меня порчу! – мысленно стонала Рания  . -- Не иначе, против меня начала работать «ведьмина лестница», которую дала мне шуафа (ведьма) в Фесе. Как я могла так плохо спрятать эту вещь в чемодане Фатимы?  Почему мне так не повезло?»
Рания не забыла, как служанка нашла выпавшую на ковер в комнате Фатимы эту вещицу, предназначенную для соперницы. А вот теперь расплачивается она, а не Фатима.
Семья села за стол. Из кухни принесли и мятный чай, без которого в семье Саида не обходился ни один завтрак, впрочем, как и обед, и ужин…
Рания с волнением ждала, что скажет Саид, отведав любимый пирог.
-- Настоящая марокканская бестелла, — сказала, не выдержав, Рания. – попробуй, хабиби!
Попробовали все. Действительно, пирог удался: пышный, слоеный, тающий во рту. Сочная начинка из мяса была приправлена сыром, миндалем, фруктами, изюмом, корицей, сахаром, чувствовались какие-то сильные, жгуче-ароматные специи. Это был личный кулинарный секрет Рании.
Но Саид ел молча.
Пахло кофе и корицей, и розами от огромного букета, стоявшего  на резном столике возле пузатого дивана, расположившегося  в нише под окном.
За столом вяло текла беседа. За притворными улыбками молодых женщин всё-таки чувствовалась легкая нервозность.
Саид наблюдал за ними со стороны, не вмешиваясь в разговор.
Пряные восточные блюда, которые так любил Саид, убаюкивающие марокканские мелодии, тихо льющиеся из включенного рядом со столом магнитофона, и вот ему уже не хочется ничего выяснять. Саид чувствовал, что утратил запал, не став разбираться с женами вчера, а сейчас у него не было настроения. Может, это и к лучшему?
Он не станет никого строго наказывать, потому что страх, пережитый ими в ожидании разговора с ним, был уже достаточной карой. Но причину драки он выяснит. Мало ли каким образом женская ссора могла быть связана со свадьбой или другими событиями в семье… Он должен быть в курсе, и они ему всё расскажут, но позже, когда встанут из-за стола.
Глядя на присмиревших Ранию и Хадижу, Саид подумал: если есть на свете воплощенная идиллия, то вот она, перед ним. Но нет более коварных существ, чем женщины.
Он взял стаканчик, осторожно пробуя обжигающий напиток. Чай был горьковатый, терпкий, душистый. Мятный его привкус был довольно сильным, но как раз это и нравилось Саиду.
«Рания – хорошая хозяйка, но с ней придется всё-таки расстаться. Если не на всегда, то хотя бы для того, чтобы проучить. Я устал от этой женщины», - посмотрев на первую жену, подумал он.
  Из всех жен именно она с каждым днем вызывала в нем всё большее раздражение. Иногда ему казалось, что он ненавидит мать своего старшего сына. «Аллах! Как могло такое случиться?» -- спрашивал он себя не раз.
Ведь Рания  так его любила — искренне и преданно. Боролась за него с первых дней брака. Всё ему прощала — других женщин, ночи вне дома, когда осталась единственной женой, избавившись от Жади, но узнав о Маизе. И даже то, что, как ни старался Саид, он не смог разделить своё сердце поровну между ней и Жади—она всегда это знала, он это чувствовал.
Потом были поездки за границу без нее – с Зулейкой, с Фатимой, она все вытерпела, оставаясь одна в доме. Даже не стала сопротивляться появлению третьей жены. Никто лучше Рании не смог бы управлять хозяйством в таком огромном доме, как их. И Саид всегда признавал это.
Но Рания была собственницей и интриганкой. И он все больше свирепел от её выходок.
Может быть, он начал ненавидеть ее, когда понял, что именно происки Рании  стали последней каплей для Жади, решившей в тот последний раз отказаться от брака с ним. Не появись в его жизни вторая жена, он и сейчас мог бы удерживать Жади рядом с собой. Мать Хадижи ещё и сына бы ему родила! Никогда не стоит ставить разум на службу чувствам, правильно сказал однажды дядя Абдул!
Рания, как будто почувствовав, что он думает о ней, взглянула на него быстро и отвела взгляд. Что-то странное заметила она в лице мужа. «Что он замыслил?» -  тревогой подумалось ей.
«Дождаться свадьбы, разобраться с Ранией, а потом надо будет куда-нибудь уехать. Скрыться хоть на неделю от всех этих семейных дрязг»,-- поднимаясь из-за стола, мечтал Саид.
Он прошел из столовой в отделённый аркой зал, сел на диван, затянутый полосатым, в синюю, зеленую, оранжевую, золотистую полоску шелком. От такой пестроты рябило в глазах, чего раньше Саид не замечал. Он подождал, когда появились в зале его жены и дочь, и показал рукой, чтобы они присели рядом. Фатима и Рания сели на диван. Зулейка почему-то беспокойно посмотрела на лестницу, не решаясь садиться. Хадижа так и осталась стоять возле конца дивана, где устроилась его третья жена.
Увидев, как поджались губы у Рании, приготовившейся, видимо, дать отпор, а у Хадижи на глазах навернулись слёзы, Саид попросил Мириам увести из дома сыновей, передав няне Мунира по её просьбе шахматы, лежавшие на столе.
Когда за детьми закрылась дверь, Саид строго спросил:
-  Так что же случилось? Из-за чего вы подрались? Рания? .. Хадижа?..
Родственницы стояли молча, не решаясь начать высказывать обвинения дуг против друга. Но как только Рания открыла рот, собираясь произнести что-то в своё оправдание,  появилась Мириам, обращаясь к Зулейке:
- Лара Зулейка, няня Амира, оставшаяся присмотреть за Бадрой, пока вы завтракаете, просит вас подняться в комнату— она уверяет, что ребёнок плачет, наверно, потому, что снова хочет есть.
Действительно, последнее кормление было полтора часа назад, и дочка могла проголодаться. На вопросительный взгляд Зулейки Саид кивнул, отпуская к дочери. После её ухода  обстановка как будто немного разрядилась, и на повторный вопрос отца ответила Хадижа:
-- Всё началось с того, отец, что Рания приревновала Фатиму к твоим фотографиям!
-- Что?! – удивился Саид. – Как это?
Рания дёрнулась, собираясь  опровергнуть девушку, но Хадижа улыбнулась, показав свои чудесные белые и ровные зубки  И объяснила:
-- Тётя Латифа принесла свадебный альбом, где они с дядей Мухамедом женятся. Нам всем было интересно посмотреть, какой была свадьба 25 лет назад. Фатима попросила тетю Латифу показать фотографии, где бы ты был совсем молодым. Мы стали рассматривать фотоснимки — и мамины, и тети Латифы, и твои. Кто-то сказал, что ты, отец, был очень похож на Амина! А когда Фатима стала восхищаться тем, каким красивым ты был и в молодости, а не только сейчас, Рания взбесилась: она выхватила из рук Фатимы и Зулейки твои фотографии и сказала, что они не имеют права смотреть, каким ты был в молодости, потому что твоя молодость принадлежит ей, а им будет принадлежать твоя старость! А я сказала, что тебя молодым знала только моя мама, пока не появилась Рания и всё не испортила! Она разрушила нашу семью!
--... Гадюка! – договорив, прошипела тихо Хадижа в сторону первой жены.
-- Кобра!  -- одними губами ответила покрасневшая Рания, не желая оставаться в долгу.
Саид внимательно выслушал речь дочери, попытавшись понять, о чем она говорит. Так, значит, они перессорились из-за его фотографии? Пожалуй, так он ещё и окажется  причиной жуткой вчерашней драки между женами.
Он посмотрел на Фатиму, сидевшую на другом конце дивана, которая в этот момент прикрылась толстым глянцевым журналом. Вид у неё был смущенный. Хадижа с довольным видом стояла рядом, теребя кулон, подаренный Жади. «У Жади её любимый кулон с нефритом всегда висел на нескольких кожаных шнурках. А у Хадижи – на золотой цепочке», - отчего-то заметил Саид, затем переводя взгляд на Ранию.
Она с пунцовым лицом стояла перед ним, вскочив с дивана ещё при первых  словах его дочери. Ранию трясло.
-- Мерзавка! Ты всегда стараешься выставить меня в дурацком положении!
- Рания! Выбирай выражения.. . хотя бы при мне! Уважай меня, твоего мужа! – предостерегающе произнес Саид.
-- Но, Саид…, я только хотела вместе со всеми посмотреть твои фотографии, и всё! А Хадижа начала вспоминать Жади, упрекая меня в том, будто это я разрушила ваш брак. Я, а не Лукас! Лукас был её любовником многие годы!
Она повернулась к девушке и проговорила вне себя:
--Твоя мать никогда не любила твоего отца, а ты…
Этого Саид выслушивать уже не пожелал. Теперь уже он быстро поднялся с дивана, с таким видом, что всем показалось: Саид сейчас подойдет к Рании и ударит её. Но всё-таки разгневанный отец Хадижи смог сдержаться и только процедил сквозь зубы:
-- Рания, немедленно замолчи! И ступай в свою комнату! Иди, я приказываю!
Женщина развернулась и быстро пошла к лестнице. Поднявшись почти до верхней ступени, она, оглянувшись и поняв, что никто больше не следит за ней, спустилась снова, незаметно перебежала к ажурной решетке возле столовой и там спряталась за тонкой, но непрозрачной тканью задрапированной шторы. И затихла, боясь пропустить хотя бы одно произнесенное в зале слово. Кажется, никто её не обнаружил. А Мириам, которой из столовой было прекрасно видно её убежище, Рания не опасалась. Она не выдаст хозяйку.
Ошеломленный Саид стоял перед притихшими Фатимой м Хадижей и  качал головой. То, о чем посмела напомнить Рания, было настолько постыдным, что он просто не находил слов, чтобы достойно прекратить эту сцену и уйти к себе в кабинет. 
--Отец, не слушай Ранию! Как она вообще посмела сказать тебе об этом! – негодовала Хадижа. В словах Рании была доля правды, но той самой, которую в слух лучше не произносить. Хадиже было жаль отца, которого так унизила первая жена.
-- После твоей свадьбы, Хадижа, я разведусь с этой женщиной, это решено, - устало сказал он
А Фатима, в который раз за последние сутки почувствовав себя миротворицей и едва ли не матерью Терезой, примирительно предложила:
-- Давайте посмотрим старые фотографии! Саид, мне, правда, интересно, как ты жил до меня. В моем альбоме есть только фотографии нашей свадьбы. Если вы не будете против, конечно, мне хотелось бы увидеть семейные фотографии за все годы, что вы прожили без меня. 
Понимая, что, говоря голосом капризной девочки, Фатима пытается помочь ему выйти из затруднительного положения, Саид благодарно принял её помощь.
- Действительно, Фатима! Ты никогда не просила меня об этом! И сама так и не показала мне свадебный альбом, хотя фотографии нашей свадьбы мне привезли из Сан-Паулу через месяц после торжества.
-- Я недавно его оформила. Помнишь, Саид, мы с Хадижей в Торговом Центре вместе выбрали серебристый альбом? Сейчас мы можем его посмотреть, -- говоря это, Фатима прижалась к Саиду, и он тут же обнял её, поцеловав в висок.
-- Фатима, а я достану свадебный альбом моей мамы, где она выходит замуж за отца. Там есть фотография, где на маме такой необычный головной убор, который по традиции невеста должна продержать на голове как можно дольше! Такой большой, зеленого цвета с золотом.. Тебе надевали такой на свадьбе?
-- А, да,  я помню, Хадижа, на свадьбе в Фесе, когда Амин упал с носилок, на голове Халисы было что-то такое. Но вот у меня—нет, не было.
-- Зорайда говорит, что это фамильное свадебное украшение женщин из рода дяди Али. И тетя Латифа, и мама его надевали. И если бы у меня была свадьба в Марокко, то и мне, наверно, можно было бы надеть его на свадьбе, да, отец?
-- Нет, Хадижа! Ты не принадлежишь их семье. Ты из моей семьи – семьи Рашидов. Но дядя Абдул смог бы найти свадебный традиционный убор на голову для невесты не хуже, чем был у твоей мамы.
В доме стояла жара, как и на улице. Кондиционеры включали только в комнатах, чтобы не простыли дети, которые часто сидели в зале на первом этаже. Впрочем, ни один кондиционер не справился бы с таким огромным пространством. В открытые окна задувал горячий ветер, колыхая тонкие шелковые драпировки на окнах.
-- Хадижа, попроси на кухне кого-нибудь, чтобы принесли нам всем в комнату Фатимы свежего лаймового сока. Пить хочется. Будем смотреть альбомы, раз уж сегодня выдалось свободное время и есть желание.
-- Пусть принесут сок? Точно? Не чай и не кофе?
-- Сок, Хадижа, сок! – поднимаясь по лестнице, повторил Саид.
- Знаешь, Саид, мне так захотелось кофе с хорошим шоколадом! Отвези нас с Хадижей как-нибудь в Торговый Центр, наверняка там, …. в кондитерском…отделе…, -- затихал голос Фатимы на лестнице.
Хадижа решительно направилась от лестницы в столовую, чтобы добраться до кухни. Но неожиданно столкнулась с Ранией.
-- Ты как здесь оказалась7 – ошеломленно спросила она.— Ты же на второй этаж поднялась?
-- Мерзавка, ты мне за всё заплатишь!— негромко прорычала Рания, вцепившись в руку Хадижи.
-- Отпусти, Рания, мне больно! Отец сказал, что он разведется с тобой! Тебе не долго осталось быть первой женой!- она попыталась выдернуть руку, но Рания держала крепко.
-- Отцепись!— и девушка резко дернула рукой, так, что у Рании сломался  ноготь на мизинце.
Пока она, взвыв от неудачи, рассматривала свою потерю, Хадижа продолжила, хитро улыбаясь:
--.Отец с Фатимой ждут меня, мы будем смотреть свадебные альбомы. Вот, кстати, Фатима не видела и ваш с отцом альбом. Ей интересно будет  посмотреть, какой была ваша свадьба.
-- Только попробуй прикоснуться к моему альбому! Не смей даже близко подходить к моей комнате! Я запрещаю тебе рыться в моих вещах!— возмущалась Рания. На что Хадижа только усмехнулась и пошла, наконец, к Мириам, стоявшей в дверях кухни.
А Рания поспешила к себе в комнату, чтобы спрятать альбом. Ещё не хватало, чтобы её соперница, эта дрянь, Фатима, рассматривала ЕЁ с Саидом фотографии. Нет, этого не будет!

…Альбомы были принесены в комнату  Фатимы и высились стопой на столике. Фатима раскрыла первым их с Саидом альбом. Муж сидел рядом  на её кровати и наблюдал, как меняется выражение лица молодой женщины. Он изредка бросал взгляды на снимки, которые она комментировала, чтобы понять, что она имеет в виду. Его поразило, какая неприязнь промелькнула в её  глазах, когда была открыта страница с фотографией её родной семьи, где были сняты её отец и братья с женами и детьми.
«Странно как-то. Ведь Фатима совсем недолго жила в доме своей настоящей семьи. Что там могло произойти?» -- теперь уже внимательнее рассматривал он фотоснимок родни Фатимы. Но теперь и он тоже заметил, какие лица были у женщин на фотографии. Кое-кто с откровенной завистью смотрел на невесту, сидевшую в центре.
У Фатимы было  какое-то равнодушное, даже отрешенное выражение лица. Это неприятно задело Саида -- не зависть родственниц, а равнодушие Фатимы, оставшееся запечатленным на свадебном снимке.
Хадижа сидела в кресле недалеко от них и доставала пакеты с фотографиями из довольно большой красивой коробки.
«С таким же выражением лица была и Жади на нашей свадьбе! Да вот же Хадижа принесла альбом и раскрыла на странице, где мы с Жади стоим под руку вдвоем  перед фотографом. А ведь потом мне стала ясна причина печали Жади. У неё был Лукас. А что в таком случае с Фатимой?»-- размышлял так уже обманутый однажды муж.
Он с подозрением и как-то по-новому взглянул на Фатиму. Нет, он ошибается! Она не может его обманывать! Жади сразу призналась, что он ей не нужен. А Фатиму просто заставили выйти замуж. Возможно, её смутила большая разница в возрасте, а родственники могли наговорить всякое, испугав невесту…
Хадижа, разобравшись с коробкой и отставив её в сторону, пила сок, принесенный только что Мириам. Она теперь стояла рядом с отцом и Фатимой, ведь смотреть вместе было интересней. Потягивая через соломинку  кисловатый на вкус сок, вдруг достала одной рукой что-то, лежавшее между страницами альбома, и, рассмотрев находку, протянула найденную фотографию Фатиме.
-- Ты хотела увидеть моего отца в твоем возрасте? Смотри: здесь мой отец молодой, с длинными волосами, в коричневой джеллабе, с.. кинжалом в руке! А рядом – дядя Мухамед, совсем не толстый, тоже с длинными волосами! Отец, для чего тебе был нужен кинжал, и где он теперь? Что-то я у нас дома такой не видела!
Саид взял снимок из рук Фатимы.
-- Да-а-а…, - протянул он, - у меня был такой кинжал. Но где он? Кажется, однажды я забыл его забрать у дяди Али. Он положил кинжал в ящик своего стола и не вернул мне его сразу. Потом я забыл его забрать. Или всё-таки не забыл? Не помню!
-- Красивая ручка у кинжала, и такой забавное кривое, закругленное лезвие, - тоже рассматривая оружие на снимке, описывала его вслух Фатима.
Саид предпочел бы вовсе не вспоминать, при каких обстоятельствах он оказался в доме  родственника Жади, сжимая в руке этот самый кинжал. Если бы Лукас попался ему тогда в доме дяди Али…
И Саид вспомнил, с каким звуком задвинул он ящик письменного стола, куда после возвращения домой бросил кинжал. Жади тогда с ужасом смотрела на это оружие, как будто боялась увидеть капающую с него кровь… любимого Лукаса! Значит, кинжал он забрал…
-- Отец, отец!!— тормошила его за плечо Хадижа, показывая ему ещё одну фотографию. – Вот посмотри, какая странная женщина здесь – вот в этом углу… видишь? Она случайно попала в кадр…
-- Что в ней такого необычного, Хадижа? – заинтересовалась Фатима. Она чувствовала себя расстроенной. Почему, ну почему Саид не родился двадцатью годами позже, или она—раньше? Она увидела, какой красавицей была Жади… какие волосы… глаза… А Саид! Нет слов… Если бы на её свадьбе рядом с ней оказался такой жених—молодой и красивый, она влюбилась бы в Саида с первого взгляда! А теперь -- да, Хадижа права, молодость отца досталась её матери, Жади, которая предпочла ему другого.
Как несправедлива судьба! Но теперь Фатима приняла своего мужа, полюбила, пусть не совсем так, как если бы она влюбилась с первого взгляда. Но всё равно, Саид больше не вызывал в ней отрицания. Вот только делить своего мужчину с другими… Нет, сказать честно, лучше бы Саид имел трех любовниц, а она была бы его женой, чем быть одной из нескольких законных жен!
Но Фатима постаралась отогнать от себя такие мысли. Она придвинулась к мужу и присмотрелась к фигуре женщины, которая чем-то вызвала удивление девушки.
-- Тебе не нравится её паранджа? Неаккуратно как-то заколота накидка, неопытной рукой.
-- Нет же, неужели вы не видите? У этой женщины на ногах – кроссовки! Как можно было прийти на свадьбу в кроссовках?
--Может быть, у неё скупой муж? – предположила Фатима.
--Она живет далеко, вот и.. обула такую обувь, - теперь фантазировала и Хадижа.
Саид, отойдя от первого шока и подавив гнев после догадки о том, кому могут принадлежать ноги в кроссовках неженского размера, теперь печально думал о Жади—как же мог он так обманываться на её счет? А Лукас? Он  тайно пробрался на их с Жади свадьбу! Наглец! Как он посмел?
Но чувство, что-то вроде уважения, шевельнулось в душе Саида. Значит, Лукас и правда, так любил тогда Жади, что не побоялся пробраться на свадьбу, где его могли запросто убить, если бы обнаружили под женским платьем! И ведь Лукас пришел за Жади, чтобы забрать её у жениха, потому что считал её СВОЕЙ, потому что она УЖЕ принадлежала ему, ещё до того, как  стала собственностью Саида. А разве жена – не собственность мужа? Как выяснилось в тот же день, точнее —в ту же ночь, первую ночь после свадьбы, Жади … нет, лучше не вспоминать. Лукас получил, в конце концов, то, за чем приходил на их свадьбу.
Хадижа и Фатима больше не листали альбом, а с удивлением смотрели на Саида.
-- Отец, о чем ты так задумался? Ты знаешь эту женщину? Это не родственница Зорайды, которая приезжала к ней в наш дом, когда ты, отец, однажды ездил в Сан-Паулу? Тогда к нам в гости как раз зашел дядя Абдул. Он видел ту женщину. Ей стало плохо, и мама уложила её в своей комнате, ухаживала за ней, пока ей не стало лучше.
Саид едва не застонал. Это было уже выше его сил. Но при Хадиже он не мог показывать свои чувства. Но как же хотелось ему встретиться однажды с Жади и потребовать у неё рассказать обо всех проделках, проступках, совершенных ею за его спиной! Только вот если она посмела тогда привести Лукаса в ЕГО дом под видом «родственницы» Зорайды… Лучше пусть Жади тогда держится подальше, причем, вместе с Лукасом! Столько лет прошло, но всё равно Саид был уязвлен сделанным открытием. Нет, не то слово – уязвлен! Он был оскорблен, унижен, чувствуя себя обманутым. Жади, Жади! Не дай Аллах узнать кому-нибудь эти тайны. Это же бомба под счастьем Хадижи!   
Саид был удивлен, как он мог раньше не замечать на фотографии такие очевидные детали. Оказывается, полезно просматривать иногда старые альбомы. Вот только Хадижа, ни о чем не догадываясь сейчас, может додуматься позже. Или ещё хуже – болтнуть при Рании о странном снимке, а там далеко не глупая  первая жена сопоставит факты и всё поймет. И это открытие станет оружием в её руках, когда он с ней разведется.
Он тяжело вздохнул, озабоченно перебирая снимки. Нет, на остальных ничего необычного не было: Латифа и Мухамед вместе;  Амин с Дудой, сыном промышленника, с которым у Саида были общие дела в бизнесе; Зорайда, обнимающая Жади и Латифу. Хадижа рядом с Эмми. И вот он сам вместе с Жади и Хадижей… Вот фотографии с их с Жади свадьбы.. . А это что?..
- Отец! Ты такой красивый на свадьбе с мамой! Смотри, Фатима, какие у моей мамы украшения! И платье… какое-то не современное, но всё равно красиво смотрится на маме.
- А это кто?...а почему дядя Абдул стоит, отвернувшись?
--Он не хотел фотографироваться! Представляешь, он боится, что фотографии заберут его душу! Он такой не современный!- поясняла Хадижа.
Фатима внимательно рассматривала старые снимки и слушала рассказы Хадижи, но сама исподволь наблюдала за Саидом. Да-да, она всё прекрасно поняла. То, что ему так хотелось скрыть, от неё не ускользнуло. Не возможно было не понять, что на его с Жади свадьбе под паранджой скрывался мужчина. И кто это мог быть, кроме Лукаса? Надо же, как Саид был занят своей невестой, как доверял ей, что даже не заметил очевидного. Значит, он так любил её?
Фатиме стало не по себе. Ревность кольнула её. Она попыталась рассмотреть юную Жади критическим взглядом, чтобы найти в ней какой-нибудь изъян. Нет, придраться было не к чему. Жади была красавицей, в лице которой за вежливой улыбкой крылась какая-то грусть. Всё понятно. И Саид только теперь узнал правду! От Фатимы не укрылось выражение, промелькнувшее на его лице.
-О! Взгляни, Фатима, отец, посмотри! Это же праздник, где Самире и Амину нашли жениха и невесту и обручили их! Халиса здесь такая смешная! Пухленькая! У Амина такое недовольное лицо, а это…Фарид? Ой, я совсем забыла про эту фотографию! Он здесь совсем не похож на себя!
Действительно, Фарид –ребенок не имел ничего общего даже внешне с женихом Хадижи. Только глаза те же… Но здесь он в очках.
Пока Хадижа вглядывалась в фигуру на фото, Фатима вытащила выглядывавшие из-под следующего листа альбома несколько фотоснимков, вложенных между страницами альбома. Несколько одинаковых фотографий Саида, в джеллабе, рядом с дядей Али и другими мужчинами, которые не показались Фатиме знакомыми, а за ними высилась целая гора тканей. Видимо, снимок был сделан в доме после удачной сделки.
Наверно, это в том доме, в котором они с Жади и Хадижей прожили долгие годы вместе. Какая-то старинная восточная мебель, подушки с вышитыми марокканскими узорами, разложенные вдоль длинного дивана, неновый ковер на стене, ваза вот та самая, то стоит в комнате Хадижи и сейчас.
Это была совершенно чужая жизнь, в которую Фатиме, наверно, и не стоило заглядывать. Ей опять стало не по себе. «Но теперь Саид принадлежит и мне!» - успокоила себя Фатима. – И  как однажды сказала моя мать, именно я буду стариться рядом с Саидом. Нет, как-то иначе это говорилось… А, вот! Наши головы будут стариться на одной подушке!» И она спросила у мужа:
-- Саид! Я хотела бы в своем альбоме иметь фотографию, где ты снят в молодые годы.
Саид горько усмехнулся, а Хадижа положила перед ней фотографию отца.
-Ты ведь сможешь на компьютере  «обрезать» ненужные фигуры? Смотри, какое довольное лицо у отца. Возьми себе эту.
- Смогу, конечно. Спасибо, Хадижа, - ответила Фатима.
А Саид, покосившись на снимок и затем взяв его в руки, произнес:
- Да… две вещи обнаруживают свою ценность после их потери: молодость и здоровье.
- Отец, ты почти не изменился!- утешила его дочь.
- Правда, Саид, ты сейчас даже лучше выглядишь, чем в 25 лет! Ты стал с годами таким интересным мужчиной! А там ты просто парень, и волосы эти… несерьезно как-то!
Хадижа и Фатима листали теперь ещё один альбом, где были собраны самые разные фотографии, с праздников, или сделанные где-то в поездках или в гостях. Но вот Хадижа радостно показала на один снимок в альбоме:
- Фатима, а это – мы с мамой на свадьбе отца, когда он женился на Рании. Правда, самой Рании здесь не видно… Сейчас ещё поищу, где-то было несколько штук с той свадьбы.. Я хотела их порвать и выбросить, когда Рания начала обижать мою маму. Но потом мне Мариам сказала, а потом и Зорайда, что фотографии нельзя рвать или ещё что-то с ними делать, потому что можно навредить тому, кто на фотографии!
- И что, ты пожалела Ранию?
- Нет, конечно, жалеть ещё эту змею! Но ведь на фото рядом с ней везде есть мой отец! Если может навредить ей, то и отцу тоже! Я сложила всё в пакет и бросила в эту коробку, но здесь столько всего!... Где же они? Где? – роясь в пакетах с фотографиями и открытками, вопрошала девушка.
-- Вот! Нашла несколько! Посмотри внимательно, Фатима, и сравни: чья свадьба была более богатой из всех четырех! Вот здесь – свадьба отца и Зулейки! Рании всегда казалось, что её обделили6 то у мамы золота больше было подарено, то у Зулейки украшения дороже и красивее… А на твоей свадьбе она вообще не была, и ты можешь себе представить, что она себе воображает на этот счет?..
-- Тише… Вам не показалось, что под дверью кто-то стоит? – прошептала Фатима.
У Хадижи заблестели глаза, и она громко сказала:
- Отец, а почему бы нам не посмотреть твой свадебный альбом, где ты и Рания? Ведь альбом Зулейки мы уже смотрели однажды, помнишь?- уточнила Хадижа, обращаясь к жене отца.
Саид был занят тягостными мыслями, перебирая фотографии из коробки, что не обратил внимания на происходящее.
-Отец, мы хотим увидеть твой альбом! Скажи Рании, чтобы она принесла!- просила вредная девчонка, которой и самой предстояло в скором времени оказаться в чужой семье, где, может быть, кто-то тоже захочет увидеть против её воли ЕЁ свадебный альбом. Но пока её такое и в голову не приходило, но очень хотелось задеть Ранию, которая, скорее всего, и подслушивала под дверью комнаты другой жены мужа.
-Хадижа, сходи к ней сама и попроси у неё альбом, - рассеянно посоветовал Саид.
- Хорошо! Я сейчас вернусь! – и дочь поспешила к двери.
..Оказавшись в коридоре, она у видела, как  захлопнулась дверь комнаты Рании.
-Ну, нет! Ты прекрасно знаешь, зачем отец отправил меня к тебе, и ты мне отдашь альбом!- мстительно думала Хадижа.
Рания на стук в дверь и слова девушки не отзывалась, дверь не открыла. И к двери даже не подошла. Можно было бы подумать, что в комнате никого нет, если бы Хадижа собственными глазами не видела, как закрылась дверь. Дочь Саида ещё раз постучала и подергала ручку, сказав:
- Рания, я знаю, что ты здесь! Мой отец сказал, чтобы ты дала мне  альбом, он хочет посмотреть фотографии свадьбы! Нам с Фатимой тоже интересно взглянуть!.. Ты слышишь? Открой немедленно и отдай его мне!
Но Рания безмолвствовала.
- Ну что ж, - хмыкнула Хадижа, - тогда я передам отцу, что ты сама решила принести, лично!
И Хадижа отошла от двери, решив вернуться в комнату Фатимы.
..- И что, Хадижа, где альбом? – вставая, спросил отец.
Но дочка только пожала плечами.
- Ну, хорошо, в другой раз посмотрим. У меня есть ещё дела, я буду в кабинете и прошу не беспокоить,- Саид улыбнулся и бросил взгляд на стаканы с соком. Подхватив один из них, он пожаловался:
- Как жарко!
Он быстро выпил освежающий напиток и вышел из комнаты.
Фатима с Хадижей продолжили разбирать фотографии.
Дочь Саида прикусила губу. Откровенно ябедничать отцу на Ранию ей не хотелось. Они знали, что ждать осталось совсем недолго, и после свадьбы Хадижи они могут больше не увидеться.  Но у них обеих, скорее всего,  уже сдавали нервы. А Хадижу как будто подстегивали воспоминания и все обиды,  накопившиеся за годы, которые прожила вторая после матери жена в доме её отца. И она не упускала случая усложнить жизнь обидчице.


В коридоре раздались нервные шаги, и Рания появилась в дверях комнаты. Но альбом не принесла. И, поняв, что мужа здесь нет, сразу же набросилась на Фатиму:
- Это тебе так хочется полистать МОЙ альбом? Тебе, конечно? А для чего? Хочешь наколдовать на меня? Навести порчу на нашу с Саидом фотографию? Или ты уже сделала это?
Услышав это, Фатима усмехнулась:
- Что ты говоришь, Рания? Для чего мне это надо? Саид меня любит… А ты сама виновата в том, что его отношение к тебе изменилось!
-- Где фотографии моей свадьбы? Где? Я знаю, Хадижа, что они у тебя есть!
Рания приблизилась к кровати, где по поверхности шелкового покрывала были разбросаны десятки снимков. Она быстро смешала их,  то выхватывая снимки, то отшвыривая в сторону. Но то, что она искала, не попадалось.
- Отойди от кровати! – возмутилась Хадижа.
-Выйди из моей комнаты!- подхватила Фатима.
- Я только хочу забрать своё! Не желаю, чтобы у тебя были мои изображения, на которые ты можешь что-нибудь наколдовать! – продолжала Рания поиски, и не подумав подчиниться их требованиям.
Хадижа попыталась оттолкнуть ненавистную жену отца, Фатима тоже постаралась оттащить Ранию от кровати, чтобы вытолкать незваную гостью из комнаты…

…Саид, едва включив ноутбук, прислушался к шуму, как ему показалось, раздававшемуся из той части дома, откуда он только что ушел, но где было тихо и спокойно.
-Что ещё случилось?—подскакивая из уютного кресла, с возмущением проворчал он. Едва выглянув в коридор, он увидел спешившую в комнату Фатимы  Мириам и услышал громкие крики. Среди всех голосов особенно хорошо был слышен голос Рании.
- Неправда! Саид не мог так сказать!
Скандал не прекратился и тогда, когда Мариам вошла в комнату. Разозлившись, Саид зашагал в комнату, где кипели страсти. «А, возможно, мне ещё и драку предстоит увидеть! И с кем на этот раз подралась Рания?» - думал Саид, вспомнив, сколько раз в прошлом ему приходилось разнимать дерущихся Жади и Ранию. И ведь он каждый раз считал виновницей очередной драки Жади, и только её. Но теперь Рания не только ссорится, но и дерется с Фатимой и даже с его дочерью! Как он был так слеп, не видя того, что именно Рания – зачинщица всех скандалов в его доме? Сколько раз он был несправедлив к матери Хадижи?
«Как Жади и Рания дрались! Как они дрались!»- с долей ужаса вспоминал Саид, заходя в комнату и боясь увидеть сцепившихся женщин.
Но драки не было. Обе жены, дочь и служанка стояли вокруг кровати, на полу лежал упавшие с кровати фотографии.
Рания тут же обернулась к вошедшему мужу и сквозь слезы выкрикнула:
-Саид, пусть Хадижа вернет мне фотографии нашей свадьбы!
- Отец, Рания отказалась дать нам посмотреть альбом, а потом пришла требовать, чтобы ей отдали все, где она есть на фотографиях! Ничего не получишь! И альбом я посмотрю, зайду к тебе в комнату и сама возьму! Ты ведь тоже так поступаешь!
-- Ещё чего! Только попробуй, это мой альбом! И в мою комнату ты не попадешь!
Саид, слушавший эти глупые препирательства, почувствовал, как устал от их мелких распрей. Он никак не мог вставить ни слова, стоя перед ними, слушая крики то одной родственницы, то другой.
-- Хватит! Прекратите все!.. Рания, принеси альбом!
- Но…, Саид!..— возмутилась Рания.
- Неси быстро! Я жду! – твердо произнес Саид, но, видя, что женщина медлит, пояснил:
- Я положу альбом в сейф, и у вас не будет причин для ссор!
Рания, поняв, что Саид всё-таки не пошел на поводу у дочери и Фатимы, молча удалилась.
  - Я не желаю, чтобы в моем доме были ссоры!- предупредил Саид оставшихся и  вернулся в кабинет.

Мириам, стоявшая до этого молча, спросила:
- Лара Фатима, прислать Ужду помочь собрать фотографии?
Но женщина отрицательно покачала головой.
-Нет, Мириам, спасибо, не стоит. Только скажи, чтобы сделали чай, мне захотелось посидеть внизу с чашкой чая, - как-то по-европейски выразила просьбу Фатима.
Служанка слегка поклонилась, сложив ладони вместе, и вышла.
Оставшись одни, Хадижа и Фатима переглянулись.
- Видишь, Фатима, как умеет эта змея разжалобить отца! Как бы она была не права, ей всегда удавалось его провести, - с досадой сделала вывод девушка.
- Да, вижу, - согласилась Фатима, собирая с лохматого вишнево-синего ковра открытки и фотографии. Она молча передавала их приятельнице, а Хадижа укладывала всё  в коробку. Альбомы были снова аккуратно сложены на столик один на другой   Наконец, всё было собрано, коробка отнесена и поставлена на обычное место в шкафу Хадижи, и девушки спустились вниз, выпив без настроения по маленькому стаканчику мятного чая. Потом они решили немного погулять по саду и вышли из дома.

.. А незадолго до этого Рания отнесла альбом в кабинет Саида, зайдя по пути в комнату второй жены.
- Зулейка, а ты не хочешь отдать свой альбом с фотографиями Саиду, чтобы он положил  их в сейф?
Зулейка слушала рассказ Рании о недавней ссоре, в которую сама решила не вмешиваться, и ей была неприятна мысль о том, что Фатима может захотеть заглянуть и в её альбом, как будто влезть в душу. «Что моё, то моё. Есть вещи, которыми я не собираюсь ни с кем делиться! – теперь переживала и Зулейка. – Но неужели и мне, как Рании, придется ссориться и с Фатимой, и с Хадижей, ведь они как-то незаметно подружились».
- Дай мне альбом, я его отнесу Саиду. Скажу, что ты тоже считаешь нужным хранить альбом в надежном месте!
Зулейка только усмехнулась. Нет, не нужны ей подобные одолжения! Зная Ранию, которая потом вывернет ситуацию таким образом, что рад не будешь, лучше обойтись без её помощи. Укачивая дочку на руках, Зулейка спокойно ответила:
- Рания, я подумаю. Но не сейчас. Бадра никак не может уснуть.
Рания поняла, что на самом деле хотела ответить одна из её соперниц, которую Аллах поселил под одной крышей с ней, и удалилась, не дожидаясь, пока Зулейка не попросит об этом прямо.
Оставив альбом на столике в кабинете, видя, что Саид погружен в дела, она решила узнать, чем занят её сын. Ей предстояло объяснить Муниру, что произошло  между ней и другими женами сегодня, и почему так сердит на неё отец. Рания  не желала, чтобы сын плохо думал о ней, собственной матери, и поэтому старалась так преподносить каждый раз события, чтобы мальчик даже усомниться не мог в том, что она может быть не права, в глазах сына Рании хотелось быть доброй, умной, любящей матерью. И надо сказать, она  преуспела в этом. Мунир обожал свою маму!

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

0

14

10. Глава  4  ЧАСТЬ 3.
Жади и Самира в Ангре. Страдания Латифы.

В тот же день, когда в доме Саида происходили такие неприятные события, Жади с Самирой, сыном и Лукасом рано утром отправились на машине в Ангру. Предстояло проехать почти 160 км от Рио до Ангры, и Лукас надеялся, что на дорогу они потратят не более полутора часов. 
- Доберемся быстро,  ведь все в основном едут вечером в пятницу, - с оптимизмом заявил он, посмотрев на дремлющего Пьетро, которого обнимала, прижав к себе, Жади.
Дорога проходила по живописной местности: серебристое море с одной стороны, горы, заросшие тропическим лесом, красная плодородная земля.
Самира достала фотоаппарат, и, настроив на съемку во время движения, уже делала всё новые и новые кадры. Лукас и Жади,  улыбаясь, переглядывались, видя, с каким азартом действует племянница, будущая журналистка.
-  Как красиво! – восхищалась Самира. – Вид не портят даже танкеры на рейде и нефтедобывающие платформы  в море. Оказывается, в Бразилии полно нефти!
- Только бензин всё равно дорогой, - заметил Лукас.
- Лукас, а какие у нас планы?- поинтересовалась Жади.
- Предлагаю сегодня провести день на островах. Если Иветти с моими  братьями согласится поехать с нами, значит, отправимся большой компанией. Вы пока думайте, что вам надо срочно купить для пляжа, потому что мы  завернем по дороге в круглосуточный супермаркет, - Лукас вопросительно посмотрел в зеркало на отражение сидевшей на заднем сидении Жади и увидел, что она согласно кивнула.
Было не жарко, и Жади прикрыла сынишку спортивной курткой Лукаса. Рядом сидела Самира, поглощенная манипуляциями с фотоаппаратом.  А Жади задумчиво смотрела  сквозь стекло машины на проносившиеся мимо пейзажи, такие непривычные после огромного мегаполиса, на простиравшийся до самого горизонта голубой океан.
Они уезжали из Рио на несколько дней, и Жади беспокоилась о том, что может произойти в её отсутствие. Особенно её беспокоила Латифа. Необъяснимые предчувствия тревожили её, не смотря на утверждение Саида, что Латифа не знает правду о второй жене Мухамеда, и никто не собирается ей ничего рассказывать. Жади не очень верилось в то, что возможно долго скрывать такое событие, и что сестра ничего не заподозрит, или Мухамед не проговорится, или ещё неприятней, если дядя Абдул позвонит, а трубку телефона возьмет Латифа.
Но если это случится, Латифе понадобится поддержка сестры. К кому, кроме Жади, могла бы обратиться  мать Самиры за сочувствием и помощью? «Если что, Латифа мне позвонит, у неё же есть номер моего сотового. И телефон Иветти я тоже ей давала. И с доной Ноэмией мы договорились обо всём, как только узнали горькую новость», - успокаивала себя Жади, решив, что так подействовал на её нервы разговор с Самирой вчера перед сном.
Слишком много всего  случилось в жизни Жади и близких ей людей за последние три месяца. Долго же не происходило в её жизни ничего дурного. С тех пор, как судьба вернула ей Лукаса, Жади была бесконечно счастлива. Тот, кому досталось счастье дорогой ценой, не обращает внимания на досадные мелочи. И вот вдруг закончилась спокойная полоса в её жизни. А Жади почти забыла, что значит  бороться. Но, судя по всему, впереди её ждут новые испытания.
Жади не решалась звонить Иветти, думая, что так рано она может ещё спать. Но нет – жена Леонидаса позвонила сама.
-- Жади, мои разбойники проснулись ещё час назад! Мы вас ждём! … Я так рада, что вы, наконец, решились выбраться из города! Скоро карнавал, можно будет спрятаться от него здесь, чтобы пережить это «бедствие».
Поговорив еще недолго, Иветти отсоединилась. Лукас в разговор не вмешивался, но, вероятно, о его содержимом догадывался.
- А почему бы и нет, Жади? Иветти права: в Ангре во время карнавала тоже будет много народа, но всё-таки  не сравнить с тем, что будет происходить в  Рио. Если бы не предстоящая поездка в Европу и в Россию, я взял бы отпуск на время карнавала и в своё удовольствие провел бы пару недель в тихом уютном месте. Отдохнул бы, просто отдохнул бы.
- Лукас, это было бы прекрасно, но я не могу покидать город, ведь у Хадижи скоро свадьба, - Жади передернулась, произнеся слово «свадьба». – Я хочу провести рядом с дочерью по возможности каждую минуту.
- Конечно, Жади! Но если Саид не захочет, чтобы ты принимала участие в подготовке к свадьбе, ты можешь пожить и здесь. Пьетро здесь понравится, я уверен! Знаешь, здесь есть и поля для гольфа, и теннисные корты, можно покататься на лошадях, поиграть в волейбол. И Самира тоже пусть поживет здесь с тобой, ведь учебный год в университете начнется только после карнавала. Ведь так, Самира? А рейсовые автобусы отправляются из Ангры в Рио ежедневно каждый час. Проблем никаких…
Видя, что Жади не вдохновилась его словами, Лукас снова обратился к девушке:
- Самира, ты часто играешь в теннис?
- Нет, мне некогда. Учеба занимает много времени. Но  иногда мы с ребятами ходим на университетский корт. Я не очень  умело играю, но подача у меня хорошая, - без ложной скромности сообщила племянница Жади.
Они с Лукасом продолжали болтать о предстоящем в Рио празднестве – карнавале, настоящем бедствии для местных жителей, о предполагаемой работе Самиры в  журнале и о многом другом – Жади перестала вскоре прислушиваться к их разговору.
Она была задета словами мужа о Саиде, при одном упоминании о котором у неё испортилось настроение. Но она решила не развивать эту тему, тем более при дочери Латифы. Всё-таки Саид – родной брат её отца, родной дядя Самиры.
А за окном автомобиля проносилась яркая зелень деревьев, океан с дороги казался спокойным, чистым и прозрачным. Утро было солнечным,  но горы  всё ещё затянуты туманом.
Добрались в Ангру к 8 утра.
Вот показались и дома с остроконечными крышами и мансардами, с высокими окнами… Поплутав среди улиц городка, посетив магазин, где приобрели всё необходимое из вещей, прежде всего для Самиры, они отыскали, наконец, дом отца Лукаса. Коттедж располагался в уединенной зеленой бухточке прямо напротив песчаного пляжа.
Их встречали. Дети и Иветти тут же оказались рядом, как только машина остановилась. После взаимных, искренних и горячих приветствий, Иветти отправила всех к столу, где был приготовлен завтрак.
- Не принимаю никаких возражений! Сначала перекусим, потом – на пляж!
- Иветти, мы хотели взять яхту и  несколько  часов провести на островах. Как ты смотришь на это?
- Прекрасно! Мы с вами! Но только сначала позавтракайте! Если мы отправимся на острова, надо основательно подкрепиться, ведь там не будет никакого желания тратить время на то, чтобы  найти, где покушать.
Лукас не был голоден, поэтому он отправился договариваться насчет яхты. А Жади и Самира оказались за столом, который просто ломился от угощения.
- Иветти! Стоило столько всего готовить!- удивилась Жади.
- Садитесь за стол, не стойте! Жади, Самира! Накладывайте на тарелки сами…
- Тетя Иветти, как называются эти блюда? Вдруг мне когда-нибудь понадобится написать очерк о бразильской кухне? Я имею в планах эту тему.
-- Вот мы сейчас это и узнаем, когда  Сэлма принесет поднос со сладостями.
- Где? Где сладости? – тут же оживились братья Лукаса.
- Если бы поставили на стол раньше, уже ничего не осталось бы!- развела руками жена Леонидаса.
Сев за стол, Жади выбрала для себя мусс из авокадо. Самире тоже захотелось попробовать. Тем более, его подавали в оставшихся после удаления мякоти половинках кожуры. Сам мусс представлял собой смешанную с сыром рокфор, сметаной и красным перцем мякоть авокадо.  Было удивительно вкусно.
Но от Иветти из-за стола выйти оказалось не так-то просто…Съев по порции мусса, и Жади, и Самире пришлось отведать ещё и чизкейк с маракуйей,  потом  хозяйка пододвинула к ним поближе тарелку с засахаренными плодами карамболы, золотисто-желтые ломтики смотрелись весьма аппетитно. И, конечно, появился кофе в маленьких медных «наперстках». А потом  на стол были выставлены бокалы с фруктовыми коктейлями.
- Самира, Жади, пейте, не бойтесь, это безалкогольные напитки!- весело посоветовала Иветти, поставив перед ними пару бокалов, украшенных кружочками лимона и веточками мяты, выбрав напиток и для себя.
-- Ммм…, здесь соки маракуйи, ананаса, лимона, апельсина и мякоть гуавы… точно! – отпив немного смесь через трубочку, показывая пальцем в бокал, перечислила Иветти.— Это сестра Изадоры составляет напитки из соков разных фруктов, она работает здесь в Ангре у нас на кухне. Поразительно, как ей это удается –  придумывать каждый раз  напитки с новым вкусом.
Самира тоже выразила восхищение, добавив:
- Я читала, тетя Иветти, будто бы Софи Лорен так долго сохраняет свою прекрасную форму именно благодаря тому, что каждый день пьёт сок из свежих ананасов.
-Да? – поразилась Иветти.- Буду иметь это в виду.
- Точно! Также этот сок врачи рекомендуют употреблять при заболеваниях почек и ангине, - продолжила Самира, потягивая сок из трубочки.
-- Кстати, - встрепенулась Жади, - как ты, Самира, себя чувствуешь? Вчера у тебя начиналась простуда.
- Уже всё в полном порядке, тетя Жади!
-Уу, - погрозила пальцем Иветти, - я знаю, как тебя подлечить! Сейчас попрошу Сэлму приготовить чистый сок гуавы. Он не только утоляет жажду и тонизирует, но и лечит простуду, потому что в нем много витамина «С».
-Не стоит беспокоиться, - смутилась Самира.- всё уже прошло!
Но Иветти было не остановить – она переговорила о чем-то с полной смуглой женщиной, потом включила магнитолу, из которой полилась знакомая до боли мелодия.
- Это Каэтану Велосу, - мечтательно проговорила Иветти, ставя на стол вазочки с щербетом и мороженым, политым ярко-зеленым сиропом.
Зачерпнув ложечкой пломбир, Иветти извиняюще сказала:
-- Тебе, Самира, мороженое есть не стоит, если ты была вчера простужена. Скоро для тебя принесут сок. Кстати, вы не попали вчера под ливень? Вы же куда-то собирались съездить.
- В этом и причина недомогания Самиры!- ответила Жади. -Ты не представляешь, Иветти, что мы вчера пережили…
Жади так живо описала события, случившиеся с ними накануне, что Иветти только головой качала, выказывая удивление.
Когда рассказ об их злоключениях подходил к концу, появился Лукас и сообщил, что всё готово - можно отправляться на яхту.
…Острова… Это была настоящая сказка… После   пляжей Рио-де-Жанейро,  где всегда многолюдно и весело, здесь, в загородном доме Феррасов, было тихое райское место. А совершить небольшое путешествие на яхте к тропическим островам – это… не описать словами, и Самира была в восторге!
- Я сделаю много фотографий и напишу ещё одну дополнительную статью!
- Только нас не фотографируй! Не думаю, что Саид будет рад увидеть нас в журнале, и в таких в купальниках, что дядя Абдул лишится сознания, если увидит.
Всей компанией они вскоре отправились на симпатичную пристань, где их погрузили на небольшой парусный кораблик и повезли по островам с остановками для купания, загорания и ныряния.
…Вода была изумрудного цвета, с огромным количеством рыбок и морских звезд, и очень теплая.
- Создается впечатление, что ты плывешь  в рыбном супе, - поделилась ощущениями Самира.
Дети бегали по пляжу, визжа и бросая друг в друга песок. Иветти старалась не обращать внимания на их мелкие выходки. Жади слегка забеспокоилась, когда Лукас, взяв на одном из островов скутер, решил прокатиться на нем вместе с Пьетро. И вздохнула с облегчением только тогда, когда сын оказался рядом на песке пляжа. Самира то купалась в океане и загорала, то делала фотографии и что-то записывала в небольшой блокнотик.
- Да-а-а, - протянула Иветти, посматривая на Самиру, которая успела положить блокнот в пляжную сумку, поднялась и побежала к воде, - почему в молодости мне никогда не приходила в голову идея стать журналисткой? Ведь я так любила путешествовать! Сколько всего я видела! Иногда так жалею об упущенных возможностях!
- Знаешь, Иветти, я тоже порой жалею о том, что невозможно начать свою жизнь сначала. Сейчас мне удается создавать жизнь, которая мне нравится. Мы с Лукасом столько лет вместе. Даже не верится, что в прошлом я была вынуждена так долго сопротивляться Судьбе. Если бы ничто не помешало нам с Лукасом быть вместе ещё 25 лет назад, все эти годы мы были бы с ним очень счастливы!
-  Но ты боролась, Жади, за своё счастье! А есть люди, у которых вся жизнь как один длинный серый день, который закончится ещё более печально, чем начался и длился. Сколько таких людей вокруг! Вот у меня есть одна приятельница, у которой родственник доживает СЕРУЮ жизнь. Картина, скажу  тебе, угнетающая!— говоря это, Иветти открыла бутылку с минеральной водой и наполнила пластиковый стаканчик, проследив глазами за пронесшимися мимо детьми. Жади лениво повернулась на бок, прикрывая голову от солнца тонкой соломенной шляпкой. Иветти, отряхнув песок с бедра, продолжала:
- Никем не стал, нигде не был, ничего особого не видел, ничего не заработал, никого не воспитал (в разводе, сына годами не видит), никого не сделал счастливым, и сам таковым не стал, встречает старость в полном одиночестве, уверенно деградируя в маргинальный элемент. Я сомневаюсь, есть ли что ему вспомнить хорошего из прожитого? Ни друзей, ни близких вокруг. Вечное: "да я мог бы, вот я когда-то, да если бы не та, тот, те, если бы не обстоятельства, уж я бы тогда"...
Из воды вышла Самира и легла рядом прямо на горячий песок. Жади, улыбнувшись Самире, повернулась к Иветти и ответила:
-У меня действительно было много совпадений в жизни - места, время, люди, которые становились препятствием на пути к моему счастью. У каждого человека, наверное, бывают моменты, когда бьешься головой и всем телом в стены, двери, окна, а стены не исчезают, двери не открываются, окна не распахиваются. Нельзя осуждать человека однозначно, что он не смог найти выход.
- Человек должен сам строить своё счастье, бороться за него. Как я, как ты, Жади! Как Самира! Но я согласна с тем, что это очень трудно!
- Это в идеале каждый может осознать, прервать цепь своих и чужих ошибок, вырваться. А на деле - не каждый на это способен, - возразила Жади, думая при этом о Латифе, о том, сможет ли её сестра сопротивляться обстоятельствам, которые уже очень скоро перед ней откроются. Какой выбор сделает Латифа?
- Я часто задумывалась, есть ли оправдание серой жизни с печальным концом - в виде неблагоприятных обстоятельств (родился не в той семье, не там жил, попал не в то место, не в то время, несправедливость жизни), или серая жизнь – это закономерный результат цепочки человеческих ошибок и пороков?- изрекла философски Иветти.
- Кому-то суждено, наверно, протянуть и такую жизнь. Если есть потенциал – человек может изменить жизнь, а если нет – что же делать? Хуже не это: ещё хуже, когда у человека есть всё: и жена, и дети, и дом, а он этого не ценит, вечно всем недоволен, - Жади имела в виду при этом, конечно, мужа Латифы.
Иветти, уже зная историю семьи Самиры, понимающе посмотрела на Жади, опасаясь при Самире сказать лишнее.
-Да, подруга, заканчивается жизнь такого человека среди чужих в сущности людей, которые вроде бы и рядом, но за столько лет перестали воспринимать  его, а он - их.
- Потому что его так воспитали. Иногда от людей, которые находятся рядом, зависит, в какую сторону развернется колесо судьбы…
--Э-э-эй, что это такое? Вы решили подраться? Ну нет! – закричала, подскочив, Иветти. Жади и Самира тоже вскочили, увидев сцепившихся и катающихся по песку братьев Лукаса. Пьетро стоял в стороне и растерянно наблюдал за потасовкой, держа в руках два совочка.
Растащив драчунов, все поняли причину ссоры: построенная из песка башня была разрушена: кто-то из детей наступил голой пяткой на край песочного строения, и сделано это было умышленно! Отругав обоих сыновей, Иветти наказала их, усадив рядом с собой и заставив на её глазах сооружать песчаный замок.
Вскоре вернулся Лукас, который, накатавшись на скутере, долго затем стоял по пояс в воде недалеко от берега, иногда ныряя в волны.
- Не пора возвращаться? – стряхивая капли воды с мокрого тела, спросил он.
Действительно, близился вечер, а Лукасу ещё предстояло вернуться в город.

Абсолютно удовлетворенные, усталые, разморенные солнцем и океаном, они двинулись к яхте, чтобы добраться обратно в Ангру. 
Их возвращения ждали – в доме был накрыт на столе чудесный ужин: там было одновременно всё – закуски, салаты, мясные блюда, сыры и кальмары.
Лукаса с детьми не пришлось уговаривать: они первыми оказались за столом. Иветти проследила, чтобы  дети не добрались до десерта раньше, чем съедят что-то из мясного и салаты. Лукас выбрал цыпленка с лаймом, быстро поел и пошел собираться к отъезду. А Жади и Самира  предпочли баранину, которую Сэлма приготовила на вертеле. Теперь она поднесла вертел с громадными кусками и отрезала порции мяса прямо в тарелки женщинам с самых аппетитных краев.
- Какое нежное мясо! – восхитилась Самира, - просто тает во рту!
Иветти тут же оживилась:
- Я просто без ума от марокканской кухни и обожаю баранину. Но есть ее, увы, почти никогда не могу. Это очень жирное, тяжелое мясо, особенно на ночь, а я вечно на диете.
Она положила на свою тарелку манго, фаршированное кальмарами. Украшенные мятой и полосками сладкого перца половинки манго, заполненные массой из кубиков манго и готовых порубленных кальмаров, оливками, специями и майонезом…. Блюдо отнюдь не показалось Самире диетическим, но она промолчала.
Из напитков были выбраны коктейль из свежего авокадо, взбитого с молоком, и необычный сок из баклажана и апельсина.
- Да, в Бразилии любят и умеют готовить! Мне кажется, что главный принцип бразильской кухни – соединять несоединимое Поэтому её можно отнести к одной из самых оригинальных в мире, - заговорила Самира.
- Это так, Самира! – согласилась Иветти.- Взять хотя бы самое известное бразильское кушанье – фейжоаду. Это просто фантастическая смесь вареных свиных ножек, ушей, копченого бекона, говяжьего языка, колбасы, риса и черной фасоли. Но Далва готовила его замечательно. У Изадоры тоже вкусно получается, а, казалось бы, как такое можно есть?
Самира при упоминании свинины застыла с перекошенным лицом. Отец с детства так твердо внушил им с Амином отвращение к мясу этого животного, что, и живя одна, вне семьи, она старалась избегать поедания блюд из свинины.
Посмотрев на девушку, Иветти рассмеялась. Она прекрасно поняла причину такой реакции племянницы Жади, которая тоже, кстати, свинину не ела.
- Не бойтесь, я приказала не готовить при вас свинину! Но если что, я в любом случае предупредила бы вас! О! Вот ещё и острая курица с кокосом. Как же это Лукас её не заметил? Это одно из его любимых блюд! Далва внушает мне это много лет! Как же он торопился!
Она приоткрыла прозрачную крышку над глубоким блюдом, в котором  на рисе были уложены обжаренные до коричневого цвета кусочки курицы, политые кокосовым соусом с белевшими крупинками тертого кокоса.
- Ммм, кто желает? Пьетро? Попробуй, твоему отцу это очень нравится! Жади? Самира?
Но все отказались, понимая, что погорячились, съев и без того слишком много всего, а впереди был ещё десерт…
После сладкого Иветти увела утомленных детей, решив уложить их пораньше спать. И после этого женщины решили посидеть в саду, где у бассейна стояли чудесные плетеные кресла вокруг столика, на котором тут же оказались соки и коктейли.
-Чудесный вечер! – сказала Жади, потягивая коктейль через трубочку. Некоторое время они молча наблюдали, как огромное солнце быстро садится за горы, четкий контур которых был обрисован закатными лучами.
- Вот представьте, тетя Жади, даже если уехать из Бразилии надолго, вернуться лет через 60, то город всё равно можно будет узнать, что бы в нем не построили или как бы его не перестроили. Достаточно взглянуть на очертания гор, чтобы понять, что ты оказалась в старом добром Рио. Потому что горная цепь, создающая облик города, нерукотворна. Это самый красивый и оригинальный город Латинской Америки… Завтра я начну работать над статьей. И начну её с этих слов.
- Да, ты права, город необычный, и его невозможно перепутать ни с каким другим, - как-то печально произнесла Жади.
- О чем вы думаете, тетя Жади? Моя мама не звонила? Дядя Саид не мог обмануть, ведь так?- обеспокоено спросила Самира.
- Нет, Самира, я уверена, что твоей маме пока ещё ничего неизвестно! И мне так неловко от моего молчания, как будто я предаю Латифу. Но с другой стороны – пусть она как можно дольше остается в неведении, чтобы продлить иллюзию счастья. Я очень боюсь того, как твоя мама перенесет новость о другой жене. Я так переживаю…
К столику подошла Сэлма и, собирая бокалы из-под выпитых напитков, сказала:
-- Дона Иветти не может спуститься в сад, у одного из мальчиков разболелось ухо, видимо, попала вода. Когда вы захотите подняться в свои комнаты, загляните на кухню, чтобы я всё убрала и закрыла дверь. Дом ставится на ночь на сигнализацию.
- Хорошо, Сэлма, мы ещё немного посидим и зайдем в дом, - поняв намек, ответила Жади.
После ухода служанки Самира взяла со столика один из оставленных Сэлмой  на столике бокал с соком маракуйи, и, убрав шпажку с нанизанным кружком карамболя и ягодами клубники, помешала трубочкой напиток. Лед растаял. Но напиток был вкусным, и Самира присела в кресло поближе к Жади, протянув и ей выбранный молочный коктейль с тертым шоколадом.
- Тетя Жади, может быть, стоит завтра позвонить доне Ноэмии? Мама не сможет с нами связаться, чтобы в доме ни случилось.
- Я уже думала об этом, Самира. Конечно, завтра пораньше я позвоню и разведаю обстановку.
- А что вы посоветуете делать маме, когда она будет знать о… том, как изменилось в семье её положение? – робко спросила девушка.
- Думаю, придется согласиться с советом дяди Али и Саида: до свадьбы Латифе придется держать себя в руках и ничего не делать, чтобы свадьба Хадижи не омрачилась семейными скандалами. Но вот потом… Я считаю, что твоя мама должна потребовать семейного суда!  Мухамед давал ей слово не брать вторую жену, но теперь нарушил его. И теперь Латифа вправе требовать развода. Не знаю, сможет ли твоя мать жить в одном доме со второй женой! Латифа – мягкая и очень добрая. Она поддастся на уговоры твоего отца, и если он сможет её убедить принять вторую жену, это может для неё плохо закончиться. Мне до сих пор кажется кошмаром жизнь рядом с Ранией. И если бы мне пришлось с ней делить любимого мужчину… я бы повесилась!
- Нет, не говорите так, тетя Жади! Но я тоже боюсь, что мама даст себя уговорить и тогда ей будет очень плохо! Лучше пусть разводится!
- Я думаю, Самира, что есть выход. Но для этого твоя мама должна потребовать развода с твоим отцом, как это не печально. И не просто развода, а выполнения условий брачного договора, по которому твой отец будет вынужден выплатить Латифе махр, т.е. алименты. Если бы он согласился отдать твоей маме дом или хотя бы купить ей другой дом, это было бы здорово! Думаю, ты тогда могла бы жить вместе с мамой в её доме, а я – открыто приезжать в гости к ней, к вам!
- Дааа, если бы так получилось, это было бы здорово! Больше всего я не хочу, чтобы моя мама была унижена присутствием второй жены рядом с отцом! Она этого не переживет!
- Самира, - заговорщицки проговорила Жади.- Кажется, я знаю, что нужно сделать, чтобы вторая жена побоялась появиться в Рио! Чтобы ей даже в голову не приходило появиться в Бразилии!
-Что вы придумали? Что?!! – оживилась Самира.
- Подожди, и ты всё узнаешь!
- Нет, я хотела бы знать уже сейчас! Ну скажите же, тетя Жади!- умоляюще воззвала дочь Латифы.
- Хорошо, я расскажу, потому что ты, Самира, возможно, смогла бы подсказать ещё что-нибудь!
- Да-да! Говорите скорее, тетя Жади!
- Я хочу позвонить в Фес в дом дяди Али и попросить Зорайду сделать так, чтобы дядя Али пригласил эту вторую жену… Лейлу… в гости, как будто бы для того, чтобы поближе познакомиться – ведь мы же теперь родственники…, а Зорайда могла бы НАПУГАТЬ эту девчонку так, чтобы она панически боялась ехать в Бразилию, даже если твой отец решит увезти её насильно в Рио. Конечно, это нехорошо, но Латифа нам дороже, чем эта девчонка.
- Вот именно! У неё есть дом, который отец купил ей, вот и пусть живет там! И можно поговорить с Каримой. Мне кажется, Карима сделает это лучше! Дядя Али может разгадать планы и запретит Зорайде наговаривать на маму, а Карима любит посплетничать. Так пусть приврет, скажет, что мама злая, скандальная и жестокая. И что она жадная, и будет обязательно обижать её, если Лейла приедет жить в дом отца.
- Достаточно Кариме описать Дунию, бывшую жену дяди Али, и рассказ о ней напугает кого угодно!- подхватила Жади.
- Да, это хорошая идея! Интересно, а как Амин воспринял новость о женитьбе отца? Почему он не помешал ему? Или он сторонник многоженства, как дядя Абдул? Он так ничего и не сделал? И ему совсем не жаль нашу маму?
- Не знаю точно. Но Зорайда мне говорила, когда я звонила, что Амин был против, и страшно переживал, узнав, что отец берет вторую жену. Но что он мог сделать? Как он мог воспрепятствовать тому, что провернул так быстро и тайно дядя Абдул! Ты только представь себе: даже дядя Али не знал наверняка о свадьбе, которую провели в пожарном порядке!
-Мою маму окружают предатели! Все, ведь все знают об этой Лейле! Дона Ноэмия, Мустафа, дядя Саид и все его жены, Амин… А его жена тоже знает? Наверняка, знает!
- Да, но что делать? Мухамед запретил рассказывать. И потом: кто решился бы взять на себя эту миссию? В старину гонца, который приносил дурную весть, казнили!
- Но …тетя Жади, какой вам показалась жена Амина?
Обе вспомнили статную и полную девушку, с которой они столкнулись в Торговом Центре. И пусть она стремительно увела за собой Амина, всё-таки Жади и Самира успели рассмотреть и темные густые волосы, и круглое, улыбчивое, ясное лицо с ярким крупным ртом от темно-вишневой помады. Жади обратила внимание на то, что девушка была одета в дорогой костюм в национальном стиле, из светлого льна отличного итальянского качества.  На ногах у невестки Латифы  Жади заметила туфли на высоченном каблуке-шпильке. На голову наброшен был шелковый платок нежно-голубого цвета.
Жади и Самира пришли к выводу, что Халиса – так зовут жену Амина? – весьма привлекательная и даже красивая девушка. И, по отзывам Латифы, невестка – хорошая хозяйка с приятным характером. Вобщем, матери Самиры Халиса нравилась, а вот Амину…
- Как же он смог забыть Эмми? Он же так любил её? Он, конечно, мечтал о четырех женах, но это же были только детские мечты!
- Вот в том-то и дело! Амин не ладит с молодой женой из-за Эмми!
- Но она теперь замужем!
Жади вздохнула:
- Беда Амина в том, что он очень похож на дядю Саида! Я всегда замечала в нем черты Саида, ту же одержимость, что и у брата Мухамеда! Он долго не сможет забыть  Эмми, если вообще когда-нибудь сможет смириться с её потерей.
Она не смогла продолжить, потому что где-то внутри сумочки, так и висевшей забытой на спинке садового кресла  после возвращения из морской поездки на острова, зазвучала знакомая мелодия сотового телефона.
Порывшись в сумочке, Жади откопала, наконец, трубку и увидела, что на дисплее высветилось имя «Латифа».
- Это твоя мама звонит! – ответила Жади на молчаливый вопрос Самиры и нажала на кнопку. Услышав голос сестры, Жади крепче сжала мобильник.

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

0

15

Латифа решилась позвонить Жади после пережитого дня, ставшего для неё страшным испытанием. Как она вообще смогла перенести случившееся?
Как только утром она открыла глаза, то обнаружила, что проспала, и  в ужасе вскочила с постели, на которой уже давно не было Мухамеда – ведь шел девятый час, а в это время муж и сын уже вовсю вели торговлю в своих магазинах!
Но кто же приготовил им завтрак? Почему не разбудили? Как вообще такое стало возможным?
И вот тут-то она и вспомнила, что случилось. Застонав, Латифа откинулась на подушку. Счастливая жизнь закончилась ещё вчера, когда она узнала правду о том, что она больше не единственная жена Мухамеда. Что же теперь будет с ней? С их семьей, с её домом? Но может быть, она всё не так поняла?
Латифа быстро оделась и спустилась на кухню. Там никого не было. А в зале хозяйничала Халиса – занималась уборкой. Увидев Лару Латифу, она поспешила навстречу.
- Лара Латифа, как Вы себя чувствуете?
- Халиса, что вчера со мной случилось? У меня так болит голова…
- Вы приняли перед сном сильное снотворное, поэтому проспали. Но не переживайте: я встала пораньше и приготовила завтрак. Амин с отцом позавтракали и отправились заниматься делами. Их устроили мои объяснения о том, что вы так были расстроены ссорами между гостями, так устали вчера от домашних дел, и до этого были не совсем здоровы, вот всё и сказалось на вашем самочувствии… Они велели мне вас не будить, чтобы дать выспаться.
- Надо было меня разбудить. Халиса…, - нерешительно начала Латифа, не зная, как спросить о том, что стало вчера известно, кажется, не только ей. И неужели это правда?
Но невестка всё поняла:
- Лара Латифа, я никому ничего не рассказывала -- о том, что Вам теперь известно о второй жене.
-Так это правда! – сказала Латифа и присела на диван, горестно  сжимая ладони.
Халиса решила не продолжать нехорошую тему. Дел в доме было много, а самое лучшее лекарство от всех неприятностей – это забыться в домашних делах. Пора было идти в магазин и на рынок за продуктами. Это было необходимо, иначе нормальный обед не приготовить!
Халиса замялась, но всё-таки сказала:
- Амин оставил мне деньги для покупки продуктов. У нас многого нет. Вам лучше побыть дома,  я сама схожу в супермаркет, а когда вернусь, позвоню Амину, он велел мне сообщить, когда я соберусь на рынок, чтобы сходить вместе.
- Да, Халиса, пожалуй, так будет лучше. Я не очень хорошо себя чувствую!- обрадовалась Латифа.
--  Отдохните ещё! Я вполне смогу справиться со всеми делами. Отдыхайте, приходите в себя!
Но Латифа решила пока не подниматься в спальню, а отвлечься от мыслей, которые сумбурно вертелись в её голове. Она подошла к шкафчику, где в разных банках и баночках, коробках и сверточках хранились специи и травы для самых разных блюд. Она сейчас переберет всё это, до чего у неё никак не доходили руки. Некоторые специи были просрочены, другие заканчивались. Латифа нашла блокнот, в котором она вела учет кухонным покупкам. Достала ручку, чтобы сделать записи… И поймала себя на мысли, что как будто это не она, кто-то другой передвигается в её теле. Это не с ней происходит то, что случилось! 
Если накануне Латифа, перенеся настоящий шок от такого страшного известия, всё-таки смогла взять себя в руки, то, видимо, теперь нервы её не выдержали, и она ощущала в голове какое-то помрачение сознания. Мысли путались, она не могла сосредоточиться, подумать о чем-то четко и ясно, потому что мысли перескакивали с одного на другое.
Спасение пришло от другого шока, физического, когда, пошатнувшись, Латифа неловко  задела рукой  раскаленный бронзовый кофейник. Это и привело её в чувства. На кисти левой  руки проступила краснота, и теперь наливался пузырь от ожога, но в голове всё прояснилось.
- Аллах! Что же делать? Где аптечка? – заметалась женщина перед шкафчиком, доставая коробку с лекарствами.
«С обожженной рукой обед не приготовишь! А Халисе со всеми делами не справиться одной!... Ещё одна пара рук не помешает, и она вскоре вполне может появиться в этом доме», - тут же  с горькой усмешкой подумала она.
Но Латифа была даже рада испытанной боли. Теперь мысли больше не путались, и можно будет всё обдумать. Что-то решить. И кое-что прояснить, потребовав объяснений.
Она услышала, как спустилась с верхнего этажа жена Амина, как заглянула на кухню, чтобы сказать, что она уже готова,  идет в магазин, деньги в кошельке есть, а ключ она возьмет с собой, чтобы не беспокоить свекровь, если Лара Латифа решит, что для её здоровья будет лучше  всё-таки полежать в постели.
Латифа кивнула, и как только за Халисой закрылась дверь на улицу, она, оставив все дела, тут же поднялась в комнату. «Почему Жади мне ни о чем не рассказала? Неужели она ничего об этом не знает? Нет! Знает! Теперь мне многое понятно - сколько раз я замечала странности в её поведении!», - накручивала себя обиженная Латифа.
Прежде всего, воспользовавшись отсутствием в доме всей семьи, она достала телефон и позвонила Жади. Но связи не было. Да, кажется, Ноэмия говорила, что Жади и Самира собрались ехать в Ангру, куда-то, где у отца Лукаса дом. Как надолго они уехали?
Латифа снова спустилась вниз и позвонила доне Ноэмии. Это было время наплыва туристов,  желающих получить свежий сок, поэтому Ноэмия попросила перезвонить позже, даже прийти к ней – после обеда, когда улицы Сан-Криштована опустеют от полуденной жары. Тогда дона Ноэмия будет готова обсудить тайну, что так взволновала Латифу. И она, конечно, не стала настаивать.
Но она обязательно придет сегодня к доне Ноэмии  поговорить. Придет! А вот Жади, как выяснилось, не будет в Рио несколько дней. Но почему Латифа не смогла дозвониться до Ангры? Ноэмия посоветовала ей позвонить в дом синьора Леонидаса, узнать о Жади у некоей Далвы.
Положив трубку и поняв, что придется ждать несколько часов до того, как она сможет пойти поговорить к ларе Ноэмии, Латифа решилась всё же набрать домашний номер  Иветти. Да, пожилая домоуправительница, хотя и не слишком любезно, но всё-таки продиктовала Латифе телефон дома синьора Леонидаса в Ангре, не удосуживаясь хотя бы поинтересоваться, для чего родственнице Жади так срочно понадобился номер телефона.
Позвонив и туда, Латифа поняла, что, как не хотелось ей идти в кафе к доне Ноэмии, но сделать это придется. Потому что Жади с Самирой и со всеми остальными уехали на морскую прогулку, как только добрались до Ангры, а что касается Ноэмии… Ни попросить её прийти в дом Мухамеда, ни самой идти вечером в квартиру, где Ноэмия живет вместе с Мустафой,  Латифа не могла: она хотела поговорить о сделанном открытии, но так, чтобы никто из мужчин семьи не догадался, что ей уже всё известно. Ни Мустафа, ни Мухамед не должны этого понять!
Но вот как сможет Латифа пройти через несколько улиц Сан-Криштована, пока она попадет туда, где находится «Шатер Шехерезады»? Ведь все вокруг уже знают, что её Мухамед взял вторую жену! Как же ей стыдно! Теперь она так и будет ходить с опущенными в землю глазами. Потому что ей не нужны ни сострадание и сочувствие, ни едкие комментарии доны Журы, ни любопытные взгляды Базилио и Аниньи. Этот сверх всякой меры любопытный Базилио!  А ведь если бы не он, как долго тайна оставалась бы тайной для неё? При том, что все вокруг уже давно всё знают?!!
Латифа обхватила голову руками, задев при этом ожог на руке  и застонав от боли.
«Хватит! Надо срочно обдумать ситуацию! Иначе я просто не знаю, как смогу скрыть от Мухамеда, что мне всё известно! Откуда взять мне силы, чтобы не вцепиться в его бесстыжие глаза?»
Она зашла в кухню, перевязала рану с содранной от лопнувшего пузыря кожей на руке, и, наконец, решила выпить кофе, чтобы окончательно прийти в себя. Ведь позавтракать она так пока и не успела.

.. А Халиса, отправившись за покупками, перебирала в памяти события прошедшего утра. Во-первых, она не выспалась. Потому что Амин не спал всю ночь. Он молча лежал на своей половине постели и думал о чем-то, время от времени зло втыкая кулак в подушку. Халиса лежала тихо-тихо, чтобы не вспугнуть его, надеясь понять хоть что-то. Под утро Амин уснул.
- Эмми, Эмми, - плачущим голосом, как показалось Халисе, пробормотал он уже во сне.
«Ну вот и ответ!- удовлетворенно подумала Халиса.- Наконец-то мне известна причина его пренебрежительного ко мне отношения. А кто знает причину, тот может найти способ исправить ситуацию. Во всяком случае, теперь я знаю, с чем и как мне бороться за Амина!» Дав себе слово выяснить о сопернице всё, она провалилась в сон.
И вот теперь молодая женщина строила планы. «При первой же возможности проверю все вещи Амина. Обыщу всю комнату. Не может быть, чтобы у Амина не сохранилось нигде ни одной фотографии этой девушки. Если он так сильно любил её, а точнее— и сейчас ещё любит, он не мог расстаться с её фотографиями!» Ей хотелось   посмотреть на соперницу. Понять, что в ней оказалось привлекательным для мужа, и эти знания станут полезными  для неё. 
«Мне повезло в том, что она  вышла замуж и уедет с мужем очень далеко. Как говорится:  что далеко от глаз – далеко от сердца.  Поэтому она мне не так страшна. Но с другой стороны —остался её образ в голове Амина. А вот это уже плохо. Любовь из его сердца и образ любимой девушки из памяти не вытеснить так просто. Нужно время, которое поможет забыть, и обида на неё, которая исподволь подточит его чувства. И потом, он может понять истину: сегодняшнее яйцо лучше вчерашней курицы. Но что делать ей, Халисе?
«Как поступить, чтобы не проиграть борьбу за Амина? Не сделать хуже самой себе? Надо присматриваться к нему, постараться понять, о чем он думает!»,- решила девушка.  «Когда я пойму, какой он человек, пойму его психологию, я смогу действовать наверняка!». Халисе были не чужды такие науки, как психология, философия и многие другие. Она не была безграмотной, наоборот, очень многое ей удалось изучить не только на курсах университета, куда её отпустил отец, поддавшись уговорам жены дяди, хотя и не дал доучиться. Но многое она изучила и усвоила самостоятельно, ведь она была трудолюбивой и способной ученицей. 
Для начала она решила не торопить события и дать его сердечной ране затянуться. Пусть Амин видит в ней не ненавистную жену, навязанную ему родственниками, а то, что это было именно так, она больше не сомневалась и не имела никаких иллюзий на этот счет! Так до некоторых пор она может стать для него понимающим и верным другом. А потом придумает, что сделать, чтобы завоевать если не любовь, то хотя бы уважение, доброе отношение к ней. Но главное – и это Халиса понимала, самое главное, и это беспроигрышный ход, нужно забеременеть и родить  мужу сына. Для этого не стоит ссориться с Амином…
Сделав все покупки, Халиса достала телефон и позвонила Амину, который сначала доставил продукты в дом, после чего они отправились на рынок.
- Когда ты уходила в магазин, мать уже встала? Почему в доме так тихо, как будто никого нет? -- нахмурившись, встревоженным голосом расспрашивал её Амин.
- Лара Латифа проснулась при мне, но у неё, как она мне пожаловалась, сильно болела голова.
- И что же делать?
- Она справится с этим! Когда я уходила, твоя мать уже чем-то занималась на кухне.
- Но сейчас-то её там нет!
- Я поднялась наверх, пока ты выгружал продукты, и заглянула к ней в комнату. Твоя мама спала, укрывшись легким пледом. И мне кажется, утром она плакала. Но ты, Амин, не давай понять матери, что… Вобщем, я ещё утром тебе всё объяснила! Я обещала ларе Латифе никому не рассказывать об этом. Но я не могу брать на себя такую ответственность. Она же твоя мать, а ты мой муж!..
Халиса сделала вид, что не заметила, как поморщился при слове «муж» Амин. А разве он не её муж?
- Вобщем, надо помочь ларе Латифе, чтобы она пришла в себя от потрясения, чтобы не пострадала её гордость, её самолюбие. Чтобы она перестала бояться появления здесь, в доме, второй жены. Твоей матери необходимо привыкнуть к новой ситуации, а что касается правды... Вероятно, ей хочется, чтобы правду сказал ей твой отец!
Она всё говорила и говорила, даже не заметив сразу, что Амин смотрит на неё с уважением. И она смогла подавить вспыхнувшую в её душе радость, когда поняла, что нашла, пусть и крохотный, ключик к мужу. «Он уважает мудрость? Рассудительность и ум? Пусть так, и он от меня это получит!» «Но мне-то нужен от него ребенок!», - грустно добавила про себя Халиса.

…Поразительно, как две женщины в одной семье пытались не потерять свое место рядом с собственными мужьями! Халиса обдумывала, как занять свое законное место в жизни Амина, вынужденная бороться с его прошлой любовью, надеясь вытеснить из его судьбы женщину, красивую и любимую им.
А её свекровь, наоборот, старалась разобраться в том, как получилось, что она, Латифа, была в какой-то момент отвергнута мужем, решившим взять в жены другую женщину, которая, по его мнению, должна будет больше подойти ему, принеся в дом свет, потому что сможет «поддерживать огонь в лампаде Аллаха»!
Когда Амин и Халиса, оставив покупки на кухонном столе, отправились на рынок, Латифа перебралась с кровати к зеркалу, присев за туалетный столик. Она задумчиво рассматривала свой отражение. Даааа… она изменилась, постарела. Вот и первый седой волос блеснул в её пышных волосах. Нет ни одной морщинки вокруг глаз! Ни мешков под глазами… А если вспомнить Мухамеда… Но он – мужчина, и вторая жена, которой всего 18 лет, в его глазах, конечно, выигрывать будет всегда.
«Моё время ушло», - печально подумала она. И вдруг спазм сжал горло, а по щекам  покатились слёзы. Она  даже не стала вытирать скатывающиеся на платье слезинки, расплывающиеся темными пятнами на светлой тонкой домашней джеллабе, привезенной из Феса ей в подарок Мухамедом.
- Интересно… ЕЙ он купил такое же платье?- вслух произнесла Латифа. Она понимала, как теперь изменилось её положение в семье: ведь теперь две жены должны будут получать поровну  все  вещи от их общего мужа! 
Латифа придвинула к себе изящную шкатулку из туи, с красивыми розовыми прожилками на дереве. Откинула крышку и стала доставать по одному украшения, вспоминая вместе с каждым из них свою семейную жизнь с Мухамедом. Вот это – подарок Мухамеда, когда он еще считался её женихом. Этот браслет она выбрала в числе других золотых украшений, когда Мухамед покупал ей на рынке золото к свадьбе. А это кольцо он привез из поездки в Сан-Паулу, куда он отправился за товаром вместе с Саидом, у которого там были какие-то свои дела… Эти серьги  он привез ей из Марокко.
А вот это колье Мухамед подарил ей, когда родился Амин, их долгожданный сын! Это ожерелье – подарок за новорожденную Самиру. А где кольцо и браслет с сапфирами? Камни совсем небольшие, но украшения сделаны искусным мастером, и смотрелись очень дорогими… Где же они? Латифа перебирала украшения, добравшись почти до самого дна шкатулки.
Ах, да! Она заложила часть украшений в тот раз, когда Мухамед из-за отказа Самиры носить платок вот так же по наущению дяди Абдула сосватал Зулейку! Она, бросив всё: дом, детей, пойдя на обман родственника, Мустафы, оставленного присматривать за семьей в отсутствие Мухамеда, с помощью Жади продав и заложив часть своих украшений, полетела в Марокко, чтобы предотвратить семейную катастрофу. И тогда ей это удалось. Впрочем, нет, вовсе не ей… Если бы не Зорайда, которая своими травами усыпила Мухамеда, расстроила планы сида Абдула, то вторая жена уже давно поселилась бы с ними под крышей этого дома!
Но стоило ли тогда идти против судьбы, если это всё равно случилось? Мактуб! Значит, именно так и было суждено! Раньше или позже, но Латифе предстояло стать одной из двух жен.
Почему женщине не дано заглянуть в будущее? Зорайда, где же ты? Если бы Зорайда была рядом, она погадала бы на кофейной гуще и открыла, что ждет Латифу, рассказала бы всё о её будущем, как когда-то предсказала судьбу Жади!
Кольцо с розовым камнем, которое Латифа только что достала из недр шкатулки, блеснуло в луче солнца, непонятно как пробравшимся в сумрачную комнату. И память Латифы тоже озарилась воспоминанием о рассказанной однажды Зорайдой притче о том, как гадали две подруги. Одна была из бедной семьи, а другая - из богатой. Обе хотели узнать, как они выйдут замуж. Пришли они к гадалке, а давно это было, в Средние века, когда мужчинам позволялось не только иметь несколько жен, но и вступать во временные браки. Вот стала гадать старуха-гадалка сначала одной, потом другой… Богатой нагадала знатного, молодого и красивого жениха, а вот второй ничего говорить не захотела. Только молча, внимательно и долго рассматривала застывший на стенках кружки кофейный рисунок… И не рассказала ничего!  Латифе плохо помнился смысл и окончание этой истории, но вроде бы оказалось, что обе подруги стали женами одного мужчины. Только вот одну он взял в жены, потому что так хотела его семья, а вторую сделал временной женой, всё время продлевая этот брак. Там ещё что-то происходило, случилось что-то между женами, одна из них не выдержала, уступив любимого мужчину другой, впрочем, кажется, не просто так, а сильно в нём разочаровавшись! Это как-то больше похоже на правду!
Латифа обвела взглядом комнату: а ведь теперь и этот дом, и вещи в доме не принадлежат только ей одной! Если  молодая жена приедет в их дом, всё станет сразу же общим. Всё: шкатулки с благовониями, бахурницы и вазы, в которые Латифа любила ставить букеты цветов, сосуды для масел, лампы и светильники, ковры и диванные подушки, которые с такой любовью выбирала именно она, создавая облик своего дома. Она придумала детали в интерьере так, чтобы дом нравился им с Мухамедом в каждой мелочи. Эти красивые вещи и радовали их даже не тысячу и одну ночь, а в 10 раз дольше! И теперь всё это придется делить с Лейлой, которая станет наводить свои порядки, тем более, когда поймет, что более желанна для мужа, чем старая, пусть и первая, жена!
«Я никогда не приму вторую жену! Никогда! Вот моё решение. Мухамеду придется развестись или со мной, или вернуть ту жену её родным». Латифа не хотела думать, что случится с той девушкой, если Мухамед, и правда, согласится так сделать – вернуть вторую жену в её семью. Но где-то в глубине души она понимала, что этого не будет, что муж, которого она прекрасно знала, не пойдет на такой шаг. Не захочет скандала, и его уговорит дядя Абдул, внушив, что племяник имеет право на несколько жен. Сам Мухамед может пожалеть юную прелестницу.
«В жизни бывает всё. Однажды Жади окончательно порвала с семьей своей дочери, освободилась от Саида. Но моя сестра сама хотела этого! Я же не хочу разрушать свою семью, но за меня это сделали другие! Какой выход у меня есть? Подчиниться воле Аллаха, согласиться с произошедшим, стать первой женой, приняв ту, другую…Или пойти против Судьбы, как это ни ужасно, и не принимать Лейлу, потому что Мухамед мне давал слово, что я буду единственной. А если он нарушил слово, я могу требовать развод. Это лучший выход, чем терпеть такое унижение. Кроме того, это не Марокко, где многоженство если не обычное дело, то в любом случае, на меня не станут показывать открыто пальцем. А здесь, в Бразилии, в Сан-Криштоване…  Аллах, да мне шагу не дадут сделать, если Мухамед  привезет из Феса эту женщину!»
Латифа представила, как Мухамед выводит обеих жен из дома, в парандже, чтобы ехать в Торговый Центр за покупками для них. Вот он сажает их в такси. Все соседи, жители района, завсегдатаи бара доны Журы, в полном молчании наблюдают за этой сценой… Латифа – уважаемая женщина, столько лет прожившая рядом с соседями в мире и дружбе, станет предметом насмешек из-за Мухамеда!
Она даже знала, что скажет дона Жура: что Мухамед выгнал собственную дочь из дома, осудив отказ от ношения платка как аморальное поведение, а сам привез любовницу,  сделав незаконной женой несовершеннолетнюю по бразильским законам девушку, которой всего 18 лет, и сожительствует с ней!
А если вмешается полиция? А ведь полиция тоже может предъявить претензии к Мухамеду: в Бразилии нет  многоженства, создание гарема может оказаться наказуемым, а связь с не достигшей 21 года Лейлой вообще может быть расценено как растление несовершеннолетней. Как Мухамед этого не желает понять?
А как они станут жить в доме? Мухамед поделит все ночи между ними и станет ночевать по очереди в комнате каждой жены? Лейле он отдаст комнату Самиры?!! И ему не будет стыдно перед Амином? Латифа испытала такое сильное чувство отвращения, что выход ей увиделся только один: она разведется с Мухамедом, потому что так жить она не сможет. Когда приедет на свадьбу дядя Али, она  потребует развод. Вот только как к её решению отнесутся дети? Амин встанет на сторону отца, наверно, а Самира её поймет! И Жади тоже поддержит! Но вот дядя Али… Поможет ли он ей или нет?
Наверно, Мухамед не захочет сразу решить вопрос с домом для неё, и тогда не будет другого выхода, как только уехать из Бразилии, вернуться в дом дяди Али и жить рядом с Зорайдой. И что потом? Мухамед увезет Лейлу в Бразилию, а ей отдаст старый дом, купленный им для юной жены?  Или дядя Али найдет ей мужа? «Нет, только не это!, - ужаснулась Латифа.- С меня хватит».
Она понимала, что дальше может быть только хуже! Получить в мужья кого-то типа дяди Абдула —нет и нет! Лучше спрыгнуть с минарета!  Или вернуться в Бразилию и попросить приют у Жади!  Нет, есть ещё и Самира, и если уж она останется одна, без мужа, потому что Мухамед принес её в жертву, как барашка, тогда стоит устраивать свою жизнь рядом с Самирой. Неужели в том пансионе, где живет её дочь, не найдется для неё места? А украшения она сможет продать, и на некоторое время деньги на проживание  вместе с дочкой у неё будут…
Внизу раздались звуки открываемой двери  и голоса сына и Халисы, о чем-то споривших.
Латифа вытерла слезы, взглянув на отражение в зеркале, и вышла из комнаты. В глубине души решение было принято, и Латифа знала, что какой бы мягкой её не считали, ничто не заставит её делить свой дом и мужа с другой женщиной. А, поняв, какая судьба ждет её впереди, Латифа внутренне успокоилась и решила положиться на Аллаха. «Пусть всё будет хорошо! Всё к лучшему! Иншалла!»
Проходя мимо ниши, где висела картина с восточным пейзажем, так похожим на старинную часть Феса, Латифа подумала, что она скучает по Марокко. Пусть совсем недавно побывала там, но ей очень захотелось услышать  протяжные молитвы муэдзинов с высоких минаретов, увидеть очертания гор вокруг Феса, почувствовать запах цветущего миндаля. Уже скоро в Марокко зацветет миндаль! В её памяти Марокко с его яркими красками всегда оставался невероятной сказкой, где могут исполниться мечты.
Она задержалась возле картины, потому что ей почудилось, что от нарисованных улиц повеяло смесью людей, цветов, запахов и звуков. И ей так захотелось снова очутиться в Фесе!  Подальше от предателя Мухамеда! … Но в Фесе …жила Лейла!
Покачав головой, осуждая себя за глупые фантазии, Латифа поспешила вниз. Вот и кухня. ЕЁ кухня. Такая просторная, очень светлая, очень чистая, с множеством шкафов, столов и столиков, столько техники, которой Латифа привыкла пользоваться и заботилась о ней с любовью. Как и о сияющих кастрюльках, сковородках, таджинах и сосудах для соков. Отдельно стояли чайники разных размеров и видов – медные и серебряные. И великое множество стаканчиков для чая и кофейных чашек. И здесь тоже будет хозяйничать та, другая! Если Мухамед привезет Лейлу в их дом…

Отогнав ужасные видения и мысли, Латифа занялась приготовлением обеда. Сначала нужно было приготовить тесто для выпечки хлеба. И когда оно было готово, Латифа раскатала тесто в тонкие большие лепешки, а затем по очереди пекла, кладя их на большой железный круг в духовку.
Латифа уже рубила на разделочной доске зелень для супа—хариры, когда  в глубине дома открылась дверь с улицы, и в дом снова вошли Амин с Халисой. Они о чем-то спорили, но Латифа не стала прислушиваться, для чего ей вмешиваться в их отношения? 
Она уже заправила почти готовую хариру специями, когда услышала, как в  гостиной Амин резко и грубо приказал Халисе прекратить отвлекать его разной чепухой в разгар работы. Невестка что-то тихо ответила. Амин тут же вышел, хлопнув дверью. Но и теперь мать Амина не стала выходить в зал и выяснять, что произошло. В конце концов – Амин теперь взрослый семейный мужчина!
Латифа рубила баранину, когда Халиса появилась на кухне и тоже включилась в приготовление обеда. Эта девушка успевала повсюду – раскатывала на доске тончайшие пласты теста для бестеллы, следила за уварившимся на плите джемом из маракуйи, взбивала в миксере фисташковую пасту для начинки.
Женщины работали молча. Халиса была явно расстроена разговором с мужем, но Латифа не стала её ни о чем расспрашивать.
Она только поймала себя на мысли, что при том, как изменилось вдруг всё в её жизни, она продолжает выполнять привычную работу, делать всё так, как было заведено в их с Мухамедом семье много лет назад. И скоро всё может закончиться. Не верилось в это.
Латифа посолила баранину, отложила несколько крупных кусков в маленький сотейник, подлила оливкового масла, добавила черного перца и поставила на плиту.
Настала очередь соуса. На разделочной доске лежали уже вымытые подготовленные помидоры, зелень, замоченный изюм и абрикосы. Несколько взмахов ножа — и мелко нарезанные помидоры и зелень отправились тушиться к мясу. Абрикосы Латифа нарезала тоже быстро и вместе с тем осторожно. Мягкая сладкая плоть, твердая косточка. Если случайно повредить ее, вкус плода будет испорчен горьковатым привкусом. А в соусе  никаких привкусов быть не должно. Так научила её много лет назад Зорайда.
Она быстрым   движением разрезала абрикосы. Положила их в сотейник с бараниной и посыпала мясо и соус тростниковым сахаром. Затем открыла специальный герметичный шкафчик, где хранились специи. Для баранины   нужна была смесь из молотой гвоздики, корицы и молотых высушенных бутонов роз.
Только теперь Халиса заметила на руке у свекрови повязку.
- Лара Латифа, что случилось  с вашей рукой?
- Я обожглась, но ничего страшного. Обработала рану и забинтовала. Всё нормально. Просто я была неосторожной.
Халиса не стала продолжать разговор, она отвела глаза, занявшись миндальным тестом для печенья. Латифа наблюдала, как Халиса замесила быстро и уверенно лимонно-желтую пышную массу, работая миксером в глубокой фаянсовой миске. Добавив чайную ложку муки, она попробовала – хватает ли масла.
- Не стоит экспериментировать, - пробормотала девушка, добавляя ещё масла в миндальную смесь.
Халиса всегда казалась такой энергичной и веселой, но сегодня с ней было что-то не так. Латифе показалось это странным. Чем же мог её сын так обидеть Халису, что она не может заставить себя поддерживать разговор даже из вежливости, к чему Латифа уже успела привыкнуть за месяц общения с невесткой.
И вдруг она вспомнила, что не только ей, но и Халисе открылась накануне неприятная правда. Как Латифа могла забыть о том, что Рания наговорила жене Амина об Эмми? О, Аллах! Собственные переживания заставили её забыть о том, что произошло вчера по вине Рании! Халиса наверняка страдает не меньше неё.
Латифа вздохнула: почему столько испытаний сразу выпало их семье? Решив поговорить и с сыном, и с невесткой по отдельности, но позже, она подошла к плите, где готовился соус к баранине. А Халиса тем временем взялась за приготовление сиропа, который потом предстоит добавить в миндально-масляную смесь. Халиса была сосредоточена не только на действиях своих рук, но и мысли её были заняты, как поняла Латифа.
Но и ей тоже пора проверить соус.  Латифа подняла крышку сотейника —  соус готов! Куски тушеной баранины плавали в пряной золотистой фруктовой подливке, медово-жгучей на вкус. Мясо благоухало специями. Его надо было тут же, немедленно подавать на стол.
Латифа бросила взгляд на часы – Амин в это время обычно приходил обедать.
Халиса перехватила взгляд свекрови. Печенье ещё не готово, но и Амин сегодня придет обедать позже. Если вообще придет, ведь ушел он, вне себя от ярости, хотя она и  не чувствовала за собой никакой вины. Она всего лишь задала ему, не выдержав, единственный вопрос, и только.
Халиса ещё энергичнее заработала деревянной лопаткой, взбивая миндальное тесто, видя, что сироп на плите уже загустел. Вскоре она сняла его, потому что сироп был готов, но ему следовало немного остыть.
А пока Халиса достала тефлоновый противень, положила его на стол и смазала маслом. Она улыбнулась, вспомнив, как её бабушка рассказывала, как когда-то очень давно в Марокко миндальные коржи для печенья пекли на каменных противнях. Других- то ведь не было. Но сейчас трудно было и представить такое. Каменные противни ставили на угли прямо в печь, заливая в них миндальное тесто. И ничего, выпечка получалась необычайно вкусной, как вспоминала старая женщина.
Халисе осталось только влить сироп в смесь, взбивая в пышную массу,  вылить её на противень, аккуратно разравнивая лопаточкой. Потом девушка задвинула противень в электродуховку и включила таймер.
Теперь Халиса помогала готовить салат, нарезая овощи и подбирая в шкафчике специи.
Но позвенел таймер, и Халиса вынула испеченный миндальный корж из духовки. Достала из ящика нож-резак, и вот уже нарезанное аккуратными квадратиками миндальное печенье украшается засахаренными в сиропе ягодами, а затем ложится на глубокое блюдо с затейливым марокканским узором. Настоящая восточная сладость готова! Вымыв руки и сняв фартук, Халиса спросила, можно ли ей подняться в комнату, чтобы привести себя в порядок. Латифа отпустила её, впрочем, на кухне уже нечего было делать. Обед был готов.
Латифа осталась одна. На кухне было тихо. Как любила она эту хрупкую тишину! Недолгое время ожидания, когда всё уже приготовлено, но есть возможность немного посидеть и отдохнуть перед тем, как придут из магазинов Мухамед и Амин, сядут голодные за стол, и Латифа с удовольствием начнет подавать на стол разные вкусные и любимые ими блюда.
Она грустно усмехнулась. Теперь всё не так. Вот и сын с Мухамедом что-то не торопятся. Они же никогда раньше не задерживались! А вот сегодня они не пришли вовремя. И Латифа поняла, что с нетерпением ждет прихода Мухамеда, чтобы взглянуть в его глаза. Теперь ей придется играть с ним, но сначала хотелось увидеть то, чему до сегодняшнего дня она не придавала значения. Но теперь она знает, что муж её обманывает, скрывая от неё свою тайну. И Латифе очень не терпелось увидеть, как Мухамед будет вести себя, если его слегка поддразнивать и провоцировать. «Он же трус! Он потому и вздрагивал каждый раз, когда при нем начинали разговор о многоженстве. И причиной тому, оказывается, был вовсе не Амин!»
Латифа тоже решила не оставаться больше на кухне, а подняться наверх и сказаться больной. Пусть Халиса сегодня накормит мужа и его отца, а ей лучше сказаться больной и лечь в постель. Пожалуй, сегодня она ещё не готова посмотреть в лицо Мухамеду. И ей очень хотелось, оставшись одной в комнате, обдумать те ловушки, в которые она обязательно расставит для неверного мужа, и те неловкие ситуации, в которые она поставит двоеженца Мухамеда, понаблюдав при этом, как он постарается выпутаться. Мухамед должен пожалеть о своем предательстве!
Латифа подошла к плите, осторожно приподняла крышку над сотейником с бараниной, увидев, как из-под крышки вырвался сочный, насыщенный специями пар.
- Чудесно, - заметила Латифа и, опустив крышку на место, отправилась в свою комнату.
… Вскоре появились Мухамед и Амин. Не обнаружив внизу женщин, они понимающе переглянулись и  решили похозяйничать на кухне сами.  Каждый из них по своим причинам не желал или боялся видеться с родственницами. Густой, сытный аромат тушеной баранины витал на кухне, салат в глубокой салатнице стоял тут же на столе, а рядом был поставлен на подносе чайник со свежезаваренным чаем, чистые стаканчики с вложенными листиками мяты, а на огромном блюде разложена ещё теплая выпечка. И, конечно, лепешки свежеиспеченного хлеба высились на огромной плоской тарелке.
Мухамед открыл крышку сотейника, стоявшего на плите. Готовность мяса не вызывала сомнения. Амин поставил на стол тарелки с харирой, а отец выложил на блюдо тушеную баранину.
Поев, они так же, не привлекая внимания, вышли из дома, но остановившись возле магазина Мухамеда, который, посмотрев на сына, сказал трагическим тоном:
- Нет, сынок, так дальше жить нельзя!
-…Что делать, Амин? Что же делать?- подняв руки к небу, вопрошал Мухамед.- я не могу больше скрывать от твоей матери правду, но и признаться тоже не могу.
- Лучше не говори пока ничего, отец, - пробурчал Амин и отправился к своему магазину.

увеличить

увеличить

0

16

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

0

17

Элис, я тоже очень люблю этот сериал и с огромным удовольствием прочла ваше произведение по-мативам "Клона". У вас так хорошо получеется писать, что я просто зачиталась. А вы не пишите собственных произведений?

0

18

Mary, со мной можно не на "Вы".

Mary написал(а):

не пишите собственных произведений?

Нет, я даже не пробовала, хотя и пыталась придумать сюжет на восточно-марокканскую тему, когда насобирала материала об этой удивительной стране и начиталась настолько о ней, что стало казаться, как будто я там побывала!

Потом на одном из "сериальных" сайтов решили писать фанфики по "Клону" - все вместе или каждый сам по себе.
Не знаю, насколько интересно получается, но я делаю так: закрываю глаза и мысленно под музыку из "Клона" начинаю представлять себе сериал, только новый, стараясь предугадать, ЧТО могло бы ещё случиться в Сан-Криштоване, что может происходить в домах Саида и Мухамеда и т.д.
Я уже придумала заранее все злоключения Рании, когда Саид разведется с ней, (правда, на время), но никак не доберусь до этого, но мне кажется, что вот там и должен получиться  интересный сюжет.
И ещё -  жду - не дождусь, когда некоторые из героев окажутся в пустыне, просто до песка на зубах представляю себе их приключения среди барханов в Сахаре. Но опять же - это случится не скоро.
Чем больше пишу, тем сильнее меня затягивает. наверно, получится вторая "Санта-Барбара".
Но уж точно - Льва Толстого переплюну по объёму . Ведь у него в "Войне и мире" - 1500 страниц. Если я напишу всё, что запланировала - будет по крайней мере раза в два больше!!!http://i013.radikal.ru/0803/5a/63d3908653b9.gifhttp://i033.radikal.ru/0803/2e/d2db4726f00f.gif

Отредактировано Элис (Чт, 26 Авг 2010 23:44)

0

19

Элис, я понимаю твою любовь к этому сериалу, но всё же советую тебе, кроме написания Фанфиков, попробовать написать что-нибудь своё. Пусть даже сюжет и будет чем-то напоминать сериал "Клон". Уверена, что ты напишешь историю не хуже чем в "Клоне".

Отредактировано Mary (Пт, 27 Авг 2010 03:17)

0

20

Я когда-нибудь там обязательно побываю  :) Имею в виду, Рио. Это мечта.
Сериал смотрела, давно. Еще по первому каналу. Вообще, это чуть ли не единственный сериал, который смотрела.Если не считать "Богатые тоже плачут", которых смотрела вся страна.  :)  Вы молодец. В том плане, что увлечение ваше дало вам стимул к изучению такого огромного материала - восток, латинская америка.

0

21

Mary! Кошка! Спасибо большое за отзывы.
Вот немного соберусь с мыслями - и примусь за продолжение...

Отредактировано Элис (Сб, 28 Авг 2010 00:43)

0

22

Вчера на одном из незнакомых сайтов обнаружила кусок из своего фанфика - вот из этой 3-й части, и сначала, квадратными глазами глядя на текст, пыталась сообразить: что не так? вроде бы и текст мой, но... слова не мои!!! Потом дошло: кто-то через автопереводчик перевел на другой язык кусок главы. Видимо, это белорусский язык, т.к. много слов понятных. Ну и получилось такое... Кто прочитает такой текст, что тот обо мне подумает, интересно?
Вот, пожалуйста:

Вторник, 31 августа 2010 19:55

Саид с семьёй в постояльцах у Мухамеда и Латифы.
Несколькими часами раньше в жилище Рашидов представительницы слабого пола приготовлялись к путешествию в постояльцы.
Фатима перебирала одежду в шкафу, не понимая, что подобрать на праздничек. Хадижа стояла вблизи, давая рекомендации.
- Фатима, отчего бы тебе не одеть ту ткшейту, серебристую, с вышитым серебряным узором? Теперь у тебя волосы такового расцветки, что данное платьице великолепно станет сочетаться с ими. Почему тебе нравятся исключительно прогрессивные европейские платьица?
- Я никак не имею возможности привыкнуть к ним, разумеешь, Хадижа! -ворчливым тоном дала ответ 3-я супруга основателя, обозревая ткшейту, снятую с кронштейна Хадижей.
- А ты пробуй, и платок у тебя есть классный к данному в одном ряду. Привыкнешь, когда будешь больше носить ткшейты и кафтаны!- порекомендовала женщина, перебирая платки в открытом ящике комода.
- Угу, - скептически отнеслась к её словам Фатима. - Во-первых, я каждый день спотыкаюсь о длиннющий подол, а во-2-х, Хадижа, твоему папе не пристраститься созидать барышень в прогрессивной одежде, в вечерних платьицах. Мне может показаться на первый взгляд, ему в том числе и нравится вид одетых по-европейски бразильянок.
- Никогда не подмечала, дабы Рания и Зулейка даже попробовали одеть на себя передовую одежду. Как бы там ни одевались бразильянки, ведь и мой основатель и дядя Мухамед - сторонники государственных обыкновений и марокканской дамской одежды. Тётя Латифа одевается практически постоянно так, как если б она жила в Марокко.

http://hl.mailru.su/mcached?q=%EA%EB%EE … ndWord-0-4

Сообщение опубликовано: в Вторник, августа 31, 2010 at 19:55 и размещено в рубриках: женские серьги
http://i013.radikal.ru/0803/5a/63d3908653b9.gif

Отредактировано Элис (Ср, 17 Ноя 2010 01:07)

0


Вы здесь » Литературное кафе » Устаревшие произведения » ЧАСТЬ 3 ФАНФИК "Клон-3, или в лабиринтах любви"